Арина Прусская ''Бесконечные сонеты Вавилона''

Я снова приехала из Лос-Анджелеса в родной город, с Крис. Ей хотелось быть рядом и не терпелось увидеть любимого Тони, ведь они не виделись почти пол года. У них была нежная, романтическая история любви: сказки про принцессу и доблестного рыцаря по Скайпу до утра, белые розы по почте, смс-ки на ночь, посвященные друг другу песни и стихи. Я всегда думала, как бы было славно крестить их детей, таких красивых, с миндалевидными зелёными глазками, русыми, торчащими вверх волосами, таких славных и хороших. Это был идеал отношений для меня и я гордилась тем, что когда-то познакомила их.

На вокзале нас встретил Тони, приобнял меня, сказал, что скучал, и, крепко прижав Крис к груди, поцеловал так, словно это был первый поцелуй в его жизни. Так же меня встречала Нина - новый человек, появившийся в моей жизни этой весной. Мы были знакомы с детства, вместе играли в классики и казаки-разбойники, воровали зелёные, недоспевшие яблоки с деревьев в ближайшем детском саду, но потом потерялись и вновь сдружились при странных обстоятельствах. Нина и Бетти были одноклассницами и, по воле судьбы, оказались влюблены в одного парня. Как-то раз Бетти не смогла пойти со мной в театр, а я очень люблю его и, поэтому, отдала её билет Нине. Мы разговорились и мне стало жаль ее, она была искренним, светлым человеком, а те хитрости, которые применяла Бетти к ней и отношениям с этим парнем, вызывали во мне неодобрение, но раз уж я никак не могла повлиять на подругу, то мне хотелось поддержать Нину, смягчить этот удар и, тем самым, оправдать Бетти в своих и в её глазах. Мы часто выходили поздно ночью на веранду к подъезду, делились новостями, говорили о книгах и, вскоре, я стала ей доверять больше, чем многим из тех, кто окружал меня. Нина понимала мою страсть к Артуру, не старалась ни от чего отгородить или отвлечь, а просто умела слушать. Я поняла, что хотела бы получить в её лице друга на всю жизнь и больше не теряться.

Бетти была против этого общения, но я смогла обойти этот барьер и восстановить мир между нами всеми, сгармонировать отношения и заставить научиться прощать ближнего.

Нина была танцовщицей, она занималась бальными и современными танцами, стрип-пластикой, очень популярной в то время, разделяла мою недавно появившуюся неограниченную веру в Бога, не употребляла алкоголь, собиралась стать учительницей. Поэтому и всему прочему мы вечером снова собирались пойти в театр и культурно обогатиться.

Я привезла много подарков из мегаполиса: бабушке - шёлковый платок, дедушке - новый галстук, подарки для Стейси, Тони и, конечно же, Бетти.

На следующей день я, Нина и Бетти решили погулять по крышам ночного города, мигающего миллионом разноцветных огоньков. В силу моей коммуникабельности, у меня имелись ключи от входа на некоторые из крыш многоэтажек, и вечер обещал быть удачным. Перед выходом из дома я выпила горсть таблеток; я привыкла к постоянной боли, но иногда она могла быть настолько сильной, что я отключалась или находилась в прострации, не могла ответить и залипала на вполне обычные окружающие предметы, не обращая внимания на собеседников. По дороге на крышу к нам присоединилась Стейси, которая гуляла в компании Тони, Крис, Джона и Брендона. Кто такой Брендон - я даже не могла себе представить. Он оказался лучшим другом нашего Джона, который приехал с дальнего севера и влился в компанию друзей. По совместительству, он стал новой забавой Стейси, которая стремилась к стабильности, надежности и семье. Парень обладал хорошими манерами, был галантен, вежлив, хотя и молчалив, обожал кошек и детей. Стейси всерьез решила, что он должен стать её будущим мужем и поэтому стала ещё больше времени проводить в компании наших одноклассников. Я не имела желания знакомиться с ним ближе и только рассмеялась, зная, насколько может быть непостоянной Стейси, но пожелала ей удачи в этой битве за трофей. Подруге не удалось уговорить меня поехать с ними на пляж и, проводив нас до ближайшей остановки, она сама уехала в неизвестном направлении, взяв с меня обещание - провести следующий день в обществе старых друзей.

Мы погуляли по крышам и решили пойти пить горячий шоколад и курить кальян - тоже модное явление того времени, - к другу Бетти, Полю. Он был одним из друзей их с Ниной возлюбленного и поэтому девчонки поддерживали с ним постоянные доверительные отношения. Я не знала его, но меня кое-как уговорили пойти на компромисс. И мы пошли в гости к Полю. Он жил в большой однокомнатной квартире, из его окон был прекрасный вид на город, а ещё у его в квартире были красные каркасные кресла, которые были очень удобными и очень непривычными для нас. Мы пили вермут, смеялись, и я заметила, как он постоянно бросает на меня горящий взгляд. Я видела достаточно мужчин уже к тому времени, чтобы понять, что он ко мне неравнодушен. У меня никого не было после Артура, я даже начала забывать, что такое кокетство и что такое - ощущать себя желанной. Я начала флиртовать с Полем, подсела ближе и стянула с него серую толстовку, и с игривым взглядом набросила себе на плечи. С этого и начались наши непонятные отношения.

На следующий день я пришла в себя и думать забыла о Поле, но он оказался настойчивым парнем и стал часто писать и звонить мне. Он был не как все. Он был таким же, как я и Бетти. Ему хотелось познавать мир, религию, философию, историю, психологию, теорию снов, творить музыку, писать картины. Он рассказывал мне такие вещи, и давал ответы на такие вопросы, что я просто не могла разорвать ту нить, которая возникла между нами, я пропиталась к нему дружеской симпатией; да, не было влечения или любви, но он жаждал овладеть мной, понять меня, а я жаждала заручиться поддержкой такого друга, как он, и тем более - понимала, что всё равно скоро должно наступить время, когда мне понадобится мужчина, мой мужчина, с которым я буду следовать по пути своей новой жизни, который поможет забыть прошлое и будет строить будущее. В преимуществе ко всему, я хотела дать шанс и Бетти быть ближе к своей зазнобе, ведь Дэн часто тусовался в квартире Поля, а иногда даже жил там. Мне не нравился Дэн, но по какой причине - я тогда не понимала.

Днём Стейси пришла ко мне и рассказала, что ночью намечается прогулка с ребятами по старому заброшенному спортивному комплексу, а потом мы идём к Джону, пить тёмное пиво и смотреть ужастики, де она и планирует окончательно поразить Брендона и поставить все точки над «и», потому что больше не может держать чувства в себе, тем более, что он тоже проявляет к ней знаки внимания, им нужно объясниться.

У Стейси были прекрасные родители, но всё же они не были такими демократичными, как мои бабушка и дедушка, и не позволяли ей многих вещей. Она договорилась с Вербой о том, чтобы остаться у нас на ночевку и о том, что мы пойдём провожать закат и встречать рассвет с ребятами на озеро, потому что это красиво, а мы никогда ещё не видели этого. Она на ходу придумала эту версию, Но Верба поверила и согласилась нас прикрыть. Стейси убежала по каким-то неотложным делам. А я пошла к Бетти на балкон, мне там было всегда так тепло, уютно и гармонично, что подсознание в свободную минутку всегда вело меня к ней в квартиру. Мы провели весь день вместе: валялись на матрасах, ели сгущенку, курили ментоловые сигареты и мечтали о будущем, успокаивали друг друга при мысли о моём отъезде в Лос-Анджелес, словом, олицетворяли поддержку и опору - она для меня, а я для неё. Потом позвонила Стейси и сказала, что подошла, но меня нет дома, что ребята готовы ехать закупаться в супермаркет и все ждут только меня. На этом празднике жизни Бетти не должна была присутствовать, но она предпочитала передавать меня из рук в руки, потому что я всегда норовила впутаться в какую-нибудь сомнительную, но затягивающую историю, а она переживала за меня каждую секунду, потому что чувствовала меня не только на моральном, но и даже на физическом уровне. Да-да, у нас была такая странная особенность, которая проявилась и в этот вечер.

Как оказалось, все ждут не только меня, но и ещё Тони, который пошёл провожать Крис домой, так как она не могла провести время с нами, потому что должна была уехать спозаранку на рыбалку со своими отцом и дядей, которые недавно приехали из Лос-Анджелеса. Пока мы ждали его, закончилось действие таблетки; мы сидели у подъезда, на веранде, а у меня не было сил даже подняться, я побелела, как полотно, импульсы начали расходиться по всему телу, я еле сдерживала себя, чтобы не закричать и не показать, как судорожно трясутся ноги, руки и даже зубы, ведь почти все присутствующие были не в курсе того, что происходило в моей жизни ещё несколько месяцев назад. Бетти сразу всё поняла, ведь она всегда понимала меня. И, быстро вскочив с противоположенной стороны скамейки, она подошла ко мне и положила руку на живот. В глазах перестали резвиться тёмные точки, мне стало легче дышать, я чувствовала руки, и её руку на своём животе, а так же и то, что ей самой становится больнее с каждой минутой, в которую она прикасается ко мне. Да, у неё было такое свойство - чувствовать мою боль и снимать её: в ущерб себе она забирала часть моей боли...

Когда это впервые произошло, еще весной, я навсегда запретила ей это делать, но она каждый раз всё равно продолжала лечить меня, стараясь чаще сделать так, чтобы прикосновения были случайными, а я была увлечена какими-то процессами или обсуждениями чего-либо. Бетти делала это для того, чтобы я не чувствовала себя виноватой, для того, чтобы не задеть мою гордость. Тогда и это было загадкой, вопросом, ответ на который нам предстояло только получить. Она чувствовала меня каждой клеточкой тела - только меня, и могла забирать только мою боль. Об этом феномене я не слышала даже по телевизору, не читала в книгах и статьях, это не подходило под описание о своём даре ни одного целителя, но, несомненно, это был дар...

Ночные походы прошли великолепно, Стейси и Брендов признались друг другу в чувствах, если заметить, не без моей помощи: я, познакомившись с Брендоном, моментально вошла к нему в доверие и разрекламировала подругу, как только могла; это был мой дружеский долг перед ней - помочь, подсобить. Мальчик оказался очень впечатлительным и на удивление эмоциональным: вне себя от счастья, утром, у Джона, он не мог найти себе места - просто бродил по огромному дому и что-то бурчал себе под нос, как рассказали в шутку следующим вечером мне ребята, пока не было Стейси и Бренда, пока они проводили время наедине - тоже шушукались и гуляли под руку по центральному парку. Я, в свою очередь, рассказала ребятам о том, что когда мы отказались идти к Джону и пошли секретничать ко мне домой, и, главным образом, отсыпаться, то Стейси, вся перевозбужденная, смогла уснуть тоже только после третьей рюмки валерьянки.

Шли дни и приближался отъезд в Лос-Анджелес. Мне было грустно и мы все старались по максимуму заполнить время.

Одним из условий эффективного результата действия лекарства, которое дал мне Мишель, было соблюдение ряда правил: никакого переохлаждения, перегрева, тяжести, алкоголя и переутомляемости, и, главное - никаких волнений, только позитив. Но меня всю жизнь чем-то необъяснимым тянуло к воде, и я не могла удержаться, чтобы не проплыть метров так сто. Когда я оказывалась в воде, тревога и душевный огонь растворялись в небытии, я набиралась сил и мысли, дельные мысли, словно потоком посещали мою голову; нельзя описать то, что я чувствовала. Когда мы ходили на пляж, Бетти старалась оградить меня от воды, не отпускать - она же всегда оберегала меня. Если видела с сигаретой, то с агрессивностью вырывала из губ. Это не останавливало мой разгульный образ жизни, а только веселило и заставляло что-то внутри сжиматься от трепетных чувств.

Однажды я, Бетти и Крис собирались пойти есть роллы и играть в покер к Полю. У нас с ним всё было хорошо и я всё чаще задумывалась о том, что он принимает меня такую, какая я есть, не задаёт лишних вопросов и то, что в будущем, закончив последний курс колледжа, он собирается в Лос-Анджелес - строить карьеру оператора. У него тоже были там родственники и приятели, я забронировала ему место там, в своей новой жизни - с чистого листа. Прошедшим вечером мы договорились встретиться около пяти часов на центральной улице, а до этого я планировала съездить, прокатится на новом головокружительном аттракционе, недавно так рекламируемым в нашем городе, с Ниной.

Она была странная, вела себя как-то сковано и всё пыталась что-то сказать. Зная, что этот человек умеет молчать, но не умеет врать, я начала задавать самые нелепые вопросы в лоб, которые наводили на гораздо существенные и дельные, ответы на которые меня просто обескураживали. Дальше она на одном дыхание выпалила мне, что когда все вчера собрались в кафе и я, Тони и Джон вышли поздороваться на улицу с общей знакомой, зазвонил мой телефон. Он долго надрывался - звонила моя бывшая одноклассница, по совместительству, крестница отца Артура, с которой мы вместе отмечали день рождения Арти и иногда выезжали на природу классом. Она была продвинутой девчонкой с неповторимым громким хохотом, который никого не мог оставить равнодушным. Бетти сняла трубку и спросила, что она может передать мне. Симона попросила срочно уведомить меня, что Артур и Мишель попали в аварию, когда Арти вёл машину, что у Мишеля - всего лишь перелом руки, а вот Арти лежит без сознания, у него переломаны рёбра и ключица, он бредит и зовёт Крис, то есть - меня. Бетти положила трубку, сославшись на потерю связи, и строго настрого запретила Нине и Крис рассказывать мне об этом, чтобы не волновать, по её мнению, по такому пустячному случаю. Крис поддалась её влиянию, а Нина не могла не сказать правду, ведь она принимала меня и мою жизнь такой, какими мы являемся.

Горячий воздух в парке стал раскаленным, я перестала слышать звуки, шаги, скрип качелей-каруселей, мне больше всего на свете хотелось суметь в один миг оказаться рядом с Арти, моим Арти, который, возможно, на последних вздохах, искровавленными губами произносил именно моё имя и ждал любящих прикосновений к своим, ещё не затянувшимся, ранам. Я возненавидела Крис и Бетти, которая и раньше позволяла себе похожие выходки, но это перешло все границы! Я осыпала их головы всевозможными проклятиями, пытаясь открыть минералку, чтобы хоть попробовать сглотнуть тот комок досады и обиды, который плотно стоял в горле. Я облилась и тут картина предстала мне с другой стороны. Ведь сейчас я действительно извожу себя мыслями о нем, у меня возобновляются боли внизу живота, тело снова извергает импульсы, а сделать, по большей части, я ничего не могу, ведь именно от этого хотели оградить меня подруги. Но им всё равно должно быть стыдно за эту ложь, я решила надавить на совесть.

Попрощавшись с Ниной у дома, я встретила девочек, чтобы идти к Полю. Они вели себя как ни в чём не бывало и тут - я рассказала им, что до меня дозвонилась Симона и что она сообщила мне обо всём. Крис удивилась, пособолезновала. А Бетти усмехнулась и прямо в глаза призналась, что знала об этом ещё вчера, но не хотела, чтобы об этом узнала и я. Все мои заученные по дороге из парка фразы просто растворились в бытии. Я поняла, что у каждого своя правда.

Крис уехала через пару дней, горячо попрощавшись со мной и Тони. А я, в свою очередь, поехала в соседний город, в больницу, к моему желанному. Увидев его таким беспомощным, испуганным, нуждающимся в моей заботе, я забыла окончательно все обиды и, допустив ошибку, решила снова дать шанс нашим отношениям. Никого не удивило уже это моё решение, я зависела от Артура, его состояния, его планов, была прикована к нему - словно цепями, позвякивание которых слышали все и, конечно же, я сама. Настроившись говорить ему «нет», я говорила «да».

Скоро Артура выписали из больницы и раны зажили на нём неимоверно быстро, как на собаке. По жизни он всегда был фортовым парнем. Мы гуляли под луной, клялись исправить старые ошибки, все было настолько невинно и прекрасно, но внутренние ощущения подсказывали мне, что не всё так гладко.

Веря в то, что Арти поедет со мной в Лос-Анджелес, я решилась на разговор со старшей сестрой, Жанной, которая была мне кузиной со стороны матери, как и я - она являлась внучкой Джордана, но обладала правами на наследство, на нашу семейную историю, родовитость, символы и другие атрибуты, которые отождествляли единство, древность и процветание нашего рода, в какой то степени, даже больше меня, ведь она была старшей из всех девочек, принадлежавших к нашему клану. У нас были замечательные отношения, сестра любила меня и всегда баловала дорогими, красивыми, эксклюзивными подарками, старалась никогда не рассказывать о проблемах и неудачах, о плохих вестях и сама видела именно во мне человека, который должен получить семейную реликвию - кольцо, передающееся по наследству старшим из девочек рода, по легенде - уж точно не меньше семи веков, сделанного из белого золота, бирюзы и аквамарина. Больше об этом кольце на тот момент мне, моей матери и моей сестре ничего не было известно. Верба запретила Джордану вспоминать о прежней жизни и прежних устоях, которые были свойственны его клану, наложив табу ещё в те дальние времена, когда они бежали в Ванкувер, оставив дом. И поэтому мы, не зная его силы и предназначения, считали его всего лишь изысканным украшением, и страстной борьбы за него не было. Его носила моя мама, хотя и не имела никаких контактов с семьёй своего отца, оно перешло к ней после смерти прабабушки, а после скорой смерти младшей сестры Джордана, по праву - старшей женщине в семье, ибо у братьев моего деда были только сыновья, а законы здесь чтили и выполняли их волю, несмотря ни на что, опасаясь гнева Богов. Так и решилась судьба кольца.

Так вот, отойдя от темы, я забыла, что звонила своей сестре, чтобы излить душу, открыться, попросить совета. Жанна выслушала меня и с ужасом в голосе сказала, что никогда бы не подумала, что у меня настолько насыщенная жизнь, и что жалеет о том, что, по-видимому, что-то упустила в отношениях со мной, раз я сразу не поделилась, не доверилась ей. Решение было принято: по приезде в Лос-Анджелес, в кротчайшие сроки, под предлогом погостить у сестры, я лягу в клинику, где сделаю операцию. Медицинская тайна не будет нарушена - это Жанна, как и многие другие бытовые вопросы, пообещала взять на себя.

Мишель заканчивал образование и, согласившись на предложение своего друга, решил переехать в Чикаго - центр мюзиклов, мафии и туризма Америки. С ним мы общались всё реже, так как не сумев получить меня, он просто не мог думать ни о чем, помимо меня, и даже банальные разговоры о природе и погоде ушли в небытие, осталось только его непреодолимое желание жениться на мне, маниакальная, излишняя забота, доходившая до сумасшествия, и безысходность, заполняющая его всего целиком. Мне было грустно смотреть на него и я не смотрела, пока мне снова не понадобилась его помощь и дружеское участие в моей жизни.

В один из дней, после того, как я погуляла со Стейси и славным парнем по имени Брент, я спешила на встречу к Арти, но он опаздывал, это было свойственно ему, но всё же тревога всё возрастала, я начала звонить, но аппарат был вне зоны действия. После аварии я стала переживать о нём ещё больше и опекать с такой же маниакальной зависимостью, с какой Мишель опекал меня. Я обзванивала друзей, поехала к нему домой, но в квартире не было вещей: ни его любимой кружки, ни фоторамки, ни постеров со знаменитыми боксерами, ни молитвенника. Мне пришлось звонить Мишелю. И в тот день я узнала, что Артур уехал в Марокко и, меньше, чем через месяц, у него будет свадьба. Это было известно в их семье до аварии: вне зависимости от своего желания, Артур как потомок одного из арабских халифов, обосновавшихся в Африке, должен жениться и дать потомство девушке их кровей, веры и традиций, дабы укрепить связи, тянувшиеся издревле, и, если бы не авария, то это мероприятие состоялось бы раньше, а в моей памяти он хотел оставить последние счастливые моменты, считая, что так сможет искупить вину за ошибки, бесчестие и предательство. Да, Артур был странным человеком, но тогда я любила его именно таким. Всё встало на свои места, стала понятна его уступчивость в последнее время, маленькие сюрпризы, цена пылких обещаний. Но у меня с сердца словно груз упал, потому что наши дороги наконец разошлись окончательно, как и было предписано свыше. С тех пор я стала задумываться, в чём моё призвание, кто - если не он - моя судьба, зачем посланы все испытания и смогу ли я, пройдя всё это, двигаться дальше, живя по совести, с людьми в радости, идя без трусости навстречу новым испытаниям и не скупясь открываться новым событиям и людям?

Я захотела узнать свою судьбу, найти человека, который сможет считать её с меня. Ходили слухи об одной женщине, но она жила в соседнем пригороде Ванкувера, и я во что бы то ни стало захотела встретиться с ней. Мишель согласился отвезти меня и помочь наладить контакты, у него был колоссальный опыт в таких делах. Договорившись о времени, попрощавшись с ним, я отправилась снова искать утешение или хотя бы его подобие в объятиях Поля.

Когда мы отправились в пригород, почти доехав, мы увидели водоём и решили остановиться, посмотреть место, прогуляться, размять ноги; Мишель решил помыть машину, заляпанную грязью. Пока он с вёдрами бегал от воды к машине, я зашла в гущу соснового бора, находившегося вдоль озера. Оказалось, что из гущи леса есть выход к ещё одному берегу; любопытство взяло верх и я пошла до конца. Достигнув цели, я удовлетворила свой интерес и решила было идти обратно, как меня окликнула какая-то женщина, сидевшая прямо на мокром песке: на вид - лет 40,волосы белые и спутанные, глаза большие, буквально выбегающие из орбит, ядрёно желтые, губы тонкие и сухие, на всех пальцах руки были замысловатые перстни; она протянула мне руку, я помогла ей встать. Тут женщина начала называть меня по имени, я удивилась, спросила не знакомы ли мы, быть может, она знает кого-то из моей семьи или других родственников. Незнакомка всё отрицала. Она так и не представилась, а правила этикета не позволяли мне настаивать на этом. Я спросила:

- Что Вы делаете здесь одна и почему сидите на песке?

- Я жду тебя. - ухмыльнувшись, пояснила таинственная женщина.

Мне стало не по себе, я начала выяснять, чем могу помочь ей и как она узнала, что я забреду в эти края, когда ещё час назад я даже не задумывалась об этом. Резко взяв меня за локоть, женщина сказала, что проводит до машины моего друга, потому что эти места полны диких невиданных зверей и дерзких грибников-людоедов. Мне стало легче после этих слов, так как я восприняла их в шутку и даже оценила её чувство юмора. Пока мы шли, она стала открываться мне, сказала, что судьба привела её в этот карьер, так же как и меня, что каждый имеет свою миссию на этой земле и её миссия - предупредить меня о том, чего не следует совершать в далёком будущем, о том, что изменит мою жизнь и жизнь большинства людей в целом. Теперь она стала казаться мне просто ненормальной. Я ждала и не могла дождаться, когда закончится эта дорога.

Таинственная незнакомка начала рассказывать о моих страхах, о том, что смерть не грозит мне ближайшие пятнадцать лет, потому что моя миссия заключается в том, чтобы вернуть старые традиции предков, предотвратить кровавую революцию, назревавшую в то время в нашем обществе, дать людям веру, но в борьбе за справедливость именно мне придётся взять на себя грех унести жизни миллионов невинных людей, создать новые вирусы и оружие, возжелать господства моего народа над другими и, возможно, устроить новый апокалипсис; она сказала, что не будет человека, равного мне, после той боли и испытаний, которые предстоит вынести, после того огня и медных труб, через которые мне суждено пройти, что сможет остановить мои добрые и злые начинания только один человек на свете, имя его есть тайна, но я знаю этого человека, и он уже крепко стоит на ногах, и смело продвигается по лестнице иерархии моего сердца. Она сказала, что Артур (называя его просто «твой первый») - это всего лишь начало пути взросления, созревания, что он должен был сделать меня жёстче, проницательней, должен был показать мне чувства, никак не связанные с любовью, чтобы когда придёт настоящая любовь, которую мир уже не видел несколько тысячелетий, я смогла сравнить и оценить по достоинству.

Наконец-то мы дошли, и на горизонте появился силуэт машины и моего попутчика. Я больше не думала, что это женщина ненормальная, теперь мне казалось, что это просто Мишель решил разыграть меня, пригласив актрису, что неспроста подтолкнул меня к тому, чтобы остановиться здесь, и неспроста дал уединиться, а она просто следила за моими движениями и направлением. Мне хотелось в присутствии их обоих раскрыть этот незамысловатый план и насладиться реакцией, я часто любила так делать по отношению к людям. Поэтому я сделала серьезный вид и сказала, что отпускаю ей предназначенную миссию и приглашаю испить холодного чая с лимоном и льдом в машину моего друга. Незнакомка улыбнулась, отпустила мою руку. Тут зазвонил телефон, наконец, выйдя из соснового бора, я перезагрузила его и восстановила связь. Я отвлеклась буквально на минуту, а когда повернулась и увидела пустое место, стала бегать по всему берегу, снова забежала в лесную гущу, но было понятно, что странная женщина исчезла уже навсегда, не оставив следов, будто растворившись.

Меня охватила ярость и я подбежала к Мишелю, но, не успев начать сгоряча выяснять отношения, я принялась выслушивать дикие вопли и совей пропаже и его волнениях на мой счёт. Когда мы оба остыли я рассказала о произошедшем, он улыбнулся какой-то настороженной и наигранной улыбкой, которой всё же постарался предать беспечный вид себе, но чудом я успела уловить сомнения и неустойчивость в его мимике; потом он поклялся, что не имеет к этому отношения.

Я притомилась, не знала, что и думать. Мне позвонила бабушка и сказала, что нужно срочно приехать и помочь отвезти в ремонт сломавшийся компьютер, так как вечером у неё важный сеанс связи по Скайпу. Яне смогла и не захотела ей отказать, поэтому мой друг развернул машину и мы отправились в обратный путь.

После таких происшествий мне перехотелось иметь всякое дело с мистическими личностями, их заветами и предсказаниями. Я решила просто абстрагироваться от всего непонятного и сама по рациональным крупицам разложить всё по полочкам в своей беспардонной жизни. Рассказав об этом инциденте Бетти и Стейси, я вскоре выкинула его из головы, на некоторый период времени.

Летние дни приближались к закату, родители купили мне билет в Лос-Анджелес, чемоданы были забиты до отвала, а беззаботные дни сменили дни предстоящей разлуки, а позже - минуты прощания. По понятиям было необходимо собрать всех друзей, приятелей и просто хороших людей, которые принимали активное участие когда-либо в твоей жизни, и устроить так называемую «отвальную». Я разделила «отвальную» на два этапа: первый праздник должен был состояться на так полюбившейся квартире Поля, куда были приглашены Бетти, Нина и другие ребята, которые уже заканчивали колледж, которые являлись друзьями по интересам - с кем-то вместе занимались спортом, с кем-то пробовали заниматься музыкой, в общем, их было предостаточно, чтобы сформировать полноценную большую компанию для веселья; второй этап заключался в выезде на природу, к родникам, где предполагалось жарить мясо и пить вино до одурения, шутить и играть в Твистер в компании бывших одноклассников и одноклассниц, и их так называемых вторых половинок, которые, по удивительному случаю, всегда удачно вливались в наш коллектив и были действительно славными ребятами, плюс ко всему прочему, Брент, который скоро должен был снова уехать продолжать учёбу на север, решил объединить наши «отъездные» и помогал мне с покупками и доставкой продуктов и ребят на место, где должна была состояться эта «звёздная» тусовка.

Оба праздника прошли на ура, всего было в изобилии, я каждому уделила внимания и каждому сказала то, что накопилось на душе за долгое время: слова благодарности или слова сожаления о каких-то поступках, просила беречь себя, не забывать меня, в общем, до каждого я донесла те слова, которые были предназначены именно для него, как для неповторимого субъекта моей жизни.

Особенно остро вместе со мной мой отъезд переживали 3 человека: Стейси, для которой я была единственной близкой и лучшей подругой, Тони, который привык часто меня видеть и для которого любая движуха была без меня уже не той, какой хотелось бы, а город и вовсе потускнел, и Бетти, которая стала мне как сестра за прожитые годы, человек, разделивший со мной всё пережитое горе, разделяющий всегда мои мечты и готовый отдать за меня жизнь при необходимости.

В последний день, почти в полночь, мы сидели и разговаривали с Ниной, Бетти, Брентом, Джоном и Тони. Некоторые приятели и соседи уже разошлись, но никого из нас ноги просто не несли домой. Потом мы решили пойти на спортивный стадион, покрытый зеленой, молодой, мокрой после полива травой, освещаемый жёлтыми фонарями, и поваляться там или побегать и разогнать тем самым негативную энергию, скапливаемую на фоне ещё только предстоящей моей тоски по дому.

Утром был вокзал. Горячие объятия, слезы. У меня ужасно разболелся живот, обезболивающие даже слегка не помогли и я видела, что Бетти тоже кое-как держится на ногах, она даже не смогла дойти до перрона, а проводила меня и, развернув такси, уехала обратно одна. Как я прожила почти сутки в поезде - до сих пор не понимаю. Мне было 15 полных лет, а в этом возрасте всё воспринимается не так, как положено; то, что можно исправить усилиями и желанием, кажется невозможным, а совершаемые ошибки, легкомысленные поступки, которые поправить будет никогда нельзя и отпечаток которых отложится на всю жизнь вперёд, кажутся всего лишь лёгкой иронией судьбы.

Я смотрела в окно, в ушах играла музыка, пару раз я пробовала абстрагироваться, отключиться от реальности и погрузится в мир занимательнейших книг, произведений русских классиков. Но каждая попытка давалась всё сложнее, у меня началась истерика, я задыхалась, с каждым пройденным километром я всё больше погружалась в состояние паники, депрессии, порой меня посещала мысль дёрнуть стоп-кран и бежать обратно - так сильно и быстро, чтобы не успевать даже вдыхать кислород с кровью. Потом я как-то уснула, а когда проснулась, не могла даже глотнуть холодного чаю, который приготовила Верба, сопровождающая меня и ехавшая навестить дочь, сына, зятя и свою вторую внучку. Бабушка ничего не говорила, просто понимающе смотрела на меня и старалась не задавать лишних вопросов, обращая моё внимания на новости, погоду и природу, но, естественно, делая это не навязчиво, а как бы случайно.

Мне срочно захотелось поговорить с Бетти, я была уверена, что она сможет потушить пожар, разгоревшийся в моей душе, но в дороге не было сети, а в тот момент, когда сеть появилась и я набрала заученный наизусть номер, оператор сообщил, что абонент временно недоступен, и это почти добило меня, но придало мотивацию; я начала напрягать извилины и думать, как связаться с Бетти. Я написала Тони. Вообще, они не общались близко, просто оба были моими лучшими друзьями, но интуиция подсказала искать её именно через него. Мы поговорили, все втроем, мне стало легче, даже слабая улыбка воссияла на лице, когда я услышала ободряющие родные голоса друзей. Мы договорились созвониться утром в Скайпе и они обещали разговаривать со мной столько, сколько будет моей душе угодно - и никак не меньше, и заверили, что уже скучают наравне со мной, но жизнь быстротечна и нужно собрать все силы в кулак и держаться. Позже я стану часто вспоминать эти слова.

Утро. Лос-Анджелес.Горячий кофе. Я не чувствую его,отвратительного априори, вкуса, я вся в предвкушении быстрее добраться от вокзала до квартиры ипостараться снова обрести опору.