Глава 6 «Муки ревностью»
На вокзале в Ванкувере меня встретили друзья и мы поехали к памятнику культуры; я всегда там бросала монетку в фонтан и загадывала желание, искренне веря в то, что оно обязательно сбудется, и оно всегда сбывалось.
Кудрявые волосы ужасно спутались и перед сном Бетти расчёсывала меня, а потом, поцеловав в щёку и пожелав спокойной ночи, оставила одну в комнате и ушла готовиться к сессии. Я всегда уставала в дороге, поэтому моментально очутилась в царстве Морфея, а когда я проснулась, её снова не было рядом. Бетти успела сварить и выпить кофе и вновь сидела за учебниками.
Сходив в ванную, я оделась и мы, собравшись, поехали на автовокзал. В этот раз я предупредила всех о точном времени приезда, и поэтому меня на вокзале встречала большая компания: Тони, Стейси, Джон и ещё множество моих друзей. Ребята помогли донести вещи до автобуса и поехали по своим делам, обусловившись встретиться с нами ближе к вечеру. Стейси поехала со мной. Мы покушали и все вместе - я, бабушка и она, - начали наряжать елку, игрушки дедушка принёс из подвала ещё накануне вечером, а тогда был на работе. Дождавшись его, мы повидались, обнялись и оставили все истории до вечера. Мы со Стейси пошли к ней, её мама наготовила суши, роллы и, прихватив бутылку вина, я отправилась навестить их. У неё были замечательные родители - веселые, понимающие; славно посидев и посмотрев комедию, я и подруга вышли на улицу, до встречи с парнями оставался примерно час и мы решили поговорить и подождать их в кофейне, рядом с назначенным местом встречи.
Я не могла не спросить про Брента, а она не могла промолчать. Оказалось, он часто звонит ей с севера и часто просит вернуться. Стейси, вроде бы, скучала по его голосу, по тому, как он при прощании гладил её по спине, но девочка понимала, что нет пути назад, что даже если всё начнётся сначала, она снова не сможет его дождаться и, получается, снова обманет. Тогда же подруга рассказала мне и о новой своей забаве, пока они просто общались в социальных сетях, парень недавно пришёл из армии и молил о свидании. Мы посмеялись над этими примитивными существами, выпили ещё по чашечке латтэ с малиновым сиропом и, посмотрев на часы, вышли на улицу, ко входу, откуда, захватив приятелей, пошли на стадион, пускать салют в честь моего приезда.
Предрождественское настроение сопутствовало нам на каждом шагу, я организовывала празднования рождественской ночи. Предполагалось, что все мы немного посидим с семьями, а потом соберёмся у кого-то на квартире и будем веселиться всю ночь. Вариантов снять квартиру за приемлемые деньги не было, так как мы спохватились слишком поздно, а родители друзей после семейного торжества ждали гостей у себя, а не шли куда-то. Бетти смогла договориться со своими родственниками и нам предоставили площадь. Я не люблю вспоминать тот день и ночь, так как наутро было очень стыдно перед вернувшимися домой хозяевами. Всё обстояло так: мы купили много алкоголя, даже больше, чем могли выпить, я и Тони сделали музыкальную подборку, одолжили у Нины караоке и Твистер, принесли мой старенький, но всегда выручающий кальян. Итого - нас было двенадцать человек: три девушки и девять парней. Стейси приболела, и поэтому сразу после застолья пошла прилечь на чердак, где было тепло и мягко.
Мы с ребятами пили на спор ёрш из хрустальных ваз и салатниц, на меня алкоголь всегда оказывал мало влияния, и уж точно мне никогда не было плохо после перепития, а вот ребят здорово мутило, либо они по дороге до туалета падали на лестнице и засыпали. После нескольких часов патихарда те, кто был адекватен, начали убирать за теми, кто был не в состоянии. Нас, таких адекватных, оказалась ровно половина. Когда наутро все проспались и разошлись по домам, мы с Бетти сели на диване дожидаться, чтобы сдать ключи от квартиры. Я была вымотана, она тоже, но, несмотря на градус в крови, мне было небезразлично то, как всё прошло, внутри меня мою совесть сгрызал маленький червячок, ведь это были только мои друзья, которые нехило набедокурили в её доме. Когда мы проветрили, в комнатах всё равно оставался отвратный запах, но кое-как мы выкрутились перед родственниками и пошли домой.
Дойдя до моего подъезда, мы обнялись, пожелали друг другу счастливого Рождества и разошлись отсыпаться.
После уборки мне казалось, что я невероятно грязная и никогда не отмою себя от этого гнилья, но когда приняла ванну с пеной, на сердце отлегло и я уснула в зале на белой перине под одеялом из гусиного пуха. Через пару часов меня разбудил звонок от Поля. Он знал о моём приезде, но не смог пожелать мне счастливого Рождества в полночь и теперь исправлял оплошность. Все эти последние два месяца мы не поддерживали абсолютно никаких контактов, но я была рада его слышать, после бурной ночки мне хотелось кому-то излить душу, посоветоваться, а он всегда был мудрым и объективным в любых вопросах. Я приехала к нему и мы заказали пиццу, разговаривали о том, как учеба, как на личном фронте. Оказывается, рождественская ночь и у него прошла крайне непозитивно, поэтому, в конце концов, мы рассмеялись над тем, какие мы неудачники и вышли на балкон. Оттуда всегда был шикарный вид, а теперь, морозной свежей зимой, снежинки причудливыми формочками оседали на перилах, а в открытые окна свисали ветки рябины от растения, живущего по соседству.
Поль накинул на меня свою тёплую разноцветную жилетку и мы стояли в обнимку, и смотрели на пустой город, восстанавливающий сил после празднества. Нам надоело тосковать и друг предложил задуть бульбулятор. Как несостоявшийся растаман Поль всё же часто любил побаловаться травкой или кусочком гашика, правда, никогда принципиально не употребляю химические сильные наркотики. Прежде я не пробовала ни с Ниной, ни в берлоге у Алисы и её брата эту дрянь, но тогда решила - почему бы и нет, вдруг дым рассеется по моему телу, словно бальзам, тем более что у меня снова болела голова, а аптеки были закрыты; убедив себя, что это снимет спазм, отнеся эту затею к разряду положительных, дала добро.
Эффект был нулевым, единственное, мне понравилось, как едкий травяной дым щиплет горло и, спускаясь вниз, бродит по лёгким. Кайфа я не ощутила, не забылась и не попала в мир радужных грёз. Поль курил так, словно курил просто сигарету. Хотя настроение у нас заметно поднялось, но это скорее было от хорошей компании, нежели от травы. Мы просидели до позднего вечера, я поняла, как не хватает его вечных гипотез, бархатного голоса в моих ушах, и действительно, зачеркнув прошлые обязательства, мы просто наслаждались общением двух начитанных широкомыслящих людей.
Когда я поехала домой, таксист выбрал подъехать к моему подъезду через двор, поэтому я увидела два силуэта, сидящих на веранде. Попросив остановиться и расплатившись, я вышла из машины и пошла в их сторону, ведь это могли быть мои друзья детства - Мари или кто-то другой; мы не виделись с прошлого лета и я хотела бы случайно встретить их. Зрение у меня тогда ещё было замечательным, но не настолько, чтобы разглядеть лица в темноте, но подходя ближе, я услышала знакомый голос Бетти и Тони и - никого больше. Вдруг - как осенью - у меня начался приступ бешенства, я чувствовала, как раздуваются ноздри, дрожат ноги и немеет язык, в одночасье по непонятной причине я возненавидела этих людей. Не зная, что от себя ожидать, я пошла в сторону и упала лицом в сугроб, чтобы хоть как-то остудить свой пыл и гнев, не подтвержденный никакими дурными поступками с их стороны. Ребята вдруг заметили молча удаляющуюся от них фигуру и узнали в ней меня. Пустившись следом, они одёрнули меня за руку, но я была не настроена говорить с ними. И скинув с себя их руки, сплюнув на снег то, что вертелось на языке, обжигая его, я развернулась и скрылась в подъезде.
Закрыв двери квартиры на все ключи и сев на полу, облокотившись о стену, я стала восстанавливать сбившиеся дыхание лёгкими упражнениями; когда услышала, как кто-то вошёл в коридор, то поняла, что это мои друзья; к тому времени получилось немного успокоиться и взять себя в руки. Встретившись с ними лицом к лицу, я сделала вид, что обкурена и не совсем не помню, как вела себя десять минут назад, а они тогда списали моё поведение на наркотик, и, решив вести беседы о вреде марихуаны и читать нотации с утра, дали возможность остаться одной. Я ругала себя за такие выкрутасы, но объяснить себе снова ничего не смогла.
Утром, когда все собрались у меня смотреть немое кино с Чарли Чаплином, пришли и эти оба персонажа. Мы все вели себя как ни в чём не бывало, Бетти всего лишь прижалась лбом к моему лбу и прошептала: «Больше никогда не делай так, моя маленькая, ты сильно напугала нас». Было предельно ясно, о чём идёт речь, больше мы с ней не возвращались на тех уикендах к этому недоразумению.
Когда все собирались вечером на каток, то Тони, выходя от меня, долго завязывал шнурки, я подшучивала над ним, потом он, резко встав, тряхнул меня за плечи и сказал, что если я попробую снова эту гадость, то он лично прекратит со мной все дружеские отношения. Я не прокомментировала это и спросила, что они с Бетти делали наедине вчера, на веранде. Друг объяснил, что когда не смог дозвониться ни до меня, ни до кого-то из ребят, начал искать с кем провести время и решил пригласить Бетти прогуляться, также пояснил, что в рождественскую ночь она всё время крутилась вокруг него, проявляя интерес и знаки внимания и тогда, как один из вариантов, он стал рассматривать её в качестве своей новой девушки. Да, конечно, это был не его типаж, но у него так долго не было никого после Крис, что он отчаялся и хотел прибиться хоть к какой-то тихой гавани. Я и сама замечала, как Бетти вьётся подле него, но всегда предпочитала убеждать себя, будто это моё богатое воображение. Тони же был откровенен со мной в своих намерениях и злость на него отступила. Но когда в оставшиеся дни я видела их рядом, внутри что-то обрывалось и ныло.
Скоро закончился уикенд и мы с мамой и отчимом, которые тоже в этот раз отдыхали здесь, улетели обратно в Лос-Анджелес.