Глава 10 «Опасный свидетель»
Андре молчал. Казалось, он не верит, что так бывает. Тренер ухмыльнулся и сказал: «Морфий и другие наркотики, которые ты употребляла, не могли дать излечения, неужели ты ради своей цели нашла препараты, доколе неизвестные человечеству, и в тайне пропила курс»?
Потом по моему выражению лица он понял, что такого абсурда я давно не слышала. И, не подбросив меня до Алисы, как мы договаривались, он исчез.
Меня колотило изнутри, я тряслась как осиновый листочек, ведь я понимала, благодаря чему это случилось со мной. До последнего я не верила в эту чушь, высмеивала легенды, обряды, пыталась преподать урок, показать, как неправы эти наивные и как права я, ведь я, казалось, знаю всегда - в чём истина, а в чём ложь. Теперь я поняла собственную никчемность и то, что они сделали для меня. А в особенности - она. И сразу же выстроилась логическая цепочка: раз обряд подействовал, то значит, и впрямь это кольцо неспроста в моей семье, значит, во мне течёт священная кровь, а с Бетти мы были созданы друг для друга, это было предначертано многими тысячелетиями назад, вот откуда эта непреодолимая тяга. Наши души - спутники, мы всегда, перерождаясь, находимся рядом, просто всегда в разных обличиях. Теперь рандомно выпало, что обе мы - девушки, как Гефестион и Александр - оба были священными воинами, а между ими и нами были и другие интерпретации наших перерождений, отношений и тел. Всё запутано, но одно неизменно - эта любовь неземная, она предначертана небом. Больше мне не хотелось сопротивляться этому, хотя тот страх, который сковал меня после нашей первой ночи, в автобусе, никуда не делся, один и тот же кошмарный сон преследовал меня. Я боялась обличиться перед близкими.
Всё время общаясь с Бетти и говоря ей о своих чувствах, я ощущала необходимость покаяться в недавней связи с Полем, поставить точку и не повторять впредь подобного, ведь она так самозабвенно любила меня, а я любила её - больше солнечного света, дождя и всего во Вселенной.
Обстановка в семье была накалена и я поссорилась с мамой. Желая переждать бурю, мы договорились с Алисой поехать к ней на дачу, пожарить мясо, сварить глинтвейн и обсудить все, что произошло. Точнее дача была не ее, а соседей, которые уехали в кругосветное путешествие, а её попросили поливать цветы и присматривать за участком. Теперь в их уютном уголке часто собирались большие растаманские компании.
Была пятница, и вечером, сев на электричку, я помчалась навстречу тишине и природе. Алиса должна была приехать не раньше вечера субботы, так как работу никто не отменял, но предупредила меня, что там будет Мишель, приехавший из северной столицы, чтобы скрасить наше времяпрепровождение. Я была не против. Мне многое нужно было ещё переварить и подумать о будущем, ведь теперь всё в жизни, да и во мне самой кардинально поменялось - не существовало прежних стереотипов, принципов и установок.
Мишель встретил меня с распростёртыми объятиями и чашкой горячего шоколада. Усевшись поудобней в кресло и укутавшись в плед, я стала засыпать под фильм «Вечное сияние чистого разума». Это один из лучших фильмов, что я видела, поэтому - знала его наизусть и стала засыпать. Но приятель настойчиво предлагал обсудить новости. Мне казалось, мы обсудили уже всё, что можно и всё, в курсе чего он был. Поэтому, не обращая внимания, я продолжала дремать в кресле. Мишель резко вскочил и рывком, за плечи поднял меня с нагретого места, поставив перед собой. Такой разворот событий мне не понравился и, взбрыкнув, я собиралась подняться на второй этаж коттеджа. Он же продолжал крепко держать меня за плечи:
- Крис, ради твоей безопасности я периодически проверяю почту в социальных сетях и я знаю про то, что случилось ночью в Ванкувере и про то, какие чувства ты испытываешь. Всё вздор. Убей это в себе. Я не позволю прогрессировать безумству между тобой и Бетти. Этой любви не существует, а то, что происходит между вами - порок. Не для того я столько раз пытался спасти тебе жизнь, чтобы ты была несчастлива, кидала себя в бездну. Знаю, ты ко мне ничего не испытываешь, поэтому отпустил в свободное плаванье, дабы ты нашла достойного человека, своего человека, с которым сможешь прожить всю жизнь и создать ячейку общества. Мне больно было принять такое решение, но всё ради тебя - я отступил. Сейчас ты пошла по неверному пути и я больше никогда не хочу видеть её возле тебя, слышишь?! – выдал Мишель.
Отпираться было бессмысленно, он знал больше, чем следовало. А раз так, то я открылась ему, описывая то, что чувствовала тогда и сейчас, вырывая слова из самого сердца, я была убедительна, и закончила всё словами: «Никогда и никто не сможет разлучить нас. Она - моя радость, весенняя роза, смысл и вся Вселенная! Прими сей факт, теперь у нас одно дыханье на двоих». Треск. Подкосились ноги. Всё вокруг темно, словно на черничной поляне. Потом кислородное голодание. Ноги ищут опору, но очевидно, что я подвешена в воздухе. Мишель туго сжимает руки на моём горле. Вырваться не пытаюсь, потому что элементарно не осознаю, что творится. Но вот он снова владеет собой. Я рухнула на кафельный пол. В момент подхватив меня на руки, словно невесту в ЗАГСе, несёт до дивана. Приносит воды с лимоном. Мишель целует мне руки, плачет-просит прощения. Я прихожу в себя и раскладываю всё по полочкам. С диким воплем убегаю в ванную и, включая воду, пытаюсь восстановить силы и успокоится - это всегда помогает.
Просидев в ванной около шести часов и дождавшись, пока Мишель уснёт под влиянием виски с содовой, в которых он, по-видимому, топил собственную трусость, безрассудность, уезжаю с дачи.
Спустя четыре дня Мишель приехал мириться, он божился, что это был единственный раз, что он просто не смог справиться с таким положением дел и... впервые он говорил неуверенно, заикался...
Все эти дни, стараясь найти ему оправдание, я ставила себя на его место. Часто это бывает очень полезным. И ведь правда, если бы я узнала нечто подобное о моих близких людях - не смогла бы сидеть сложа руки, сделала бы всё возможное, чтобы вернуть жизнь в привычное русло и выбить ересь из головы, чего бы мне это ни стоило - даже дружбы, тем более он всегда защищал меня, осуждал Артура и был славным парнем. Ни я, ни он не терпели мужчин, способных ударить женщину, поэтому, списав на минутную слабость, и в полной уверенности, что это не повторится снова, я простила друга, дала шанс за былые заслуги. Тогда я понадеялась, что мы закрыли эту тему миром.
В лицее проходил конкурс по журналистике, я не могла не участвовать в нем, все до сих пор помнили мои успехи в осенней прозе, тем более сейчас я видела в себе потенциал, любовь вознесла меня к новым высотам, рифма и метафоры постоянно крутились в моей голове, душа пела и хотелось писать. В гостях у Алисы я заканчивала последние строфы, и когда зачитала ей отрывок - она была восхищена. Ещё через пару дней девушка предложила мне написать стихотворение для молодежного журнала Франции, где редактором работала её приятельница, и тем самым показать себя и подзаработать. Вначале я отказалась, но потом Бетти, узнавшая о перспективах, меня переубедила. Она всегда незаметно умела заставить меня сделать так, как она хочет, при этом создавая видимость для меня и всех окружающих, будто это чисто моё решение, в котором она полностью меня поддерживает и принимает как должное. По её словам, она всегда была согласна сделать все, как я того захочу, потому что в этом есть истина. Для неё я всегда была идеалом, необсуждаемо права.
Таким образом, после возвращения в Лос-Анджелес, она убедила меня дать обещание завязать с наркотиками, допингом и спортом. Я обещала. Но азарт был всегда таким сильным, что я возвращалась к этому снова и снова, оправдывая себя тем, что это последний раз и скоро я начну новую жизнь - с ней. Уже я рассматривала вариант доучиться год и вернуться туда, откуда так хотела уехать ещё только год назад, чтобы быть ближе к Бетти, рядом. А потом, закончив школу, переехать в Ванкувер, поступить в колледж и там снимать вместе квартиру, в которой будет спасение от всех невзгод, тревог - мы создадим наш земной рай.
Я писала для журнала, училась и пребывала в эйфории, благодаря Богов за то, что они подарили мне мою любимую девочку...да-да, вы не ослышались - я благодарила БогОВ, а не БогА, в которого верила всегда. Поверив в легенду, я открыла для себя новую религию, которая противоречила полностью католицизму, уверовав в это, я отреклась от прежних стандартов. Тем временем Мишель, как выяснилось, составил сложную комбинацию и следовал своей концепции.
Как стало известно позже, с помощью Алисы, он стал шантажировать Бетти и вести тайную переписку, где рекомендовал отказаться от союза во имя моего будущего и во имя собственных интересов, запугивал, предлагал деньги, но не получал желаемого результата. Бетти не проронила ни слова об их конфликте, в противном случае Мишель грозился сообщить всем вокруг детали дела и очернить нашу репутацию, а особенно быть откровенным с моей мамой и старшей сестрой, которые никогда бы не смогли принять подобное и разом отлучили меня от семьи. Бетти боялась за меня и за то, что я могу потерять то, на чём базируются мои устои, принципы и цели, и поэтому просто пыталась донести до друга всю силу и мощь нашей любви - самостоятельно. Когда парень понял, что ничто не заставит её отречься от меня, то натравил дружков-бандитов, которых было предостаточно в его обществе, и они, завалив Бетти на землю и задрав юбку, облапав, избили ногами и предупредили, что это только начало, которое служит доходчивым предупреждением. И даже после этого моя девочка отказалась пойти на сделку и снова ничего не сказала мне, пережив это в одиночку. Если бы тогда не Алиса, которая случайно увидела их беседы у Мишеля и сообщила мне об этом, я не смею предполагать, каков мог оказаться конец.
Устраивать сцены и разбор полетов было не в моём духе, и я тоже поступила по-хитрому. Во-первых, никак не обсуждая это с Бетти, я пригласила Мишеля на дружескую встречу, где его ждал сюрприз. Он объявил мне войну, сам того не желая, и теперь должен был расплатиться с лихвой. Никому в жизни я не позволю трогать то, что люблю больше всего на свете, он перешёл черту.
Выбрав для встречи безлюдное место - открытую поляну посредине леса, я прибыла на несколько часов раньше, заранее взяв у своих друзей, имевших свой пневматический тир, в котором было полным-полно и огнестрельного оружия, винтовку с прицелом. Я не хотела его убивать, а планировала лишь напугать и проучить, и поэтому, расположившись на одной из крыш старого шалаша, я скрыла своё присутствие и открыла обзор на всю местность. Теперь друг был как на ладони, и когда он вышел из машины, я прицелилась и выстрелила ему в ногу так, чтобы не задеть мышцы, но прострелить ткани; пуля прошла на вылет, и вот он, упав на одуванчик, стонал, обхватив ногу. Я быстро подошла и упёрлась прикладом в его грудь, он кричал в непонимании - почему я так поступила с ним. А я, медленно ставя точку после каждого слова, проговорила: «Если ты ещё хоть раз, даже в помыслах, задумаешь обидеть Бетти, то я прострелю тебе сначала печень, потом почки, и только затем - убью тебя; мучения будут обеспечены, на каждое действие найдётся противодействие, а на каждую силу - иная сила, более свирепая и беспощадная».
Я помогала Мишелю подняться, а он отмахивался руками, но вскоре мы доехали до больницы и там подтвердили, что ранение не опасно и вскоре он сможет бегать как прежде. Тогда он проклинал меня за то, что ради блудливой, по его словам, девчонки я готова вырвать зубами глотку преданному и любящему другу, что отныне он не хочет иметь со мной ничего общего и будет впредь презирать меня, но я могу быть спокойна и уверена, что больше он не вмешается в мою жизнь. Довольная собой, я улыбнулась и, похлопав по плечу бывшего друга, удалилась.
Алиса была вне себя от злости за мой поступок, но ей незачем было объяснять, что я смогла бы сделать в разы больше, если бы этого требовала ситуация. Никогда раньше я не стреляла по людям, но ради моей филэ я могла покорить, а если понадобится, то и сокрушить весь этот мир. Бетти было необязательно узнавать об этом, в её глазах мне хотелось быть ангелом во плоти.
Так на неопределенный срок и разошлись наши пути с Мишелем.