Арина Прусская ''Бесконечные сонеты Вавилона''

Наступал долгожданный май, и скоро предстояла поездка в Ванкувер. Сожительница Бетти снова была на гастролях, Нина раньше уехала из Ванкувера в наш маленький городок, и мы с Бетти сутки могли наслаждаться только друг другом.

Когда я приехала, светило солнце и было безумно жарко. Прибыла я из дождливого мегаполиса, и поэтому была, как и полагается, в джинсах, толстовке, мокасинах, а вокруг все уже ходили в шортах и ярких майках.

Мы пошли гулять по городу, это было частью культурной программы, но забредя под кроны тенистых елей, чтобы отдохнуть и немного посидеть на траве перед дальней дорогой на другой конец города к памятникам истории, мы забыли обо всём. Она, не стесняясь, целовала меня в губы так трепетно и неспешно, что от волнения и переизбытка чувств меня бросало в холодный пот. Дальше ждать было невозможно; поймав такси и скрестив пальцы рук, я и Бетти помчались домой.

Всё было как во сне, как в сказке, где фея исполняет любое желание. В ванной горели свечи, не отрываясь друг от друга и суетливо сбрасывая с себя одежду, мы погрузились в холодные воды. Неожиданно Бетти достала бутылку вина и блестящие хрустальные фужеры. Мы пили вино, разговаривали, шутили, игриво обливая мокрые возбужденные тела дурман-напитком, а потом - смывали липкий, сладкий напиток со всех частей тела вкусно пахнущими пенящимися гелями, она с моего, а я - с её, осыпая каждую клеточку миллионами поцелуев.

Казалось, прошли минуты, но вернувшись в комнату, мы обнаружили, что уже смеркается, а погода кардинально изменилось - на улице лил дождь и шёл град, а по небу гуляли чёрные тучи. Всё как в кино, всё как в моих мечтах - любимая погода, любимая девушка рядом...

Налив чай в большие кружки и набросив лёгкие простыни, мы сели на балконе - наблюдать, как, наконец, вздохнула природа от отягощающей её жары и зноя; дождь смыл всё плохое и я дышала как-то по-особенному, с новой неугасающей энергией, когда видела её лик перед глазами.

Перед сном Бетти сделала мне расслабляющий массаж с кремом, который пах абрикосом, позже этот запах всегда мне будет напоминать о ней.

Я проснулась, когда ещё солнце не встало над городом, она тихо посапывала рядом и ничего не нужно было больше. Ах, если бы это могло длиться вечно! Я и она в одном измерении - вот ради чего стоит жить, вот оно - моё неподдельное счастье, ни с чем несравнимое и самое настоящее. Надежды на то, что скоро такой вечер и такое утро станут для нас привычными, грели и стимулировали меня.

Днём - по обычной схеме,- окрыленные возлюбленные поехали на автовокзал, в родные пенаты.

Всё было прекрасно: я и Стейси открыли купальный сезон, потому что мы всегда открывали его рано, такова традиция, хотя после мы не виделись все остальные дни, Рич вытеснял меня из её жизни, но я никогда не была противником любви и не старалась что-то разрушить, высказывая свои подозрения и доводы. Я встретилась с бывшими учителями, подарила им цветы и конфеты, а в ответ получила горячие объятия и возложенные на меня надежды. Бабушка нажарила моих любимых котлет, а с дедушкой мы играли в настольный бильярд и спорили о недавно прочитанной книге сэра Артура Конана Дойла. Я и Бетти часто ходили на обрывы, там, на ромашковом поле, уткнувшись в её плечо, я смотрела на голубое небо и мысленно благодарила его за такие моменты. Мы ходили босиком по песчаному пляжу, загорали в неглиже, давали друг другу, как казалось, нерушимые обещания и занимались любовью.

Наверное, до моего последнего отъезда всё бы и оставалось также, если бы не один инцидент. Кстати, почему последнего? Я уже закончила все свои дела в Лос-Анджелесе, оставалось только месяц доучиться в лицее, забрать документы и переехать навсегда туда, где я уже когда-то создала свой маленький мир со всем, что так мне дорого и с тем, что я так и не смогла найти в городе, полном людей и возможностей.

Тони собирал дома тусовку, но предварительно посоветовался со мной, кого пригласить и как это организовать. С Бетти у них были натянутые отношения после неудавшейся любви. Казалось, все уже забыли о том, что между ними пробежала какая-то искра, но достаточно того, что об этом помнила я. Эта память своей тяжестью разрывала меня на куски. Я безукоризненно верила им обоим, но мне необходимо было успокоиться и тоже забыть сей факт, и на подкорках подсознания, когда мы разговаривали с Тони, мне пришло в голову спланировать игру. У каждого была своя роль, и каждый знал ровно столько, сколько я позволяла знать. Уже тогда манипуляция людьми была моим козырем и страстью.

Я сказала Тони, что мы с Ниной поспорили, сможет ли он снова произвести впечатление на Бетти, да так, чтобы она подарила ему поцелуй. Правила были таковы: он не должен был прикасаться к ней первым и кормить заоблачными обещаниями, которые так любят почти все девушки, но должен был соблазнить. Тони, который был частичным отражением меня, всегда отличался самоуверенностью и азартом, поэтому принял условия и посоветовал мысленно уже разделить напополам выигрыш, который мы получим от Нины.

Ночью, когда улицы оживают от светящихся вывесок клубов, кабаков и бань, а молодёжь спешит вкусить все прелести разврата, мы в красивых платьях, обвешенные модными большими сережками, отправились с Бетти к Тони. Мы шли пешком, хотя и были на каблуках, как всегда держались за руки, разговаривали и меж этих разговоров, как должное, раздавали друг другу совершенные, священные, глубокие обещания, повторяя через слово такое нужное «люблю».

В тот праздник я перебрала с водкой, и поэтому у меня скрутило живот. Но в целом - я была весела. И насторожена. Лёжа на диване и слушая анекдоты друзей, я не заметила, как Бетти, Тони и Джон вышли на балкон выкурить по сигаретке. Внимание привлек только сам Джон, который подошёл ко мне и прошептал на ухо, чтобы я вгляделась в открытую балконную дверь. Парень сам не понимал, что там будет происходить, так как был с ранних лет немного глуповат, но об этом его попросил наш Тони, являющийся для ребят лидером и примером.

Зубы застучали от гнева и обиды, когда я увидела, как Бетти, прижимая друга к перилам, положив его руки себе на грудь, целует его также, как меня совсем недавно. Заметив, что я наблюдаю, Тони подмигнул, сигнализируя нашу победу, а Бетти мгновенно отлипла от него и подскочила к дивану, пытаясь нащупать мои руки и вцепиться в них.

Никто не понял, что случилось и в чём суть вопроса, кроме меня и Бетти. Меня затошнило с такой силой, что я в миг оказалась в туалете, заперев дверь и включив воду; мне жутко хотелось проблеваться - и не от количества выпитой водки, а от отчаяния и дерьма, которое я только что молча проглотила от самой любимой. Ничего не вышло. Это дерьмо не шло наружу, продолжая разрушать меня изнутри. Схватившись за край умывальника, я просто начала завывать. Когда не осталось физических сил на переживания, изнемогая, я услышала звуки, исходящие от друзей, собиравшихся сносить дверь с петель. За дверью были Стейси, Тони и Бетти.

Отперев защелку, присев на ванну, я улыбнулась, что было мочи, и постаралась отшутиться – дескать, а водочка-то была палёная, мои дорогие. Ребята сразу изменились в лицах и присели рядом со мной, подавая мне бумажные полотенца и обнимая за плечи. От вида Бетти и Тони на расстоянии десяти шагов снова хотелось обняться с унитазом, поэтому, попросив дать мне пару минут, чтобы перед сном привести себя в порядок, я стала настойчиво выталкивать помощников из душевой.

Случилось так, что Бетти удалось остаться. Я отвернулась и сунула ладошки под горячую воду. Внутри разгорался пожар, а она плакала, молила о прощении, старалась подступиться ко мне. Но к тому времени я окончательно перестала отдавать отчёт поступкам, схватив бритву, лежавшую на зеркальной полочке, я полоснула себе руки с диким хохотом, таким, что тушь потекла с глаз, заляпав серое, цвета мокрого асфальта платье. Испугавшись, Бетти перестала плакать и начала вырывать лезвие у меня из пальцев, по которым уже струями стекала багровая кровь. Она тоже поранилась, и только тогда я вернулась в действительность. Разжав руки и выронив бритву, я схватила её за щёки и стала целовать – урывками, украдками, повторяя одну фразу: «Ты только моя, я не отдам тебя никому, а за твою любовь отдам жизнь, по капле крови». В дверь снова начали стучать, это был Джон, которому хотелось пописать и который просто уже не мог терпеть, пока мы выйдем.

Умыв лицо, стерев тушь и приклеив на кровоточащие раны туалетную бумагу, я вышла и, сняв с вешалки пиджак, отправилась на улицу. Прохладный ветер приятно ударил в лицо, цвела сирень и я с жадностью старалась вдохнуть как можно глубже.

Стейси вышла за мной, прихватив и мою забытую дамскую сумочку. Видно, что она переживала за моё состояние, но привычно подмигивала и крепко поддерживала моё тело - на обессиливших и стёртых туфлями на высоком каблуке ногах. Она не спрашивала, что произошло, потому что чувствовала, что видит только вершину айсберга. Ждала, пока я сама раскроюсь перед ней. Спустя пять минут вышли Бетти, Тони и Джон, а ещё спустя меньше минуты приехало такси, в которое ребята заботливо посадили нас, заранее назвав адрес и оплатив. Я сообразила, что всё это время они искали номер водителя, но мне до сих пор было тошно и хотелось спать.

Бетти уже не старалась обнять меня, а только спрашивала, что же будет дальше, невразумительно что-то бормоча под нос. Было понятно, что днём нас ждёт тяжёлый разговор, а послезавтра – мой рейс в Лос-Анджелес. Несмотря на острую боль в груди, ужас и отвратительность происходящего, мне хотелось спать и, сняв обувь, я открыла железную дверь.

Помню, что после расставания остаток ночи просидела на кухне, отпаивала себя зелёным чаем с мятой и лимоном, изредка выходила на балкон выкурить очередную ментоловую сигарету, после того, как я добралась до квартиры и осталась одна, сон как рукой сняло. Мне не терпелось поговорить с ней, услышать какие-то слова, которые превратят события в пепел и развеют по миру, не оставив и следа; мне хотелось, чтобы она оправдывалась, просила прощения, сделала все, чтобы я смогла понять, как она, мой ангел, моя неземная любовь, могла так поступить...

Утром я получила от неё сообщение и пошла к ней домой. В махровом халате с медведями, с красными, опухшими глазами и растрёпанными волосами она сидела передо мной на корточках. Я не успела ничего сказать. Любимая тихим, но твёрдым голосом сообщила:

- Тебе нужно уехать и никогда не возвращаться сюда. Я не достойна тебя и смогу отпустить, потому что люблю. Крис, больше не будет меня, вчерашним своим поступком я причинила боль тебе, но при этом - почти убила себя, себя - настоящую, смысл которой - твоё счастье и твоя любовь; потеряв это, я никогда уже не стану прежней и постараюсь поскорее проволочить своё никчемное существование.

Сердце закололо. Слова тронули меня, ведь, в конце концов, я сама создала эту ситуацию, а теперь расхлёбываю результат собственной игры. Обхватив её за спину и завалив на пол, я медленно целовала её лицо, по которому градом стекали слёзы. Она отталкивала меня, повторяя, что не достойна моей ласки, но я продолжала. Когда всё завершилось, Бетти спросила:

- Сможешь ли ты простить меня?

- Не прощу никогда, а былое доверие, подобное хрустальной вазе, которая разбилась, вонзившись осколками в грудь, уже никогда не вернуть, но эта больная любовь не иссякнет никогда, она навечно теперь со мной, до последнего вздоха и даже после - всё повторится вновь. Я буду рядом и мы станем самыми счастливыми из ныне живущих, клянусь в этом. - Ответила я и грустно улыбнулась.

Мне хотелось как-то порадовать её перед моим отъездом, и вечером я решила устроить сюрприз. Нужно было нам вместе учиться забывать плохое и идти дальше – вместе. Украсив крышу жилого дома гирляндами, купив небесный фонарик ярко-красного цвета, я встретила её. Мы загадали желания, надеюсь, хотя бы тогда они были одинаковыми. Дальше, сидя и любуясь соседним ночным городом, который тоже, кстати, было видно как на ладони, мы многое прояснили. Впервые мы вслух заговорили о том, что, несмотря на любовь, у каждой из нас когда-то будет семья: муж, дети, очаг. Это предсказуемо, неизбежно, да и мы обе не смогли бы и не захотели бы лишиться таких перспектив, поэтому нам надо потихоньку привыкать к мысли, что когда-то придётся делить друг друга с кем то еще, но, конечно же, исключительно с самым достойным, выбор которого будет согласован, а пока мы можем снова забыть обо всём и быть наедине, наслаждаясь нашими чувствами. Сумбурно, но как сейчас помню, как тогда остановились на данной истине.

Дальше всё было снова волшебно, а когда мы расходились, я знала, что она до дрожи кончиков пальцев будет ждать меня снова, верно ждать, а я буду снова гореть, стремясь быстрее вернуться и окунуться в омут её вод.

У меня был долг перед Тони. Зайдя в круглосуточный супермаркет, я купила дорогой виски с колой и позвала его прогуляться вдоль набережной, недалеко от дома. Мне не за что было обижаться на него, ведь он даже не знал о том, что происходит между мной и ей. Он просто делал то, о чём я просила. Он всегда был замечательным другом. Бродя при луне, отхлебывая из горла обжигающий напиток и запивая сладкой газировкой, я была спокойна оттого, что знала - мне всегда есть и будет к кому прийти, у меня есть надёжный тыл.