Арина Прусская ''Бесконечные сонеты Вавилона''

В Лос-Анджелесе я закончила все дела. Андре не хотел отпускать такой ценный экземпляр, как я, и поэтому всячески затягивал процесс аттестации по своему предмету. Но я точно решила, что больше не будет боёв и наркотиков, беспечных связей, что я уезжаю домой, поэтому нашла рычаги влияния на него.

У мамы в это время был развод, но я не могла заставить себя остаться, поступить по совести и взяла билеты - через неделю после своего приезда в мегаполис – обратно. Никто не ожидал, что я так скоро вернусь. Планировался большой сюрприз.

В поезде я встретила знакомую девочку. Мы никогда тесно не общались, но Бетти была с ней в хороших отношениях. Мы разболтались. Её звали Ирэн. Невысокая, но коренастая, кандидат в мастера спорта по плаванию. У нас оказалось много общих тем и к концу поездки мы стали добрыми приятелями.

На этот раз я не ехала через Ванкувер - я ехала прямиком в родной город. Стейси участвовала в конкурсе красоты, и планировалось успеть её лично поздравить с неминуемой победой.

Бетти была удивлена моим скорым приездом, мы горячо обнялись, но разговор не клеился. И так продолжалось несколько дней. Я молила всех Богов Олимпа, чтобы всё наладилось, и мне казалось, что они слышат меня.

Спустя несколько дней я всё же вывела любимую на откровенный разговор. Бетти была недовольна тем, что нашла у меня в кармане, при встрече, ампулу с морфием, была недовольна, что куда бы мы ни шли-с нами всегда мои друзья, хотя с начала весны я объективно сократила время, проводимое с ними. Я дышала ей - она это знала и, пользуясь этим, незаметно выстраивала стену между мной и ими, не забывая всегда напомнить, что у нас есть тайна, которая принадлежит только нам, напоминая тем самым, что я не до конца откровенна с ними. У нас произошла ссора. Я не находила себе места. Мне нужно было с кем-то посоветоваться и я пришла к Полю. Он сказал одну фразу, которую я запомнила на всю жизнь: «Если правда за тобой и на твоей стороне, то никогда не кому не старайся доказать ее, а зачем?» Он был мудрым и опытным в амурных делах, да и в целом.

Наконец, я, не выдержав, решила отыскать Бетти, отключившую все телефоны и проживающую по неизвестному мне адресу. Когда мы встретились, моя девочка показала мне одну вещь - выжженную татуировку на левом боку в виде знака бесконечности и объяснила, что он символизирует её вечную любовь и преданность ко мне, эта татуировка, как и она сама, посвящена и принадлежит только мне. Мы давно мечтали набить какие-то отличительные знаки, и в те секунды я поняла, что теперь ответный шаг за мной. Мне нужно было решиться и, положив её руки в свои, я попросила отвести к мастеру.

Ехала я на процедуру по набиванию тату с пляжа и боялась, как бы это пагубно не повлияло на работу. Но всё прошло успешно, Бетти и Брент, уже приехавший на летний отдых с дальнего севера, пришли поддержать меня. Мне понравились ощущения от процесса, да и гордости не было предела от выжженного на правом боку знака бесконечности.

Бетти ещё сдавала экзамены в колледже, ей нужно было в Ванкувер. Мы договорились, что я поеду с ней и погощу неделю, в - уже успевшей стать родной и самой уютной на свете - нашей квартире, а потом мы вместе вернёмся обратно, как раз к празднованию дней рождения Джона и Брента. Мы приехали вечером, а на ночь, чтобы познакомить меня, человека, о котором она с такой нежностью и уважением прожужжала все уши своим друзьям по колледжу, собственно, с ними, любимая устроила вечеринку. Я нашла со всеми общий язык, хотя ребята были из числа «золотой» молодёжи - с высокими потребностями и кучей понтов. Мы много пили, пели в караоке, бегали за дополнительными покупками в магазин. Но тут мне позвонила Нина, еще тоже обитавшая в этом чудесном городе по причине всё тех же экзаменов, и предложила ночную экскурсию, вино и задушевные разговоры. Я согласилась, ведь мне гораздо приятнее и удобнее было в её обществе, чем в компании этих людей. Но не представляла, как скажу Бетти, куда и зачем ухожу посредине веселья, и почему вместо ночи с ней - снова выбираю кабак с друзьями.

Кое-как мне получилось уйти, но Бетти стала пытаться контролировать мои движения по городу и я отключила телефон. Я не могла позволить усомниться кого-нибудь из моих приятелей, спутников и соратников в моей неограниченной свободе и силе моего авторитетного слова. Вернулась я с рассветом, пешком через весь город, в гавайских бусах и со стойким запахом алкоголя. Как оказалось, ночевать у нас остались только две девочки, давно сопящие на диване, а Бетти я старательно выискивала среди них, но – нет; она, поднявшись с матраса на балконе, подала мне знак рукой.

Пьяная, воодушевленная и обессилившая, я рухнула рядом прямо в одежде. Она нежно гладила меня по волосам, целовала в пропитые губы и не упрекала ни в чём: ни в выключенном телефоне, ни в том, что, волнуясь за меня, она так до сих пор и не легла спать. Тогда я не ценила это и просто наслаждалась её прикосновениями, а потом сладким сном.

Все остальные дни в Ванкувере были чудесными: мы много гуляли по тем тропинкам, по которым раньше гуляла только она, всегда желая, чтобы я шла рядом; теперь всё это было возможно. Мы пили, варили на кухне кофе с корицей, я курила ментоловые сигареты, а потом - ночи напролёт мы занимались любовью на балконе, а в глаза нам - как и осенью, зимой и весной - всё также светил приглянувшийся когда то фонарь. Это был своеобразный знак неколебимости, фонарь представлял один из элементов моей философии. Иногда я читала стихи, посвященные ей; как то она спросила меня: «А ты правда, кувыркаясь с кем-то помимо меня, не бываешь такой, как сейчас со мной, и не говоришь тех слов и строчек из своих поэм, что мне?»

Меня бросило в холодный пот, а язык не поворачивался отрицать факта измен, но ведь я думала, что она не знает о них, что никогда не причиню ей боль и волнение. Бетти, грустно улыбнувшись, поцеловала меня в щеку и посоветовала расслабиться, но это стало нереальным. Выяснилось, что она знала про картину в стиле ню, про посиделки и Поля, знала всё, и, опять же, никогда не упрекала меня, боясь потерять. Было нестерпимо стыдно. Целуя её руки, я каялась и клялась, что всё осталось в прошлом, мне никто не нужен, я поняла это раз и навсегда, что она моя Луна, моя Вселенная, и я готова обменять все блага и всех людей на неё. Бетти просила меня не раскидываться такими заявлениями, если я не смогу исполнить их, но я зареклась. Как и обещала тогда, я сожгла шедевр искусства, подаренный мне славными ребятами из мастерской.

Обстоятельства сложились так, что мне пришлось уехать раньше намеченного, а Бетти пришлось остаться. И именно в канун отъезда мы снова поругались. Я даже не помню повода, просто мелкие ссоры вошли в привычку. Обычно поводом становилась либо моя ревность к всему движущемуся, либо её недовольство моим образом жизни, поведением, драматизацией обычных ситуаций и истериками, сопровождаемыми наркотиками, швырянием вещей, дикими криками и разбиванием в пух и прах всего, что попадалось под руку, будь то даже моя собственная голова. Но у кого не бывает ссор. Тогда мне казалось, что раз мы преодолели так много на пути к этой неземной любви, то преодолеем ещё больше, не обращая внимания на такие мелочи.

Первый месяц лета подходил к концу и наступала дата совершеннолетия Крис. Мы с ней не общались весь год, у меня многое в жизни изменилось, как и я сама, да и она наверняка не осталась прежней, но все десять лет дружбы мы вместе ждали этого дня - как самого прекрасного и незабываемого, который преобразит всё вокруг. Я была младше, и поэтому сначала мы мечтали о её совершеннолетии, а потом только уже о моём. Эмоции переполняли меня накануне и я решилась, а точнее - посчитала своим долгом поздравить Кристину, забыв на недолгое время о былых острых взаимоотношениях. Она сразу ответила намой звонок и сразу узнала по голосу, поблагодарила, назвала меня «Кристи» - так мы всегда называли друг друга с раннего детства, и так, как ни странно, называли друг друга только мы. После прощания она перезвонила вновь и попросила прощения, высказывая, как меня не хватает и отмечая то, что я знала всегда: мы росли вместе и то, какими мы являемся сейчас - результат нашей детской дружбы, дружбы, которую ни с кем и никогда не повторишь, потому что прошлое не вернуть, но есть смысл попробовать вернуть наши отношения. Они не стали прежними в одночасье, но со дня её совершеннолетия ушли обиды и мы интересовались новостями, происходящими в жизни каждой, ежедневно, словно стараясь нагнать упущенное.

Бетти, сдав экзамен, приехала рано утром, в день, когда мы собирались отмечать день рождения Брента и Джона, у нас вроде бы всё стало снова хорошо, но я ощущала отчужденность и холод, будто что-то беспокоит её, то, о чём она не говорит, не ведая по какой причине. Я настаивала на своём и тут Бетти на одном дыхание выпалила, что держала в себе:

- Знаешь, Крис, я хочу переехать с семьёй в Лос-Анджелес и хочу, чтобы ты снова вернулась туда, уже со мной, ведь это не так сложно.

Эти высказывания так ошарашили и выбесили меня, что сначала я потеряла дар речи, слова застряли в горле, а потом случился самый настоящий скандал. Не смущало меня и то, что мы сидим на веранде у дома, где из окон непристойную сцену наблюдают заядлые зеваки.

В моей голове не укладывалось, как она вообще может думать о таком, ведь отлично знает, с каким трудом мне стоило пересилить себя и вернуться из мегалополиса в наш маленький городок, не было никого, кто не знал бы, что я уезжала в столицу с огромными перспективами и амбициями, а спустя только год - ни с чем вернулась вновь. Но я готова была слышать шушуканье и обсуждения у себя за спиной, ловить завистливые и презрительные взгляды, придумывать разные истории для разного слоя местного населения по поводу своих метаний. Приоритетом я выбрала не гордость, а любовь и наше общее счастье, тем более что Бетти также отлично знала, что все мои друзья собираются, закончив школу, поступать в колледж в Ванкувер, и мы уже представляли, как будем отжигать в студенческие годы, не обремененные обязательствами и контролем родителей; как я лелеяла вероятность жизни с любимой и друзьями, к помощи которых я смогу обратится в любом деле, которые будут свидетелями всех моих радостей и поражений, имея возможность находится на расстоянии вытянутой руки, да и это серьезное умозаключение следовало бы обсудить со мной, посоветовавшись, прежде чем соглашаться с очередными бзиками и прихотями своей семьи. В конечном счете, главный её человек, причина и смысл - это я, ведь я смогла уехать от родителей, сестёр и своих родственников к ней.

Разжёвывать такое казалось абсурдным, если она не поняла до сих пор, не прочувствовала меня, то значит - мы мыслим в противоположном направлении. Внутри так сверлило и кололо от этого открытия, что скандал пошёл уже не по теме, я выкрикивала непонятные слова, оскорбления, обвинения, стараясь выразить в этом боль, которую причинила мне её слова. Потом, выкричавшись, я развернулась и ушла. Бредя по дороге, хотелось свернуться в комочек и прилечь, чтобы как-то успокоить собственные страхи, собственных демонов и прогнать прочь мысли о ней.

Стейси и её мама, занимающая высокий пост в нашем городе, организовывали культурное шоу для молодёжи, шоу пиратов. На пляже собирались все желающие, устраивались конкурсы, квесты в поисках сундука с сокровищами, соревнования на байдарках, а команде лучших полагались призы. Я вызвалась помочь. Пока мы работали, проверяли снаряжения, ставили палатки и прочее, Стейси позвонил Рич и она убежала, так теперь было всегда, он был важнее всех. Из-за наших с ним натянутых отношений я отказалась поехать и сделала вид, что мне нравится помогать юным активистам здесь, на пляже.

Закончив с делами и созвонившись с друзьями, я поняла, что наконец остыла и, вопреки всему, люблю Бетти ничуть не меньше. Я набрала по памяти номер и позвала отдыхать. Она же наоборот - вела себя высокомерно, загорая на песочке и не позволяя мне в свободное от курирования конкурсов время даже приобнять её.

Рич и Стейси так и не появились, хотя и собирались подъехать к середине мероприятия, поэтому я не могла всё бросить и снова выяснять отношения с Бетти, считая Стейси за сестру, мне хотелось помочь её маме. Притом, что отношения у нас с ней были весьма тёплые, я не могла подвести и тоже исчезнуть. Шоу подошло к концу, и мы с Бетти пошли домой, она пыталась со мной не разговаривать, а я пыталась помириться с ней, ведь мирится не тот, кто неправ, а тот, кто самозабвенно любит и дорожит. Мне удалось растопить лёд и мы вместе, как и предполагалось, готовились идти на день рождения в клуб, к моим ребятам.

Пока я была дома - красилась и сушила волосы - прокручивала моменты, в которые она была холодна со мной, как будто всё было не так, и тут снова возник кардинальный план. Мне нужно показать, что она тоже может потерять меня, чтобы выяснить - до сих пор ли она привязана ко мне также незыблемо, как и я к ней. Лёгкий флирт меня повеселит, предоставив случай тряхнуть стариной и подтвердить своё превосходство и популярность среди всех находящихся в клубе, а любимая приревнует меня, но не сможет ничего предъявить, ведь всё будет невинно: только флирт - ничего большего, я сдержу своё обещание!