Арина Прусская ''Бесконечные сонеты Вавилона''

Наступила осень. Я пошла в новую школу, потому что не смогла бы выглядеть вернувшимся ничтожеством в глазах учителей. Ещё Гераклит повторял: «Всё течёт. Всё изменяется. В одну реку нельзя войти дважды», тем более что никому не помешают новые знакомства и индивидуальные знания, которые я не смогу получить в прежнем классе. Изменилась я, так пусть же с нового учебного заведения начнутся и изменения в жизни.

Президент школы - веселый, милый парень и к тому же, как оказалось, талантливый исполнитель современного хип-хопа, сразу проявил ко мне интерес, провёл экскурсию и познакомил с активом. Ребята понравились мне – их свежие лица, неоднозначные пристрастия и хобби. А вот внутренние положения и отношение между преподавателями и учениками смутили и разочаровали. В стенах школы приветствовалось и всячески поощрялось заискивание и жополизание.

Во время лекции по иностранным дисциплинам, я подсела на свободное место к девушке, чьи глаза сверкали, словно огоньки, одновременно в них было столько лучезарности, сострадания и печали. Я наблюдала за ней раннее, она улыбалась многим, но держалась вдали от незнакомых, не была душой компании и вела себя скромно. В чёрной длинной юбке, синей, отдающей блеском бархата, жилетке и в забавных арабских, с задёрнутом носом, «тапочках» - она вызвала во мне человеческую симпатию и я заимела какое-то внутренне убеждение, что я должна спасти хотя бы её. Отчего спасти и почему это должна сделать я, случайная прохожая - мне было поначалу непостижимо.

Потом представился случай познакомиться поближе и наладить тесное общение. Оказалось, президент школы, который теперь ходил за мной хвостиком, был её недавним возлюбленным, и хотя я не отвечала ему никакими чувствами, кроме дружеских, она заведомо злилась на меня и ревновала. Проявив инициативу, я объяснила ей, что никто не в праве унижать тех, кто по-настоящему любит тебя, а если он игнорирует её порывы и в компании друзей высмеивает прекрасные чувства юной прелестницы к нему, местному Аполлону, то стоит поскорее выпутываться из сплетен окружающих - а они ходили по всему учебному корпусу и за его пределами среди тех, кто хоть как-то знал одного из них – и, будучи ведомой своей гордостью, найти морально необделенного мужчину.

Юную прелестницу звали Диана и мы с ней сдружились. Диана оказалась очень ранимой девушкой, остро реагирующей на социальные перемены или вообще - любые общественные движения в регрессивном направлении. По ходу дружеских откровений я узнала о том, откуда у неё постоянно появляющиеся шрамы, царапины, и о склонности к суициду. Она была хорошей дурочкой, доброй, умной, но отчаявшейся и доколе не познавшей истинную любовь, поддержку и истинную беду.

Я познакомила приятельницу с одним из своих мальчиков. Вернер был моим бывшим одноклассником, всегда немногословный, обязательный, опрятный, романтичный, он периодически встречал меня со школы и мы вместе ходили к через дорогу живущему Тони. У них всё колоссально быстро срослось и, словно груз упал с моих плеч. Я смогла совершить благо на фоне прошлого эгоизма, пьянства и прочего; белым пятном проявлялись изменения в моём стиле жизни и во мне.

Я и раньше всегда помогала людям, по мере возможности старалась быть справедливой и понимающей, но тогда это уравнивалось, вводилось в соотношение и сводилось к балансу моих пороков и отрицательных поступков, а теперь не было равновесия, было только абсолютное благо и добродетель.

Со Стейси и Ричем я перестала проводить свободные часы, так как нашла коса на камень. Ричард в порывах ревности обвинил меня, что я до сих пор хочу, чтобы Стейси сошлась с моим лучшим дружком, Брентом, который так мне близок, дорог и любим мною, устраивая им - как бы случайно - частые встречи. Я пыталась поговорить с ним и убедить в беспочвенности таких гипотез, но всё было тщетно. Потом заупрямилась и я, не желая видеть этого своевольного, вспыльчивого парня на пороге своего дома. Стейси придерживалась нейтралитета и разделила свободные часы с любимым и названой сестрой, ведь доказать и заставить кого-то из нас пойти на мировую было бы сверхъестественно, ведь мы почему-то были так похожи и так несовместимы, оба - в погоне за первенством и признанием личного мнения самым центровым.

Изменения охватили и такую сферу жизни как религия. Я вывела для себя доктрину: «Из-за двоеверия, лжеверия, невежества и отступничества от Католической церкви в пользу язычества, Бог наказал меня и забрал радость дней моих, мой смысл, отраду и Вселенную – Бетти. Теперь, только выучив догмы, соблюдая обеты и регулярно молясь, я смогу снискать прощение Господне, и только Всевышний с истечением проклятия дарует мне то, в чём я нуждаюсь, ибо ни в ком и ни в чём нет такого всемогущества, как в Создателе». Рациональные объяснения веры в греческий пантеон через историю предков, магические силы, легенды я предпочла назвать заблуждениями и запереть их в темнице памяти.

Общаясь с Дианой, я возлагала на себя ответственность за её благополучие. Я смогла почерпнуть из наших разговоров полезную информацию. Как-то между прочим она обмолвилась про свою тетю, которая сделала приворот на мужа, и жили они в гармонии, страсти и любви ещё много лет, и умерли в один день, как в кино. Моментально сорвавшись домой, я села на кухне и, тщательно разжёвывая бутерброды с ветчиной, стала проникаться в мысли об обращении к магам или гадалкам для решения моего личного любовного вопроса: «В конце концов, какая разница, как я заставлю её снова полюбить меня - своими усилиями или работой профессиональных колдунов, ведь мне нужна месть и ответы на мучающие меня вопросы, главный из которых – как, зарекаясь любить вечно, она продала меня за горстку дешёвых обещаний первого попавшегося смазливого парня».

Я позвонила своей бывшей однокласснице, с которой мы изредка поддерживали связь, и спросила, есть ли у неё проверенные знакомые в этой стезе. Вики дала мне адрес и утром я решила начать ступать по пути вендетты, предварительно договорившись с гадалкой о визите. Когда я вошла, она спросила меня, что заставило такую красивую и молодую обратиться к ней и в чём суть вопроса. Заходя издалека, я попросила погадать на кофейной гуще. Женщина смотрела на дно кружки и произносила вслух всё, что у меня было на сердце.

Я всё просчитала, и пока было рано говорить о привороте. Расплатившись и соврав, что нанесу повторный визит только вернувшись из командировки в Бразилии, дней, эдак, через десять, оставив тонкий шлейф парфюма, я закрыла дверь штаб-квартиры с обратной стороны.

Неделя после нового знакомства с этой чудесной дамой прошла в проводах Брента обратно на север. Не хотелось его отпускать. Когда я была с ним, пусть слабая и фальшивая, но улыбка появлялась на моём лице, пробираясь сквозь тучи боли и печали. Весь он сам олицетворял собой покой и безмятежность, в которых я растворялась в те мрачные дни. Он страдал по Стейси, а я по Бетти, но вдвоем, вместе, мы были выше всех этих страданий и самоистязаний.

Перед тем, как снова навестить гадалку, я припасла привезённый когда-то из Лос-Анджелеса дорогой, элитный кофе, купила хороший коньяк, чтобы преподнести в виде презентов из поездки и тем самым заручиться её симпатией. Гюльфем обрадовалась подаркам, моим эпичным историям про экзотические края и, когда речь зашла о том, какие услуги она может предоставить помимо гадания, она была согласна даже навести порчу на любого, на кого я укажу пальцем.

Язык не поворачивался сказать, что мне нужен приворот на Бетти, девушку, видно было, что колдунья была консервативных убеждений и приверженцем восточных традиций, поэтому я подала свой заказ так, как будто просто хочу мести путём эмоциональной и физической зависимости этой девушки от меня, хочу, чтобы, не заручившись моим согласием, она даже дышать не могла.

Концепция выбрана. Подействовать всё должно было через заговоренную воду. Для меня сделали весомую скидку и я, оставив всю сумму целиком на журнальном столике, покинула колдунью, чтобы через неделю вернуться за товаром. Адекватно оценивая обстановку, я знала, что придётся найти человека, который бы смог на время проникнуть в круг общения Бетти и незаметно подливать ей воду в любую жидкость, убеждаясь, что она выпьет это всё, до последней капли. Сразу же в сознании возник образ Тони, ведь она была к нему неравнодушна, даже когда якобы любила меня.

Осталось только уговорить друга. На этот раз - следовало сразу рассказать правду и покаяться в том, какую цель я преследую, хотя Гюльфем предупреждала меня, чтобы я держала это в тайне - иначе не будет эффекта - и действовала самостоятельно; у меня не было такой возможности и Тони оставался единственным способом достижения желаемого, единственным оружием в руках, слабой надеждой на триумф. Тони был рад меня поддержать и сделать всё, что от него зависит, ведь вендетты он ждал не меньше меня. Сымитировав публичный скандал и ссору, разрушившую нашу дружбу, через пару дней он стал навязчиво и банально подкатывать к девушке, которая сразу же бросилась в его объятия. «Какая же она всё-таки подзаборная шлюха! - думала я. – Не успев предать мою любовь и дружбу ещё месяц назад, с Мишелем, который позже раскрыл все карты и поломал ложные иллюзии Бетти, она готова крутить роман с моим, пусть и бывшим, но лучшим другом, готова подлечь и под него».

О, как я её тогда ненавидела. Моё близкое окружение считало, что это пойдёт на пользу, развеет любовь и разнесёт пеплом по миру, оставит след, но не оставит права быть возрождённой. Как же они ошибались тогда! Ненависть и такие поступки всего лишь тяжёлым грузом ложились на плечи, прижимая меня к земле, оставляя пропасть между мной и небом. Но любовь... любви не становилось меньше, ведь она - моя судьба, какой бы она ни являлась, кара и услада, такая, какая есть, способная разрушить меня изнутри или оживить новой весной.

Тони провернул всё как и требовалось, приближался мой день рождения и на него я ждала главный подарок - возвращение Бетти.

Необходимо было куда-то выплёскивать сгустки энергии, но я дала слово не заниматься жестоким и агрессивным спортом, в частности, боксом, ведь никогда нельзя забывать, как в летние дни наркотики и моё увлечение превратили меня в зверя, и я чуть собственноручно не придушила любимую, которая заслуживала многого, но не этого. Нельзя позволять эмоциям контролировать разум и сердце, теперь для новой меня это не допустимо втройне, решения и поступки являются результатом здравого осмысления происходящего и чёткими ориентирами. Я бы так и томилась, если бы случайно не пересеклась на улице с Полиной, моей попутчицей в поезде и приятельницей Бетти, которая с ярым рвением звала играть в водное поло, не принимая отказа.

У нас было много общего: мы обе - бывшие профессиональные спортсменки, обе любили хорошо выпить и погулять на славу; а ещё, Полина была феминисткой, а с яркой внешностью и острым умом у неё здорово получалось нагибать мужчин и использовать их в своих целях - будь то достижение оргазма или тур на Эйфелеву башню. У неё был парень, которого она действительно очень любила: окружала его вниманием, дарила подарки, помогала с работой, познакомила со своей семьёй и была знакома с его. Встречались они в течение пяти лет, и только его она представляла своим будущим мужем, но периодами давала себе расслабиться, словить новые ощущения и провести бурную ночь с сексапильным чужим самцом. Её молодой человек был верен ей и прощал эти маленькие странности. На вопрос о полигамии Поли отвечала: «Я однолюб, но многоёб». - и на этом, смеясь, ставила точку. Её осуждали многие, а я прониклась восхищением к тому, как ей удаётся сохранять истинную любовь и предаваться соблазнам одновременно.

После месяца общения со мной, позиция по отношению к Бетти у бывшей приятельницы изменилась. Я не рассказала правду и не старалась настроить Поли против нее, просто как причину нашего конфликта обусловила случай с Мишелем. Тем более подруга всегда повторяла, что нельзя придерживаться нейтралитета, а среди враждебно настроенных сторон она выбрала мою, успев проникнуться уважением и доверием к моей персоне и вовсе отвыкнув от Бетти за продолжительное время. Такой вот неординарной и принципиальной была Полина и я, осуждая других за это, ценила это в ней.

Накануне дня рождения, после тренировки в бассейне Поли под благовидным предлогом, что к ней приезжает шикарный мужчина из Лос-Анджелеса, А я, так как жила там, смогу поддержать тему о городе и представить себя и её не как провинциалок, а в выгодном свете, вытащила меня в ресторан. Мужчина был красив собой - с чёрными глазами и мускулистыми руками, разбирался в коллекционных винах и курил кубинские сигары, восторгу подруги не было предела и я, подмигнув, начала прощаться с ними и вызывать такси, но Марк, который прилетел не только к Поли, но и по служебным делам, попросил меня остаться и скрасить вечер, так как скоро к нам должен был присоединиться его компаньон по бизнесу. Так состоялось судьбоносное знакомство с Коллом.

В этот жизненный период состоялось ещё одно немаловажное знакомство - с моей родной сестрой! У нас был один отец, который бросил нас обеих; с его семьёй мы не роднились; воспитываясь в разных социальных условиях, мы были на редкость похожи, и не только внешне, но и по характеру, унаследовав доминантные гены отца. Встреть я папу, он бы оказался для меня посторонним человеком, отношения с которым были бы неуместны после семнадцати лет отстранённости и безразличия. Его не было, когда я болела, когда пошла в первый класс, когда влюбилась. Фактически - он отказался от дочери, а мне его заменил дедушка - единственный человек, который сумел стать для меня авторитетом и чьё мнение я ставила превыше собственного. Но сестра, которая младше меня на четыре года, была совсем другим делом. Ребёнок не знал о моём существовании дотоле, и я не могу винить её в том, что она не пыталась найти меня и не тянулась прежде. Я сразу полюбила ее, ведь в нас с Ланой текла одна кровь, не очернённая предательством и обидами. Единственное, о чём я сожалела, так это то, что чуть-чуть не застала моменты её взросления и формирования, не оказала должного влияния; ободряло только то, что в тринадцать лет ей как никогда остро потребуется родной понимающий человек, который немного старше и без проблем вникает в подростковые проблемы и амурные дела, к тому же имеет определенную власть и возможности в нашем маленьком городе. Я пообещала Лане, что точно не дам ей совершить своих ошибок и предугадаю её.

В заказанном банкетном зале, на мои именины собрались все друзья. Было много вкусностей, начиная от запечённых в кляре креветок и заканчивая квашеной капустой. Столы ломились от виски, водки, шампанского и другого алкоголя.

Самой первой, ровно в 00:00 меня поздравила Бетти, правда она не удосужилась написать хотя бы смс, а поздравила для галочки - в социальных сетях. Я не видела должного эффекта от приворота и пребывала в глубоком унынии весь праздник. Два месяца я не пила даже безалкогольного пива, редко курила и только самообразовывалась, теперь же я сорвалась, и беленькая отлично шла под ту самую квашеную капусту и венгерскую буженину.

После выпитого полулитра мне безумно захотелось кататься на троллейбусах. Подорвав всех, мы пошли навстречу приключениям. Как я оказалась дома - сама не понимаю, но наутро, уже с непривычки, было так плохо от алкоголя, как только в ту майскую ночь, на квартире у Тони, когда я лезвием порезала руки. Из-за этого я не попала на шахматный турнир. За последние месяцы шахматы и водное поло стали моими новыми хобби.

Отпаиваясь кефиром, я загружала ироничный сериал «Доктор Хаус» и, сидя у монитора, рисовала маркерами на обоях. Вдруг - звук щелчка от поступившего сообщения. Мне было лень отрываться от занятия, но внутри что-то заклокотало. Я свернула фильм и дрожащими руками открыла конвертик с электронным письмом от неё.

Бетти писала мне, как ни в чём не бывало, словно не было той пелены, окутавшей нас обеих и бросившей во мрак, словно мы были просто приятелями, которым нечего делить и они вполне могут обсудить фильм, новые туфли, выпить вина или поиграть в баскетбол.

С чего вдруг она стала так активна и с чего вдруг зануждалась в моей дружбе? Наверное, подействовал приворот; как я и просила гадалку, она посодействовала сближению и проявлению тёплых чувств, которые влекут за собой потребность частого общения, но втайне я рассчитывала, что вернув это - получу и былую любовь, страсть, ревность, самоотдачу и желание, что она снова станет принадлежать только мне, но – нет. Я получила ровно то, на что был заказ, и даже немного меньше, так как не сама выполняла ритуал, а поручила Тони. В магии всё взаимно исключительно, связано и колеблимо.

Мне был не нужен такой предел и я сухо ответила на письмо, не давая возможность спросить ещё что-то и чем-то поделиться. Ассоциативно я сопоставила это с философией Гегеля о временно-качественных изменениях. Пусть лучше я минимизирую общение, пока сводя исключительно к надобности и острым жизненным ситуациям, зато подождав и предприняв новые попытки по её возвращению, вне зависимости, сколько мне придётся ждать и что для это сделать, я обрету её в предпочтительной ипостаси, в качестве любящей девушки, а пока пусть думает, что я не воспринимаю её больше; после причинённой боли и унижений это лишь на пользу.

Внутри свербело, хотелось снова крушить и ломать все, что попадется, но я успокоила себя тем, что зареклась не опустить руки как минимум до конца мая, в запасе ещё полгода, чтобы воссоединиться с ней и исполнить нашу мечту - мой переезд в Ванкувер, В её уютную квартиру с фонарным столбом, видимым из окна, в наш маленький рай. Если усилия будут тщётны, то тогда на время я приду к смирению, уехав в Лос-Анджелес и поступив в престижный колледж, как о том мечтали мои домашние. На время, до того, как меня простит Бог и снова, теперь уже без моих действий, неожиданно впустит меня в её жизнь, испытав горем и желчью, сопряжёт, сплотит нас навек и после.