Шестая глава: У костра
Солнце клонилось к закату, заливая Глэйд мягким оранжевым светом. Глэйдеры собирались вокруг костра, расставляли скамейки, приносили еду. Воздух был наполнен запахами жареных овощей, дыма и пыльной травы. Это был редкий вечер, когда никто не торопился, и даже напряжение от Лабиринта отступало.
Алекс сидел один под деревом, чуть в стороне. Он наблюдал за остальными, не зная, как себя вести. Всё было слишком чужим — и слишком живым.
К нему подошёл Ньют. Он молча опустился рядом, прислонился спиной к дереву.
— Что, боишься подойти? — спросил он спокойно.
— Не знаю… Просто не хочу мешать.
— Глупости. Тут никто не мешает. — Ньют выпрямился и кивнул в сторону костра. — Пошли, познакомлю тебя с остальными.
Алекс неуверенно поднялся. Они направились ближе к огню, где уже гудела толпа. Ньют указывал на глэйдеров:
— Вон тот — Фрайпан. Наш повар. Готовит не просто съедобно — иногда даже вкусно. Без него бы тут все перессорились из-за еды. Он ворчит, но внутри мягкий.
Алекс улыбнулся.
— Вон там — Уинстон. Мясник. Спокойный, не лезет никуда, делает своё дело. Не пугайся, если увидишь его с ножом — у него это по работе.
— А эти двое?
— Джефф и Клинт. Медики. Молчат, но всегда рядом, если кому плохо. Им можно доверять.
Когда они подошли к огню, Алекс заметил знакомое лицо — Бен. Он сидел у костра, и, увидев их, сразу встал.
— Эй! — Бен подошёл ближе. — Ты тот парень, которого я нашёл в Лабиринте, верно?
— Да, — Алекс неуверенно пожал плечами.
— Я Бен. Рад, что с тобой всё в порядке. — Он протянул жестяную банку. — Пей. Новеньким положено.
— Что это? — Алекс заглянул внутрь и осторожно глотнул. Тут же скривился и выплюнул.
— Что за... — начал он, кашляя.
— Никто не знает, — хохотнул Ньют. — Это сделал Галли. Он сказал, что это «фирменный микс». Мы предпочитаем не уточнять.
Бен рассмеялся.
— Кстати, ты уже вспомнил свое имя, —спросил Ньют
— Я Алекс, — наконец представился он.
— Алекс, — повторил Ньют, кивнув. — Ну что ж, добро пожаловать, Алекс.
Они сели ближе к огню. Глэйдеры смеялись, болтали, кто-то отбивал ритм на импровизированных барабанах из пустых вёдер.
Бен ткнул его локтем.
— Видишь того, кто у костра с серьёзным лицом? Это Зарт. Ты его уже знаешь — он на плантации главный. Тяжёлый парень, но справедливый. Лучше не зли его.
Алекс кивнул. Он уже чувствовал, как глаза слипаются.
— А спим мы где? — спросил он зевая.
— Гамаки под навесом. Там, — Бен указал в темноту. — И не бойся, если ночью снова будет гул. Главное — не выходи за стены. Никогда.
Алекс хотел что-то сказать, но в этот момент раздался глухой гул — будто сдвинулись камни где-то далеко за стенами. Алекс напрягся.
— Что это?!
Бен замер на секунду, потом посмотрел на него серьёзно:
— Это Лабиринт. Он двигается. Меняется каждую ночь — сдвигает стены, перестраивает пути. Мы не знаем, как и зачем. Но если слышишь такое — лучше быть внутри стен.
— А если нет? — выдохнул Алекс.
— Тогда можешь встретить гриверов.
— Гриверов?
— Здоровенные твари, наполовину машина, наполовину… что-то ещё. Не хочешь с ними встречаться, поверь. Они выходят только ночью. Потому ворота и закрываются перед закатом.
Алекс перевёл взгляд на стены Глэйда, сжав руки.
— Эй, Ньют… ты днём упоминал бегунов. Кто они такие?
Ньют посмотрел на него, чуть опустив голос:
— Это те, кто каждый день выходит в Лабиринт. Они изучают его, чертят карты, ищут выход. Работа самая опасная, но и самая важная.
— И Минхо один из них?
— Ага. Он главный бегун. Лучший из нас.
—Бен, значит ты тоже бегун? —спросил Алекс посмотрев на Бена.
—Да,—сказал он кивнув.
Алекс кивнул, переваривая услышанное.
— Что-то мне не нравится это место всё больше.
Бен усмехнулся:
— Добро пожаловать в Глэйд, салага.
Костёр трещал, жара ласкала лицо, но Алекс чувствовал холод внутри. Он поднялся и пошёл вслед за другими, кто уже расходился на отдых. Под навесом висели десятки гамака. Он нашёл свободный, осторожно забрался внутрь. Ткань обняла его, тихо покачнувшись. Вверху — балки, чуть выше — звёзды.
Он слышал, как кто-то тихо храпит, кто-то перешёптывается, а где-то вдалеке вновь донёсся глухой ритмичный гул, будто стены сдвигались снова.
«Гриверы… бегуны… лабиринт…»
Мысли крутились в голове, но вскоре он провалился в сон — тяжёлый, беспокойный, как и всё в этом странном, живом месте.