Глава 6
Вы можете не опасаться, мисс Эллиот, что найдёте запущенными прелестные ваши цветники.
- То-то и оно, - холодно возразил сэр Уолтер, - если даже я и решусь сдавать дом внаймы, я во все ещё не знаю, на каких условиях. Я не очень расположен баловать съемщика. Разумеется, пусть гуляет по парку, и мало кто из морских офицеров, или кому ещё он достанется, привычен к этаким просторам; но в какие границы я намерен его поставить, это уже моё дело. Не очень-то мне нравится, чтоб мои кустарники топтали, когда не лень; а мисс Эллиот я бы советовал по заботиться о сохранности цветников. Уж поверьте, я вовсе не расположен оказывать особенное благоволение съемщика Киллинч-холла, будь то моряк или солдат.
Немного помолчав, мистер Шеперд позволил себе заметить:
– все это предусмотрено установленным обычаем, чтобы хозяин и съемщик могли легко и просто поладить. Ваши интересы, сэр Уолтер, в надёжных руках. Положитесь на меня, и никакому съемщика не достанется ничего сверх законных его прав. Смею надеется, что сэр Уолтер Эллиот не мог бы ревнивее заботиться о своей собственности, чем заботиться о ней Джон Шеперд.
Тогда заговорила Энн:
– Я думаю, моряки тем, что они для нас сделали, хотя бы уж нет меньше других заслуживают приятностей и удобство, какие может доставить всякий дом. Не легко им достается отдых, в этом все мы согласимся.
Весьма, весьма верно. Мисс Энн весьма верно изволит судить, – отозвался мистер Шеперд.
- О! Бесспорно, - подтвердила и дочь его.
Но сэр Уолтер, помолчав, заметил:
- Поприще не без полезности, но не хотел бы я, чтобы кто-то из моих друзей его избрал.
- отчего же! - был ему ответ, сопровождаемый взором изумления.
- Да вот отчего; тут 2-е вещи есть для меня несносные, 2-а основательные довода я имею против этого поприща; во-первых, люди тёмного происхождения добиваются на нем незаслуженных отличий и почестей, о которых отцы их и праотцы не смели и мечтать, а, во-вторых, оно нещадно отнимает у человека юность и силы; моряки старятся быстрее прочих; я всю жизнь это замечаю. Во флоте, как нигде, человек подвергается опасности увидеть оскорбительное возвышение того, с чьим отцом отец и заговорить бы не удостоил; или стать прежде времени самому отвратительным для чужих взоров. Как-то прошедшею весной в городе был я в обществе двоих господ, красочно доказывающих все то, о чем я здесь толкую. Один был лорд Сент-Ивс, которого отец, все мы знаем, был деревенский служка без гроша за душою; и вот я принужден был уступить своё место этому самому лорду Сент-Ивсу, да еще адмиралу Болдуину, господину невообразимого вида; лицо у него красное, как кирпич, грубое до последней крайности, все в рытвинах и морщинках, на голове по бокам 3-и седые волоска, а макушка и вовсе голая и присыпана пудрой. «Господи боже, да кто этот старикашка?» – справился я у стоявшего рядом со мною приятеля моего (сэра Бэзила Морли). «Старикашка! – удивился сэр Безил, – да ведь это адмирал Болдуин. И сколько же вы полагаете ему лет» – «Шестьдесят, – сказал я. – Ну, 62". – "40, – отвечал мне сэр Безил, – 40, и ни годом более«. Вообразите сами моё изумление; нет, отмирало Болдуина я вовек не забуду. Ещё не видывал я более разительного примера тому, что с человеком делать стихия; но, вообще говоря, такого же их общая участь; всех их носит по свету, бьют ветры, полить жара, покуда на них не сделается тошно смотреть. Лучше уж им сразу погибнуть, чем доживать до таких лет, как адмирал Болдуин.
– Ах, сэр Уолтер, – вскричала миссис Клэй, – слишком вы строги! Пожалеете бедняжек. Не всем же быть красивыми. Ясное дело, море никого не украсит; моряки рано старятся, я сама замечала; они рано теряют свет юности. Но не то же происходит с людьми и на других поприщах, и даже почти на всех? Солдатам в военной службе не легче приходится; да и в трудах более спокойных, где напрягается не хотела, но у, бодрый вид редко сохраняется так долго, как было задумано природой. Судейский корпит над бумагами, не зная сна; лекаря поднимает постели в любой час ночи и гонят в ненастье; и даже священик... – с минуту она размышляла над участью священника, – и даже священник, знаете ли, принужден входить к опасным больным, подвергая опасности здоровье своё и внешность в заражённой атмосфере. Нет, я решительно убеждена, хоть каждое поприще почтенно и необходимо, лишь тот, кто не должен ни на какое вступать, кто может жить в своё удовольствие, на вольном воздухе, в деревне, вставать когда вздумается, делать что угодно, имеет независимые средства и не лезет из кожи вон, чтобы их умножить, лишь тот, я говорю, сохраняет здоровье и бодрый вид до последнего; а уж остальные все сразу теряют привлекательность, как только юность миновала.
Можно полагать, что, с таким рвением склоняя сэра Уолтера в пользу морского офицера в качестве съемщика, м-р Шеперд на деле он был даром предвидения; ибо первые же притязания на дом заявил адмирал Крофт, с которым мистер Шеперд очень скоро затем повстречался на квартальном заседаний в Тонтоне; кстати же он успел и повидаться о нём через своего лондонского знакомого. Согласно сведениям, полученным мистером Шепердом, который и поспешил он сообщить в Киллинч, адмирал Крофт был уроженец Сомерсетского графства и, сколотив изрядное состояние, желал обосноваться в родных краях, чего ради и прибыл в Тонтон, дабы присмотреть кое что, предполагаемого внаймы в ближайшем соседстве; однако ж ничем не остался доволен; совершенно случайно услышав (в точности, как он и предсказывал, заметил мистер Шеперд, планы сэра Уолтера не могли не выйти наружу), совершенно случайно услышав о том, что Киллинч-холл, может статься, будет сдан внаймы, и узнав об отношениях его (мистера Шеперда) к владельцу, он и представился ему с целью как следует расспросить и во время долгой беседы выказывал столь серьезные намерения относительно Киллинч-холла, какие только и могли быть у человека, покамест не имевшего удовольствие видеть его своими глазами; рассказал уже о себе, произвёл он на мистера Шеперда впечатление человека ответственно и как нельзя более достойного быть съемщикам в Киллинч-холле.
– И кто он такой, этот адмирал Крофт? – сухо осведомился сэр Уолтер.
Мистер Шеперд отвечал, что адмирал из благородной семьи, и назвал поместье. Установилась молчание, потом Энн сказала:
– он контр – адмирал в военном флоте. Был в битве при Трафальгаре и отправился затем в ОСТ – Индию; много лет там, кажется, прослужил.
– Таком случае не сомневаюсь, – заметил сэр Уолтер, – что лицо у него оранжевое, как отвороты и плащи моих услуг.
Мистер Шеперд Поспешил его заверить, что адмирал Крофт свеж и бодр, и притом весьма приятной наружности; закалённый бурями, разумеется, но и только; по всем понятиям и обращению истинный джентльмен; с ним, разумеется, без малейшего труда можно договориться; он хочет иметь хороший дом, и как можно скорее; прекрасно понимает что за свои удобство надо платить; представляет себе примерную цену; не удивится, если сэр Уолтер запросит и более;