Глава 3

— Налей мне еще один, Ники, — сказала я, подвигая пустой бокал бармену.

— Тебе я больше не наливаю, Лалиса. Я закатила глаза. — Это вишневая кола !!!

— Которая может быть не менее опасна, чем виски. — Он спрятал бокал за стойкой бара. — Хватит. Ты поблагодаришь меня позже. Кофеиновое похмелье полный отстой, и я знаю вас, девчонки, наберете три килограмма, а винить меня будете.

— Ну и ладно. — И что с того, что я наберу вес? Я и так жупа, а у единственного парня, на которого я хотела произвести впечатление, есть девушка. Я могу хоть тридцать кило набрать, ничего не изменится.

— Извини, Лиса. — Ники направился на другой конец бара, где Йери и ее лучшая подруга Джой ожидали свои напитки.

Я постукивала пальцами по деревянной барной стойке, мои мысли были где-то далеко от этой музыки и мерцающих огней. Почему я не осталась дома с папой? Почему не заставила его поговорить со мной? Я представила его... несчастного и одинокого.

Но именно так Манобаны и справляются со стрессом. В одиночестве. Почему так? Почему ни один из нас не может открыться другому? Почему папа не может признать, что у них с мамой проблемы? Почему я не могу спросить его об этом в лоб?

— Привет, жупка.

Почему этот придурок уселся рядом со мной? — Отвали, Чон, — прорычала я, уставившись на свои пальцы.

— Не могу, — ответил он. — Видишь ли, жупа, я не сдаюсь так легко. Я намерен переспать с одной из твоих подруг — желательно с той, с фантастическим бюстом.

— Так иди и скажи это ей, — предложила я.

— Я бы так и сделал, но Чон Чонгук не бегает за девчонками. Они бегают за ним. — Он широко улыбнулся мне. — Не переживай. Она скоро будет здесь, умолять меня переспать с ней. Разговор с тобой просто ускорит процесс. И до тех пор, радуйся, что я удостоил тебя своим вниманием. К счастью для меня, сегодня ты, по-видимому, не вооружена напитком. — Он засмеялся, но внезапно остановился. Я чувствовала на себе его взгляд, но глаз не подняла. — Ты в порядке? Что-то ты не так агрессивна, как обычно.

— Оставь меня в покое, Чон. Серьезно.

— Что случилось?

— Уйди.

Мне необходимо было избавиться, освободиться каким-то образом от переполнявших меня чувств. И я не могла ждать до тех пор, пока мы не приедем домой к Дженни. Мне нужно было избавиться от них прямо сейчас. Но я не хотела плакать, только не перед половиной школы, и ни за что на свете не собиралась говорить об этом с Ники или этим придурком рядом со мной, и если я ударю кого-нибудь, это принесет мне только неприятности. Еще чуть-чуть и я просто взорвусь.

Мама в Калифорнии. Отец медленно идет ко дну. Я же слишком труслива, чтобы что-то со всем этим сделать.

— Что-то тревожит тебя, — настаивал Чонгук. — Ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь. — Он положил руку мне на плечо, заставляя меня повернуться к нему лицом. — Лиса?

И затем я сделала наиглупейший поступок. Моей единственной отмазкой было то, что я находилась под неимоверным количеством стресса и вдруг нашла от этого спасение. Мне нужно было что-то, чтобы отвлечься — выкинуть из головы все мысли о драме родителей — всего на секунду. И я ни на секунду не задумалась о том, как сильно потом об это пожалею. Возможность сбросить напряжение сидела на стуле рядом со мной, и я ухватилась за нее. В буквальном смысле.

Я поцеловала Чон Чонгука. В одну секунду его рука лежала у меня на плече и серые глаза, впервые, смотрели мне в лицо, а в другую — мой рот накрыл его. Мои губы были грубы от подавляемых эмоций, и Чонгук напрягся, замерев от шока. Но ненадолго. В следующее мгновение он ответил на поцелуй с такой же агрессией, обхватил меня руками за талию и притянул к себе. Между нашими ртами будто шла борьба не на жизнь, а на смерть. Мои руки забрались в его волнистые волосы, хватаясь за них сильнее, чем необходимо, а его пальцы впились мне в кожу.

Это сработало лучше, чем если бы я ударила кого-то. Это не только сняло с меня мучительное напряжение, но и неплохо отвлекло. Сложно думать о своем отце, когда так яро целуешься с кем-то. И как бы это ни звучало, Чонгук отлично целовался.

Он наклонился ко мне, а я прижала его к себе с такой силой, что он чуть не падал со стула. Казалось, наши сидения стоят слишком далеко, что нас разделают километры, а мы не можем не касаться друг друга. Все мои мысли и эмоции испарились, и я превратилась в чисто телесное существо. Ничего не существовало, кроме наших тел, и наши губы были центром всего. Это было настоящим блаженством! Как же прекрасно ни о чем не думать.

Ни о чем! Совершенно ни о чем... до тех пор, пока он все не испортил. Его рука скользнула с талии вверх и легла мне прямо на грудь. Это резко отрезвило меня, и я внезапно осознала, кого целую. Я вынула пальцы из волос Чонгука и со всей силы отпихнула его от себя. Злость — жгучая злость переполняла меня, затмевая собой все волнения и переживания, что я чувствовала минутой раньше. Отстранившись, Чонгук убрал руку с моей груди, но одна из них оказалась на моем колене. Он выглядел удивленным, но в то же время ужасно довольным.

— Ух ты, жупа, это было...

Я влепила ему оплеуху. Влепила с такой силой, что ладонь обожгло огнем. Рука Чонгука взлетела с моего колена к его щеке.

— Что за черт?! За что это?

— Козел! — крикнула я, соскочив со стула и побежав в сторону танцпола. Мне не хотелось признавать, что я злилась больше на себя, чем на него.