Глава 5
ГЛАВА 5
Одноус сидел возле кучи свежей добычи и делил кролика с Голубчиком и Колосницей, слушая, как старшие воины рассказывают, что их патруль учуял лису, пересекающую их территорию.
— Она ушла в сторону ферм, — пробормотал Голубчик с набитым добычей ртом. — И хорошо, что ушла.
От их разговора Одноуса отвлек громкий голос, доносившийся с вершины лощины. Подняв глаза, он увидел, что Чернохват появился вместе с Кисточколапом; они бок о бок спускались по склону.
— Ты всё ещё недостаточно стараешься, — мяукнул Чернохват, и его голос разнесся по всему лагерю. — Разве я не говорил тебе, что нужно беречь горло, когда ты сражаешься вблизи? Я сбился со счета, сколько раз я мог убить тебя.
— Прости, Чернохват, — Кисточколап звучал очень жалко. — Завтра я буду лучше, обещаю.
Чернохват ответил ворчанием. — «Лучше». А теперь иди и отнеси старейшинам какую—нибудь добычу. После этого ты сможешь поесть.
Кисточколап кивнул и устало поплелся к куче свежей добычи, где когтями вырвал кролика и начал тащить его к логову старейшин.
Тяжело, наверное, быть единственным учеником в лагере, подумал Одноус.
За дни, прошедшие после церемонии воина, он не проводил много времени со своим другом. Он не пытался избегать Кисточколапа, но они больше не тренировались вместе и не спали в одном логове. Одноус теперь принадлежал к воинам.
Чувствуя себя виноватым, он проглотил последний кусочек и подошёл к Кисточколапу, когда тот вернулся. — Ты в порядке? — спросил он, когда Кисточколап выбрал из кучи полевку и уселся есть.
— У меня трудное время, — признался Кисточколап. — Ты, наверное, только что слышал Чернохвата. Я не становлюсь лучше ни в боевых приёмах, ни в охоте. Я не могу винить его за то, что у него кончилось терпение, — он сделал паузу, чтобы взять в рот полёвку, потом добавил: — Это ужасно — быть единственным учеником. Нет другого кота, с которым можно было бы тренироваться, мне так одиноко и скучно.
Одноус сел рядом с ним. — Всё наладится, — пообещал он, хотя и не был уверен, что это правда. — Я буду заниматься с тобой, если хочешь.
— Да, конечно, у меня полно свободного времени, — кисло ответил Кисточколап. Затем он встряхнул свою шкурку. — Прости, Одноус. Но я не думаю, что это поможет. Может быть, Звёздный Луч был прав всё это время, и домшание не могут быть воинами. Может быть, Мелоди всё правильно поняла, и мне стоит вернуться к Двуногим и снова стать Лео.
— Что? — Одноус с трудом мог поверить в то, что слышал. — Ты не можешь так поступить! Честное слово, Кисточколап, у тебя всё получится. Разве ты не хочешь доказать, что все эти коты ошибались, когда говорили, что тебе здесь не место?
«Я должен убедить его, — подумал он, борясь с чувством вины. — Я был тем котом, который уговорил его остаться, а на самом деле я не помог ему, как обещал. А ведь он мог бы обладать более сильными навыками, если бы я не уступил, когда он настаивал на походе к Двуногим».
Одноус чувствовал, что никогда не избавится от чувства вины, пока Кисточколап не добьётся успеха как воин.
Кисточколап испустил долгий вздох. — Конечно, я хочу, — пробормотал он. — Просто я начинаю сомневаться, что у меня получится. И что подумает Бейли, если я снова потерплю неудачу?
***
— Звёздный Луч! Звёздный Луч! — крик раздался со стороны Оленя, который нёс вахту на скале.
Солнце садилось, заливая лагерь красным светом. Одноус дремал в последнем тёплом луче солнца, но поднял голову, услышав, как Олень зовёт его, его голос был напряжённым.
Что теперь?
Предводитель, который вылизывался у входа в свое логово, вскочил на лапы, его черно—белая шкура заблестела.
— Что? — крикнул он.
— Патруль Корноуха возвращается, — ответил Олень. — Они мчатся по болоту так, словно у них на хвосте целое семейство лисиц.
Он не успел договорить, как Корноух начал прорываться сквозь заросли тростника, окружавшие ложбину, и, казалось, не обращал внимания на колючки, рвущие его шерсть. Остальные члены патруля — Туманница и Хмуролика — последовали за ним, и все три кота понеслись через лагерь, пока не остановились перед Звёздным Лучом.
Одноус почувствовал, что его живот подрагивает от страха. Он поднялся на лапы и подошёл поближе, чтобы услышать, что происходит. Корявый вышел из логова, а Бейли тревожно оглядывалась через плечо. Старейшины тоже высунули головы, обмениваясь любопытными взглядами. Кислосветик, наблюдавшая за тем, как её котята играют возле детской, взмахом хвоста подозвала их поближе к себе.
— К чему такая спешка, Корноух? — голос предводительницы был спокоен. — Что случилось?
— Племя Теней случилось! — Корноух запыхался. Он сделал паузу, чтобы перевести дух, затем продолжил. — Мы патрулировали границу неподалеку от Четырёх Деревьев и уловили запах на нашей территории.
Среди прислушивающихся котов раздался протестующий голос. — Это уже не первый раз, — прорычал Чернохват, — их нужно проучить.
— Вы ещё не слышали самого худшего, — мяукнул Корноух. — Мы нашли кровь в траве и несколько клочков кроличьего меха, — сказал он Звёздному Лучу. — И вся местность пропахла запахом племени Теней. Они крали нашу добычу.
Воины племени Ветра закричали от возмущения ещё сильнее. Одноус присоединился к ним, его когти сжимались от ярости. Он заметил Кисточколапа, который стоял по другую сторону толпы котов и выглядел скорее растерянным, чем разгневанным.
«Возможно, он не понимает, насколько это важно».
Колченогий прошёл вперёд и занял место рядом с его предводителем. — Мы не можем позволить им уйти, Звёздный Луч, — мяукнул он.
— Я не намерен позволить им уйти от ответственности, — голос Звёздного Луча был по—прежнему ровным, но в нём слышалась острота, острая, как коготь. — С завтрашнего дня мы удвоим наши патрули вдоль этой границы. Племя Теней слишком часто переходят её, и их нужно научить держаться своей территории.
Солнце взошло на ясном, бледном небе. Бодрый ветер трепал шерсть Одноуса, едва не сбивая его с лап на крутом склоне, который вел вниз к границе рядом с Четырьмя Деревьями. Вместе с Чернохватом, Хмуроликой и Кисточколапом он был выбран для одного из дополнительных патрулей, назначенных Звёздным Лучом накануне вечером.
— Звёздное племя, проклятый ветер, — пробормотал Чернохват, взъерошивая свою пеструю бурую шкуру. — Он дует в их сторону. Если мы не будем осторожны, наш запах предупредит их.
Одноус не был уверен в их правоте. Рассветный патруль незадолго до этого обновил метки, и воздух был наполнен запахом племени Ветра. Возможно, племя Теней не сможет различить следы отдельных воинов, приближающихся сейчас.
Когда они достигли границы, Чернохват повел их по вершине ложбины, где росли четыре больших дуба. Одноус знал, что это самое подходящее место для поиска нарушителей племени Теней, потому что они могли пересечь территорию племени Ветра, не рискуя при этом попасть на Гремящюю Тропу.
Когда они оставили Четыре Дерева позади, Чернохват, шедший впереди, внезапно остановился, подняв хвост в знак молчания. — Чувствуешь запах? — прошептал он.
Одноус разжал челюсти и впустил воздух. Рядом с ним Хмуролика и Кисточколап делали то же самое. Почти сразу же он понял, что имел в виду Чернохват. Он мог уловить запаховые метки племени Теней, но было и другое: следы двух — нет, трёх котов племени Теней, направляющихся прочь от границы и вглубь территории племени Ветра.
— Нарушители! — выдохнул он.
Чернохват кивнул. — Сюда, и не высовывайтесь. Мы дадим им то, чего они не ожидают.
Он прижался к земле и пополз вперед, следуя по следу, словно преследуя добычу. Остальные последовали за ним; Одноус чувствовал, как жесткая болотная трава царапает его живот, и его нос дергался, когда запах становился все сильнее. Теперь, когда они сменили направление, ветер был в их пользу и нес запах чужаков в их сторону.
Тропа вела вверх по пологому склону, где то тут, то там из дёрна торчали валуны. На вершине склона Чернохват укрылся за одним из самых больших камней и осторожно заглянул за него.
Повторяя за соплеменником с другой стороны валуна, Одноус заглянул вниз, в узкую лощину. По дну журчал небольшой ручей. Рядом с ручьем сидели три воина племени Теней, все они сгорбились над телом кролика.
Чернохват поднялся на лапы и вышел на открытое пространство. — Янтарница. Палёный. Вьюрок. Приветствую. Рад вас видеть.
Трое вскочили на лапы и, покружившись, повернулись к патрулю племени Ветра. Никто из них не заговорил, пока Чернохват выбирал путь на дно оврага, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Одноус последовал за старшим воином и встал рядом с ним, а Хмуролика и Кисточколап отстали на шаг лапы.
Чернохват отказался от своего насмешливо—вежливого тона. — Что, по—вашему, вы здесь делаете? — потребовал он.
— Это очевидно, что они делают, — прошипел Одноус, с трудом веря в то, что видит. — Крадут добычу.
Янтарница — темно—оранжевая кошка, которую Одноус помнил, он видел её на Советах, — сделала шаг вперед и вытянула шею. — Мы не крадём добычу.
Чернохват пристально посмотрел на кролика, затем окинул взглядом нарушителей. — Вы здесь, на территории племени Ветра, набиваете свои глупые рты крольчатиной и говорите, что не крадете добычу?
— Это кролик племени Теней, — ответил Вьюрок, его черно—белый мех на плечах начал подниматься.
— А ёжики летают! — воскликнула Хмуролика.
— Мы гнались за ним, а он пересёк вашу границу, — огрызнулся Палёный. — Так что не переживайте. Мы не делаем ничего плохого.
— Если ты так думаешь, то ты либо лжёшь, либо ты мышеголовый, — мяукнул Одноус. — Ты не хуже любого кота знаешь, что даже если бы ты нашел кролика на территории племени Теней, как только он переступил лапой границу, он стал нашим.
— И если бы вы были настоящим охотничьим патрулем, — добавила Хмуролика, — вы бы забрали свою добычу обратно, чтобы накормить своё племя, а не делили бы её между собой на территории другого племени. Вы воруете не только у нас — вы воруете у своих собственных соплеменников!
Палёный презрительно фыркнул. — И что же вы собираетесь с этим делать, жалкие кролиководы?
— Это! — без всякого предупреждения Чернохват прыгнул вперёд, выпустив когти, и налетел на Палёного, сбив рыжего кота с лап. Два кота с визгом сцепились на земле в клубок шерсти.
Потрясенный внезапной атакой своего соплеменника, Одноус замешкался на мгновение и посмотрел в яростные глаза Янтарницы. Оранжевая лапа кошки метнулась и сгребла его за нос; Одноус почувствовал, как из раны хлещет кровь. Взяв себя в лапы, он опустил голову и нырнул под грудь Янтарницы, перевернув её на спину, и впился когтями в её живот. Янтарница попыталась встать, но ей не удалось сбросить его с себя.
Рискнув бросить быстрый взгляд на своих соплеменников, Одноус заметил, как Хмуролика схватилась с Вьюрком, который прижал Кисточколапа к себе. Вьюрок оттолкнулся задними лапами и заставил Хмуролику отступить назад прямо в ручей, а затем полоснул когтями по бокам Кисточколапа. Одноус вздрогнул при виде крови Кисточколапа, стекающей в траву.
Он в последний раз ударил Янтарницу когтями, прежде чем оттолкнуть её от себя, отчаянно пытаясь добраться до Кисточколапа. Чернохват добрался до него раньше и ударил Вьюрка по голове обеими передними лапами. Вьюрок побежал прочь, другие воины племени Теней присоединились к нему.
Задыхаясь, Одноус огляделся. Каждый мускул его тела был напряжён, но, если не считать царапины на носу, он не думал, что сильно пострадал. Чернохват выглядел невредимым. Хмуролика вылезла из ручья и хорошенько отряхнула свою шкуру, а затем, пошатываясь, подошла к ним.
Кисточколап пытался подняться, но со стоном опустился на траву. Он всё ещё сильно кровоточил. Чернохват положил лапу ему на плечо. — Лежи спокойно, — его голос был на удивление мягким, — мы вернем тебя в лагерь.
— Я запомнил твои слова, Чернохват, — слабо мяукнул Кисточколап. — Я дал ему хорошую взбучку.
— Ты сделал это, Кисточкалап, — что—то в голосе Чернохвата заставило Одноуса похолодеть от страха. — Ты сражался как воин.
Чернохват нёс своего ученика на спине через болото к лагерю племени Ветра, а Одноус и Хмуролика поддерживали его с двух сторон. Затем, пока Чернохват пошёл докладывать Звёздному Лучу о произошедшем, Одноус остался с Кисточколапом в логове Корявого, ожидая, пока ему вылечат нос и осмотрят рану Кисточколапа.
— Что случилось? — Бейли заглянула к ним. — Хмуролика сказала мне, что там... — она прервалась при виде своего сына, лежащего, вытянувшись, под умелыми лапами Корявого, пока целитель промывал его раны мхом, смоченным водой. Кисточколап повернул голову и слабо моргнул, услышав голос матери. — О, Кисточколап! — воскликнула Бейли, её голос дрожал. — Корявый, он... — она не могла продолжать.
— Выглядит хуже, чем есть, — ободряюще мяукнул Корявый. — Бейли, ты знаешь, где я храню паутину. Пойди принеси мне немного, и мы остановим кровотечение. И ноготки тоже, пока ты там, — добавил он.
Успокоившись, Бейли отправилась в заднюю часть логова за припасами.
Корявый посмотрел на Одноуса и оттащил его на пару шагов от Кисточколапа, после чего заговорил низким голосом, чтобы никто не услышал. — Меня беспокоит, что раны очень глубокие, — пробормотал он. — Кисточколап сейчас вне опасности, но
я беспокоюсь, что в раны может попасть инфекция.
Когда Бейли вернулась, Корявый наложил на царапины Кисточколапа припарку из ноготков и закрыл её паутиной. Затем он протянул листок с парой маковых зёрен.
— Лизни их, — сказал он Кисточколапу. — Они помогут справиться с болью и дадут тебе немного поспать.
Кисточколап сделал то, что ему сказали, а затем протянул лапу Одноусу. — Прости, что не смог помочь в бою, — прошептал он. — Я так сильно истекал кровью. Мне кажется, я никогда не видел столько крови...
— Ты хорошо справился, — успокоил его Одноус, положив лапу на плечо друга. — С тобой всё будет хорошо. Тебе просто нужно отдохнуть.
Кисточколап вздохнул и закрыл глаза, а Бейли устроилась рядом с ним, чтобы присматривать за ним. Одноус поднял голову, чтобы поймать обеспокоенный взгляд Корявого.
«Надеюсь, я не солгал ему, — подумал он. — Надеюсь, он скоро поправится».
***
«До свидания, мой друг. Пусть Звёздное племя освещает твой путь».
Одноус стоял в центре лагеря, глядя вниз на тело Кисточколапа. С момента битвы с племенем Теней прошло пол луны, и с каждым днем Кисточколап слабел. Несмотря на всё, что Корявый сделал, инфекция и лихорадка всё усиливались. Последние несколько дней были особенно ужасны: бредя и страдая от боли, Кисточколап звал свою мать, не понимая, что она никогда и не покидала его. Даже она не могла его утешить.
Последние следы солнечного света покинули небо, и племя собралось на бдение по Кисточколапу. Корявый сидел рядом с головой ученика, а Бейли присела рядом с ним. Чернохват, который был его наставником, нашёл себе место неподалеку.
Когда все коты были в сборе, Звёздный Луч поднялся и обвел взглядом племя. — Кисточколап был веселым, — начал он, — и я думаю, что могу сказать, что он всем нам нравился. Для домашнего попытаться стать воином было очень смело.
Одноус огляделся по сторонам, гадая, не собирается ли кто—нибудь из котов, не желавших, чтобы Кисточколап был принят в племя, высказаться сейчас. Но все коты молчали; их глаза, светящиеся в лунном свете, были полны печали. Даже тем, кто насмехался над ним, спрашивая: «Что можно ожидать от домашней киски?» — когда он провалил испытание, теперь нечего было сказать.
При воспоминании о неудаче Кисточколапа Одноус почувствовал себя больным от чувства вины.
«Я должен был позволить ему снова стать домашним, сказал он себе. Зачем я убедил его остаться? Разве это не моя вина, что он умер?»
Он положил нос на лапы и заставлял себя смотреть на тело своего друга всю долгую ночь.
В конце концов Одноус понял, что над болотом забрезжил слабый свет. Корявый поднялся на лапы и произнёс над Кисточколапом слова, которые из сезона в сезон произносились над телами мёртвых воинов.
— Пусть Звёздное племя освещает твой путь, Кисточколап. Да обретешь ты хорошую охоту, быстрый бег и кров во время сна.
Одноус нашел некоторое утешение в мысли, что его друг найдет дорогу в Звёздное племя. Он родился домашним, но умер котом племени.
Старейшины вышли вперёд, чтобы вынести тело Кисточколапа из лагеря для погребения. Бейли издала тихий скорбный стон и в последний раз зарылась носом в шерсть своего сына. Затем она отошла назад и смотрела, как старейшины уносят его, пока они не скрылись в зарослях тростника на вершине лощины.
Когда они ушли, Бейли повернулась к Звёздному Лучу. — Я вернусь к Двуногим, — сказала она ему. Её голос был напряжён от горя, и Одноус мог сказать, что ей потребовались все силы, чтобы сохранить достоинство и говорить спокойно. — Больше меня здесь ничего не держит, и я хочу быть с Мелоди.
Звёздный Луч склонил к ней голову в знак глубокого уважения. — Я понимаю, — ласково мяукнул он. — Я пошлю воина, чтобы он проводил тебя обратно к Двуногим. И ты не должна чувствовать себя виноватой, — добавил он. — Это не твоя ошибка, а моя. То, что случилось с Кисточколапом, всегда будет на моей совести. Домашним не место в племенах.
Бейли поморщилась, посмотрев вниз на свои лапы.
— Одноус, иди с ней, — приказал Звёздный Луч. — Проследи, чтобы она благополучно вернулась к своим домочадцам.
Солнце уже взошло, когда Одноус и
Бейли перешли через мост и направились к Двуногим, но тепла было мало, и собирались тучи. Одноус догадался, что позже пойдет дождь.
Сначала они с Бейли шли молча, но Одноус не хотел прощаться с ней, не рассказав о своих сожалениях. С каждым шагом лапы он чувствовал тяжесть вины; он знал, что это, по крайней мере, отчасти его вина в том, что Бейли сейчас горюет.
— Мне очень жаль, — начал он наконец. — Я знаю, что не должен был уговаривать Кисточколапа остаться. Если бы я этого не сделал, он был бы сейчас жив, в безопасности в своём логове Двуногих с тобой и Мелоди. Я никогда себе этого не прощу.
Он был готов к тому, что Бейли набросится на него, но когда она повернулась к нему, её глаза были полны понимания. — Это не твоя вина, — прорычала она. — Что бы ни говорил Звёздный Луч, я знаю, что это была моя вина, потому что я привела своих котят в ваше племя. Я должна была знать лучше, но я хотела, чтобы они научились заботиться о себе, а это привело Кисточколапа… нет,
Лео… прямо к смерти.
Когда они добрались до Двуногих, Одноус заметил Дымушку, сидящую на заборе возле логова Бейли. Когда они поравнялись с ней, она спрыгнула вниз, чтобы поприветствовать их.
— Привет, Бейли, Одноус. Разве Кисточколап не с вами? Он... — Бейли перебила её. — Где Мелоди?
— В своей берлоге, — ответила Дымушка, удивленно моргая от грубого тона Бейли.
Бейли пронеслась мимо неё и исчезла в щели между двумя гнездами Двуногих.
— Что с ней такое? — спросила Дымушка у Одноуса.
Одноус замешкался, с трудом подбирая слова. — Все плохо, — наконец мяукнул он. — Кисточколап умер.
Глаза Дымушки широко раскрылись от потрясения, и она издала скорбный стон.
— Он думал оставить племя Ветра, — продолжал Одноус, заставляя себя рассказать ей самое худшее. — Но я отговорил его. Разве не я во всем виноват? Я должен был знать, что домашние не могут быть воинами, но я просто не мог с этим смириться.
Дымушка подбежала к нему и нежно прижалась щекой к его щеке. — О, нет, — пробормотала она, её голос был полон сочувствия. — Ты не можешь винить себя. Кисточколап всегда делал то, что хотел, а ты был так добр к нему. Должно быть, ты ему очень помог. Кроме того, жизнь в племени кажется такой опасной...
Одноус вдохнул её сладкий аромат и мурлыкнул в благодарность за успокаивающие слова.
«Дымушка понимает меня».
Он знал, что её слова не совсем правдивы, но ему так отчаянно хотелось в это верить, что он подавил свои сомнения.