Глава 7
ГЛАВА 7
— Хмуролика, так больше нельзя, — мяукнул Одноус.
Его сестра свернулась калачиком на краю логова воинов. Это было уже второе утро после исчезновения Грачика; когда она вернулась в лагерь, она сразу же отправилась в гнездо и осталась там. Одноус знал, что она не ест, а шерсть её свалялась, словно она не вылизывала её и вовсе.
Одноус с трудом подбирал слова утешения. Он всё ещё внутренне содрогался от ужасного сна, приснившегося ему накануне вечером. Отец Грачика, Колченогий, явился Одноусу во всём великолепии своего звёздного меха. Его сверкающие глаза устремились на Одноуса, а голос звучал, как ветер, дующий над замёрзшим болотом. — Ты должен присматривать за Грачиком! Ты будешь нужен моему сыну! — дрожа, Одноус проснулся; сон заставил его почувствовать себя ещё хуже из—за котёнка своей сестры, и всё, что он мог сейчас сделать, это попытаться выкинуть его из головы.
— Мы с Белогрудкой собираемся на охоту, — продолжил он, когда Хмуролика ничего не ответила. — Почему бы тебе не пойти с нами? Было бы неплохо отвлечься.
Хмуролика повернула голову в его сторону, оскалилась и издала яростное шипение. — А если я не хочу отвлекаться от мыслей о том, что мой сын пропал?
Одноус опустил голову, ему захотелось оторвать себе хвост, чтобы наказать за такое легкомыслие.
Наклонившись, он потрепал Хмуролику по плечу. — Грачик — многообещающий молодой ученик, — заверил он её. — И мы уверены, что он с котами из других племён. Я уверен, что с ним всё в порядке.
Хмуролика вздохнула. — Ты действительно в это веришь?
— Конечно, верю.
Его сестра испустила ещё один долгий вздох и обвила хвостом свой нос.
Когда Одноус отвернулся, чтобы найти Белогрудку, он задумался, действительно ли он в то, что говорил, когда успокаивал Хмуролику. В конце концов, Грачик ещё не завершил своё ученичество, а на свете существует множество опасностей…
Когда Одноус и Белогрудка вместе с Утёсницей и Паутинником отправились в путь, над болотом висели тяжелые тучи, и в воздухе витал запах дождя. Все четверо внимательно следили за признаками Двуногих. Пограничные патрули сообщали, что их стало больше, чем прежде, а у Гремящей Тропы были замечены огромные чудовища. Что ещё хуже, добыча становилась всё скуднее.
И это ещё одна опасность для Грачика, сказал себе Одноус. Если только он уже не ушёл далеко с территории племени.
Утёсница и Паутинник прошли уже довольно далеко вперед, когда Белогрудка подтолкнула Одноуса и указала хвостом в сторону, где огромный голубь клевал землю.
— Мы должны поймать его! — прошептал Одноус, его челюсти свело при мысли о сочной добыче. — Жаль, что мы не умеем летать.
— Может, и умеем, — пробормотала Белогрудка, её глаза жадно блестели. — Посмотри на тот валун, сразу за голубем. Ты заберёшься на вершину, а я очень осторожно подкрадусь...
— И когда ты будешь на месте, я прыгну вниз и напугаю голубя так, что он полетит к тебе, а ты успеешь схватить его, прежде чем он наберёт высоту, — закончил Одноус.
Белогрудка кивнула. — Думаю, это должно сработать.
Без промедления Одноус начал пробираться к задней части валуна. Он с сомнением посмотрел на него, так как он возвышался над его головой.
«Смогу ли я в самом деле запрыгнуть туда?» Камень был гладким, в нём не было трещин, в которые можно было бы вонзить когти, чтобы вскарабкаться на вершину.
Одноус поджал задние лапы под себя и мощным рывком устремился вверх. Его передние лапы уперлись в вершину камня, но задние тщетно пытались зацепиться. Стиснув зубы, он вонзил когти в тонкий слой лишайника, покрывавший валун, и, подтянувшись, лёг на вершину.
Со своего места Одноус имел великолепный вид на болото, но его больше интересовало то, что он мог видеть внизу. Голубь продолжал клевать, не обращая внимания на Белогрудку, которая лежала за комочком травы, не сводя глаз со своей добычи.
Сейчас!
Издав вопль, Одноус спрыгнул вниз со скалы. Испуганный голубь метнулся вверх, и Белогрудка прыгнула, чтобы перехватить его.
«Она прекрасно рассчитала время, — восхищенно подумал Одноус. — И она такая грациозная!»
Голубь всё ещё хлопал под когтями Белогрудки, ударяя её крыльями по мордочке. Но она не отпускала его. Одноус подпрыгнул к голубю, чтобы помочь удержать его, и дал Белогрудке возможность нанести укус.
Охотники сидели, пыхтя и с триумфом глядя на свою добычу.
— Мы хорошая команда, не так ли? — мурлыкнула Белогрудка, одарив Одноуса долгим взглядом блестящих глаз.
Одноус моргнул, слегка замешкавшись. «Неужели я ей... нравлюсь?»
Он никогда не думал о Белогрудке иначе, как о своей ученице, а затем о хорошей соплеменнице, но теперь он понял, что она была полноценной воительницей, очень способной... и очень красивой. Прошло много времени с тех пор, как она была ученицей.
«Сейчас не время для таких мыслей», — сказал он себе, пытаясь отогнать эту мысль.
Когда они поднялись на лапы, дождь, который грозил весь день, внезапно хлынул с такой силой, словно они стояли под водопадом. Неся голубя, они бросились к валуну и укрылись под навесом. Прижавшись спинами к скале и друг к другу, чтобы согреться, они наблюдали за дождем, который был настолько сильным, что закрывал вид на болото. Одноусу казалось, что он остался наедине с Белогрудкой; он был удивлён, насколько это приятное ощущение.
Возможно, он мог бы доверить ей свои тревоги. — У меня плохое предчувствие насчёт Грачика, — признался он через минуту. — Прошлой ночью мне приснился Колченогий — ты знаешь, он был моим наставником. Он сказал, чтобы я присмотрел за его котёнком, — он вздрогнул. — Я хочу сделать то, о чём он просит, но как я могу, когда Грачика здесь нет?
Белогрудка уткнулась носом в плечо Одноуса. — Я уверена, что с Грачиком всё будет в порядке, — мяукнула она. — Он ещё ученик, но он такой же умный и опытный, как большинство воинов.
— Надеюсь, ты права, — ответил Одноус; позитивный настрой Белогрудки согрел его шерсть и запустил в него новые силы.
— Пойдём, дождь прекращается. Давай отнесём этого голубя обратно в лагерь.
Когда они с Белогрудкой спускались в ложбину, Одноус не мог не заметить, какими тощими и беспокойными выглядели его соплеменники. Он почти чувствовал их голод.
«По крайней мере, нам с Белогрудкой есть чем похвастаться на охоте», — подумал он с облегчением.
Звёздный Луч сидел рядом со скудной кучей, когда Одноус и Белогрудка подошли со своей добычей. Он довольно осмотрел голубя.
— Отличный улов, — мяукнул он. — Вы молодцы.
Одноус заметил, что голос предводителя звучал слабо. Его глаза были тусклыми, а шкурка тонкой и потерявшей здоровый блеск.
— Звёздный Луч, другие патрули принесли тебе что—нибудь? — спросил он.
Звёздный Луч посмотрел на него так, что Одноус всё понял. — Нет, я не ел, — ответил он. — И не буду. Свежей добычи мало, а старейшинам и королевам она нужнее.
Как бы ни хотелось Одноусу поспорить, он должен был уважать решение своего предводителя. Но это не мешало ему волноваться. Звёздный Луч уже не был молодым, и он был таким худым, что Одноусу были видны все рёбра.
«Он не думает о себе».
Чернохват был сильным воином и хорошим глашатаем, размышлял Одноус, но у него не было той заботливой стороны, которая бы заметила нужды Звёздного Луча. Одноус решил переговорить с Корявым и в ближайшие дни сам присматривать за предводителем, насколько это возможно.
«Если дела у племени пойдут хуже, нам понадобится мудрость нашего предводителя».
С возвращением Утёсницы и Паутинника в лагере началось волнение. К удивлению Одноуса, каждый из них за собой огромного кролика.
— Вы молодцы! — воскликнул он, когда они принесли свою добычу к куче. — Как вам вообще удалось их поймать?
— Они дремали в своей норе, — объяснил Паутинник. — Как будто Звёздное племя привело нас туда.
Наконец племя могло наесться. Одноус и Белогрудка поделили голубя и настояли на том, чтобы Звёздный Луч тоже взял себе что-нибудь.
— Я так горжусь своими воинами и своим племенем, — пробормотал он, проглотив последний кусочек. — Звёздное племя действительно присматривает за нами.
Когда все коты наелись досыта, племя улеглось спать. Одноус устал после охоты, но едва он сомкнул глаза, как его что—то разбудило: стон, который он смутно принял за скрип зимних веток. Он закрыл уши хвостом и попытался не обращать на него внимания, но звук повторился. С недовольным вздохом он поднял голову и огляделся.
Зрелище, встретившее его взгляд, прогнало все мысли о сне. Некоторые из его соплеменников подергивались во сне, другие покинули свои гнезда и, спотыкаясь, уходили из логова на открытое пространство лагеря. Все они издавали ужасающие стоны боли — звук, который разбудил Одноуса.
Вскочив на лапы, он заметил поблизости Белогрудку и поблагодарил Звёздное племя за то, что она, похоже, не пострадала.
— Что происходит? — окликнула она его. — Ты в порядке?
— Я в порядке, — ответил он.
Паутинник налетел на него, когда он пытался покинуть логово. Одноус позволил серому коту опереться на своё плечо и вывел его на открытое пространство. Белогрудка помогала Чернохвату, и все вместе они, пошатываясь, вышли в центр лагеря.
Одноус не мог поверить в то, что видит; это было похоже на что—то из его худших кошмаров. Он с ужасом оглядел воинов, старейшин и учеников, которые лежали на земле и стонали. В воздухе висела кислая вонь рвоты.
Корявый двигался среди них, пытаясь осмотреть их всех, ощупывая их вздувшиеся животы и давая каждому полную лапу трав.
Белогрудка поспешила к нему, осторожно пробираясь среди извивающихся тел. — Мы с Одноусом в порядке, — мяукнула она. — Чем мы можем помочь?
— Принеси ещё тысячелистника, — тут же ответил Корявый.
— Похоже они отравились.
— Я пойду. Я знаю, где он растёт, — Белогрудка рванулась с места, хвост её метнулся за ней, когда она помчалась вверх по склону и вышла из лощины.
Одноус стал отводить всё больше больных к логову целителя. Он с облегчением увидел, как Звёздный Луч вышел из своего логова; предводитель выглядел потрясенным из—за хаоса в лагере, но в остальном был в порядке.
«Звёздный Луч... Белогрудка... и я... Мы все съели голубя, — подумал Одноус. Но не кроликов. — Интересно...»
Он подошёл к куче и стал искать недоеденные части кроликов. Хотя они пахли нормально, когда были свежими, теперь от них исходил отчетливый ужасный запах.
Скривив губы от отвращения, Одноус лапами отделил кроликов от остальной добычи в куче свежей добычи, затем отнес их за пределы лагеря и вырыл яму, чтобы закопать. Закончив работу, он направился к ближайшему ручью и тщательно вымыл морду и лапы.
Вернувшись в лагерь, он сразу же отправился к Корявому с новостями.
«Это нехорошо… Я только надеюсь, что мы не опоздали…»
Дни, последовавшие за отравлением, были одними из худшими в жизни Одноуса. Он и Белогрудка были самыми сильными из здоровых котов, и почти не спали. Корявый был на лапах с утра до вечера, а потом и до самого рассвета, отчаянно пытаясь спасти своих соплеменников. Опытный целитель испробовал всё, что знал, но даже тысячелистник не помогал. Некоторым становилось лучше — в их числе и отцу Одноуса, Оленю, — но с каждым днём ряд воинов, ожидающих бдения и погребения, становился всё длиннее. Сердце Одноуса разрывалось, когда он видел, что яд забрал так много старейшин и учеников.
— О, Одноус... — Белогрудка помогла Корявому вынести из логова последнюю жертву отравления. Теперь она, спотыкаясь, подошла к Одноусу; голос её дрожал, и когда она достигла его, то присела на землю, обхватив хвостом голову.
— Я больше не могу этого выносить… Я не могу!
— Белогрудка ... — прошептал Одноус.
Во время беды белая кошка была непоколебима, как скала, и помогала везде, где была нужна. И она, и Одноус были невероятно заняты, тем более что Звёздный Луч был слишком слаб, чтобы сильно напрягаться. Даже когда её мать, Кислосветик, умерла, Белогрудка держалась изо всех сил и продолжала работать. Одноус ужаснулся, увидев, что она сломалась.
С внезапным желанием сказать Белогрудке, как много она для него значит, Одноус улегся рядом с ней, потёрся щекой о её щеку и положил хвост ей на спину, пытаясь передать ей свою силу.
Белогрудка подняла на него глаза, удивление в её взгляде уступило место любви, а затем и глубокому облегчению. — Я так долго заботилась о тебе... — прошептала она. — Но я не была уверена, что ты чувствуешь то же самое.
— Но я чувствую... — Одноус почувствовал страх, защиту и счастье, всё одновременно. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — промурлыкал он.
Белогрудка показала себя такой искусной воительницей, но столько лун приключения Одноуса у Двуногих отвлекали его от истинного знакомства с соплеменницей, которой она стала. Теперь он ясно увидел в ней замечательную кошку, которой она всегда была. Его охватило облегчение от того, что он нашёл свою пару, прямо здесь, в племени Ветра.
«А я даже не видел её! Я был мышеголовым?»
Одноус отвёл Белогрудку обратно в логово воинов и свернулся рядом с ней калачиком в своём гнезде. Она всё ещё дрожала от ужаса стольких смертей, и он лежал рядом с ней, присматривая за ней, пока дрожь постепенно не утихла и она не заснула.
«Она была права, — подумал он, размышляя о том, как хорошо они сработались во время кризиса отравления. — Мы действительно отличная пара. Я рад, что вижу это сейчас».
***
На следующий день Чернохват снова встал на лапы и был достаточно здоров, чтобы повести патруль через болото к норе, где Утёсница и Паутинник нашли кроликов. Одноус был на поляне, когда пришёл глашатай.
— Мы нашли яд в кроличьей норе, — голос глашатая племени был груб от гнева. — Очевидно, его положил Двуногий.
— Вы не трогали его? — с тревогой спросил Звёздный Луч.
Чернохват покачал головой. — Нет, мы были очень осторожны. Но это значит, что мы не можем доверять никакой добыче из этой части болота, — он ударил хвостом. — Звёздное племя проклянет этих Двуногих!
Одноус почувствовал, как внутри него тоже разгорается гнев.
«Почему Двуногие не могут оставить нас в покое?» Он мог понять, как расстроен Чернохват. Если бы другое племя напало на них вот так, убив столько их соплеменников, глашатай был бы первым котом, потребовавшим сражения.
«Но мы ничего не можем сделать Двуногим…»
***
Одноус позволил пройти ещё одному дню, прежде чем он собрался с силами и отправился к Двуногим. Он откладывал это слишком долго, и не собирался принимать решение сейчас только из—за Белогрудки. Он всегда знал, что приходить к Двуногим — неправильно. Это небезопасно, это неправильно, смешивать воинов и домашних кисок.
«Смерть Кисточколапа должна была научить меня этому».
Как только Одноус появился возле логова Дымушки, серая кошечка выскочила ему навстречу через щель в садовой ограде. — Я так рада тебя видеть! — воскликнула она, направляя его обратно через щель.
— Мне так много нужно тебе рассказать!
— Дымушка, я... — начал Одноус.
— Я сегодня поймала мышь в норе Двуногих, — перебила Дымушка, её голубые глаза сверкали триумфом. — Я не могу показать тебе её, потому что один из моих домочадцев забрал её прежде, чем я успела с ней закончить. Но я чувствовала себя такой яростной и способной — прямо как воительница! Я припасла для тебя немного еды, — продолжала она, пока Одноус стоял с открытым ртом, пытаясь вставить хоть слово, — и мне не терпится узнать о твоих последних приключениях!
— Дымушка, послушай, — отчаянно мяукнул Одноус, чувствуя вину за то, что собирался сказать. Ему действительно нравилась Дымушка — и он мог признаться себе, что особенно ему нравилось, как она восхищалась его храбростью и преувеличенными приключениями, о которых он ей рассказывал, — но он знал, что они больше не могут быть вместе. — Мне нравилось быть твоим другом. Время, что мы провели вместе… было для меня особенным. Но это должно закончиться. Это должно закончиться сейчас.
Дымушка остановилась и уставилась на него широко раскрытыми голубыми глазами. — Одноус? Ты... ты не можешь этого сделать!
Одноус было тяжело видеть обиду и возмущение на мордочке Дымушки и понимать, что это его вина. — Мне очень жаль. Мне очень жаль, — промяукал он. — Но да, я не шучу.
— Но это была не просто дружба! — запротестовала Дымушка. — Мы же любим друг друга!
Одноус неловко стоял, переставляя лапы, не зная, что сказать, пока не понял, что Дымушка заслуживает честного ответа.
— Да, у меня были... чувства к тебе, — признался он. — Но ты должна понять, что наши жизни просто не сочетаются. Мы
не можем быть вместе; это нечестно по отношению к нам обоим.
— У нас не должно быть разных жизней, — мяукнула Дымушка. — Ты же не хочешь вечно жить на этом мерзком холодном болоте! Мои домочадцы будут рады тебе. Разве с тебя не достаточно приключений? Не лучше ли тебе жить в комфорте? Посмотри на Бейли и Мелоди! Они вернулись.
Одноус чувствовал себя ещё хуже. До сих пор он и не подозревал, что Дымушка ожидала, что в конце концов он уйдёт жить к ней к Двуногим. Он надеялся, что не поощрял её своими глупыми мечтами о том, что, если племена будут уничтожены, и он станет домашней киской. Но теперь, когда у него была Белогрудка, он видел, что это были лишь мечты.
«А быть воином — это не просто приключение. Это то, кто я есть. И кем я всегда буду».
Белогрудка нуждалась в нём, и Звёздный Луч нуждался в нём; теперь Одноус знал это. Он никогда не сможет отвернуться от племени Ветра.
— Прости меня, Дымушка, — прошептал он. — Мне искренне жаль. Но… прощай.
Он наклонился вперед, чтобы в последний раз коснуться её носом, но Дымушка с яростным шипением отпрянула назад.
— Тогда до свидания! Но если ты передумаешь, даже не думай приходить обратно!
Одноус отвернулся. Выходя от Двуногих, он всё ещё чувствовал себя виноватым, но в то же время как—то легче. Тяжело было оставлять Дымушку позади, но он не сомневался, что поступил правильно.
«С этого момента я должен сосредоточиться на своём племени… и Белогрудке».