глава 18
ГЛАВА 18
Полностью проснувшись, Однозвёзд бросился в бой. Гладкие, жилистые горностаи, казалось, были повсюду, их белые шкурки блестели в лунном свете, а глаза сверкали злобой. Их становилось всё больше и больше. Они были меньше воинов, но быстры и злобны; Однозвёзд понял, что скоро его племя может быть перебито.
Он ударил когтями по боку ближайшего горностая, затем перевернулся, и ударил задними лапами другого; его удар пришёлся точно по животу горностая, который бросился на него.
— Ветерок! Кролик! — крикнул он, призывая двух своих самых сильных воинов, надеясь, что они смогут прогнать горностаев, если будут сражаться вместе.
Он заметил Кролика, почти погребённого под кучей горностаев, и Проныру, вцепившегося в них когтями в неистовой попытке помочь своему соплеменнику. Но Ветерка не было видно. У Однозвёзда свело живот, когда он понял, что не видит и Верескоглазку.
«Неужели они куда—то ушли вместе? —
спросил себя Однозвёзд, нанося удар по очередному горностаю. — Или Верескоглазка...»
Он не мог заставить себя произнести слово «мертва» даже про себя.
За несколько дней до этого Однозвёзд отправил Грача в изгнание, когда темно—серый воин отказался подчиниться его приказу перекрыть туннели, где жили горностаи. Он верил, что Сумеричница ещё жива, и хотел отправиться на её поиски.
«Грач нам сейчас не помешает», — с горечью подумал Однозвёзд.
Три лучших воина племени Ветра пропали, оставив племя беззащитным в самый нужный момент.
Однозвёзд позволил своей ярости разгореться и выплеснуться в яростной атаке на захватчиков. Он пробивался сквозь гущу сражения, крики эхом отдавались в его ушах, кровь стекала по шкуре.
В суматохе он мельком увидел своих соплеменников: Листохвоста, который заталкивал своего ученика Овсянку в куст; Пустельгу — оттаскивакивающего погибшего воина, Однозвёзд решил, что это был Малоног — от битвы в сторону логова целителя; Дроковницу и Хохлатку сражающихся спина к спине. Сквозь ярость Однозвёзд почувствовал тёплое чувство гордости за их мужество и мастерство.
Потом он заметил двух горностаев, которые пробирались сквозь толпу и направлялись прямо к логову старейшин, где спала Белогрудка.
— Нет! — зарычал он, бросаясь за ними. — Повернитесь и сражайтесь!
Он не думал, что горностаи услышали его, но настиг их прежде, чем они достигли зарослей тростника, и прыгнул на спину того, что был сзади, впиваясь когтями и пытаясь вцепиться в шею существа. Зверёк обмяк под ним, но когда он отпустил его, он извернулся и впился зубами ему в плечо. В то же время второй горностай вонзил когти в бок Однозвёзда.
Зрение Однозвёзда затуманилось. Он услышал крик Головешки: — Держись! Я иду!
«Слишком поздно…» — подумал Однозвёзд. Мучительно моргая, он различил только клиновидную голову нависшего над ним горностая со злобным торжеством в глазах. Потом всё потемнело.
***
Однозвёзд открыл глаза от яркого солнечного света. Он лежал на пружинистой болотной траве и слышал, как где—то неподалеку журчит маленький ручеек. Он глубоко вздохнул и с трудом сел.
Звёздный Луч стоял в двух шагах от него, рядом с ним стояли Чернохват, Крапивница и Олень. Однозвёзд почувствовал восторг при их виде, но он знал, зачем он здесь.
— Я потерял жизнь, не так ли? — прохрипел он. Звёздный Луч наклонил голову, но когда никто не заговорил, Однозвёзд продолжил: — Я должен спешить назад! Я нужен в битве!
— Времени ещё достаточно, — заверил его Звёздный Луч. — Прежде чем ты уйдёшь, мы должны предупредить тебя кое о чём. Сон, который ты видел перед битвой, — лишь предвестие того, что тебя ждёт.
Однозвёзд сдержал потрясённый вздох. — Ты знаешь о сне?
— Мы — Звёздное племя. Мы знаем всё, — пробурчал Чернохват; затем, бросив взгляд на Звёздного Луча, поспешно добавил: — Почти всё.
— У тебя есть незаконченное дело, — сказал Звёздный Луч Однозвёзду.
Чернохват кивнул в знак согласия. — Да. Прошлое догоняет тебя.
Однозвёзд неловко моргнул. В его сне был Темныш; должно быть, это и есть то незаконченное дело, о котором говорили Звёздный Луч и Чернохват. Когда Чернохват был жив, Однозвёзд боялся, что тот знает тайну его отношений с Дымушкой. Теперь их борьба за предводительство закончилась; Однозвёзд победил, и Чернохват пребывал в Звёздном племени.
«Значит, он точно знает мой секрет! — стыд согрел шкуру Однозвёзда, и ему было трудно встретить взгляд Чернохвата. — Но я не знаю, что я могу сейчас сделать для Темныша или Дымушки».
— Ещё не поздно, — сказал ему Звёздный Луч, словно прочитав мысли Однозвёзда. — Ты должен вернуться.
Последние слова затихли, и освещённая солнцем топь исчезла, оставив Однозвёзда в темноте. Он слышал стоны раненых, ни одного яростного крика, наполнявшего ложбину во время битвы.
Открыв глаза, он обнаружил, что лежит, вытянувшись, в своём собственном логове. Он почувствовал чистый аромат календулы и понял, что рану на боку кто-то начал лечить. Со своего места он мог видеть, как его воины выгоняют из ложбины последних горностаев; дно лагеря было усеяно их белыми телами и телами воинов племени Ветра.
У него перехватило дыхание и он попытался сесть, и тут же над ним появилась Белогрудка, мягко прижав его лапой к подстилке. — Лежи спокойно, — прошептала она. — Всё кончилось.
На шее Белогрудки виднелась запёкшаяся кровь, но, похоже, она не была серьёзно ранена.
— Сколько убитых? — хрипло спросил Однозвёзд, с ужасом ожидая ответа.
— Один, — ответила Белогрудка. — Ты. У некоторых серьёзные раны, но Пустельга думает, что все они выздоровеют при должном уходе.
Однозвёзд облегчённо вздохнул; затем его сердце сжалось, когда он вспомнил.
— Верескоглазка? — спросил он.
Белогрудка покачала головой. — Я не знаю, Однозвёзд. Её здесь нет, как и Ветерка. Утёсница и Сычик тоже отсутствуют.
Однозвёзд уставился на неё, с трудом воспринимая её новости. Его сердце неловко трепыхалось, словно птица, пытающаяся вырваться из горла. Он знал, что Верескоглазка хотела, чтобы он сделал больше для борьбы с горностаями, чтобы они вместе с Грозовым племенем изгнали их. Но Однозвёзд отказался, потому что подозревал, что Ежевичная Звезда знает его секрет.
«Пожертвовал ли я одним котёнком, потому что скрыл правду о другом? Или происходит что—то, о чём я ничего не знаю?»
Пока он пребывал в замешательстве, он услышал голос Головешки, доносившийся с дальнего края лагеря. — Однозвёзд! Они вернулись!
На этот раз Однозвёзд настоял на том, чтобы встать и выйти в лагерь, Белогрудка тревожно шла рядом с ним.
По склону, впереди Грача, приближались все пропавшие: Утёсница и Сычик, Ветерок и Верескоглазка. С ними была ещё одна кошка, которую Однозвёзд никак не ожидал увидеть снова.
«Сумеричница! Она жива! И Верескоглазка в безопасности».
Какое—то мгновение Однозвёзд не мог осознать кто перед ним, настолько велико было его облегчение при виде дочери. Но когда он зашагал вперёд, навстречу возвращающимся котам, он почувствовал внезапный прилив оптимизма.
«Я жив. Белогрудка и Верескоглазка живы. И поверьте мне, я приведу Грача в порядок».
Однозвёзд вспомнил, что говорил ему Звёздный Луч.
«Скоро в племени Ветра всё снова наладится, и у меня будет время заняться делами, которыми мне давно следовало заняться. Ещё не поздно поступить правильно по отношению к Дымушке и Темнышу».