Кудесники

Наступила зима. На смену спокойным осенним дням вдруг пришел сильный снегопад, дорогу до школы замело, и само здание лицея стало искриться. Иней покрывал стены, заставляя их блестеть, а старшие классы — натужно размышлять, замешан в этом общий кудесный фон или обычная физика.

Арти не готовился ко Дню Народов. Точнее, он тщательно проверил свой костюм, заранее приготовленный заботливой мамой, но больше ничего не делал: отказавшись от привилегий помощника еще в начале года, он едва ли не единственный из класса оказался не захвачен подготовкой.

Это не значило, что он не нервничал — напротив, перед праздником Арти прямо трясло от волнения, но причиной было другое: а если Киру что-то не понравится? Зачем он вообще его пригласил, это ведь было совсем не обязательно, на День Народов не надо приходить с кем-то, а теперь выходит, что он ответственен и за него, и за то, понравится ли ему на празднике. Мыслей в голове было миллион, Арти едва за ними поспевал, и очень, очень боялся.

В их лицее, как и во многих других, к празднику относились довольно ответственно, но обычно не приглашали музыкантов или танцоров, как это делали в других местах, а справлялись своими силами. Их школа превозносила самостоятельность, ставя целью вырастить качественных кудесников, способных справиться с ожидающей их работой. Арти всегда это казалось не благом, а унижением. Самостоятельности ему за глаза хватало и дома с Джулией. Почему они должны сами себя развлекать, даже в такой день? Почему им самим приходится придумывать себе весь праздник? Он знал, что в обычных школах все по-другому: одна из его старых детских подружек не была кудесницей, и в их школе им устраивали целую культурную программу, в том числе с помощью кудесников. А если дети сами кудесники, им самим себя и поздравлять, что ли?

А теперь вот — Кир. Что, если в старой школе он привык к большему размаху? Что, если их собственные попытки покажутся ему скучными и пресными? Кир не стремился рассказывать о своем прошлом, и Арти уважал его решение, но эта неизвестность волновала его еще больше. Настолько, что даже мама это заметила и за семейным обедом предложила ему не беспокоиться из-за праздника так сильно — в конце концов, это ведь не его первый День Народов. Арти благодарно ей улыбнулся, но ничего не ответил. Он не понимал, как объяснить это даже себе, не то что матери, и не хотел ее расстраивать. Почему он подумал что она расстроится, он тоже не смог бы объяснить, но, видимо, его нервозность достигла того уровня, когда он начал искать плохое во всем.

Он дошел до школы сам — и Мари, и Лиса были по уши заняты подготовкой и наверняка встали пораньше. Уроки в этот день, как обычно, были больше для виду, школьники занимались своими делами и рассматривали костюмы друг друга. Кто-то из ребят из года в год отдавал предпочтение одному и тому же национальному костюму, но большинство старалось каждый раз подбирать что-то новенькое — если не чтобы отдать дань многонациональности своих предков, то точно чтобы щегольнуть перед друзьями неожиданным нарядом. Арти одернул жилетку и поправил шляпу, съехавшую набок, — в этом году он решил отдать дань своим предкам с севера страны. И тут же ему стало жгуче интересно — кого выберет Кир? Как он будет выглядеть?

Два урока тянулись невозможно медленно. Никто не учился, преподаватели, которые еще пытались объяснить материал, вскоре сдались и позволили делать что угодно. В итоге Арти убил полчаса на то, чтобы выиграть у Алекса в морской бой, после чего тот спохватился и отпросился вниз, в зал, проверять звук. Оставшееся до конца последнего урока время Арти просто жалел, что не взял с собой книгу: можно было бы хотя бы заняться чем-нибудь полезным. Может быть, там бы даже нашелся чертеж для ускорения времени...

Эта мысль заставила Арти задуматься: бывают ли чудеса, которым подвластно время? Как же удобно было бы ускорять и замедлять все, что захочется. А путешествия во времени? В одном из старых фильмов главные герои перемещались во времени с помощью замаскированной таксофонной будки. Можно было бы увидеть динозавров и самолично поприсутствовать на первом Дне Народов!

Хотя вряд ли тот день был таким уж веселым, учитывая события, из-за которых создали этот праздник.

Арти выпал из задумчивости неожиданно, как это бывает: сфокусировал взгляд, посмотрел на свою тетрадь и обнаружил, что, пока он водил ручкой по листку, на нем успел нарисоваться какой-то чертеж. Странный, он не видел такого ни в книге, ни в одном из библиотечных учебников — п\По контуру круга символы, один символ по центру, но и все. Никаких фигур, никаких углов... Кажущийся хаос рисунка (можно ли было его так назвать?) встревожил Арти своей неоднозначностью. Это он его нарисовал? Он сам? Арти смотрел на листок в тетради, как на череп в детской сказке — бессмысленный, но пугающий вестник будущего, — и не понимал, что это может значить.

— Арти! — голос учительницы разрезал шум класса. Мальчик удивленно поднял голову. — Расскажите нам в порядке исключения о предыстории Дня Народов.

Сенд была самой требовательной из учителей, но даже она сейчас не справлялась с помешательством тех, кто остался в классе. Все только и думали, что о празднике, и мыслями были уже внизу, в зале. Повернуть их буйные головы в сторону учебы не было никакой возможности, но упрямая преподавательница все же решила попытаться. Арти закрыл тетрадь и, внутренне радуясь возможности отойти от нее подальше (чертеж все еще вызывал в нем иррациональный страх), вышел к доске.

— Традиция Дня Народов, — начал он, — родилась через два года после Разрушительной войны, с целью никогда не допустить подобного кровопролития в будущем. Наша страна была первой, кто организовал праздник памяти и гордости каждого народа и каждой нации, и вскоре он стал всемирным.

— Отлично. А дальше?

— Что дальше? — растерялся Арти.

— Что ты можешь сказать о языческих чудесах? Почему они оказались не нужны миру? Ты ведь не понаслышке о них знаешь, да? Отвечай!

Арти оторопел. Он смотрел на учительницу, не зная, что ответить. Как она узнала о книге? Кто сказал ей? Мари не могла, она сама говорила, что крайне важно хранить секрет — тогда кто? Кир? Киру хотелось верить, даже несмотря на то, что они были знакомы совсем недавно. Да ему ведь и нет никакого резона сдавать их старшим!

— О, ты еще многого о нем не знаешь, — сказала Сенд и улыбнулась так хищно и широко, что стали видны дальние зубы, в одно мгновение перестав быть похожей на человека. Арти отшатнулся, ударился спиной о доску, зажмурился и...

— С вами все в порядке? Можете садиться на место.

Он открыл глаза. Часть класса, побросав свои никак не связанные с уроком занятия, уже начала на него глазеть. Сенд с нескрываемым беспокойством осматривала его, наверняка раздумывая, стоит ли отправить ученика в медпункт. Арти кашлянул.

— Все в порядке. Извините.

И выскочил из класса.

Что это было? Он даже думать не мог, мысли путались. Это было видение? Он заснул? Упал в обморок? Хотя если обморок, он точно упал бы, но он стоял на ногах. Это была галлюцинация? Да у него сроду не было никаких галлюцинаций!

Арти на всякий случай потрогал лоб. Не горячий, значит, температуры нет. Тогда какого черта это было? Знает Сенд про книгу или нет? И если вдруг она знает, то кто еще мог? Счастье, что Арти решил оставлять книгу дома, а не носить с собой, так она по крайней мере будет в безопасности.

— Арти! — вдруг крикнул кто-то с другого конца коридора, и он отшатнулся к окну, едва не упав, но это была всего лишь Лиса. Одета она была в длинное платье с поясом, голову украшала конусообразная шляпа. Как и всегда, Лиса выбрала традиционный костюм харийцев, но выглядел он так богато и хорошо, что сложно было оторвать глаз. Золотые узоры на синей блестящей ткани собирались в орнаменты так искусно, что казалось, что простые человеческие руки на такое не способны.

— Лиса? — удивился Арти. — Что ты тут делаешь? Я думал, ты внизу со всеми, ну знаешь, помогаешь готовиться.

— Все, что я могла, я уже сделала, — девочка смущенно убрала выбившуюся прядку за ухо. — Я же отвечаю за внешний вид, а с ним сейчас все в порядке. Мари распоряжается расстановкой столиков и едой, мальчики разбираются со звуком. И там слишком много людей.

— Понимаю, — протянул Арти, очень хорошо знающий, каково это — теряться в толпе объединенных чем-то людей.

— Поэтому я подумала, что смогу побыть где-то в тишине. Я не искала тебя специально, — торопливо добавила она. — Просто ходила по коридорам, искала укромный уголок.

Арти оглянулся на закрытую дверь класса. С одной стороны, конечно, хорошо бы ему вернуться, но с другой, кто его там ждет? Это последний урок перед началом праздника, все и так умирают со скуки. К тому же учительница... Арти не хотел разбираться с этим. Скорее всего, он просто перенервничал, вот и чудится всякое.

— Могу я составить тебе компанию? — наконец спросил он и не пожалел о своем решении, когда Лиса благодарно улыбнулась. Так странно, подумал Арти, они так мало общались в последнее время: экзамены и День Народов, и книга — все это почти не оставляло ему свободного времени. С появлением книги жизнь как будто изменилась и одновременно осталась такой же — он еще не распробовал это ощущение. Но с Лисой они действительно стали общаться намного меньше, и ему неожиданно стало жаль, что это так.

— Думаю, можешь, — сказала она с улыбкой.

— Тогда идем. — Арти взял ее за руку и повел за собой. — Здесь нас быстро поймают. Нам нужно тихое место, куда никто не заглянет.

Его первым порывом было отвести подругу в заброшенное крыло, но что-то в этой мысли ему не понравилось. Та часть лицея была их, только их с Мари, и там они всегда были только вдвоем. Показывать его Лисе чувствовалось как будто как предательство их с Мари дружбы. Конечно, это было не так, потому что и Кир там бывал, и книгу кто-то неизвестный оставил там же, но разница была в том, что это от Арти не зависело. Он не приводил туда никого за руку и сейчас тоже не хотел. Да, в заброшенном крыле было тихо и никто не стал бы их там искать, но все же это было совсем не то.

Поэтому Арти повел Лису в укромное место под лестницей, рядом со столовой. Никто не пойдет в столовую в такое время, когда все взбудоражены будущим праздником и буквально считают минуты до его начала. А если и пойдет, то не заметит их под лестницей. В младших классах это было его любимым уголком, где он прятался от хулиганов, натягивая форменную юбку на колени и сглатывая злые слезы. Как сильно он тогда все ненавидел! Особенно школьную форму, которую он должен был носить долгих четыре года до начала средней школы. И хвостики, которые ему делала мама в надежде, что это хоть как-то исправит ситуацию. И всякие девчачьи штуки, которые ему дарили на все праздники, как будто других вещей не существовало в принципе. Но, несмотря на прежние обиду и злость, Арти вспоминал это время с трудом, как будто все это произошло не совсем с ним — хотя в какой-то степени так оно и было.

Только Мари всегда безоговорочно была на его стороне. Возможно, если бы не она, ему бы не удалось стать самим собой.

Лиса остановилась на последней ступеньке. Проводила взглядом Арти, и ее пальцы на перилах сжались сильнее.

— Это же ваше с Мари секретное место? — спросила она, не двигаясь. Арти оглянулся на нее, совсем не ожидавший таких слов, и кинул взгляд на нишу под лестницей.

— Нет, — удивленно отозвался он.

По крайней мере, сам Арти его таким не считал. Их местом был пустующий класс в заброшенном крыле — как раз там, куда он не повел Лису. Но ту его слова не убедили.

— Я нашла вас здесь однажды, — растерявшись, начала оправдываться она, едва не запутав Арти совсем. — Подумала, что это какое-то особенное место. Если так, то спасибо, что пригласил, но я не хочу нарушать его атмосферу.

— Нет, я говорю правду! — Арти взял подругу за руку. — Ты ничего не нарушишь. По правде говоря, это мое место. Однажды я показал его ей, а теперь показываю тебе.

Лед растаял. Арти прямо видел, как он раскалывается на отдельные льдинки в глазах Лисы и исчезает совсем. Она улыбнулась, благодарно и даже как-то восторженно, и села рядом.

— Ну так... как продвигаются ваши дополнительные занятия с Петром? — спросил Арти, игриво пихнув Лису локтем. Та зарделась и пожала плечами, дергая лямку своей сумки.

— Интересно. Знаешь, оказывается в моей родной стране языческие чудеса все еще распространены. Правда, не очень сильно, но он бывал в местах, куда не доходят волны КЭС. В отдельных деревнях все еще есть языческие кудесники, и он даже учился у них чему-то.

Это было совершенно новой информацией для Арти. Он смотрел на Лису, не зная, что сказать, пока она с огнем в глазах рассказывала об их учителе и о его историях. Значит, Петр умеет совершать языческие чудеса. Может ли он знать, что за чертеж нарисовал Арти на уроке? Или, на самом деле, быть причиной этому? Может быть, он ищет книгу так же, как искал ее Кир вначале? Нельзя позволить ему узнать, что книга у Арти, иначе Арти ее потеряет. Петр заберет ее в личных целях или отдаст на исследование, или еще что-нибудь, но из рук Арти она просто исчезнет, а он совсем не был готов с ней расставаться. Она еще не рассказала ему все свои секреты, даже половину не рассказала. Они с Мари надеялись, что книга поможет им исправить положение кудесников, потому что никто на их памяти не мог ничего подобного, но Петр? Если он правда практиковал языческие чудеса, получается, он мог и до сих пор ничего с этим не сделал? Исключая вдохновляющие речи для юных кудесников из разряда «ты можешь быть, кем захочешь». У него в руках была такая сила, а он даже не попытался что-то сделать? Это разочаровывало.

Но Лиса напротив, горела энтузиазмом, рассказывая про их внеурочные занятия. Арти слушал ее с вежливым интересом, прокручивая в голове все то, что он знал про Петра, и все их разговоры. Стоит ли считать его опасностью? Арти не знал, но пообещал себе, что обязательно это выяснит. А до тех пор не будет сближаться с ним слишком сильно.

— Слушай, тебе не кажется, что ваша с ним дружба немного... ну знаешь, выходит за рамки? — спросил он, прерывая поток мыслей Лисы. Она удивленно моргнула и посмотрела на него.

— О чем ты?

— Я ничего не говорю против него, но он гораздо старше и рассказывает о таких вещах, которые кажутся просто сказками. Кудесники с языческими чудесами? В нашем веке? Серьезно?

— О чем ты... почему вы с Мари оба считаете, что я влюбилась в него или что-то в этом роде! — вспыхнула она. — А про сказки совсем глупо от тебя слышать, Арти, если уж ты врешь, то врал бы хотя бы немного убедительнее. Я видела, как вы кудесничали, когда энергию отключили, и я знаю, что вы уходите в лес по вечерам — я живу в том же дворе, что и Мари, если ты забыл! Я знаю, что у вас есть какие-то секреты, но не спрашивала из уважения к вашей дружбе. Будь добр, и ты уважай меня и мои решения!

Арти молчал. Лиса повернулась к нему в ожидании, что он скажет хоть что-нибудь, но тот не говорил ни слова.

— Ладно, я поняла, — вздохнула она наконец. — Извини, что вспылила. Я, наверное, не должна была. Увидимся на празднике, Арти.

И она ушла, оставив его одного. Арти проводил ее взглядом и закрыл лицо рукой, стоило ее шагам затихнуть. Похоже, он все испортил? У них была возможность возобновить дружбу, но теперь ее больше не осталось. Он не знал, что с этим делать, но не мог сказать, что поступил неправильно. Он еще не знал, можно ли доверять Петру, и потому всего лишь хотел защитить от него Лису. Беспокоился за нее. Она это не оценила и решила действовать по-своему — что ж, не ему ее в этом винить. В конце концов, у самого Арти тоже был свой путь, от которого он не был намерен отступать. Книга и все секреты, которые она в себе скрывала, все то, что поможет вернуть кудесников на их законное место, освободить их от рабского существования, работы по распределению и принуждению, невозможности мечтать и строить будущее, быть вечно в услужении у тех, кто не мог и толики того же. Если это не могло считаться великой целью, то что вообще могло? Лиса потом еще спасибо скажет, когда благодаря ему и Мари она сможет стать известной модельершей.

А до тех пор — пускай делает, что хочет. Ведь Петр даже не научил ее ничему, что знал, — она бы обязательно показала другу, будь иначе. Петр хранил свои секреты и не делился ими. Была ли у него на это причина, помимо необходимости чувствовать себя исключительным?

Арти не испытывал к учителю неприязни, но ни о каком доверии больше речи идти не могло. Его осведомленность ставила их с Мари под удар: Арти отлично понимал, что они еще слишком мало знают о языческих чудесах, чтобы, в случае чего, противостоять опытному кудеснику. Ему не хотелось противостоять Петру, но и отдавать грааль знаний тоже. Нужно было быть готовым ко всему.

Он знал, что должен поговорить об этом с Мари — об этом и о чертеже, появившемся в его тетради, тоже. Но уже после праздника.

Актовый зал будто исчез. Чудесным образом испарился и оставил после себя сказочную пещеру, полную тайн. Гобелены на стенах изображали сцены из разных легенд, и тени от приглушенных оранжевых ламп причудливо меняли их, будто добавляя свое в давно известные истории. Работа над залом восхищала: все было сделано с любовью, вплоть до мелочей. Маленькие столики с едой разных народов мира были накрыты узорчатыми скатертями, а занавес за танцполом был больше похож на два огромных веера, скрывающих артистов от глаз гостей.

Арти кинул взгляд на места для отдыха, надеясь увидеть Кира, но не нашел его среди знакомых лиц. Он же пришел? Должен был прийти. Кир согласился на приглашение Арти и не стал бы бросать его одного. Оставалось только надеяться, что, даже если бы что-то случилось, Кир нашел бы способ предупредить о том, что не придет. Кое-как успокоив себя таким образом, он вытер вспотевшие ладони о свои синие брюки, облизнул губы, встряхнулся и пошел сквозь толпу искать своего знакомого. Он даже не заметил, как рядом образовалась Мари в длинной тунике, пока подруга не схватила его за локоть.

— А вот и ты! — воскликнула она, пытаясь утащить Арти к одному из столов с закусками. Он неловко улыбнулся и попытался высвободить руку из крепкого девичьего захвата. — Как тебе все? Мы справились?

— Прекрасно! Все выглядит просто замечательно, ты молодец!

Конечно, он не мог ответить иначе. Выступление еще не началось, но окружающеу убранство уже отлично справлялось с созданием нужной атмосферы. Арти заметил, что даже скатерти столиков были расписаны по краям орнаментами, что показывало всю ответственность, с которой организаторы подошли к работе.

— Ну не только я, это же все ребята делали...

— Тогда я схожу и скажу это им всем!

Он все же вырвался и пошел дальше, оставив Мари с ее друзьями. Рядом крутилась Анита и еще несколько девчонок из параллельного, которых Арти не помнил по именам, но которые были постоянными гостьями на девичниках, которые с завидным постоянством посещала и устраивала Мари. Даже если бы ему не нужно было искать Кира, он бы с ними не остался. Арти понятия не имел, почему его лучшая подруга общается с такими девчонками: на его вкус они были пустышками и притворщицами. Тратить свое время он на таких людей не хотел.

На сцене появилась девушка из параллельного класса, громко объявила о начале праздника, посмотрела за кулисы и перехватила микрофон поудобнее. Похоже, у них еще было не все готово. Арти усмехнулся, продолжая выискивать глазами Кира. Ничего и никогда не идет по плану, он мог бы всегда ставить на это и хорошо бы разбогател.

— Знаете, я сначала хотела сделать платье сразу в нескольких стилях, — вещала девочка со сцены, одетая в темно-синие штаны и такого же цвета короткий тон. — Но после четырех попыток и десяти метров выброшенной ткани поняла, что лучше не пытаться в оригинальность.

Зал засмеялся. Проблемы пошива костюмов были знакомы всем. Арти обернулся и наконец нашел глазами знакомую светловолосую макушку. Он попытался ускориться, но среди людей, остановившихся послушать ведущую, это было довольно сложно сделать: кто-то не обращал внимания на попытки Арти пройти, кто-то возмущался и пихал Арти в ответ. В какой-то момент ему пришлось обходить компанию ребят, которые раньше постоянно его задирали. Сейчас они вели себя лучше, но Арти не хотел обращать на себя их внимание. Но Вселенная даже после пережитых им за сегодня потрясений не захотела прислушиваться к его просьбам.

— Эй, Арти! Иди к нам! — крикнул главный заводила, Уилл. Он был в два раза шире в плечах и значительно выше щуплого Арти. Остальные парни посмеивались, наверное, над какой-то общей шуткой, но Арти показалось, что смеются они над ним. Уилл схватил его за плечо, заставив инстинктивно сжаться, и развернул лицом к остальной компании. В руки ему всунули бумажный стаканчик, отрезая последние пути к бегству.

— Ну, бахнем! — громогласно провозгласил Уилл, поднимая свой стакан. — Пускай девчонки сегодня забудут, что значит ломаться!

Остальные одобрительно зашумели и принялись чокаться, разливая сок с алкоголем на пол. По крайней мере, Арти мог поклясться, что парни намешали себе всякое. Паника захлестнула его; мир вокруг отдалился, будто он смотрел на него из окна и никак не мог повлиять на происходящее. Был ли этот тост издевкой? Пускай в последние годы все стало спокойнее, он не мог не воспринимать этих ребят как задир, да и характер их не сильно изменился.

— Слушай, — обратился к Арти один из парней, чьего имени он не помнил. — А у Мари кто-нибудь есть? Если нет, застолбишь мне местечко? Вы же вроде как просто дружите.

Арти стало тошно. Он пробормотал извинения и с трудом вырвался из круга ребят. Смех, раздавшийся за спиной, он тоже воспринял на свой счет. Ощущалось это как пинок под зад и не способствовало хорошему настроению.

Но уже через несколько шагов Арти оказался рядом с тем, кого действительно хотел видеть, и осторожно тронул его за плечо.

Кир резко обернулся, но, увидев Арти, стер испуганное выражение с лица и улыбнулся.

— Привет.

— Привет, — расплылся в улыбке Арти, сдвигая шапку на затылок. — Я рад, что ты пришел.

— Да, я тоже рад. — Кир качнул бокалом с чем-то неопределенным в его сторону. — В такое время очень важно радовать себя праздниками.

— Да... — растерянно ответил Арти, не очень-то понимая, о чем говорит Кир. Чтобы перевести тему, он показал в сторону сцены. — Как думаешь, что там происходит? Похоже, они не готовы выходить.

— Как обычно, наверное. Либо гитара не подключается, либо провода мыши поели, либо кто-то опаздывает. А может, у кого-то из выступающих разошелся шов на штанах, и теперь они все на нем же и зашивают.

Арти засмеялся — легко и от души. Картинка возможных событий, разворачивающихся за кулисами, живо встала у него перед глазами. Страх после столкновения с неприятной компанией наконец отпустил его сердце.

— Мне нравится твой костюм, — сказал он Киру. — Интересный и классно выглядит.

Арти не сильно разбирался в традиционных костюмах, но, кажется, это тоже было что-то северное: белые штаны и верхняя одежда, больше похожая на халат. Красный пояс был единственным ярким элементом, но от этого наряд казался еще элегантнее. Учитывая светлые волосы и голубые льдинки глаз Кира, мысль о северных народах была логичной.

Тот смущенно дернул плечом и заправил прядь волос за ухо. Арти это показалось очаровательным.

— Спасибо, — наконец ответил Кир. — Я уже давно не ходил на праздники, но надеялся, что тебе понравится.

Арти кольнуло это «‎тебе понравится»‎, но очень приятно кольнуло. Сердце сжалось, а потом наполнилось теплом и каким-то щемящим чувством. Он улыбнулся одним уголком губ и посмотрел туда же, куда и Кир — на сцену. Ведущая возилась с проводом для микрофона. Вдруг Арти посетило странное озарение, и он нахмурился.

— А почему ты... — начал он, но неожиданно грянула мелодия гимна, и голос Арти утонул в шуме.

Праздник начался. Свет потушили, по залу расползлась голубоватая дымка, как бы стирающая из внимания все, кроме сцены. Занавес медленно открылся, показывая убранство небольшой избы. Старая кудесница, которую играла одна из девочек из параллельного класса, накладывала чудо иллюзии на солдат.

Арти, как и все дети, знал эту историю наизусть. Последняя война, настолько масштабная, что ее назвали Мировой, началась с того, что у одной нации развилась мания величия. Они мнили себя лучше других и готовы были доказать это всему миру, но не развитой экономикой и хорошим уровнем жизни, а террором и кровью. Людей, не похожих на них, они стремились уничтожить. Самих людей, их культуру и языки. Называли варварами и всеми способами стремились доказать, что все вокруг хуже них.

Сцены менялись одна за одной. Вот женщина прячет своих темноволосых детей под пол. Вот один солдат называет фамилию другого — фамилию, выдающую его происхождение, — и спасает друга ценой своей жизни. Подполье, которое, несмотря на ужас и мрак, продолжает битву со злом. И песни.

Они всегда казались Арти самыми страшными. Как может человек, живя в подвале, зная, что его друзья и семья либо погибли, либо мучаются, находить в себе силы петь? Как в таких условиях можно вообще находить силы жить? Он не мог этого понять, не мог понять, как у жертв той войны получалось быть такими сильными.

Арти сморгнул подступившие слезы и осторожно, словно бы случайно, коснулся руки Кира. Он ничего такого не хотел, но Кир истолковал его жест по-своему и взял его за руку, крепко сжав.

Они оба продолжали смотреть на сцену.

— Пожалуйста, не плачьте, иначе я тоже начну, — сначала сказала в микрофон, а потом и вышла на сцену ведущая, стоило театральному представлению закончиться. — Но все это дела давно минувших дней, мне лично интересно, что нас ждет сейчас? Сколько народов у нас сегодня представлено?

Кто-то из толпы крикнул: «Тридцать!», следом за ним прогремел голос Джейка: «Семьдесят!». Девушка на сцене засмеялась.

— Тридцать — это ближе к правде. Я насчитала тридцать семь разных костюмов, а вот традиционных блюд поменьше — тридцать один. Но мы же сюда пришли не только поесть, но и развлечься?

— Да! — прокричал зал.

— И танцевать?

— Да! — кто-то воспользовался усилением звука, и весь зал утонул в этом громогласном одобрении. Ведущая шутливо погрозила пальцем.

— Справа от вас выставлены столы с едой, водой и всем остальным. Слева — настольные игры по мотивам сказок и преданий и всякие традиционные развлечения.

Девушка пожелала всем хорошо поразвлечься и собиралась уже уйти со сцены, но увидела что-то за кулисами. Или, скорее, кого-то, кто напомнил ей о том, что она забыла еще кое о чем сказать. Арти прыснул, увидев высунувшийся из-за кулис кулак, который, погрозив немного, исчез.

— Да, кстати, наша глубокоуважаемая и высокопочитаемая организаторка праздника напоминает, что перетягивания каната в этом году не будет. После разрушений, устроенных на прошлый День Народов, директор его запретил.

И, под улюкание зала, она наконец убежала, освободив место Джейку.

— Давай сходим, поглядим, что за игры? Если хочешь, — предложил Арти, с трудом отрывая взгляд от одноклассника с гитарой. — Они на сцене специально кудесничают, чтобы мы на них смотрели, моей подруге этот фокус кто-то из учителей показал.

Кир повернулся к Арти так легко, будто и не было никаких чудес, и улыбнулся. Сердце Арти беспомощно трепыхнулось.

— Да, давай. У меня уже ноги затекли тут стоять.

Большее Арти и не было нужно: потянув Кира за руку, он вывел их обоих к зоне развлечений.

После выступлений Джейка, энтузиасток со сценками и танцоров свет снова погасили. Все игры к тому времени уже свернули, но Арти с Киром, которые так ничего и не сумели выиграть, это не расстроило. Актовый зал снова претерпел метаморфозу и превратился в настоящий ночной клуб: голубоватый туман исчез, и оказалось, что гобелены на стенах светятся в темноте. Музыка грохотала в ушах, и Арти, не выдержав, развернулся к Киру с протянутой рукой. Лицо Кира вытянулось в немом шоке.

— Ты хочешь, чтобы я с тобой потанцевал?

— Что? — спросил Арти, оглушенный басами.

— ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я С ТОБОЙ ПОТАНЦЕВАЛ? — проорал ему в ухо Кир, наклонившись и почти ткнувшись грудью в протянутую ладонь. Арти, широко улыбнулся и кивнул, с удовольствием заметив, как расцветает румянец на чужих щеках. Щеки Арти тоже горели, когда Кир наконец взял его за руку.

Он мог бы сказать что-то вроде «это же танцпол, мы должны танцевать», но правда была в том, что ему нравилось находиться рядом с Киром. Арти нравилась его улыбка, этот изучающий, но добрый взгляд. Нравилось иметь с ним одну и ту же тайну и посвящать его в тонкости языческих чудес. Нравился Кир. От этих мыслей перехватывало дыхание, хотя Арти и было очень страшно. Он один из всей параллели ни с кем не встречался, и его никогда ни к кому не тянуло. Забавно, но Арти всегда с пренебрежением относился к сплетням об отношениях и считал, что его это точно обойдет — но вот они вдвоем на танцполе, и Арти не может оторвать взгляд от этого парня.

Рука Арти как-то сама собой оказалась у Кира на плече, и, чтобы не терять времени, Арти пустил по ней теплую волну. Кир вздрогнул и застенчиво улыбнулся, заставив сердце Арти гулко удариться о грудную клетку. Раз, два, на третий он восстановил дыхание и осторожно, чтобы не разрушить момент, придвинулся ближе. Но не настолько сильно, чтобы кто-то заметил.

— Ты очень поднаторел в изучении этих чудес, — заметил Кир. Музыка к тому моменту сменилась на более плавную и стала тише, так что теперь они будто бы танцевали медленный танец. — Ты удивительный, Арти.

Арти подавил в себе и глупую детскую улыбку, и не менее глупое желание ответить: «Нет, ты». Вместо этого он опустил глаза, сжимая пальцы на плече Кира чуть сильнее. Словно бы случайно провел пальцами по его шее и чуть не умер внутри от того, как смущенно улыбнулся на этот простой жест Кир. Арти хотел бы продлить это мгновение, растянуть его до бесконечности. Ему хотелось всегда касаться Кира вот так, а, возможно, и больше. Совершенно точно больше, но думать внятно ему не удавалось — слишком гулко билось сердце, слишком жарко ему было в ставшем тесным костюме.

— Я рад, что могу разделить это с тобой, — серьезно ответил Арти. Предполагалось, что он говорит о книге, но Арти имел в виду не только ее. Ему нравилось зарождающееся — что? чувство? — к Киру и нравилось, что тот не ставил никаких преград. Если очень захотеть, можно было подумать, что все это взаимно. А Арти очень хотелось.

Что касалось книги — он не стал объяснять причины, по которым не может ее показать, но надеялся, что Кир и так все поймет. Ведь тот был единственным, кто знает об их секрете, и было замечательно делиться с ним новыми знаниями, пускай даже не полностью. Арти все еще был уверен, что когда-нибудь ему удастся убедить Мари показать Киру книгу.

— Я тоже рад, — отозвался Кир. — Но книга может попасть не в те руки. Ты не думал о том, чтобы ее спрятать? Ведь если о ней знаю я, могут знать и другие.

Арти вскинул голову и нахмурился. Об этом он не думал. Встреча с Киром казалась ему счастливой случайностью, и он уже почти забыл, как именно это произошло. А ведь Кир искал книгу. И он был совершенно прав: ее мог искать кто-нибудь другой, кто-то намного хуже. Да, Арти давно не носил книгу с собой, из-за чего Мари на него злилась, но паранойя редко его отпускала. Возможно, книгу правда стоит спрятать в место понадежнее.

— Я подумаю об этом.

Кир заметно расслабился, но вдруг посмотрел на что-то за спиной Арти, и глаза его сузились. Арти обернулся и увидел Мари во всем ее великолепии: ее белая туника развевалась от быстрого шага, и люди расступались перед ней как волны, признавая, кто здесь королева бала. Она выглядела прекрасно, как и всегда. Но что ей нужно от Арти? И почему вокруг нее нет обычной свиты девчонок?

— Мы можем поговорить? — спросила Мари, поравнявшись с парнями. Арти заметил, что глаза у нее на мокром месте, и растерялся.

— Я схожу налью себе сок, — тут же отреагировал Кир и ушел. У Арти вспыхнули уши: ему стало невероятно стыдно перед Киром за такую неловкую ситуацию.

— Я думала, ты вернешься, — заявила Мари, ткнув его пальцем в грудь и пошатнувшись на каблуках. Края ее туники взметнулись, но она устояла. — Но ты так и не подошел. А теперь я вижу тебя в его компании. Что он вообще тут делает с тобой? Следит? Хочет выведать наши секреты?

— Что? О чем ты? — Арти вышел из ступора и недовольно посмотрел на подругу. — Вообще-то это я его пригласил!

— Ты?.. Ох, я поняла. Запудрил тебе мозги, да? Такой хорошенький, что ты обо всем забыл и решил, что можешь ему доверять? Очнись, Арти, тебя используют!

Они начали привлекать к себе слишком много внимания, все еще стоя на танцполе, поэтому Арти взял Мари за локоть и потащил в сторону коридора.

— Если ты хочешь со мной поговорить, лучше делать это наедине, — пробормотал он и, выйдя в коридор, принюхался. — Ты что, пила?

— Нет, я топор, — передразнила она его. — Ну пила, и что? Не твое это дело, Арти.

Теперь многое вставало на свои места. Мари не пила, никогда. Это было ее принципиальной позицией — спорт и здоровый образ жизни. Не следи она за собой и не делай того, что считает правильным, она уже не была бы той Мари, которую он знал. Скорее всего, кто-то из тех тупых девчонок или парней, которые за ней увивались, подлил ей что-то в сок, а она и не заметила. Может быть, даже тот, который спрашивал Арти, есть ли у Мари парень. Арти никогда раньше не видел ее пьяной и не знал, как она может себя повести, но оставлять ее здесь одну было ни в коем случае нельзя.

Внезапно Мари разрыдалась. Это повергло Арти в еще большее смятение. Не зная, куда себя деть, он обнял ее за плечи и неловко погладил, приговаривая: «Ну все, все». Нужно было отвести ее домой, удостовериться, что с ней все в порядке, желательно, так, чтобы ее родители не узнали. Может быть, отвести ее к себе? Против никто не будет, они ведь ночевали друг у друга так часто, что никого даже предупреждать не надо было.

— Ты ведь мой лучший друг, Арти, — всхлипнула Мари, ткнувшись носом в его плечо. — Лучше тебя никого нет, и я так боюсь тебя потерять! А теперь ты постоянно с ним, и у меня такое чувство, что мы с тобой больше не близки. Он пытается заменить тебе меня, и у него получается! Что будет со мной, если вы сойдетесь окончательно?

Он не ожидал такого. Чего угодно, но не этого, не таких признаний от самой популярной девчонки лицея. Да, они были лучшими друзьями, но помимо Арти у Мари был просто огромный круг общения. Она была очень активной и заряжала всех своей энергией. Разве мог Арти подумать, что в этой светлой голове крутятся такие мысли?

— Послушай, — ободряюще сказал он, отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза. — Он никогда не сможет тебя заменить. И я этого не хочу. Ты мне дорога! Да черт, Мари, мы же с детского сада вместе! Ничего такого не произойдет, и не думай даже!

Она снова всхлипнула. Подняла на него покрасневшие глаза и неловко пожала плечами.

— Я знаю, что ты так думаешь, но ты мне врешь. Вы сойдетесь, а я останусь за бортом со своей дурацкой влюбленностью в дурацкого лучшего друга с его дурацкими свитерами и дурацкими рисунками.

— Давай отведем тебя домой, — только и сказал Арти, обняв подругу покрепче. Мари тихо вздохнула в его руках, но сопротивляться не стала.

Они вышли из школы в морозную темноту вдвоем, ни с кем не попрощавшись. Арти пришлось помогать подруге надеть сапоги, потому что ее сильно шатало и клонило в сон. Он предложил пойти к нему, но Мари отказалась, поэтому Арти просто проводил ее до дома и попрощался. Всю дорогу Мари не говорила о произошедшем в школе, и Арти был малодушно этому рад. Это был разговор, к которому он не был готов и, наверное, никогда не мог быть.

Мари была в него влюблена? Арти бы никогда не подумал ни о чем подобном, ведь ничто не выдавало. И если это было правдой, а не просто реакцией на алкоголь, то — как долго? И что им с этим делать — им обоим? Арти слабо верилось, что они смогут сохранить дружбу после ее признания такой же, какой она была раньше.

Что им со всем этим делать?