Кудесники

После Дня Народов начались праздничные каникулы. В детстве Арти любил долгий отдых от учебы в середине зимы. Ему нравилось кататься на лыжах и лепить снеговиков, нравилось, как мороз щиплет щеки, а снег блестит на солнце. Маленький Арти называл это чудом, а папа смеялся, гладил его по пушистой шапке и говорил, что никаких чудес тут нет.

С тех пор Арти вырос и узнал, что чудеса бывают разными. Он узнал, почему снег так искрится и что действительно в этом нет ни Норрела чуда. А еще он узнал, что его лучшая подруга в него влюблена.

Он думал об этом все время. На улице с сестрой. За семейным ужином. Сидя за телевизором в зале или у себя в комнате за книгой — не читая, просто листая ее от нечего делать. Возможно, нужно было позвонить Мари, но он боялся, что их разговор опять приведет к той теме и от нее будет уже не скрыться. Проще было думать, что Мари правда просто напилась или имела в виду что-то другое, чем признать это за правду. Арти не хотел ничего признавать, он предпочел бы просто игнорировать ее слова.

И, видимо, Мари считала так же, потому что сама не звонила. Может быть, она с родителями уехала куда-нибудь в горы, Арти не знал даже этого.

На пятый день каникул, когда отсутствие новостей совсем придавило его бесконечным ожиданием взрыва, мама решила подлить масла в огонь. Всей семьей они сидели в зале: родители играли с Джулией в настольную игру, Арти расположился в кресле рядом с ними и читал книжку. И когда Джулия в очередной раз пришла к победе первой, мама притворно вздохнула и спросила Арти, не собирается ли тот пригласить к ним Мари — ведь только его подруга может дать отпор этому маленькому везению с косичками. Джулия довольно рассмеялась, закрутив головой, а Арти вымученно улыбнулся и уткнулся обратно в книжку.

Кажется, они с Мари никогда не проводили столько времени порознь. Они были лучшими друзьями столько лет и редко расставались — только когда уезжали с семьей за пределы города. Теперь Арти даже не знал, где его подруга и как она проводит каникулы. Он чувствовал себя грустным и одиноким и не видел никакого счастья от свободных дней. Единственное, что могло поднять его дух, — это поход в лес и разучивание новых чертежей. В конце концов, книга с чудесами принадлежала им обоим, и языческие чудеса тоже. Может быть, Мари практиковалась, пока его не было. Может быть, им удастся там встретиться.

Метель за окном его не смущала: зимние амулеты были вытащены с антресолей и лежали в коробке рядом со входной дверью. Боясь потерять настрой, Арти быстро оделся, но так просто выскочить из дома ему не удалось.

— Куда это ты? — настиг его голос мамы из родительской спальни. Арти замер на полпути, и развернулся в ее сторону.

— Схожу к Мари в гости, давно не виделись.

— Сестру не возьмешь?

— Ну мам! — взвыл Арти, подбегая к двери спальни, чтобы играющая в детской Джулия не услышала. — Она еще маленькая, ей не место на взрослых тусовках!

Он заглянул в спальню. Мама лежала на кровати с книжкой и смеялась.

— Иди уже, взрослая тусовка! Я пошутила.

Арти расслабленно выдохнул, показал ей язык и убежал обратно в коридор, пока она не кинула в него чем-нибудь. Торопливо надел куртку, амулет внутреннего тепла и новые сапоги: от промокших ног ни одно чудо не спасет.

Он не пошел к Мари домой, решив все отдать на волю случаю. Если Арти пойдет к ней, это будет значить, что он хочет поговорить и разобраться, а этого он точно не хотел. Он скучал по своей подруге, но не хотел снова оказаться в ужасной ситуации, когда ему нужно будет что-то ей ответить. Тем более, что он сам еще не придумал, что сказать, чтобы не обидеть ее. Всем будет лучше, если они встретятся случайно. Может быть, поэкспериментируют с чудесами. Совсем как раньше, до ее признания.

На улице было довольно морозно, но за-за амулета Арти этого совсем не чувствовал. Он прошел перекресток, запихнув руки в карманы и смотря на снег перед собой, и дошел до лицея: чаще всего они ходили в лес вместе и именно оттуда, и Арти боялся заплутать, если зайдет не с той стороны. Дорожка казалась нетронутой, но это не значило, что Мари точно туда не ходила — в последние дни сильно мело. А может быть, она просто не хотела оставлять следов. Мало ли, кто может пройти по ним и наткнуться на их тайную поляну. Арти хотелось верить, что он встретит Мари, и вместе с тем он не хотел этого. Он подумал было о том, чтобы развернуться и уйти домой, но в последний момент раздраженно помотал головой и смело пошел вглубь леса.

Это просто прогулка, так он решил. Он не шел навстречу подруге, просто хотел удостовериться, что с их местом все в порядке и никто его не нашел. Если Мари будет там, значит, так тому и быть. Но чем дольше Арти думал об этом, тем больше злился сам на себя. Он вел себя как эгоистичный трус и знал это, и знал, что это проще, чем решить проблему. Но ничего не мог с собой поделать.

Их поляну тоже сильно замело. Арти поднапрягся и мягкими дуновениями ветра расчистил ее до голой промерзшей земли, на которой виднелись остатки какого-то чертежа. Он пожалел, что не взял книгу с собой: после разговора с Киром он решил спрятать ее как можно дальше, но теперь из-за этого решения не мог проверить, какие чудеса творила без него Мари.

Думать о Кире тоже было очень неловко. Арти даже не попрощался с ним на празднике и не додумался взять телефон, так что теперь не мог позвонить и извиниться. Надеяться на то, что Кир видел состояние Мари и понял, что Арти как лучшему другу надо было проводить ее домой, он тоже не стал бы. Теперь ему оставалось только ждать конца каникул, чтобы попросить прощения у Кира за то, что он его так бросил. Кир ведь наверняка так и думал, сам Арти точно именно так бы и решил. Особенно учитывая, что Мари на дух не переносила Кира и тот это очень хорошо чувствовал. Арти начинал ненавидеть ситуацию, в которой оказался, хотя и на Мари всерьез злиться не мог: если то, о чем она говорила, — правда, это объясняло ее антипатию к Киру. И не давало Арти права ранить ее. Как тяжело было со всеми этими чувствами!

Он еще немного походил по поляне, пока амулет не стал постепенно сдавать под пронизывающим зимним холодом, чудом сотворил снеговика и даже воткнул ему вместо носа подобие морковки — чудесить настоящую было слишком энергозатратно. А потом встряхнулся и все же пошел обратно домой.

Он потоптался на перекрестке по дороге к дому, раздумывая, не стоит ли ему повернуть к Мари. Арти живо представил, как это было бы, если бы все было как прежде: они заперлись бы в ее комнате с едой и газировкой, включили бы кассету с классным детективом и болтали с набитым ртом, пытаясь угадать, кто убийца. А потом включили бы музыку и бесились, пока ее мама не постучала, требуя сделать музыку потише.

Это было классно, раньше. Зимой они часто засиживались друг у друга, потому что подолгу гулять на улице было не лучшим решением. Смотрели фильмы, рисовали чудищ, мечтали о будущем. В последнее время мечты о будущем стали намного более четкими и ясными. Арти думал, что книга сплотила их как никогда, но на деле выходило совсем наоборот. Общие секреты должны были работать не так.

Так и не найдя в себе сил пойти к подруге, он развернулся в сторону дома.

С мамой Арти столкнулся прямо на пороге. Она торопливо обувалась и едва не врезалась в него, когда открывала дверь.

— Ну как Мари? — бодро спросила мама и тут же поежилась от какого-то шума в квартире. — Слушай, у папы на работе что-то случилось, он очень раздражен, не мешай ему ни в чем, ладно?

— Ладно, — только и успел ответить Арти, прежде чем мама убежала. Он был рад, что избежать ответа на вопрос о Мари удалось, даже не прикладывая усилий. Арти притворил за мамой дверь и скинул обувь.

— А почему ты ужин не приготовила? — раздался с кухни сварливый голос отца. — То, что я работаю допоздна, ничего не значит, да? Я сам должен все в этом доме делать?

— Это я! — крикнул Арти и тут же пожалел об этом. Вышедший из кухни папа был не просто раздражен — он был зол до чертей. В последний раз Арти видел отца таким, когда лет в семь разбросал все его инструменты и потерял кучу важных деталей.

Надо было быстро переодеться и шмыгнуть к себе в комнату. И не выходить до тех пор, пока мама не вернется. Арти очень надеялся, что она ушла ненадолго.

— Вижу, что ты. Где шлялся? — грубо спросил отец, держа в руках половник. — Матери не помогаешь, думаешь, в этом доме все само по себе делается?

Арти втянул голову в плечи и попытался выбраться из куртки как можно быстрее, но, как назло, именно в этот момент у него застряла молния.

— Да ты даже ответить нормально не можешь. Как был девчонкой, так и останешься навсегда, ничто тебя не изменит. Слышишь? Что бы ты ни делал, так и останешься девчонкой!

Арти пытался держаться, правда, но после жестоких слов отца вскипел. Дернул молнию так, что та едва не оторвалась, и яростно сверкнул глазами на папу.

— Не смей так говорить. Ты же знаешь, через сколько я прошел, ты не имеешь права так говорить обо мне!

Слева из-за двери сестры виднелись испуганные глаза.

— Не перечь отцу! — тут же рассвирепел тот. Арти только успел подумать о том, что это классический прием родителей — сначала выводить на эмоции, а потом перечеркивать свои же слова, затыкая. Но он ничего не успел сказать, потому что папа направился в его комнату.

— Кто тебя научил так огрызаться? Друзья твои вшивые? Можешь с ними попрощаться! И с книжками своими тоже!

Кинув куртку прямо на пол, Арти побежал за ним. Злость клокотала в нем, угрожая прорваться гейзером, но папа перешел все границы — Арти так ненавидел его в этот момент, что заранее прощал себе все действия и слова. Он вбежал в комнату в тот момент, когда отец швырял на пол его книги.

— Что ты делаешь? — закричал Арти и бросился их подбирать. Следом за ним в комнату влетела Джулия, воя в голос.

— Что вы оба делаете? — закричала она, да так высоко, что Арти чуть не зажал уши. — Перестаньте ссориться, вы же хорошие все!

— А ты не лезь не в свое дело, малявка! — прикрикнул на нее отец и замахнулся. Арти тут же пихнул ее за спину, собираясь ответить отцу, но взгляд его скользнул к тени от шкафа, которая выглядела так странно...

И, кажется, вовсе не была тенью. Прямо на него смотрела высокая темная фигура, навевавшая такой страх, что разбушевавшийся отец казался просто мелкой неприятностью. Что было странным, отец, кажется, эту фигуру вообще не видел. Арти проглотил все рвавшиеся наружу резкости и, подхватив сестренку на руки, выбежал из комнаты.

Они спрятались в детской. Арти запер дверь, а Джулия, истерически громко всхлипывая, забилась в пятый угол и явно просила чуда помощи.

— Джулия, — тихо позвал ее Арти. — Все будет хорошо, правда.

Джулия испуганно смотрела на Арти и жалась спиной к углу. У Арти защемило сердце. Он опустился на колени и подполз ближе.

— Что с папой, Арти? Он заболел? Он какой-то совсем страшный!

— Не знаю. Но я разберусь, обещаю.

Джулия кивнула и сжала кулачок. Она доверяла Арти как никому, и, если с папой действительно происходило что-то плохое, она верила, что умный старший брат с этим разберется. Арти хотелось бы иметь хотя бы часть этой веры в себя. Он понятия не имел, что происходит, и это пугало его до дрожи — но он должен был разобраться. Он был старшим братом, и безопасность Джулии была его приоритетом.

К тому же, он был выдающимся кудесником.

Нужно было только собрать силы в кулак.

Он поднялся на ноги, медленно выдохнул, давая себе немного потянуть время, и наконец вышел в коридор. Шум стих, и голоса отца тоже не было слышно. Комната Арти была пуста, но осталась в таком же бардаке: книжные полки были пусты, шкафы раскрыты, и почти все их содержимое лежало на полу. Комната напоминала поле боя, но отца на нем не было.

Арти прошелся по остальным комнатам. Отец нашелся на кухне — он сидел за столом, сложив руки перед собой и смотрел вперед, не реагируя ни на что. Все это все больше и больше напоминало какой-то кошмар, от которого Арти все никак не мог проснуться. Тишина была оглушающей после всех криков и обвинений, и, когда она нарушилась, Арти подпрыгнул. Но это был лишь звук открывающейся входной двери.

— Ну как вы тут? — раздался мамин голос. — Все хорошо?

Арти повернул голову в сторону коридора и не сразу заметил, как отец поднялся. Странно, но тот выглядел как обычно и даже улыбался, как улыбался каждый раз, когда кто-то из семьи возвращался домой. Как будто вообще ничего не произошло, как будто не он только что впал в такую ярость, что устроил бардак в комнате сына.

— Конечно, хорошо! — ответил отец, расплываясь в благодушной улыбке. Арти попятился и, не сказав ничего матери, забежал к себе в комнату.

Там все еще был полнейший разгром. Арти понял, что вообще перестал хоть что-либо понимать.

Вечером, когда все вещи вернулись на свои места, а Арти сидел в окружении библиотечных книг, пытаясь с их помощью пролить свет на произошедшее, в комнату постучалась мама.

— Мари позвонила, просит тебя к телефону, — сказала она, улыбнувшись. Наверное, подумала, что старые друзья помирились. Арти не стал ее разубеждать и вышел в прихожую.

— Да?

— Арти? — в трубке раздался обеспокоенный голос Мари. — Я не знала, звонить тебе или нет... но мне на днях приснился странный сон.

Казалось бы, что за глупости — из-за снов звонить, но Арти напрягся. Он знал Мари всю жизнь и отлично понимал, насколько она принципиальная. После произошедшего между ними она не стала бы пользоваться надуманными поводами, чтобы поговорить, и если она говорит о сне, значит, это что-то важное. Или она так думает.

Ему вдруг вспомнился прошлый раз, когда она звонила ночью, напуганная и дезориентированная. Это все было так не похоже на Мари, которую он знал всю жизнь, — он бы скорее поверил, что она наподдала всем подкроватным чудовищам и спокойно легла спать.

— Рассказывай, — коротко ответил он, сев на табуретку рядом с телефонным столиком.

— Это... было очень странно, — замялась Мари. Арти даже через трубку чувствовал ее нервозность. — Слишком похоже на реальность. Я видела черного человека в своей комнате. И ощущение такое гнетущее, страшное. И он искал книгу, Арти. Нашу книгу.

Это был не сон. Арти подозревал, что и сама Мари об этом знает, просто не хочет верить в такое. Ему и самому не хотелось верить. Папа вел себя как обычно, и все, что случилось, выглядело таким странным и неправильным — конечно, куда проще было думать, что все это им просто приснилось. Но то, что этот человек приходил к ним обоим, и то, что на отца явно оказывалось какое-то влияние, очень сильно пугало.

— Я тоже его видел, — признался Арти, и Мари на другом конце провода судорожно выдохнула. Он знал: она надеялась, что ее друг сможет установить четкую границу между сном и реальностью и не даст ей думать о глупостях. К сожалению, таких вещей он сделать не смог.

— Ты ведь не отдал ему книгу? — спросила она. — Он ничего с тобой не сделал?

— Захватил моего отца. Ну знаешь, чудесным образом. Тот мне все книги и вещи на пол побросал, пока искал. Но не нашел ту самую.

— Мне жаль, — тут же откликнулась Мари. Арти пожал плечами. — Может, мне стоит взять ее к себе?

— Нет, я ее надежно спрятал. Никто кроме меня не найдет, — уверенно ответил он.

На другом конце раздался вздох.

— Кто это может быть? — спросил Арти. Ответом ему было озадаченное молчание.

— Не знаю, — наконец, сказала Мари. — Но мне страшно.

— Мы выясним, что происходит. Хочешь, прямо завтра.

Она замялась.

— Родители увезли меня из города. Вернусь после праздников, тогда и попробуем узнать, кто наш недоброжелатель.

Значит, Мари даже в городе нет. Хорошо, что Арти к ней не ходил, иначе получилось бы неловко. В любом случае, теперь перед ними стояла большая проблема, к которой просто так было не подступиться. Кто мог знать о книге? Кто мог обладать такими знаниями, чтобы управлять людьми? И, если он был способен на такие чудеса, зачем ему вообще нужна была книга? Арти уже не раз думал о том, что их чудесная книга при всей своей загадочности была и оставалась записями школьников, пускай и достаточно умных, чтобы самостоятельно найти информацию. Но ведь они ее где-то искали — в библиотеке, в архивах. Зачем охотиться именно за ней, когда можно найти то же в других местах?

Выводов могло быть два: либо книга ценна тем, что в сжатой форме заключает в себе важнейшие знания о языческих чудесах, либо в ней находятся вещи, достать которые практически невозможно. Или невозможно совсем. Но что? Арти листал ее множество раз, но не заметил каких-то жутких секретов. Да, какие-то из чудес были странными или требовали необычных ритуалов, но чего-то, ради чего ее можно было украсть, он не видел.

Или, возможно, просто не так смотрел.

Нужно было добраться до книги и пролистать ее еще раз: может быть, нужная их неизвестному врагу информация находится не на виду. Но уже после праздников: возвращаться сейчас к книге было тревожно. Он не мог с уверенностью сказать, что наславший ту темную фигуру не наблюдает за ним прямо сейчас.

Вдобавок, ему было страшно за папу. Арти вспомнил разговор с Киром на тему эфемерных чудес.

Это было почти перед самым праздником. Они сидели в одном из кабинетов заброшенного крыла после уроков, и Кир под чутким руководством Арти учился сдувать бумажные листы в корзину, стоящую на противоположном конце комнаты.

— Я могу научить тебя чуду смятения. Оно не очень сложное, — как бы между прочим сказал Арти. — Человек забывает о том, что только что думал и куда шел.

Кир повернулся к нему с недоверчивым видом.

— Это ведь из разряда эфемерных чудес? Они запрещены.

— Стандартные запрещены, — Арти скривился и пожал плечами. — Про языческие в правилах ничего не говорится.

— Это лазейка для того, чтобы нарушать правила и самому себе казаться чистым. И ты сам это знаешь. — Кир сложил руки на груди. Его серьезность не вязалась с тем, как они только что веселились. Арти очень захотелось прервать этот разговор как можно быстрее.

— Я обещаю, Кир, это чудо несложное и не влияет плохо. Мы с Мари тренировались друг на друге, было весело!

Вместо того, чтобы успокоиться, Кир вздохнул и потер переносицу. Арти отлично знал, что означает этот жест: он сам так делал, когда объяснения ни к чему не приводили и он был готов признать, что его оппонент непроходимо тупой. За себя, конечно, в такой же ситуации стало очень обидно.

— Все эфемерные чудеса опасны, Арти. Это влияние на голову, которое бесследно не проходит. Ты ведь помнишь историю Морригана? Воры постоянно отводили ему взгляд, и в конце концов он сошел с ума и убил жену и троих детей. Это не сказка, это реальная история. Вмешиваться в чужие мысли нельзя. Пообещай, что не будешь таким заниматься.

— Да, конечно, я помню, но...

— Пообещай, Арти!

Арти сник. Ему не хотелось разочаровывать нового друга, но и лишать себя возможности заниматься такими чудесами тоже. Что Кир сказал бы, узнай, что они с Мари подтасовали билеты на контрольной?

Но с другой стороны, что, если он прав, и до сих пор ничего не происходило только потому, что им везло? Арти не был готов брать на себя ответственность за разум других людей и плодить своими руками несчастье Да и Грач в последнее время вел себя странно... Может быть, это не из-за них — в конце концов, их учитель истории был достаточно старым, чтобы заработать деменцию самостоятельно, — но все равно оставалась небольшая вероятность, что это их рук дело.

Кир выжидательно смотрел на него, и Арти наконец кивнул. С тех пор они к этому разговору не возвращались.

Действительно ли такое не проходило бесследно? Что могло произойти с папой после того, что случилось? Арти отметил про себя, что это тоже нужно посмотреть в книге и спросить у Кира. Вряд ли кто-то другой мог ответить на такой вопрос: для кудесников запрет на подобные чудеса был аксиомой, которую не было смысла обсуждать. Он все еще не знал, касается ли это языческих чудес, как и не имел понятия, каким образом его папа стал инструментом в чужих руках. Арти поклялся следить за поведением отца, и, заметив что-то странное, тут же бить тревогу. После этого ему стало немного спокойнее.

Школьные друзья звонили Арти пару раз, приглашая погулять с ними, но он вежливо отказывался. Не было никакого смысла ходить куда-то с одноклассниками без Мари, да и это время он мог потратить с большей пользой. Алекс, который звонил ему оба раза, не расстроился, но сказал, что Арти может присоединиться к ним в любой момент, если захочет. Арти поблагодарил его, но решил, что вряд ли передумает.

Вскоре семья Арти поставила в зале елку, украсив ее золотой пятиконечной звездой. Погода за окном ухудшилась, но это только добавило уюта их маленькой квартирке. Джулия, забыв обо всем, радостно крутилась, завернувшись в мишуру всех цветов, а папа бегал за ней, пытаясь отобрать у нее хоть что-то для елки. Арти сидел за нардами с мамой и усиленно делал вид, что раздумывает над следующим ходом, а сам следил за папой. Никаких странностей в его поведении он пока не заметил. Папа вел себя как обычно, и ничего не напоминало о случившемся. Воспринимать все произошедшее как реальность было тяжело. Словно Арти заглянул в параллельную вселенную. Или словно это действительно был просто плохой сон.