Кудесники

Они стали слишком часто ссориться. Арти думал об этом, когда шел домой в одиночестве на следующий день, обходя талые места, чтобы не промочить ноги. Из-за проблем, которые принесла им жизнь вместе с книгой, их дружба начала давать трещины. Он даже не думал, что это может когда-нибудь произойти, и был уверен, что Мари тоже ничего подобного не предвидела. Возможно, это было нормально — они взрослели, сталкивались с серьезными проблемами и вели себя по-разному в попытках их решить, но ничего нормального Арти в происходящем не чувствовал. В воздухе будто пахло катастрофой, и он понятия не имел, помирится ли с Мари снова. Учитывая, что это она на него наорала, обозвала и ушла, он не хотел идти мириться первым, по крайней мере, до тех пор, пока она так злится.

Задумавшись, он не сумел вовремя сориентироваться и столкнулся на узкой тропинке с прохожим. Арти пробормотал извинения и попытался разойтись с ним, но ничего не вышло — тропинка была слишком узкая для них обоих. Мужчина в темном пальто, на голову выше него ростом, вперился в Арти недобрым взглядом и резко перемахнул на другой берег лужи, после чего продолжил свой путь.

Взгляд этот не сулил ничего хорошего. Арти обернулся незнакомцу вслед, но ничего не сказал, и тот шел вперед не оборачиваясь. Было в его глазах что-то невыразимо жуткое. Или Арти это только показалось? Все эти угрозы и страхи начали плохо влиять на его жизнь. Арти это совсем не нравилось, он на такое не подписывался.

Или подписывался? В книге не было никаких предостережений или контрактов. По сути, книгой была обычным, хотя и дорогим, ежедневником со вклеенными в него дополнительными страницами. У книги не было никакого названия, только странный, едва видимый чертеж на потертой кожаной обложке, который Арти так и не смог расшифровать. И пускай она напоминала учебник со множеством инструкций и иллюстраций, разбросанных по страницам, им книга все же не была. Это было чье-то личное стремление записать все личные знания, которые могут пригодиться. Такой, своего рода, настольный справочник. Арти в который раз задался вопросом, что в ней такого особенного, что за ней объявили целую охоту, но не мог найти ответа. Вечера, проведенные в поисках ответа на этот вопрос на ее же собственных страницах, не принесли успеха. Да, в ней содержались инструкции к довольно опасным чудесам, но ничего сверх меры Арти там не нашел. Наверняка в том магазине, куда ходили они с Мари, можно купить куда более опасные книги. В одном Арти был точно уверен: если кому-то нужна была эта книга настолько, что он готов был идти на страшные поступки, отдавать ее нельзя было ни в коем случае. Дело было даже не столько в том, что Арти не хотел терять такой источник знаний. Дело было в защите окружающих.

Мари в школе вела себя как ни в чем ни бывало — общалась с друзьями и с Арти, только вот о книге больше не заговаривала. Ни о книге, ни о враге, ни о чем подобном, как будто не было у них общих секретов и общих дел, кроме доклада.

Арти тоже старался вести себя как обычно. Но все это, несмотря на усилия обоих, не убирало напряжение между ними. Арти не понимал, в чем дело, и не знал, как исправить то, что очевидно сломалось, а Мари в свою очередь делала вид, как будто ничего из ряда вон не произошло. Ее короткие волосы уже привлекали много внимания, так она еще и взяла за правило краситься в школу, нанося на лицо день за днем тени и помады разных цветов и делая стрелки на глазах едва ли не до висков. Учителя закатывали глаза и качали головой, но ей — и только ей одной — это прощалось, потому что за все годы учебы Мари была самой лучшей ученицей, к которой никогда не было никаких нареканий. Только один раз их классная попыталась поговорить с ней, но ушла ни с чем. Мари после их сугубо личного разговора выглядела победительницей, но не рассказала Арти, что произошло в закрытом кабинете.

Конечно, они стали общаться не в пример меньше. Он перестал выскальзывать из дома по вечерам, что сильно обрадовало маму и особенно Джулию, но если бы дело было только в том, что они с Мари перестали видеться. В последнее время слишком много людей вокруг Арти вело себя подозрительно. Вроде бы ничего особенного, но его это сильно напрягало. Люди, которые следили за ним по всему району, сталкивались с ним, а иногда — и это было особенно страшно — просто стояли поодаль и наблюдали, не двигаясь. Все это сильно давило на Арти, он сделался раздражительным и нервным и не мог думать ни о чем, кроме того, что все это — проделки их врага.

Мари выглядела как обычно.

Это могло означать только одно: их враг понял, что книга именно у Арти. Такая мысль пугала до дрожи, и он не знал, что с ней делать. Конечно, хорошо, что подруга теперь не под ударом, но что делать ему самому? Пока никаких нападений не было, но Арти ждал их со дня на день и даже в собственном доме не чувствовал себя спокойно — ведь использовал же преследователь в первый раз его отца. Кто знает, что будет дальше? Арти было страшно, но по большей части все это его злило. Собрался объявлять войну — так нападай! Чего он, спрашивается, ждал? Особого приглашения? Или того, что Арти умрет от нервов в ожидании? Нет, такого точно не будет. И когда враг все же нападет, он будет готов.

Он не был готов. Потому что ожидал чего угодно, кроме того, что произошло на самом деле.

Почему-то он думал, что это произойдет один на один или хотя бы без свидетелей. Воображение рисовало в голове настоящий бой, а логика ясно говорила, что решиться напасть можно, только когда Арти будет один, ведь иначе все будут знать, что на него ведется охота. Но у другой стороны, похоже, было иное мнение.

Была перемена между четвертым и пятым уроками, вторая половина дня, когда большинство учеников начинает грезить о том, как они побегут домой. Арти шел по коридору к следующему классу, и ничто не предвещало беды. Возможно, в этом и было дело — он был так расслаблен и не ждал нападения, что это сделало его лучшей мишенью.

Вокруг было много людей. Средние и старшие классы, перемешиваясь, текли каждый к своему кабинету. Некоторые останавливались поболтать, на подоконниках дети играли в принесенные с собой из дома игрушки.

— Ты отдашь мне, — проговорила девушка, проходившая мимо него, но Арти не обратил на это внимания, пока мальчик с другой стороны не посмотрел прямо на него и не сказал:

— Эту книгу.

Арти уставился на него во все глаза и заозирался в сторону девушки, но та шла как ни в чем ни бывало. Он поправил сумку на плече и пошел дальше, подозрительно разглядывая каждого на своем пути.

— Думаешь, я не знаю...

— ...где ты живешь? — спросили у него две подружки, сидящие на лавочке. Арти шарахнулся от них в сторону и чуть не сшиб спиной парня классом старше него. Парень сдвинул брови.

— Ты что, забыл?

— Мы ведь виделись в твоей комнате, — с насмешливой улыбкой продолжила учительница географии, которая стояла у своего кабинета, сложив руки на груди. Арти вытаращил глаза и заторопился вперед, но людей вокруг стало слишком много, и он будто двигался против течения. Другие ученики толкали его плечами, хватали за руки и не давали пройти вперед.

— Отдай...

— ...книгу.

— Отдай...

— ...иначе пожалеешь.

— Ты не...

— ...знаешь...

— ...что я могу...

— ...с тобой...

— ...сделать!

Он как будто очутился внутри огромного многоголосого чудовища, и он не видел выхода. Люди заполонили все пространство, не давая увидеть ничего впереди себя. Арти стиснул зубы, не поддаваясь страху, и пытался продвинуться хотя бы ненамного вперед, но ничего не помогало. Что они с ним сделают? Затопчут? Разорвут на части? Среди толпы он видел своих знакомых и друзей — Джейка, Аниту, людей из других классов, — и не понимал, как это возможно, чтобы они стали слугами его врага. Ему стало не хватать воздуха. Паника заполняла его, и он собирался закричать в ужасе, но чья-то рука внезапно схватила его и вытянула из этого адского кошмара.

— Бежим! — прокричал Кир, и они побежали. Толпа подростков, обнаружив, что предмета их нападения больше нет среди них, только начала озираться, а мальчики уже повернули к лестнице и побежали в другой корпус, где заперлись в пустом кабинете и перевели дух.

— Что это было? — первым делом закричал Арти, и Кир, в мгновение преодолев пространство между ними, зажал рот Арти ладонью.

— Не кричи, иначе они нас найдут, — торопливо зашептал он, и Арти медленно кивнул,

Ему нужно было успокоиться. Срочно. Кир был прав: им нельзя было высовываться, иначе кошмар повторится вновь. Арти еще никогда в жизни не было так страшно, даже самые жуткие кошмары не пугали его с такой силой. Возможно, потому что они не были реальными.

Успокоиться быстро не получилось. Горло спирало немым криком, живот скрутило спазмом, и больше всего Арти хотелось упасть на пол, обхватить колени и рыдать от страха. Но присутствие Кира и само неожиданное спасение постепенно дали ему возможность вдохнуть свободно.

— Что это, черт возьми, было? — спросил он снова, но уже успокоившись. Кир посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалось сочувствие, и тяжело вздохнул.

— Мне нужно, чтобы ты ответил на один мой вопрос, — он нахмурился и уселся на ближайшую парту. — Арти, книга сейчас у тебя?

У Арти по спине поползли мурашки. Если Мари все это время была права, и их врагом был Кир, то, выходит, что он сам себя на заклание привел. Если это так, то, может, он даже не доживет до следующего утра. При всей опасности преследователя, Арти никогда не думал, что тот угрожает их жизням. Но то, что произошло только что, в корне меняло все его отношение к ситуации. По школе ходили жуткие полузомби, которые искали его. Но тогда неясно, зачем Кир спас его за секунду до сердечного приступа.

Арти сделал шаг назад, к двери, и Кир напрягся.

— Она спрятана в безопасном месте. Которое никто, кроме меня, не знает, — медленно ответил Арти. Кир, вместо того, чтобы напасть, облегченно улыбнулся, чем совсем запутал Арти.

— Хорошо. Пускай она там и остается, ладно? Ее больше никому нельзя давать в руки. Никому, ты это запомнил?

— Да что происходит? — вспылил Арти. — Почему ты ведешь себя так, как будто знаешь намного больше меня? Где ты был все это время? Что сейчас вообще произошло, почему все мои знакомые превратились в зомби? И кому нужна эта проклятая тетрадка?

Он впервые с момента ее нахождения назвал книгу тетрадкой. Кир недовольно поморщился, но не ответил ни на один из вопросов.

— Послушай, — сказал он вместо этого. — Я знаю, ты сейчас напуган, но самое главное — это чтобы книга осталась в сохранности, иначе нас всех ждет совсем незавидное будущее.

— Да я только этим и занимаюсь. — Арти закрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул, борясь со слезами. — Я уже совсем перестал понимать, что происходит. Мы же просто хотели исследовать языческую магию, а теперь какие-то угрозы будущему, какие-то враги. Почему мои друзья пытались на меня напасть? Я вообще доживу до завтра? До конца этого года?

— Доживешь, — убежденно сказал Кир. — Я все тебе расскажу. Обещаю. Но сейчас нам надо вывести тебя отсюда. Пожалуйста, не мешай мне тебе помогать.

Арти хотел разозлиться на то, что все его важные вопросы были попросту проигнорированы, но последние слова Кира заставили его промолчать. Не то место и не то время. Тем более, что Кир пообещал рассказать все потом. Он ведь буквально только что спас Арти от неминуемой гибели, вытащил из толпы людей, ставших инструментами врага, и никто из них не мог поручиться, что все кончено. Они все еще в опасности.

Поэтому он согласился. Но стоило им выйти из кабинета, как стало понятно, что опасность обошла их стороной — люди в коридорах выглядели как обычно. Ничто не указывало на то, что несколькими минутами ранее они вели себя как жуткие персонажи хоррора. Все были заняты своими делами, и никто не обратил внимание на двух растерянных мальчишек.

— Это переходит всякие границы, — пробормотал Кир. — Я разберусь с этим. Тебе лучше уйти домой, там ты будешь в большей безопасности, чем здесь.

Арти обернулся, чтобы спросить, откуда он это знает, но за спиной уже никого не было. Он неуютно поежился и побежал к выходу. Оставаться в школе у него больше не было никакого желания.

По мнению Лисы, именно так должны были себя вести все учителя. Петр был участливым и вежливым и никогда не относился к своим ученикам как к детям, что нравилось всем без исключения. На его уроках всегда было интересно, а от его историй у девочки захватывало дух. И, в конце концов, только с ним она могла поговорить о чудесах Харии. Ее мать была харийкой, но не кудесницей, и ее воспоминания о родной стране ограничивались только собственным прошлым. Конечно, Лиса с любопытством слушала мамины истории, но действительно интересовало ее совсем не это.

Хария была страной, в которой отношение к кудесникам было на голову лучше остальных. Гордые харийцы шли своим, особенным, путем и ни на кого не оглядывались. Лисе это очень нравилось. Нравилось ей также и то, что, по слухам, кудесники там знали куда больше и с уважением относились к культуре и предкам, не теряя связи с языческими традициями. Раньше ей казалось, что это глупо, но тогда она не знала, насколько закованы в рамки те чудеса, что считались прогрессивными. Всю жизнь их учили совсем другому, и только Петр приоткрыл ей завесу тайны, о которой Лиса и не подозревала. Она была счастлива иметь такого друга, если их отношения, все равно разделенные дистанцией «учитель-ученик», можно было назвать дружбой.

Она очень хотела, чтобы можно было. После того, как Арти отдалился от нее, девочка осталась совсем одна. Конечно, она общалась с одноклассниками и с парой человек вне школы, но друзей, и уж тем более близких, у нее не было. Хотя она готова была считать Петра и своим наставником, лишь бы не прекращалось это волшебное взаимодействие. Она так много узнала от него, но недостаточно много, чтобы утолить свое любопытство. И почти решила, что после школы отправится в Харию. Сердце тянуло ее туда.

Лиса подошла к двери его кабинета, но, услышав голоса, решила подождать. Она и не подумала бы подслушивать, но те, кто был в кабинете, не слишком заботились о громкости выяснения отношений. В одном из голосов Лиса с ужасом узнала Мари.

— Я все это время трепетно хранила ваш секрет, никому ничего не рассказывала исключительно из уважения и любви к вам! — надрывалась она. — Неужели вы не понимаете, я люблю вас!

Лиса вытаращила глаза и уставилась на закрытую дверь. Она не ждала ничего подобного от Мари. Та была для девочки примером, и представить, чтобы Мари была влюблена в учителя, да еще и признавалась таким образом, было немыслимо. И что за секрет она хранила?

— Перестань, — холодно оборвал ее второй голос, голос Петра. — Прекрати ломать комедию. Я все понимаю, куда больше, чем ты думаешь.

— И давно? — тон голоса Мари изменился. Она как будто успокоилась за секунду, и Лиса могла представить, как Мари смотрит на учителя своим излюбленным открытым взглядом. Она как-то умела одним взглядом показать, что права, знает это и не отступится. Лисе хотелось бы так уметь.

— Не так давно, как мог бы. Я не хотел в это верить. Ты зашла слишком далеко.

— Неужели ты не рад мне? — дальше послышалась возня, и Лиса чуть сквозь землю не провалилась, услышав громкий шепот Мари: — Нам ведь было так весело вместе, ты ведь всегда мечтал об этом, я знаю...

Лиса, прислонив ухо к двери, слышала, как что-то стукнулось о деревянную парту и скрипнул стул.

— Вот, значит, как, — пробормотала Мари. Петр сказал что-то неразборчивое в ответ. Мари только усмехнулась: — Ты совсем не изменился.

— Вот, значит, как? — иронично переспросил Петр. — Ты поэтому решила на меня надавить? Думаешь, я все такой же юный и глупый?

— Я предлагала тебе всерьез! И все мои предложения в силе!

— Просто уйди с глаз моих, — попросил он, и, видимо, Мари его послушала. Послышался топот, и мгновением позже дверь открылась — Лиса едва успела отпрянуть. Мари смерила ее презрительным взглядом, какого Лиса на ее лице никогда раньше не видела, и умчалась.

Лиса осталась стоять на пороге.

— Да кто там... — Петр посмотрел на дверь и оборвал сам себя. — А, это ты! Заходи. Прости, я только что имел не очень приятный разговор. Но тебя я всегда рад видеть, Лиса!

Она сделала шаг вперед, но ничего не смогла из себя выдавить. Что произошло в этом кабинете? И почему Мари себя так вела? Неужели у них что-то было? В это Лиса верить не хотела, но и других объяснений она не видела. Петр заметил, что она подозрительно затихла, и нахмурился.

— Ты слышала? — Она только кивнула. — Сколько?

— Не так много, — начала оправдываться Лиса. — Чего хотела от вас Мари? Вы ее обидели?

Петр устало опустился в свое потрепанное кресло и закрыл глаза руками. Он будто разом постарел и растерял весь энтузиазм. Странно было осознавать, что это тот же человек с бушующей энергией, который вел самые интересные уроки во всей школе.

— Наверное, можно и так сказать. Но перво-наперво, Лиса, ты должна уяснить одно: к Мари сейчас не стоит приближаться. И я серьезно.

— Что произошло? — Лиса подошла ближе и сложила руки на груди. Да, она сильно стеснялась и часто оправдывалась, когда это не было нужно, но она знала, чувствовала, что Мари требовалась помощь. А ее наставник говорит, что к ней нельзя приближаться.

— Это долгая история. Ты можешь поверить мне на слово?

Лиса только сильнее сжала кулаки и помотала головой, пытаясь найти в себе уверенность.

— Ладно, — он вздохнул. — Этого следовало ожидать. Ты умная девочка, Лиса, но это не всегда ведет к хорошему. О некоторых вещах лучше не знать.

— Речь идет о моей подруге! Вы не можете просто сказать, что к ней нельзя приближаться, и надеяться, что я послушаюсь, просто потому что это вы так сказали!

— Ты ничего не понимаешь! — вскипел Петр, подскочив. — Ты думаешь, это какая-то шутка, какая-то игра? Я пытаюсь тебя спасти, дурочка, а ты хочешь прямо к дракону в пасть залезть?!

От такого оскорбления Лиса отшатнулась, а потом развернулась на пятках и побежала прочь от учителя. Петр еще что-то кричал ей вслед, но она не слышала: в ушах стоял шум, а слезы застилали глаза.

Срочно нужно было найти Арти и рассказать ему обо всем. Лиса не понимала, что происходит, но Мари была в первую очередь его лучшей подругой, и, как бы сама Лиса ни относилась к нему, как бы Арти ни относился теперь к ней, они должны были что-то сделать, чтобы помочь Мари. Но какое место во всем этом занимает Петр? Она думала, что они могут быть друзьями! Идиотка. Он был прав, она просто дурочка, которая не понимает, что творится вокруг нее.

Дав себе мысленную пощечину, Лиса едва ли не кубарем скатилась по лестнице и побежала искать расписание класса Арти. Третий этаж. Она торопливо оглянулась, испугавшись, что Петр мог преследовать ее, но никого за спиной не было. Ладно. Ладно, она сможет.

На всякий случай Лиса решила пройти на третий этаж по другой лестнице, менее удобным способом, чтобы точно не столкнуться с учителем. Поэтому она добралась до нужного класса буквально за минуту до звонка.

— Кто-нибудь видел Арти? — запыхавшись, спросила она у ребят, сидевших около кабинета. Те ответили ей удивленными взглядами.

— Он был на прошлом уроке, но за всю перемену я его не видел, — сказал сидевший ближе всех Алекс.

— Посмотри в столовой. Ну или в их любимом с Мари месте, — скорчив рожицу, добавила Анита. Лиса только коротко кивнула и побежала в сторону столовой.

Уже на половине пути она подумала о том, что надо было спросить, не видели ли они Мари, ведь Лиса не заметила ее среди других учеников ее класса. Где она и что делает? Может, нужно было найти и ее, но она привыкла решать проблемы поочередно, и, если уж схватилась за то, чтобы найти Арти, надо было сначала довести это до конца.

Над ее головой прозвенел звонок, и Лиса инстинктивно вжала голову в плечи. Наверное, надо было сказать кому-нибудь из одноклассников, что ее не будет, но времени на это уже не было. К тому же, Лиса искренне считала, что занята сейчас вещью куда важнее каких-то уроков.

В столовую она заглядывала с опаской, потому как боялась, что кто-то увидит ее в неурочное время и донесет директору. Но в столовой было пусто. Арти там не оказалось, под лестницей ни его, ни Мари Лиса тоже не нашла. Оставался только один путь. Арти когда-то рассказывал ей, что они с Мари в детстве ходили в заброшенное крыло, и, хотя он каждый раз говорил, что это опасно и что они были малолетними дураками, на головы которых мог свалиться кирпич, Лиса все равно думала, что это еще одно место их тайных встреч. Это был последний вариант, и она очень надеялась, что найдет Арти там. Нервозность после разговора с Петром превратилась в страх, и Лиса, пугаясь каждого шороха, пошла в сторону перехода в заброшенную часть здания.

По пути ей никто не встретился. Переход был закрыт, но хлипкий замок дал слабину после пары нажатий, и Лиса оказалась в пыльном и обшарпанном коридоре, который сильно напоминал общежитие, где они с мамой жили, когда Лисе было лет пять. Она неуютно поежилась, но все же пошла дальше.

— Арти? — в тишине ее голос показался неестественно громким, и Лиса замолчала. Но ненадолго: — Арти!

Никто не ответил. Отчасти она была даже рада этому, потому что была уверена, что немедленно умрет, если услышит чей-то голос кроме искомого. Постояв немного и собравшись с духом, Лиса принялась открывать все двери в надежде найти друга, но везде ее ждало одно и то же: затхлость, пыль и пустота. Полутемное пространство навевало на нее жуть, и с каждым новым кабинетом она оседала в душе Лисы все сильнее. Поэтому, услышав чье-то дыхание рядом и почувствовав прикосновение к своему плечу, Лиса завизжала и бросилась вон из крыла.