Кудесники

Единственное, что приходило Арти в голову — это заручиться поддержкой внешних источников информации. Конечно, если верить Киру (если Кир вообще говорил правду... Арти хотел бы, чтобы он врал, но подозревал, что впервые услышал от него не ложь), они с этой Кэтрин как раз и использовали другие книги для создания своей, но лучше было перестраховаться. Они не могли найти и вписать все знания о языческих чудесах, так что, возможно, Арти удастся найти что-то, что поможет победить призраки прошлого и спасти Мари. Мысль о том, что он может потерять ее, пугала его до дрожи. Арти считал, что произошедшее с Лисой было его виной, и он не собирался допускать подобное с другой своей подругой. Спасти Мари было первоочередной целью. Спасти мир — это уж как получится.

Он позвонил Мари домой, но без особой надежды. На удивление, трубку взяла ее мама, но на вопрос, в порядке ли Мари, ответила, что все хорошо и что Арти не о чем беспокоиться, ее дочь гуляет и вернется вечером. Ее голос звучал спокойно и разумно, но, разумеется, Арти такой ответ не устроил. Кто знает, может, она подбросила мешочки и своим родителям тоже — насколько же странно было об этом думать!

Какой-то своей частью Арти все еще не доверял Петру. Не верил, что книга действительно ему не нужна. Неужели ему совсем не было любопытно спустя столько лет ее хотя бы увидеть? Арти бы ни за что в это не поверил. А если ему тоже был подкинут мешочек? Мог ли Кир это проверить? Как назло, их разговор произошел в последний день перед выходными, и Арти остался один на один со своими мыслями и подозрениями. Он решил не тратить время попусту и отправиться в известный ему магазинчик, чтобы найти хоть что-то, что может помочь ему в предстоящей битве.

Старый автобус со скрипом распахнул двери, и Арти вылез из него на знакомую улочку. Перешел дорогу и остановился перед дверью с деревянной вывеской над ней. На вывеске виднелись витиеватые нечитаемые буквы.

— Ну что же вы ждете, молодой человек? — послышалось изнутри. — Заходите, я вас ждал.

Арти нахмурился, но зашел внутрь.

— Почему это вы меня ждали?

— Потому что все люди, которые заходили сюда однажды, так или иначе возвращались, — подмигнул ему продавец. Джангар, как вспомнил Арти. — Кроме того, я знаю о вашей беде. И смею надеяться, что мне есть, что вам предложить.

— Что? — Арти опешил. Он даже не знал, как правильно реагировать. — Что значит, знаете о моей беде? Откуда?

— Ну, я не первый день живу, — усмехнулся продавец, а потом сделал шаг за стойку и улыбка его увяла. — Я долго думал, кого мне так напомнила ваша подруга, а когда узнал, то сначала даже не поверил... не хотел верить. Но ведь вы можете сказать мне, правда ли это? Впрочем, одно только ваше появление... Хм...

— Да что вы имеете ввиду? — вспылил Арти. Вся эта загадочность порядком его бесила. Ему совсем не нравилось быть единственным, кто ничего не знает. — Вы еще тогда знали, что с Мари что-то не так? Почему тогда не сказали?

— Я не знал, что с ней что-то не так. Она просто показалась мне знакомой. Вам ведь говорит о чем-то имя Кэтрин? Она называла так себя, следуя странной подростковой моде переиначивать имя на зарубежный манер.

Арти чуть не взвыл от досады. Даже человек, которого он видел третий раз в жизни и имени которого не знал, был в курсе того, о чем он долгое время и понятия не имел.

— А вам оно откуда знакомо? — он решил держать оборону и узнать как можно больше. Знание — сила.

— Я имел счастье быть знакомым с ней и ее друзьями. Или несчастье, даже не уверен, как лучше всего сказать. Они были милыми ребятами, пока не заигрались. Чудеса — отличная вещь, но далеко не все кудесники способны с ними справиться.

— Что вы можете мне предложить? Чтобы справиться... со всем этим.

Джангар на мгновение сдвинул брови, но потом улыбнулся.

— К сожалению, не так много, как хотелось бы. Если я правильно понимаю, речь идет о нескольких жизнях. Меня предупреждали, что такое может случиться, и оставили кое-что, что может помочь. Я могу передать вам посылку от старого друга, но взамен вы должны пообещать, что вернетесь. И порадуете старика хорошей историей.

Арти кивнул. На такое он и надеяться не смел.

— Это я могу пообещать. А теперь показывайте.

Мужчина только махнул рукой, и занавеска за его спиной колыхнулась. Он подхватил вылетевшую шкатулку с пузатыми деревянными стенками и поставил перед собой. Внутри оказалось несколько вещиц: кольца, пара подвесок и кинжал с потемневшим лезвием и богато украшенной камнями рукоятью. На лезвии виднелись не то чертежи, не то просто узоры, но их трудно было опознать. Арти протянул к кинжалу руку, но продавец захлопнул крышку прямо перед его носом.

— Не трогайте, пока не будете готовы. Это опасные вещицы, с которыми надо обращаться особенно. Я расскажу вам.

Он торопливо прошел к двери, запер ее и опустил шторы, которых Арти до этого момента не замечал. В помещении, несмотря на горящие лампы, стало очень сумрачно. Повеяло холодом.

— Мы же не хотим, чтобы нас прервали другие покупатели? — подмигнул Джангар и вернулся обратно к шкатулке. — Языческие чудеса можно запечатать в предметы точно так же как чудеса современные, но с некоторыми уточнениями. Во-первых, они либо одноразовые, либо постоянные и не нуждаются в зарядке. Во-вторых, их постоянность зависит от сил кудесника-создателя. Артефакты, которые я вам предоставлю, весьма древние, и я хотел бы получить их обратно в целости и сохранности.

Наконец, он снова открыл шкатулку и выложил на стол все артефакты. Четыре кольца, два амулета и тот самый кинжал, который сильнее всего привлек внимание Арти.

— Каждое из колец, — указал на них продавец, — заключает в себе силы нападения. То, что с зеленым камнем, — оглушение, с фиолетовым — молнии, с синим — насылает на вашего противника проклятие трансформации, а то, что без камня, дает возможность перехватить удар и направить его против врага. Амулеты защитные, каждый со своими возможностями и радиусом, но я не рекомендовал бы полагаться на них полностью, потому что любую защиту можно разбить при должном старании.

Арти нервно потер перстень деда, который носил на большом пальце. Если это правда, то, старайся Кэтрин чуть лучше, и он был бы побежден давным-давно. Вряд ли его наведенное чудо защиты было таким уж сильным.

— А кинжал? — спросил он, рассматривая многочисленные камни и узоры на рукоятке.

— О, это вещь, которую хотят заполучить многие. Это рассекатель чудес. Не рекомендую пользоваться им без крайней необходимости — использование такого оружия может нести тяжелые последствия.

— Но что он делает?

— Рассекает чудеса, — пожал плечами продавец. — Не рассеивает их, а уничтожает. Единственное оружие, способное сломать истинные артефакты и враг всех могущественных кудесников. Я бы отдал его другому человеку, но, боюсь, что у него не найдется времени ко мне заглянуть.

Арти недоверчиво посмотрел на него. Кого он имеет ввиду? Петра? Ему предназначался этот нож?

— Тот человек, что заходил к вам за книгами. Петр. Вы с ним знакомы?

— Я помню его еще вашим ровесником... или даже младше, — кивнул Джангар.

— Какая у него была роль в этой истории?

— Трус.

Это слово прозвучало в тишине магазина так резко и громко, что Арти опешил. Трус? Тот человек, которого он долгое время считал едва ли не самым могущественным из всех знакомых ему кудесников?

Джангар заметил удивление Арти и поспешил оправдаться.

— Это не его вина! Питер был младше остальных, что ему было делать, когда оба его старших товарища исчезли? Конечно, он испугался и поспешил сбежать. Но то, что он вернулся и позвонил мне, чтобы предупредить, дорогого стоит. Он хороший человек.

Так значит, фраза «я не первый день живу» была только шуткой, и на самом деле Джангар подготовил все это по просьбе Петра. Забавно, с неприязнью подумал Арти, что ему самому об этом никто не рассказал. А если бы Арти решил сюда не ехать? Они остались бы без этих чрезвычайно полезных артефактов? Ему в союзники достались идиоты.

Он собирался уже поблагодарить продавца и выйти, но неожиданно вспомнил еще кое-что.

— Простите... у вас не будет, случаем, книг, в которых говорится о мешочках? Которые подбрасывают другим людям? Они еще так странно называются, то ли на «т», то ли на «с»...

— Путси? — в глазах продавца впервые показалось неодобрение. — Да, мне кажется, что-то найдется. Но это опасные чудеса, влияние на чужой разум может оказаться пагубным и неминуемо оказывается, если злоупотреблять ими.

— Я не собираюсь заниматься такими вещами. Правда. Мне просто нужно кое-что узнать.

Из магазина Арти выходил в смешанных чувствах. Ему все еще не нравилось чувство, что все вокруг знали, что происходит, и, похоже, очень давно. Надо было расспросить Петра обо всех подробностях. Как связан этот магазин и их троица? Кто передал туда все те вещи, которые он сейчас получил? Арти шел туда, думая, что сможет найти какие-нибудь книги, способные навести его на мысль о том, как можно победить, но получил несоизмеримо большее. Он даже не знал, что такие артефакты существуют. То есть, в теории, конечно, это было возможно, но Арти об этом совсем не думал. Постоянные артефакты, не требующие подзарядки, вообще звучали, как какая-то сказка. Жалко, что проверить их было не на чем. Может, этот продавец поиздевался над ним и всучил какую-то нечудесную дрянь.

Особенно его, конечно, интересовал нож. Рассекатель чудес — так продавец его назвал. Арти никогда не слышал ни о чем подобном, да и звучало оно, если честно, жутковато. И что значило «уничтожает чудеса»? Как чудо можно уничтожить?

Автобус повернул на улицу, ведущую к его дому, и Арти тоскливо посмотрел на темнеющее небо. Чего ему ждать от будущего? Сможет ли он вернуть Мари из-под контроля этой стервы? Выздоровеет ли Лиса?

По крайней мере, на один из этих вопросов он был в состоянии найти ответ. На ближайшей остановке Арти выскочил и перешел дорогу, чтобы дождаться троллейбуса в сторону больницы. Узнает состояние Лисы и поедет домой. По правде говоря, ему надо было сделать это сразу, но разговор с Петром и... Киром выбил его из колеи.

Лиса оказалась в сознании. Ее перевели из реанимации и пускали гостей, благодаря чему Арти уже спустя несколько минут оказался на пороге ее палаты. Рядом с постелью стояла капельница, сама Лиса читала какую-то книжку. Палата была практически пуста: четыре застеленные кровати из шести, и только на одной кто-то спал. Арти негромко кашлянул и прошел внутрь. Лиса оторвалась от книги и слабо улыбнулась ему.

— Привет.

— Привет, — ответил он растерянно.

— Спасибо, что пришел навестить. Врач говорит, что я иду на поправку.

— Это хорошо.

Он сел на стул рядом с кроватью Лисы.

— Извини, я без гостинцев, просто забежал проверить, как ты. Обещаю, что в следующий раз принесу что-нибудь.

— Только не апельсины, — засмеялась девочка. — Мне их уже столько приносили, я со всеми тут поделилась, включая медсестер. У всех скоро аллергия на них разовьется.

Арти улыбнулся. Приятно было видеть Лису не просто живой, но и не потерявшей чувство юмора. Он очень беспокоился за нее и боялся, что нашел мешочек слишком поздно, что будут последствия. Но, судя по всему, ничего страшного произойти не успело.

— Хотя я надеюсь, что следующего раза не будет, — продолжила она. — Меня скоро выпишут. А ты как?

— Да что я, — отмахнулся Арти. — Я в больницу не попал.

— Да, но... — она замялась, и Арти напрягся. — Я не успела рассказать тебе, что случилось с Мари.

— Я все знаю, — Арти опасливо оглянулся на спящую фигуру и понизил голос. — Извини, что втянул тебя в это. И вообще, знаешь... наверное, я должен извиниться за остальное. Я вел себя, как козел.

Лиса только пожала плечами. Она откинулась на подушку и на мгновение зажмурилась.

— Хорошо. Мне было очень неприятно, когда ты так себя вел.

— Я знаю! — воскликнул Арти, но тут же перешел на шепот: — Просто столько всего случилось, я не хотел, чтобы тебя это задело. А в итоге ты все равно здесь.

«Хорошо, что не на кладбище», — мрачно добавил он про себя.

— Да уж, — эхом отозвалась она.

Они посидели немного молча. Арти столько всего хотел сказать и спросить, но чувство, что он тратит время, отведенное на спасение Мари, гнало его вперед. Да и что он мог сказать? Лиса была права, он вел себя ужасно по отношению к ней, и все зря. Она хотела помочь, сообщить важную информацию и чуть не умерла в процессе.

Неожиданно до Арти дошла одна простая истина: Лиса дружила с ним все это время. Все время, что он отталкивал ее и не общался с ней, Лиса продолжала считать его своим другом и именно поэтому побежала к нему, когда узнала что с Мари что-то не так. Ему остро захотелось где-то спрятаться, закрыть лицо руками и хорошенько поплакать.

Но он сдержался. Проглотил ком в горле и посмотрел на свою подругу. На маленькую талантливую Лису, которая не бросила его, даже когда он сам ее бросил.

— Я пойду, — сказал он, и Лиса кивнула. — Позвони, когда будешь дома, ладно? Не сюда, так туда зайду с гостинцами.

— Ладно, — кивнула она. — Удачи, Арти.

Она смотрела ему вслед, даже когда Арти пропал из ее поля зрения.

Когда он вышел на улицу, уже темнело. Первый выходной день был потрачен практически бездарно, за исключением того, что сейчас лежало в рюкзаке за спиной. Арти подумал, что, когда дойдет до дома, первым делом найдет в новой книжке все, что касается этих... путси, и проверит всех домашних. Тревожное ощущение, что счет идет на часы и они не успеют спасти Мари, въелось в мозг и не оставляло ни на секунду, так что он даже не заметил, как прошел мимо остановки и направился домой пешком.

Но небольшая прогулка дала ему время успокоиться и структурировать свои мысли. Петр наверняка сталкивался с подобными явлениями и раньше, значит, сможет понять, что делать. Что думать насчет Кира, Арти понятия не имел. Чем он занимается сейчас? Он ведь не живет? У него нет своего дома, исчезает ли он или ходит по пустым школьным коридорам? От этого по коже ползли мурашки. Арти ведь общался с ним! Собирался поцеловать на той злополучной праздничной вечеринке, а потом так мучился, думая, как Кир к нему относится. Но ведь не никак? Нет, всего этого было слишком много для него.

Внезапно Арти почувствовал себя всего лишь мальчишкой, школьником, который должен беспокоиться только об уроках да о том, куда ему поступать после школы. Он был таким — до того, как они с Мари нашли эту чертову книгу. Впервые за все время ему захотелось вернуться в прошлое и просто пройти мимо того чулана. Наплевать на языческие чудеса: все случившееся их не стоило.

Его жизнь их не стоила.

Что он будет делать, если они не спасут Мари? А если спасут? Арти понял с неожиданной ясностью, что прежним он уже никогда не станет. Вне зависимости от исхода, он изменится, он уже изменился, и нет никакой ясности, что будет дальше. Неужели вся его дальнейшая жизнь будет такой — полной опасностей и страха за близких? Неизвестных врагов, странных тайн и языческих чудес? И никакой обыденности, никаких привычных проблем? Все проблемы, которые казались ему важными раньше, теперь не имели никакого значения. Странно, но раньше он бы многое отдал за то, чтобы его жизнь стала такой, как он ее только что описал, а теперь думал, нужно ли ему это.

Вот только выбора у него больше не было.

Арти пришел домой, стянул с себя пальто, ботинки. Положил кулон на полку рядом с дверью и собрался идти в свою комнату, когда дверь зала распахнулась, на пороге появилась мама и обеспокоенно посмотрела на него.

— Где ты был, Арти? Тебя целый день дома не было.

— Мам, я... — он остановился. — Я был у Лисы.

Что он еще мог сказать? Что заходил в самый странный магазин в своей жизни, где ему, как герою какой-то странной сказки или игры, выдали целую коробку с артефактами? Что с их помощью он должен победить давно мертвую кудесницу, которая захватила тело его подруги? Да он сам себе не верил. Такое просто не могло происходить.

Но мама приняла его объяснение. Взгляд ее смягчился, она подошла к нему и заключила в крепкие объятия.

— Как она?

— Нормально, — пробормотал Арти ей в плечо, обнимая в ответ и вдыхая родной мамин запах. — Скоро ее должны выписать.

— Ну и хорошо, — она вдруг пригладила волосы Арти, и тот чуть не расплакался. — Кушать хочешь?

— Хочу, — просто сказал он, понимая, насколько проголодался. — Но можно я в комнате?

Он собирался сказать еще что-то, но слов не хватило. Ком в горле, который он усиленно не замечал всю дорогу, внезапно вернулся, и Арти с силой зажмурился.

— Конечно, солнышко. Я все понимаю. Но, если захочешь поговорить, не оставайся один, ладно?

Мама ушла на кухню, а Арти зашел в свою комнату, закрыл дверь и разрыдался.

У Петра болела голова. Он обложился книгами в своей огромной захламленной квартире и изо всех сил пытался сосредоточиться на тексте. Буквы расплывались, клонило в сон, на грани сознания ему чудился тихий шепот. Он мог закрыть глаза и представить, как Кэтрин стоит над ним, наклонившись, и шепчет на ухо быстрым голосом красивые фразы, паутинками обматывая сознание. Он — всего лишь муха, оставленная на закуску. Важно было держаться за эту мысль, потому что поддаться было слишком легко. После истязаний недосыпом и головной болью, единственное, чего ему хотелось на самом деле — немного отдохнуть.

Ее пальцы изламываются в странных жестах, она склоняет голову и улыбается кровавой улыбкой. Она плачет и стонет, протягивает руки к нему и шепчет, шепчет так, что по телу бегут мурашки. Он знает, чего она хочет, — его. Себе в полное, безраздельное владение.

Когда Петр открывает глаза, книги на полу нет. Только так, ретроспективно, он вспоминает, что отшвырнул ее в стену. Книга валяется в углу комнаты, раскрывшись на случайной странице, но у него нет сил смотреть, на какой именно. Тяжело поднявшись, он уходит на кухню ставить чайник. Сегодня он тоже не будет спать, но впервые не потому, что этого хочет Кэтрин.

Петр снял эту квартиру сразу, как приехал, не скупясь на деньги. За годы путешествий он жил в самых разных местах, в палатках и юртах, в передвижных домах, в цивилизации и вне ее. Но, возвращаясь в родной город, он страстно хотел обложиться роскошью и нашел себе второе по дороговизне жилье. Самое дорогое, увы, кричало, что денег у владельца много, а вот вкусом жизнь его обделила. Петр не хотел мириться с пушистым леопардовым унитазом и иконой Первых Кудесников во всю стену и остановился на самом роскошном и стильном варианте.

Первое время он жил как король, почти в музее. Обитые зеленой тканью и деревянными панелями стены напоминали, скорее, кабинет для приемов, чем жилую квартиру, но ему нравилось. Он расставил на полках памятные вещи из поездок и поместил в шкафы все свои книги и манускрипты, которых хватило бы на небольшую библиотеку. Но потом, когда начались реальные проблемы, стало совсем не до внешних атрибутов успеха. Богатая и красивая квартира довольно быстро оказалась захламлена, вперемешку с артефактами и безделушками стояли пустые чашки из-под кофе, а пол был устлан бумагами и берестяными табличками.

Засвистел чайник. Петр содрал налипшие на кухонный стол бумаги и выключил плиту. Ему нужно было очень много кофе, чтобы справиться с поставленной задачей, потому что та казалась совершенно непосильной. Невозможно было отследить все путси, которые она подложила, тем более, чужими руками. Петр ни разу за время своих путешествий и исследований не натыкался на такие ритуалы и сомневался, что они в принципе существуют. Все, что он делал с самой пятницы, — это просматривал все энциклопедии, учебники и сборники, которые имел в своей коллекции. Также под зоркий глаз попали различные свитки, таблички и прочие исторические записи, которые он тщательно собирал ради тайных знаний о древних кудесников. Хотя большинство знаний заключалось в том, как оградить посевы от затоплений и пожаров, попадалось и настоящее золото. И теперь он копался в этом бесполезном золоте, пытаясь найти хоть что-то, что может помочь, но не находил ничего.

Если бы Кир пришел раньше, хотя бы намекнул Петру, что не одна Кэтрин осталась в школе, возможно, у них было бы больше времени. Он не мог не злиться на своего старого (мертвого) друга. На них обоих. Ему малодушно хотелось бросить все и сбежать, как он делал не единожды в своих путешествиях, сталкиваясь с вещами, угрожавшими его жизни. Но ведь теперь все было по-другому. Петр бежал отсюда столько лет, чтобы вернуться, и знал с самого начала, что все закончится именно так.

Шепот стал громче, различимее. Закрыв глаза, можно было представить ее совсем рядом, такую же, какой Петр ее помнил, с очаровательной ямочкой на левой щеке и распущенными, как у русалки, волосами. Это было очарование дьявола, даже тогда. Кэтрин всегда славилась умением подминать под себя людей.

— У тебя еще есть шанс вернуться ко мне, Питер, — мягко шептала она прямо ему на ухо; лживые слова проникали в мозг, заставляя зажмуриться до звезд перед глазами. — Ты можешь вытащить меня, спасти меня.

— Отвали, — процедил он, не двигаясь. А потом распахнул глаза и швырнул чашку с кофе в ближайшую стену. — Отвали, отвали, отвали!

По зеленой ткани, которой была обтянута стена, расползлось некрасивое коричневое пятно. На полу валялись осколки фарфоровой чашки. Петр лежал в грязной, захламленной, некогда роскошной квартире и захлебывался слезами обреченного.