8.
У Арсения дома было по-домашнему уютно, хоть и ощущалась некоторая строгость новизны. Просторные комнаты, аккуратно убранные и наполненные светом, были обставлены новой, современной мебелью - всё выглядело стильно, безупречно и немного холодно, как в интерьерах журналов. Дом был действительно большим: коридоры казались бесконечными, потолки терялись где-то ввысь, а лестница, твёрдая и гладкая, будто выточенная из мрамора, вела на второй этаж.
Антон чувствовал себя здесь почти игрушечным - маленьким и неуместным. Всё казалось ему непривычным, чужим. Ведь он привык к своей крохотной комнатушке, которую за годы превратил в уютный, пусть и скромный уголок. Там каждая мелочь напоминала о прожитых днях: старые книги на полке, тёплый плед на кресле, свет от настольной лампы, который будто знал, когда ему быть ярче, а когда - мягче.
И теперь, оказавшись в этом чужом, просторном и идеальном пространстве, Антон чувствовал, как в нём борются два чувства: лёгкая растерянность и невольное восхищение.
Антон разулся у порога, чувствуя, как под ногами приятно прохладит идеально чистый пол. Скинул куртку и аккуратно повесил её рядом с курткой Арсения - обе теперь висели на крючке, как будто давно знакомые. Он сделал несколько шагов вперёд, неуверенно, будто входил в незнакомый храм, и погрузился в тишину квартиры.
С интересом осматриваясь по сторонам, Антон медленно вертел головой: стены в мягких, тёплых оттенках, изящные светильники, полки с книгами и винилом, картины с тонким вкусом - всё это вызывало одновременно уважение и лёгкую зависть.
- Нихуя себе... - пронеслось у него в голове.
Каждая деталь кричала о том, что хозяин дома разбирается в красоте и знает, как создать пространство, в котором хочется жить. Здесь было не просто дорого - здесь было стильно, уютно и с характером.
- Ты никогда потолка не видел? - с лёгкой насмешкой произнёс Арсений.
Он внезапно появился в комнате, словно возник из воздуха, и теперь стоял в дверном проёме - небрежно, но красиво. Опираясь плечом о косяк, он скрестил руки на груди, а одну ногу завёл за другую. Его поза была настолько расслабленной и уверенной, что Антону в этот момент захотелось провалиться сквозь землю.
- Я... нет, просто... - пробормотал он, отводя взгляд. - Люстра... красивая.
Господи, насколько же глупо он себя сейчас чувствовал. Словно школьник, попавший в галерею искусства и сказавший что-то не в тему. И всё-таки - люстра действительно была чертовски красивая. Изящная, многогранная, с подвесками из стекла, которые ловили свет и рассыпали его по стенам сотнями крошечных бликов.
Преподаватель лишь неодобрительно хмыкнул, слегка прищурив глаза, словно оценивая что-то про себя. Его взгляд задержался на мгновение, пронизывая до костей, а затем он молча развернулся. Уже на ходу, не оборачиваясь, он бросил через плечо:
- Зайдёшь ко мне через пару минут, дам, во что переодеться.
Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась некая скрытая усталость или, может, равнодушие, словно подобные ситуации были для него обыденностью. Сказав это, Арсений, не теряя ни секунды, уверенным шагом скрылся за одной из дверей, оставив за собой ощущение лёгкой напряжённости и неясного предчувствия.
В этот момент у Антона в заднем кармане джинс завибрировал телефон. Он машинально достал его, глянув на экран - пара новых уведомлений. Разблокировав смартфон, он открыл чат группы. Всё как всегда: бесконечный поток бессмысленных сообщений, "смешные" картинки, какие-то глупые споры, мемы, стикеры - типичный хаос.
Ничего интересного.
Антон лениво пролистал пару сообщений, мельком пробежав глазами по очередной словесной баталии, и, чуть приподняв брови, усмехнулся:
- Ну да, как обычно... - пробормотал он себе под нос.
Он снова убрал телефон в карман, чувствуя лёгкое раздражение от бессмысленного шума, который не давал ни покоя, ни пользы.
Антон на секунду задумался, потом вспомнил об Арсении Сергеевиче. Пора, пожалуй. Он глубоко вдохнул, будто собираясь с духом, и направился к двери.
Шаги эхом отдавались в пустом коридоре, и каждый из них звучал тяжелее предыдущего. Парень остановился перед дверью, толкнул её и медленно вошёл.
Как только он переступил порог, взгляд сам собой метнулся к учителю.
В этот момент Арсений Сергеевич накидывал футболку, которую только что держал в руках. Движение было неторопливым, будничным, но почему-то завораживающим.
Антон застыл в дверях. Память у него, конечно, не всегда цепкая - даты забываются, лица путаются... но вот это он запомнил чётко и до мельчайших деталей.
Выступающие ключицы, ровные, будто выточенные. Подтянутый живот с аккуратными кубиками пресса, как на картинке из спортзала. Руки - жилистые, с чётко очерченными мышцами, за которыми явно стоят часы тренировок. Широкие плечи, мощный рельеф груди, который слегка напрягся в момент, когда он протягивал руки в рукава. По всему телу были рассыпаны черные точки родинок, что придавали строгому образу особенную изюминку.
Боже мой.
Антон сглотнул, чувствуя, как в груди на мгновение всё сжалось, будто сердце запнулось о что-то внутри.
Антон просто замер, не в силах отвести взгляд от фигуры преподавателя. Казалось, воздух в комнате стал плотнее, тяжелее.
Арсений заметил его сразу же, как только накинул домашнюю футболку. Без всякого удивления, спокойно - будто знал, что тот стоит там уже несколько секунд.
Он подошёл к кровати, поднял аккуратную стопку одежды, которую, по всей видимости, приготовил заранее, и направился к парню, всё ещё застывшему в дверном проёме.
Молча. Спокойно. Уверенно.
Подойдя вплотную, он мягко, но уверенно прижал вещи к груди Антона, почти коснувшись его рукой.
- Что на парах, что у меня дома... - с лёгкой усмешкой произнёс он, смотря ему прямо в глаза. - Ты не меняешься, Антон. Тебе лишь бы попялиться.
Голос у него был тихим, почти тёплым, но с тем самым оттенком - как будто всё понял, всё прочитал по лицу.
Голубые глаза блеснули, и Арсений, уже проходя мимо, отпустил руку с одеждой, когда Антон наконец очнулся и крепче сжал ткань в пальцах.
В воздухе повисло что-то неуловимое - между ними, в тишине, в этом коротком взгляде. И Антон чувствовал, что это не просто случайность.
Прошло пару минут. Только спустя это время до Антона по-настоящему дошло, что только что произошло. Он стоял в той же позе, сжимая в руках одежду, а в голове с эхом прокручивалась фраза: «тебе лишь бы попялиться...»
Он тяжело выдохнул, развернулся, будто стряхивая с себя наваждение, и медленно направился в ванную.
Тёплый свет, глухая тишина и влажный воздух - в этом пространстве всё казалось нереально спокойным, будто время притормозило. Антон начал снимать одежду, машинально, без спешки, и включил душ.
Струи воды мягко пролились по его телу, обволакивая теплом, будто пытаясь смыть с него напряжение и мысли. Он подставил лицо под поток, закрыл глаза.
- Хорошо... - выдохнул он, почти беззвучно.
Тело расслаблялось, но мысли продолжали пульсировать.
Прошло минут десять. Антон, вытеревшись полотенцем, вышел из ванной, чувствуя, как пар всё ещё лёгкой дымкой тянется за ним.
Одежда Арсения, хоть и была великовата - особенно в плечах и рукавах, - оказалось удивительно мягкой и уютной. Футболка обвивала его тело свободно, словно защищая от реальности, а спортивные штаны еле держались на бёдрах. Но было комфортно. Даже слишком.
Антон направился в сторону зала, который приметил по дороге в душ. Он толкнул дверь и вошёл, тут же уловив в воздухе насыщенный аромат - горьковатый, обволакивающий, почти домашний. Кофе.
В кресле, откинувшись на спинку, сидел Арсений. В одной руке - кружка, в другой - телефон. Его лицо подсвечивалось мягким светом экрана, взгляд был сосредоточенным, чуть прищуренным. Он выглядел непринуждённо, почти беззащитно... если бы не то напряжение, которое он всегда как будто носил под кожей.
Антон на секунду застыл, и всё, что он пытался вытолкнуть из головы под душем, нахлынуло вновь. Образ: обнажённое тело, родинки, рельеф, движение рук - будто вспышкой пронёсся перед глазами.
Арсений поднял взгляд, и их глаза встретились. Он слегка прищурился, взгляд прочитывал, но не вызывал. Просто... фиксировал.
- Голоден? - спокойно спросил преподаватель, отставляя телефон в сторону.
Антон покачал головой.
- Нет, спасибо, - кратко ответил Антон, и его голос прозвучал тише, чем он хотел изначально, опускаясь на диван рядом с креслом.
Попов задержал на нём взгляд, чуть приподняв бровь, но ничего не сказал. Через секунду он встал и неспешно вышел из комнаты.
Антон остался в тишине, чувствуя, как ткань футболки чужого размера обнимает его плечи и как сердце, несмотря на внешнее спокойствие, стучит чуть быстрее обычного.
Через пару минут Арсений вернулся - в руках была аккуратно сложенная стопка постельного белья.
Он положил её на диван и, глядя на студента, спросил:
- Сам справишься?
- Справлюсь, - сухо отозвался Антон.
Ему не нравилось это ощущение - будто с ним обращаются как с ребёнком. Неуклюже, снисходительно. Он не был маленьким. Он всё прекрасно умел.
Он поднялся с дивана и начал застилать постель - чёрное, строгое бельё, которое подходило к этой квартире так же, как и сам хозяин: сдержанно, чётко, без лишних деталей.
Вскоре Антон лёг на диван, устроившись на свежее, прохладное бельё. Тело сразу почувствовало мягкость подушек и упругость поверхности - удобный, пружинистый диван легко подстроился под него.
Если быть честным, пронеслось в голове, этот диван даже удобнее, чем кровать у него дома. Глупо, но факт.
Через минуту Арсений вернулся - молча, без комментариев, просто протянул ему ещё одну подушку. Мягкая, плотная, с чистой наволочкой.
Антон только кивнул в ответ, а преподаватель, уходя, выключил свет и бросил через плечо:
- Спокойной ночи.
Комната погрузилась в полумрак, только тусклый свет с улицы ложился на стены холодными бликами. Антон остался лежать, глядя в потолок, ощущая тепло подушки, чужую одежду на себе... и странную, тянущую тишину, которую оставил после себя Арсений.
Антон начал медленно проваливаться в сон. Тепло одеяла, мягкость подушки, приглушённые звуки за окном - всё будто укачивало, затягивало его в мягкую темноту.
Но вдруг... что-то странное.
Ощущение. Тёплое, влажное.
На шее.
Он дёрнулся, приоткрыл глаза, сердце сбилось с ритма - и едва не вскрикнул.
Чужой язык скользил по его коже, начиная с ключицы, поднимаясь выше, вдоль линии шеи, касаясь кадыка. Движение было медленным, уверенным... интимным.
Потом - лёгкое покусывание сбоку, у самого основания шеи. Осторожное, но с подтекстом.
Горячее дыхание щекотало ухо, пробирая до мурашек. Всё тело Антона напряглось - он не мог пошевелиться, не мог понять, спит он ещё или уже проснулся.
Антон тяжело дышал, сдавленно, прерывисто, не в силах отвести взгляд от тёмной фигуры, нависшей над ним. В полумраке силуэт казался почти нереальным - будто вынырнувшим из сна или кошмара.
И тогда он увидел глаза.
Холодные, пронизывающие, тёмно-голубые - они светились в темноте, как два замерших льда, отражающих внутреннее пламя. Эти глаза смотрели прямо на него, изучающе, почти жадно.
По телу прошла дрожь, будто внутри что-то сорвалось с места и покатилось вниз, в живот, вызывая нервное напряжение вперемешку с чем-то необъяснимо сладким.
Ком застрял в горле. Антон не мог ни вскрикнуть, ни вымолвить ни слова. Лишь дыхание, учащённое, как будто после бега, и сердце, стучащее в висках, будто барабан.
Касания не прекращались. Язык скользил по коже шеи, медленно, с нажимом, оставляя за собой след жара. Острые клыки прикасались к его коже, покусывая аккуратно, почти дразняще.
В следующий момент грубые, горячие руки скользнули под футболку Антона. От резкого, почти обжигающего прикосновения он вздрогнул. Пальцы легко скользили по впалому животу, прочерчивая линию талии, будто запоминая её. Ладони двигались уверенно, но с осторожностью - словно изучая, будто впервые прикасаясь к чему-то хрупкому, тонкому, настоящему.
Антон закрыл глаза, не в силах справиться с волной чувств, накрывающей его с головой. Воздуха стало меньше, он буквально плавал в собственных ощущениях.
И в этот момент - укус.
Мягкий, тёплый, острый. Зубы сомкнулись на мочке уха, почти играючи, а затем вернулись к шее. К этой чувствительной, открытой коже, на которую теперь ложились влажные поцелуи, с небольшими, ленивыми прикусами, от которых всё внутри сжималось.
Руки тем временем продолжали своё путешествие под футболкой - они медленно, с наслаждением, изучали каждый сантиметр: рёбра, грудную клетку, линию бёдер. Движения были внимательными, почти ласковыми.
У Антона кружилась голова. Всё происходящее было будто за гранью реальности. Он был внутри чего-то странного, дикого и невозможного... но не мог и не хотел остановить это.
Голова Антона запрокинулась назад, будто сама собой - он не управлял телом, только чувствами. Грудь поднялась на вдохе, а губы приоткрылись, пропуская хриплый, сдержанный выдох. Он просто... поддался.
Под этими прикосновениями всё внутри размягчалось, будто плавилось. Каждый новый скользящий жест, каждый влажный поцелуй на шее превращались в ток, проходящий по телу.
Пальцы Антона сжались в постельное - крепко, судорожно, словно это было единственное, за что он ещё мог уцепиться в этой реальности. Ткань под руками мялась, а сам он чувствовал, как внутри нарастает пульсирующий жар. Он охватывал живот, грудь, шею... всё тело отзывалось, дрожало в ответ.
Антон прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в этих ощущениях, в тепле, которое постепенно заполняло всё изнутри. Он почти перестал дышать, как будто боясь спугнуть этот странный, опасно-сладкий момент.
Но вдруг - новая волна жара.
Тёплая рука скользнула ниже, и пальцы уверенно пробрались под резинку штанов.
Тело отреагировало быстрее, чем сознание - Антон резко распахнул глаза, сердце стукнуло с силой. Он вскочил, вырываясь из этого тягучего наваждения, тяжело дыша.
Грудь ходила ходуном, в горле пересохло, а на коже - мурашки.
Антон тяжело дышал, грудь вздымалась с каждой попыткой выровнять дыхание. Он резко сел на диван, оглядываясь в темноте.
Никого.
Пусто.
В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками улицы и лёгким шелестом ветра. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, и холодный поток воздуха пробежался по его спине, заставив вздрогнуть.
Он поднял руку и коснулся шеи - кожа ещё хранила призрачную память о чьих-то губах. О прикосновениях. О чём-то слишком реальном, чтобы быть просто сном.
Но в комнате - никого. Ни тени, ни движения, даже намёка на то, что здесь кто-то был.
Антон провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли. Что это было? Сон? Галлюцинация?
- Как тупо... - тихо прошептал Антон, выдыхая.
Он покачал головой, будто пытаясь вытряхнуть из неё остатки сна. Ну и сон, чёрт возьми. Арсений Сергеевич. Именно в таком виде. В таком свете.
Голова всё ещё гудела, тело отзывалось на фантомные прикосновения, будто они были не вымышленными, а реальными.
Он снова лёг, уставившись в потолок. Глаза привыкли к темноте, но мысли - никак.
Теперь точно будет сложно заснуть.
Особенно, если за каждой тенью будет мерещиться взгляд... с холодными, светящимися глазами.