10.
Вечер, проведённый с лучшим другом, - именно об этом Шаст мечтал долгие годы. Не о выматывающих разговорах с отцом, полных упрёков и равнодушия. Не о криках, эхом разлетающихся по пустой серой комнате, где стены будто сдавливают грудь. Нет. Здесь всё иначе. Эта комната - пусть и не родная, не наполненная воспоминаниями детства, - но в ней удивительным образом было больше уюта и покоя, чем где бы то ни было. Здесь было тихо. Здесь просто хорошо.
Утро началось с классической сцены: Антону пришлось вытаскивать Диму из постели - тот упорно не хотел расставаться с подушкой и мягким теплом сна, ведь ранние подъёмы были точно не про него.
- Вставай давай, - буркнул Антон, уже теряя терпение.
- Шаст, иди нахуй, - сонно пробормотал Дима, уткнувшись в подушку.
Шатен с трудом удерживал улыбку и продолжил свою миссию: аккуратно, но решительно тянул за плед, в то время как друг цеплялся за него, как за последний оплот спокойствия.
Вздохнув с лёгкой обречённостью, Антон сдался и направился в ванную. Это место нельзя было назвать ни старым общежитием с облупленными стенами и душем по расписанию, ни новеньким, блестящим как с витрины жилкомплексом. Что-то среднее, сдержанное и почти уютное в своей простоте. По крайней мере, им действительно повезло: у каждой комнаты был свой отдельный санузел - не роскошь, но и не общее наследие всего этажа.
Антон без спешки почистил зубы, умылся холодной водой, которая окончательно прогнала остатки сна.
Он вышел обратно в комнату и, как и ожидалось, увидел всё ту же картину: Дима по-прежнему лежал, уткнувшись в подушку, с телефоном в руке, на котором только что был отложен четвёртый по счёту будильник. Ещё пять минут.
Спустя полчаса по улице неспешно двигались две фигуры - одна пониже, другая заметно выше. Они шли рядом, почти синхронно: не бок о бок, а скорее плечо к боку. Несмотря на разницу в росте, в их походке было что-то общее - ленивое утреннее равнодушие, смешанное с привычной усталостью.
Они подошли к знакомому зданию, которое давно стало частью их повседневной жизни - университет. Без лишних слов, будто на автопилоте, они прошли через входные двери и потянулись в сторону нужной аудитории, словно зная каждый поворот даже с закрытыми глазами.
Внутри их уже ждал Арсений Сергеевич. Он сидел за своим столом, склонившись над бумагами, с видом человека, погружённого в важное дело. Его рука скользила по листам: то что-то записывая, то быстро подписывая, то листая страницы, то черкая. Всё происходящее вокруг него было столь монотонным и неинтересным, что даже муха на подоконнике казалась более живой частью этого утра. Казалось, что Арсению не хватало только унылой музыки из лифта для полной картины.
Парни без лишнего шума заняли свои привычные места, словно возвращались туда, где их давно ждали. Почти сразу между ними завязался тихий, живой разговор - что-то обсуждали, перебрасывались короткими фразами, перешёптывались. Это было для них естественно, как дышать. Они делали так всегда.
Но теперь всё ощущалось иначе. Где-то на задворках мыслей тихо вспыхивала новая реальность: они живут вместе. Не просто друзья, встречающиеся между парами, а соседи, почти семья. И вдруг казалось, что времени - море. Бесконечные вечера, ленивые утра, ночные разговоры на кухне. Всё впереди. Всё можно обсудить, ничего не упуская.
Пара началась. Арсений Сергеевич поднялся со своего места, и тишина, повисшая в аудитории, вмиг рассыпалась под весом его твёрдого, уверенного голоса. Он говорил чётко, без пауз, как человек, привыкший к вниманию и знающий, что его будут слушать, или хотя бы притворяться.
А вот Дима с Антоном слушали с трудом. Сонная тяжесть всё ещё тянула веки вниз. Они, мягко говоря, не выспались. Понимаете, тот самый фильм, который они так долго собирались посмотреть вместе, не мог дождаться выходных. Да и зачем ждать? Ночь - идеальное время для того, чтобы воплощать давние планы. Даже если завтра рано вставать.
Да и на всех ближайших выходных вряд ли получится расслабиться. Не потому что работа завалит или выйдет новый сезон сериала. Нет - всё куда серьёзнее. В начале апреля им предстоит сдать важный экзамен, тот самый, который в университете проводят всего дважды в год - весной и осенью. Сейчас только начало марта, а тень этого испытания уже ложится на каждый день, каждый разговор, каждый вечер.
Экзамен - почти приговор. Не сдал - прощай, университет. Без лишних попыток, без «пересдачи на следующий неделе». Просто - отчисление. Казалось бы, всё это звучит нелепо, почти жестоко. Слишком категорично. Но разве кому-то есть дело до того, как это воспринимается? Сказано - значит так и будет. А значит, времени на спонтанные фильмы и долгие посиделки скоро станет меньше. Намного меньше.
Как раз об этом сейчас и говорил Арсений. Уже около получаса он подробно расписывал, что будет на экзамене, как именно он пройдет, какие темы стоит повторить, на что обратить особое внимание. Его голос был четким, размеренным, наполненным уверенностью и профессионализмом. Однако для Антона все это звучало, как фоновый шум. Отдалённый, будто сквозь воду. Он сидел, подперев щеку ладонью, губы слегка поджаты, взгляд устремлён вперёд... но не в сторону доски, а прямо на преподавателя.
Каждое слово Арсения словно отскакивало от стен и исчезало, не задевая сознания Антона. Но несмотря на это, одну вещь он всё же заметил. Арсений чаще смотрел на него, чем на других студентов. Почти незаметные, скользящие взгляды, будто случайные, но слишком частые, чтобы быть случайностью. Антон отметил это, но решил не придавать значения. Может, показалось.
Тем не менее, когда он смотрел на преподавателя сейчас - в этой строгой, сдержанной одежде, закатанные до локтей рукава белоснежной рубашки, галстук, небрежно висевший на шее, резкий изгиб ключиц под тонкой тканью, всё это вызывало в нём странное чувство. Неуместное, неожиданное.
И тут же в голове всплыл вчерашний образ. Образ Арсения в совсем другом свете - лишённого одежды, строгих манер, преподавательской отстранённости. Это было случайно, он и сам не ожидал увидеть такое. Обнажённое тело, мощное, подтянутое, почти нереальное. Антон бы никогда не подумал, что преподаватели, за маской серьёзности и правил, могут обладать такой физической притягательностью. Это было будто вырвано из отфотошопленного идеала из Инстаграма. Только живое, реальное, и потому куда более будоражащее.
Антон всё это время размышлял - как бы подойти к Арсению Сергеевичу. Казалось бы, всё просто: сказать, что забыл зарядку, попросить забежать за ней... Но в этом простом действии теперь таился какой-то электризующий подтекст. Особенно после вчерашнего.
Вечером, лёжа в темноте на кровати, Антон вдруг вспомнил, что оставил зарядку у преподавателя. Телефон давно выключился, и вместо того чтобы пролистывать ленту перед сном, он лежал, глядя в потолок.
Арсений всё ещё что-то рассказывал - теперь о структуре билетов, о распределении времени, о том, что следует обратить внимание на формулировки вопросов. Слова сливались в один длинный монотонный поток. Примерно через двадцать минут в аудитории раздался чёткий, уверенный голос:
- Десять минут перерыв. Не теряйтесь.
Некоторые сразу же встали, вышли в коридор, пошли за кофе, за воздухом или просто подальше от мыслей об экзамене. В комнате стало немного просторнее. Дима и Шаст, переглянувшись, поднялись и тоже вышли, обсуждая что-то с полушутливыми ухмылками.
Как только Антон вышел за порог аудитории, его тут же окутали чьи-то руки - резкие, но тёплые, сжимающие так, будто их владелец выжидал этого момента давно, затаившись, как хищник в высокой траве. Объятия обрушились на него внезапно, почти с размахом, заставив вздрогнуть.
- Антоша-а-а! - протянул знакомый голос, растягивая каждую букву с ленивой нежностью.
Оля. Конечно, это была она. По спокойной интонации, по характерной нежности и запаху её духов - пряных, чуть терпких - он узнал бы её с закрытыми глазами. И, если честно, он действительно соскучился. Эта её способность появляться внезапно, без предупреждения, всегда напоминала обрывистый аккорд на гитаре - неожиданно и громко, но в нужный момент.
Антон позволил себе чуть улыбнуться, положив ладонь на её руку.
Сбоку, в паре шагов, остановился Дима. Он взглянул на Антона.
В последнюю секунду, уже разворачиваясь, Дима бросил короткий взгляд через плечо, усмехнулся краешком губ, и вдруг, молча, надавил языком на внутреннюю сторону щеки, создавая тот самый вызывающий бугорок, как будто говорил без слов.
Антон не был удивлён - он знал Диму слишком хорошо, чтобы реагировать на такие подколы. Это был их стиль общения: чуть дерзкий, чуть многозначительный, но всегда на грани дружеской игры. Он просто проводил друга взглядом, и всё внимание вновь переключилось на ту, что всё ещё стояла рядом.
Невысокая фигура наконец отцепилась от его спины и встала прямо перед ним, задрав голову вверх. В её глазах было и ожидание, и лёгкий вызов.
- Даже не обнимешь? - спросила она, с чуть наигранной обидой в голосе.
Антон ухмыльнулся, шагнул ближе и чуть склонился вперёд - так, как всегда приходилось из-за разницы в росте. Он обнял её осторожно, обхватывая за плечи и поглаживая по спине - жест привычный, но не без нежности.
Но теперь вместо её привычных каштановых волос на её плечах были тёплые бордовые локоны, словно впитавшие закат. Он, конечно, знал - она сбрасывала фото на выходных, ещё подписав «готовься к новой Оле». Но, увидев это вживую, всё равно отметил про себя, как цвет подчёркивает её кожу, глаза, делает образ чуть ярче, чуть взрослее.
- Ну как ты? Выздоровел? - спросила Оля, с чуть прищуренным внимательным взглядом, будто искала малейший след усталости в его лице.
- Да, вылечился. Здоров как бык, - ответил Антон, слегка усмехнувшись.
Он не любил врать - это не было его стилем. Но рассказывать, где он на самом деле провёл последние вечера, и тем более, почему не мог выйти погулять, уж точно не собирался. Фраза «прости, я ночую у своего преподавателя» звучала бы как начало неудачного анекдота, а не объяснение.
Оля, похоже, не заметила внутреннего напряжения. Или, может быть, просто решила не копать.
- Я рада, - сказала она, и её голос зазвенел мягко, словно колокольчик на ветру.
Она улыбалась - так по-настоящему, искренне, как умела только она. У Оли было это редкое качество: светиться изнутри. Лицо - аккуратное, будто нарисованное лёгкими линиями; глаза - живые, тёплые, полные эмоций. Она всегда была такой: будто ходячее воплощение солнечного дня, немного сумбурная, немного громкая, но совершенно настоящая.
Антон смотрел на неё, и в груди будто кольнуло лёгкое чувство вины. Она ждала. Она скучала. Она радовалась, просто потому что он снова рядом.
Но его мысли всё ещё блуждали где-то в коридорах университета. Там, где Арсений. Там, где висел его галстук и оставалась его зарядка.
Антон сделал вдох - короткий, почти незаметный, будто собирался что-то сказать Оле. Но не успел.
Он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу - тёплую, уверенную ладонь, которая прервала мысль и движение. Рефлекторно он обернулся, и взгляд сразу упал на лицо, которое он едва успел выбросить из головы.
- Шастун, вы, по-моему, это у меня забыли, - спокойно, но с лёгкой ноткой иронии в голосе сказал он.
Пальцы преподавателя скользнули к запястью Антона, чуть сжали его - не резко, но достаточно, чтобы это ощущение запомнилось. В следующую секунду Арсений аккуратно вложил в его ладонь зарядку: сложенную в идеальную спираль, будто только что вынутую из упаковки.
Антон сжал пальцы на зарядке и поднял взгляд. Их глаза встретились - всего на миг, но этого хватило, чтобы время внутри него будто задержало дыхание.
Позади, Оля молчала. Её радость, как свет в комнате, слегка приглушился.
Блять.
Слово эхом отразилось у Антона в голове, оглушающе резкое на фоне внешнего спокойствия. Он смотрел на Арсения, не в силах сразу отвести взгляд.
Арсений почти никогда не улыбался. Его лицо всегда было сдержанным, точным, профессиональным - как вырезанное из льда. Но сейчас... на его губах появилась улыбка. Не широкая, не открытая - нет. Узкая, почти хищная, с долей самодовольства. Улыбка не выражала тепла. Скорее, удовлетворение. Он знал, что делал. И сделал это специально.
Антон почувствовал это каждой клеткой: это был не жест доброй вежливости, а демонстрация. Перед Олей. Перед ним.
Арсений убрал руку в карман брюк - спокойно, медленно, будто завершив то, что начал, - и пошёл прочь, проходя мимо них с той же выверенной неторопливостью, как на лекциях.
Антон остался стоять, вжав пальцы в зарядку, сжав руку так, будто хотел стереть это прикосновение, или наоборот - оставить его под кожей. Его дыхание сбилось. В груди клубилось странное, непонятное чувство: злость, раздражение, обида. И ещё - жгучее, стыдливое неудобство. Он никогда раньше не чувствовал их одновременно.
Он провожал взглядом самодовольного преподавателя, не сводя с него глаз до самой лестницы. А потом - на Олю.
Её лицо оставалось спокойным, безмятежным, но без улыбки. Тени сомнения легли на черты - она смотрела на него внимательно, словно пытаясь разглядеть что-то, что ускользало от поверхностного взгляда.
- Ты был у него дома? - спросила она спокойно, без обвинения, но с той интонацией, которая не оставляла места легкомыслию.
Антон на мгновение растерялся. Он никогда не умел лгать - и, что хуже всего, знал об этом.
Но сейчас он просто обязан был сохранить самообладание. Он слегка напряг плечи, стараясь придать себе уверенности.
- Чего? Нет, - ответил он, почти слишком быстро. - Как ты могла подумать такое?
Оля не отвела взгляда.
Ни злости. Ни печали. Только лёгкий, еле заметный изгиб брови - как будто она дала ему ещё несколько секунд, чтобы он всё объяснил.
- Он... просто просил одолжить зарядку в пятницу. Вот. И только сейчас вернул.
Тишина повисла между ними.
Да. Антон точно не умел врать.
Девушка, конечно, всё поняла. Она не была наивной. Что-то в его словах не сходилось, как неправильно собранный пазл. Он утверждал, что у него не было зарядки, - но тогда как он умудрялся отвечать на её сообщения? Разве только внезапно нашёл способ зарядить телефон или купил новую зарядку.
В голове тут же всплыл голос преподавателя - спокойный, уверенный, без тени сомнения. «У меня», - именно так он сказал. Оля отчётливо запомнила эти слова. Это не могло ей показаться. Не было ни шума, ни помех. Прямо, ясно, без всяких оговорок. И именно это цепляло сильнее всего.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось - что-то вроде щемящего предчувствия или разочарования, которое только набирает силу. Сердце будто сделало короткую паузу, а потом застучало чуть быстрее. Но сейчас - не время и не место для выяснений. Она не хотела ни допросов, ни сцен. Не хотела слышать новых оправданий.
Поэтому просто посмотрела на него долго и внимательно, словно надеялась прочитать на его лице правду. А потом еле заметно кивнула. Молча. Спокойно. Но в этом молчании скрывалось гораздо больше, чем в любых словах.
Весь оставшийся день он чувствовал себя странно - нелепо, не на своём месте. Будто носил чужую одежду, слишком тесную. Мысли крутились в голове, как в барабане стиральной машины, не давая покоя.
Хотелось выговориться. Просто сказать всё как есть, вылить накопившееся - без фильтров, без страха быть осмеянным. Единственный, кому он мог довериться, был Димка. Друг, с которым делились и смехом, и затяжными молчаниями.
И вот - поздний вечер, уличный шум вполголоса, редкие прохожие и серое небо, будто затянутое ватой. Он всё-таки решился. Рассказал. О ночёвке у преподавателя. Без деталей, но и не приукрашивая.
- Так вот почему я не видел в инсте Оли ваших фото с прогулки на выходных, - тихо проговорил Димка, многозначительно глянув на него.
- Ты подписан на неё? - удивлённо вскинул брови тот.
- Ревнуешь? - прищурился Димка, ухмыляясь.
Он промолчал. Только затянулся сигаретой и выдохнул дым в холодный воздух. В другой руке сигарета медленно тлела, он иногда постукивал по ней пальцем, стряхивая пепел, будто вместе с ним надеясь сбросить и весь накопившийся груз.
Димка смотрел на него с лёгкой, но искренней улыбкой. В этом взгляде не было осуждения - только тёплое, чуть ироничное понимание. И этого, пожалуй, было достаточно.
- Дим, мне так стыдно перед ней... ты даже не представляешь. Что я теперь скажу? Как мне с ней говорить? - голос был растерянным, он не отрывал взгляда от асфальта, будто мог найти ответ среди трещин под ногами.
- Ну что говорить... - протянул друг, лениво вытянув руку и забирая сигарету из его пальцев. Затянулся медленно, с удовольствием, возвращая сигарету владельцу. - Позовёшь её погулять, купишь что-нибудь. Загладишь вину.
Он выдохнул вверх, в туманный вечер, где огни фонарей расплывались в сыром воздухе.
- А там, глядишь, и к себе пригласит... Может, и залижешь свою вину, - добавил он, с ухмылкой, которая давно поселилась на его лице и, похоже, не собиралась уходить.
Лёгкий толчок в бок, сделанный вроде бы в шутку, только развеселил его больше.
- Я, между прочим, не горю желанием вылететь с универа, - сказал Антон, с ноткой раздражения в голосе. - Собираюсь к экзаменам готовиться.
- А тебе на что следующие две недели? - лениво отозвался друг, прищурившись сквозь дым сигареты.
- Чего? - Антон обернулся на него с непониманием.
- Ты вообще Сергеевича слушал? Или снова в облаках витал?
Антон сделал затяжку, замедляя шаг у светофора, где красный отсчитывал оставшиеся секунды.
- Он сказал, что на этой неделе учимся по обычному расписанию, а следующие две свободны. Вот тебе и время на подготовку, - проговорил он, глядя на отражения неона в мокром асфальте.
Пауза повисла между ними, наполненная городским шумом, далёкими фарами и лёгким паром изо рта. Вечер как будто затаил дыхание вместе с ними.
Антон выкинул окурок, будто это могло помочь избавиться от тревоги, и с безразличием прошёлся по нему, вдавливая в асфальт подошвой. Вечер был сдержанно серым, воздух - сырой и промозглый, с намёком на весну, которая всё никак не решалась вступить в права. Асфальт поблёскивал лужицами талого снега, отражая зелёный свет светофора и неон с витрин.
Он шагнул на зебру, не ускоряясь - словно никуда не спешил, словно весь город мог подождать.
Позже, лёжа на кровати, он чувствовал ту же тяжесть - только теперь она была внутри. Потолок нависал, как небо в пасмурный день.
Мысли продолжали грызть его изнутри. Во-первых, Арсений Сергеевич - редкостный мудак. Антон стиснул зубы, вспоминая его проделку. Антон был уверен что тот специально начал этот цирк перед Олей.
А во-вторых... Оля. Стыд перед ней будто придавливал грудную клетку. Как вообще теперь с ней говорить? Что сказать? Он снова прокрутил в голове последние их диалоги, слова, взгляды - и каждый раз всё выглядело только хуже.
Он закинул руки за голову, упёрся взглядом в неровности на потолке и на миг представил, что лежит на дне какого-то глубокого озера - тишина, тяжесть, ни звука, только собственные мысли как водоросли, цепляются, путаются, не дают всплыть.
Недели впереди обещали быть насыщенными.
Но, уже с заряженным телефоном.
***
вся информация о выходе глав:
https://t.me/imrotgkmeni (тгк)