***2***
Они все еще стояли обнявшись, Рудра положил ему голову на плечо, и Даронги передвинул ладони на его скульптурные ягодицы, собственнически их поглаживая. Нельзя было привыкнуть касаться Рудры, быть с ним, знать, какой он на ощупь, на вкус, видеть его голым или полураздетым, возбужденным или затраханным после ночи любви. Принадлежать ему и знать, что он принадлежит тебе.
Даронги вспомнил, как только устроил Рудру в штаб армии и под любым предлогом заманивал его в кабинет главнокомандующего, касался плеча, локтя, даже как-то раз облапал за задницу. Желание завалить и поиметь рыжего красавчика никуда не делось, просто дремало внутри.
— Малыш, если ты так переживаешь за мою невинность, можно все-таки обнародовать наши отношения, — сказал ему на ухо Рудра. — Когда-нибудь это придется сделать.
— Тогда тебя придется перевести, — со вздохом ответил Даронги.
Их роман не был какой-то огромной тайной — поди скрой от сослуживцев, что запираешься со своим адъютантом в кабинете с редкостным постоянством: утром, в обед и вечером. Или от слуг, что проводишь ночи в его спальне (или он в твоей). Но принц Дансенну и кавалер Руатта не афишировали свою связь, а среди кридан было не принято совать нос в чужую постель. В любом случае, все, кто знал или догадывался, наверняка считал их роман мимолетной интрижкой, использованием служебного положения в личных целях. Как говорится, зачем еще красивый адъютант.
Сначала наследный принц с азартом играл в эту увлекательную игру, но постепенно она надоела. Даронги был не просто влюблен, он любил — наверное, впервые в жизни! Он уже был с Рудрой дольше, чем с любым из тех, с кем спал до него. Рудрой хотелось похваляться перед всей столицей, показать всем, что этот роскошный мужчина принадлежит ему, душой и телом. Вместо этого приходилось прятаться по углам, соблюдать осторожность и правила этикета.
На балу он даже не мог пригласить Рудру на танец, чтобы не дай бог не пошли разговоры. Начальник не может открыто ухаживать за своим подчиненным, не может появляться с ним в домах свиданий и прочими способами демонстрировать наличие сексуальной связи. Честь криданского офицера и все такое. Что характерно, спать с подчиненными можно — нельзя тыкать этим высшему свету в лицо!
Адское пламя, ну зачем принц Дансенну сделал его своим адъютантом! Впрочем, и раньше, когда Рудру только перевели в штаб на выдуманную наспех должность, и принц не был его прямым начальником, его авансы выглядели весьма сомнительно. Да что играть в слова: обыкновенные, пошлые служебные домогательства! А в конце даже угрозы и шантаж. Где гарантия, что кто-то другой, одурев от желания, не станет так же нагло домогаться кавалера Руатту?
Да, стоит только признать кавалера Руатту своим официальным любовником, появляться под ручку с ним на балах и приемах, перевести его обратно в Трианесский гвардейский полк, и ни одна развратная тварь не посмеет даже раздевать его взглядом. Но Рудра никогда не настаивал, даже разговоры об этом заводил редко. Принц Дансенну хорошо понимал, почему. Честолюбивый кавалер Руатта хотел добиться чинов и званий самостоятельно, а не через постель принца.
Как ни странно, именно должность адъютанта при заместителе главнокомандующего сулила большие карьерные перспективы. Теперь он был вхож в разнообразные министерства и управления, где успел зарекомендовать себя способным и хватким молодым офицером. Года еще не прошло, как кавалер Руатта произведен в лейтенанты, а уже поговаривают, не дать ли ему капитана. Впрочем, он слишком поздно начал — младший офицерский чин обычно получают лет в шестнадцать-восемнадцать, а ему двадцать два.
Даронги сдвинул брови. Какая еще невинность у офицера гвардии в двадцать два года? Только если... Мысль была слишком невероятной. Он взял Рудру за подбородок и повернул его лицо к себе.
— Погоди-погоди. Что значит невинность? Ты хочешь сказать, что никогда не был с мужчиной?
Рудра фыркнул, высоко задирая свои тонкие брови, похожие на росчерки темно-золотой туши.
— А ты, прости меня, кто тогда? Или то, что было пять минут назад, мне примерещилось?
— Не-е-ет, я не об этом, — протянул принц, расплываясь в коварной улыбке. Он уже понял, что его подозрение верно. — Ты никому никогда не давал. Ты девственник, вот здесь. — И сгреб Рудру за задницу.
Это было редкостное, бесценное зрелище — смутившийся кавалер Руатта. Взгляд его скользнул в сторону, белые зубы чуть прикусили нижнюю губу, он неуверенно переступил с ноги на ногу, вдохнул, выдохнул и сознался с заметным трудом:
— Ну... да. Мне это не особенно интересно. И вообще... — он вскинул глаза, и лицо его приобрело выражение оскорбленного достоинства. — Никто не жаловался никогда. И не предлагал поменяться ролями.
Даронги приоткрыл рот от восторга. Господи, не может быть!
— Не может быть, чтобы я был единственным, кто попробовал тебя нагнуть! — воскликнул он.
Рудра высвободился из его рук и отступил на шаг. Сказал своим безукоризненно вежливым, холодным тоном, который был зарезервирован для случаев, когда он был недоволен поведением наследного принца:
— Уверяю вас, ваше высочество, были и другие. Хотя дальше вас в этих попытках никто не зашел. Мне казалось, мы еще в тот первый раз все обсудили. Я не терплю принуждения, и если вы только попробуете использовать свою власть...
Принц схватил его за талию, встряхнул, прижал к себе и выдохнул в ухо, прикрытое рыжими локонами:
— Рудра, какой же ты идиот! Ты даже не знаешь, от чего отказываешься!
Даронги поцеловал его в ухо, в шею, в линию челюсти, потом в губы и почувствовал, как Рудра слегка расслабился и перестал хмуриться.
— Я не отказываюсь наотрез, просто нужно подходящее настроение, повод... — пробормотал он. — Не прямо же сейчас, малыш?
Даронги хихикнул:
— А что, боишься, что не встанет второй раз за вечер? Еще скажи, «мне же не двадцать лет!»
Он иногда подтрунивал над их разницей в возрасте, как будто это было не два года, а двадцать. Рудра бывал чрезмерно серьезным и сосредоточенным, и подшучивать над ним было одно удовольствие.
— Так, кто всегда критикует меня за солдатскую прямоту и вульгарный словарь? У меня-то встанет, Даро, и я тебя опять завалю на стол и оттрахаю так, что ты свое имя забудешь, не только эти свои попытки доминировать.
— Ммм, да, пожалуйста, — принц потерся об него всем телом в самой провокационной манере. — Однако хочу напомнить, что через неделю у меня день рождения. Между прочим, юбилей. Ты уже придумал, что мне подарить?
— Конечно, на жалованье лейтенанта гвардии только подарки особам королевской крови и покупать, — с ехидцей отозвался Рудра. — Впрочем, что-то подсказывает мне, что ты сейчас ведешь разговор не о драгоценностях и породистых скакунах...
— Вы совершенно правы, кавалер Руатта, — с широкой улыбкой заверил его принц. — Помнится, ваш подарок на день рождения очень вам понравился.
Еще бы ему не понравился наследный принц Криды в его спальне: полуголый, связанный, в ошейнике и в повязке на глазах. Это была такая дикая ночь, что Даронги наутро едва смог свести ноги, а в седло не садился еще два дня. И пришлось опять бегать к ученику придворного мага, чтобы залечил ссадины на запястьях и следы от укусов на шее.
— Ладно! — немного поколебавшись, решительно сказал Рудра. — Раз уж ты этого так хочешь. Мог бы и раньше попросить, не дожидаясь дня рождения.
— Ага, а ты бы сказал «нет» или еще как-нибудь отделался. А теперь не выйдет. Я хочу тебя в подарок, и я тебя получу!
— Поосторожнее, ваше высочество, — снисходительно бросил Рудра. — Помнится, вы когда-то были так уверены, что получите меня, и чем все обернулось?
Даронги широко улыбнулся, вспомнив то ощущение безграничной власти, с которым развернул перед Рудрой королевский указ. Несмотря на то, что дальнейшие события развернулись совершенно не так, как он ожидал, воспоминание все равно было приятным.
— У меня есть дополнительное условие. Четырнадцатого февраля, в мой день рождения, ты явишься ко мне, в мои апартаменты, ровно в восемь. Не опаздывай, я этого не люблю.
Кавалер Руатта посмотрел на принца в упор своими зелеными глазами, в которых плясали озорные огоньки. Он произнес чопорно, изо всех сил стараясь не улыбнуться:
— Прошу меня простить, ваше высочество, но я не могу принять ваше приглашение.
— Это не приглашение, это приказ, — отрезал Даронги. — И я жду абсолютного подчинения.
— Как будет угодно вашему высочеству, — страстно выдохнул Рудра и потащил принца на стол. Кажется, про второй раз он не шутил.