A California Love Story [P.M.]

Хелена лежала на кровати, её тело было окутано тёмной пеленой бессонницы. Вокруг царила тишина, но в её голове гремели голоса, как эхо неразрешённых конфликтов. Она видела Райли — её глаза полны отчаяния, голос остро звучит, как лезвие. «Сдаться? После всего?» — эти слова обжигали её, как горячая сталь.

В её сне Пэйтон стоял перед ней, его лицо искажено тенью чудовища, но в глубине она всё ещё могла разглядеть человека. «Может, это шанс начать сначала», — шептала она сама себе, хотя сердце сжималось от страха. Как можно забыть? Как можно простить? Воспоминания о потерянной сестре Джейдена, о том, как он держал город на цепи, резали её душу.

«Я тоже потеряла!» — вдруг закричала она в своём сне, и этот крик эхом раздавался в пустоте. Она чувствовала, как теряет свою веру, моральные ориентиры ускользают, словно песок сквозь пальцы. Пэйтон был чудовищем, но в его глазах она видела искры человечности. Это было безумие.

Тишина снова окутала её, но в ней уже не было покоя. Она сидела на краю кровати, сердце колотилось в груди. «Ты либо на стороне закона, либо подчиняешься тьме», — слова Райли звучали в её голове, как приговор.

И вот, внезапно, Хелена проснулась. Её дыхание сбивалось, а в глазах стояли слёзы. Она резко поднялась с постели, ощущая боль и отчаяние, которые сжимали её сердце. «У нас есть трое суток», — вспомнила она слова Райли, и внутри что-то щёлкнуло. Это был не просто сон; это была реальность, которую нельзя было игнорировать.

Она знала, что должна действовать. Но не одна.

Вечером Хелена вошла в кабинет Джейдена. Он сидел у стола, в который когда-то кулаком пробивал трещины. В этот раз он был спокоен. Опасно спокоен.

— Я хочу, чтобы ты знала, — начал он, — если ты пришла просить о снисхождении — его не будет. Не сейчас.

Хелена села.

— Я не за снисхождением. Я пришла с предложением. Я приведу Мурмаера. На твоих условиях. Но он должен знать, что будет услышан.

— Услышан?

Джейден засмеялся. Горько.

— У него на руках десятки жизней. Моя сестра. Льюис. Марко. Ты думаешь, я должен его «услышать»?

— Я думаю, ты хочешь справедливости. Не мести. Если мы поступим с ним так же, как он поступал с другими — мы не лучше.

Он молчал. Вглядывался в её лицо. Словно пытался понять, это всё ещё та самая Хелена, что пришла в отдел всего несколько месяцев назад.

— У тебя 72 часа, — сказал он. — Ни минуты больше. После этого я сам выведу на него охоту.

Пэйтон выслушал её в полной тишине. Он не перебивал. Только в какой-то момент сжал пальцы в кулак.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл на сделку? Чтобы я встал перед ними, как загнанная собака?

— Я хочу, чтобы ты выбрал: продолжать бег, или наконец прекратить круг насилия. Ты сам говорил — ты устал. Я видела, как ты держишь за плечо старого солдата, который уже не хочет воевать.

— А если они не сдержат слово?

— Я договорилась. Ты нужен живым. Они не простят — но дадут тебе шанс говорить. Признаться. Сделать выбор.

Он подошёл к окну, как делал всегда, когда был на грани.

— Ты просишь отдать всё, чем я был. Всё, что я строил. Ты просишь от меня умереть… стоя.

— Нет, — она встала. — Я прошу тебя — выжить, как человек. Ради нас.

Пэйтон молча подошёл и взял её за руку. В его глазах было слишком много боли. И впервые — страх.

— Если я исчезну после этого… ты меня вспомнишь?

— Я не смогу забыть.

Он кивнул.

— Тогда через трое суток. Я приду. Один.

Время тянулось, как резина. Хелена не спала, почти не ела. Райли проверяла маршрут, связи, охрану. Джейден держал всё под контролем. Но в его глазах всегда оставался один вопрос, который он не озвучивал: веришь ли ты, что он придёт?

За 6 часов до встречи Пэйтон не отвечал. Телефон — вне зоны. Связи — ноль. Райли нервничала, Джейден молчал, но в его кулаке вновь дрожала злая жилка.

За 2 часа — по улицам прошёл слух, что Баррет собирает людей. Кто-то хочет сорвать сделку.

За 30 минут — тишина. Мёртвая, как перед бурей.

И вот, в условленное время, в ангаре у старой железной дороги, где должна была состояться встреча, в открытые ворота вошёл Пэйтон. Один. Без оружия. В чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, с лицом человека, который пришёл сдаться — но не сломаться.

— Вы говорили — три дня. Вот я. Слушаю.

Джейден не сдержал вздоха. Его пальцы легли на кобуру, но он не вытащил пистолет. Хелена стояла между ними.

— С этого момента ты в их распоряжении, — сказала она. — Всё, что скажешь — будет записано. Это твой шанс. Больше не будет.

Пэйтон кивнул.

— Тогда начнём с Баррета.

Когда протоколы допроса начались, ночь уже пала на город. За окнами шумел ветер, а внутри ангара трое сидели у стола: бывший мафиози, офицер, и начальник, потерявший веру.

— Ты сказал, что Баррет начал зачистку? — спросил Джейден.

— Не начал. Завершил. Он избавляется от всех, кто связан с «Тринадцатым кругом». И я последний, кто может его остановить. У меня есть досье, схемы, маршруты, коррупционные связи.

— Почему ты решил помочь?

Пэйтон посмотрел на Хелену.

— Потому что она напомнила мне, кем я был до крови. До системы. До боли.

Через три часа всё было подписано. Документы отправлены. Свидетели зафиксированы. Пэйтон — арестован, день домашнего ареста, но на особых условиях. С полной защитой до суда.

Хелена стояла на лестнице. В её голове гудело. Она не знала, что будет завтра. Не знала, будет ли вообще завтра.

Но в этот миг — она выбрала. Не любовь, не долг, не боль.

Она выбрала правду.

И правду — выбрали вместе с ней.