ИЗБРАННЫЕ ТЬМОЙ

Мария держалась за ручку двери и неотрывно смотрела на внучку. Лицо Эсми выражало надежду на лучшее во время сегодняшней встречи. И Марии до слёз больно было наблюдать, как огонёк этого маленького ребёнка потухает в карих глазах.

– Бабушка, – тихо прошептала Эсми и отошла от окна.

Мария сократила расстояние, казалось, за считанные секунды. Эсми даже вздрогнула.

– Ты меня задушишь, – с улыбкой прошипела девушка и погладила Марию по спине.

Прошло уже два месяца с последней встречи, а сердце всё ещё бешено стучало от воспоминаний.

Когда Эсми вспоминала предыдущую встречу, органы внутри покрывались толстым слоем льда. Мороз бегал по коже, и даже постоянный жар не мог её согреть.

– Прости, милая, – Мария вмиг отлипла от мягкой кофты Эсми и, взяв её за руку, повела к маленькому дивану. – Рассказывай мне всё.

Бирюзовые глаза женщины были наполнены усталостью. Такой старческой, тягучей и очень болезненной.

Эсми прекрасно знала, что значит это выражение лица Марии. Она так делала, когда хотела узнать вовсе не о самочувствии внучки, состоянии семьи Миллеров или друзьях Эсми.

Этот безумный взгляд посылал ужас.

– Ну, сейчас вся школа на нервах из-за надвигающего праздника. Если честно, в этом году я хотела остаться дома и просто выспаться, но Ли умоляла меня. А! – Эсми подняла вверх указательный палец, вспомнив недавнюю новость. – Мистер Хейл вернулся. Представляешь?! Ли очень рада.

Мария сжала кулаки. Ногти с таким напором давили на сухую кожу ладони, что казалось, должны проявиться капельки крови.

– А ещё... – Эсми остановилась на втором слове и посмотрела на свою руку уже покрасневшую от давления другой руки.

Мария даже не заметила, что окружающие звуки снова исчезли, а кулаки сжались.

– Мне больно, – спокойно сказала Эсми и дёрнула кистью.

Женщина взглянула на Эсми и мотнула головой. Сдержанная улыбка появилась на её лице. Она даже не поняла, что пропустила большую часть короткого разговора.

– Ну же, милая, рассказывай, – удобно облокотившись на спинку потёртого дивана, она принялась слушать.

Эсми вздохнула и продолжила.

– Я снова поругалась с мамой.

Эсми ждала, что Мария хоть что-то скажет, но она молчала и долго смотрела в её глаза.

– Это печально, – наконец прозвучало из её уст. – Мы тоже ссорились. Мелисса всегда была вспыльчивой. Любила создавать проблемы, так скажем.

Эсми прикусила нижнюю губу и кивнула. Хоть сейчас она и была зла на мать, но не ожидала, что услышит именно это.

– И как же вы мирились?

– Оу, милая, никак. Точнее, она просто уходила в комнату, а на следующий день уже всё было хорошо. Знаешь, меня всегда поражало, как она меняла эмоции. Вот передо мной стояла маленькая злюка, а в следующий момент – уже любящая дочь.

Мария дёрнула уголком губ и обняла себя за плечи.

– И меня поначалу удивляло, почему же они не приходят к Мелиссе. Знаешь, удивление длилось недолго, вроде, года два, а потом я смирилась.

И тут всё снова рухнуло. Эсми закрыла глаза, опустив голову. Брови выгнулись в сожалении.

Она знала, что всё не может быть так легко. Это же не простой разговор с бабушкой.

Эсми часто вспоминала детство: она маленькая сидела в гостиной уютного домика бабушки и пила чай. Шёл долгий разговор. Мария внимательно слушала, а потом давала самые лучшие и верные советы.

И Эсми бы отдала многое, чтобы вернуть то время.

– Они ещё не приходили? – удивительно спокойно в этот раз спросила Мария.

– Пожалуйста, давай...

– Почему их ещё нет? – Мария нервно забегала глазами по комнате.

Её руки, покрытые пятнышками от старости, задрожали, и Эсми с тревогой подвинулась ближе. Пальцы потянулись к Марии.

Женщина не могла сосредоточить взгляд. Глаза бегали по помещению, не понимая, почему же важные люди задерживаются.

Зеркало напротив блеснуло, что дало Марии точку для сдерживания гнева.

Там, за стеклом, таилось бледное существо. Оно выглядело болезненно. Хотя, по лицу так нельзя было сказать. Его ведь не было. Только углубления в местах черт. Глаза, брови, нос и рот уже давно стёрлись из-за утери памяти.

«Просто успокойся. Ты пугаешь её, Марианна», – зазвенело в черепной коробке.

Мария трудно сглотнула слюну и медленно повернулась в Эсми. В груди защемило при испуганном взгляде близкого человека.

– Я не хотела пугать тебя. Снова.

– Ничего. Я всё понимаю, – с трудом уняв дрожь в голосе, сказала Эсми и поморщилась от приближающегося цунами жара.

– Я... не понимаю, где они... могу я попросить тебя об одной услуге? Всего одной.

Голос женщины звучал так безжизненно, что Эсми пришлось прикусить губу и кивнуть.

– Когда к тебе придут эти люди, ты должна выслушать всё, что они скажут. Просто удели им время и всё станет на свои места. Тебе станет лучше, – тараторила Мария.

Миллер облегчённо согласилась и погладила плечи Марии.

– Я сделаю это только, если ты успокоишься, хорошо? Не волнуйся так сильно.

Мария вновь взглянула в зеркало. Существо исказилось в зловеще довольной гримасе. Даже стёртые глаза зажглись тусклым светом.

– Что я могу сделать ещё, бабушка?

После подобных сеансов Эсми была готова сама записаться к психиатру. Такие мысли посещали девушку довольно-таки часто.

В кабинете тянулся запах стресса, но стабильная нервная система ещё сохранялась на удивление.

Пока всё было хорошо, но Эсми не могла понять, почему так сильно жгло в руках, опасности ведь не было.

– Только выслушай их. Ты сразу их узнаешь. Это двое мужчин. Знаешь, один такой высокий, – ослабшая ладонь указала вверх. – С чёрными, как уголь глазами. Он старше второго, но выглядит очень даже молодо для своих лет.

Эсми просто сидела и иногда качала головой, в знак согласия. Она не слушала, понимала, что это всё бред. Никто к ней не придёт. И она не выполнит обещание. Совесть сильно не брала за душу, так что Эсми этот момент сильно не волновал.

– А второй немного ниже. Его волосы всегда, как ураган. В точности ёжик, – тёплые воспоминания посетили Марию. – Очень схожи с его силой, конечно.

Эсми насторожилась, но ничего не спросила.

– Постоянно носил с собой маленький нож. Столько уже он вертел в руке эту свою «игрушку», но ни разу не порезался...

Мария продолжила говорить, а Эсми застыла. Утреннее воспоминание вылетело из глубины мозга и пролетело перед глазами.

– А у него нет татуировок? – непринуждённо поинтересовалась она.

– Что? – на секунду замешкалась Мария. – А, да, вроде, правая рука почти вся в них. А что?

Эсми отмахнулась и попросила продолжать. Она слушала, но уже внимательнее.

– Я просто хочу, чтобы они защитили тебя от тех тёмных... тварей, – злость, как яд, пропитала слова.

– Что за злобные... существа? – с паузой спросила Эсми.

– Тёмные рыцари, которые всё рушат и оскверняют на пути. Прислужники Тьмы. Их не поймать, но отогнать можно. При этом они могут с лёгкостью навредить.

– Но это же просто сказки, помнишь? Ты сама мне их рассказывала в детстве.

– Нет, Эсми, – строго сказала Мария. – Всё, что я тебе рассказывала – чистая правда. Они почти свергли Ричарда. И если ты такая же, как и он, то... ты можешь очень сильно пострадать.

– Причём здесь Ричард, и почему я должна быть «такой же»? – с иронией спросила Эсми.

Мария повременила с ответом, с трудом попросила показать руки. Эсми с недоверием вытянула их, перед этим проверив, нет ли свечения.

– Каждый раз при угрозе или усилении эмоций на его руках, – Мария провела пальцем по вене Эсми, – вот здесь, загорались символы. Даже не так. Не загорались, а будто выжигались. Я жутко боялась за него, но Ричард лишь улыбался и уверял меня, что это совсем не больно. Просто невозможно жарко.

Крупная дрожь охватила спину девушки.

«Она знает?», – вопрос обжёг виски.

Два месяца Эсми мучалась от этих непонятных ощущений. Она считала себя ненормальной. Считала, что это просто галлюцинации.

Когда Тим – врач и друг семьи – осматривал её после первого срыва, на его лице смешивались все чувства и эмоции удивления. Он бледнел и выходил из комнаты, утаскивая за собой Джона.

Сколько раз Эсми сдерживалась, чтобы не выпустить этот жар при ссорах с матерью. И она не улыбалась, когда он нарастал под кожей. Она рыдала, кричала и билась в конвульсиях. Ей казалось, что кожа просто начнёт плавиться, кровь вытечет, а затем покажутся кости. Настолько была сильной боль.

– Это... тебе пора прекратить вспоминать дедуш... Ричарда, – резко сказала Эсми и выдернула руки.

Обида и злость накрыли её.

«Это не может быть правдой», – противно зашипели стервятники.

Наверное, это просто её очередной дурной сон. И она сейчас должна проснуться с холодным потом.

– Милая.

– Нет! – прервала Марию она и схватила рюкзак со стеклянного столика, находящегося возле дивана. – Достаточно этого бреда.

Мария неловко собрала руки на груди и молча проследила, как Эсми подошла к ней.

Эсми обняла бабушку на прощание.

Будто чувствуя напряжение, зависшее в комнате, открылась дверь. Матильда уведомила, что время встречи закончилось и Эсми пора уходить.

Мария взглянула в карие глаза внучки и тихо прошептала: «Пожалуйста, Эсми, просто выслушай их. Ты не одна это всё переживаешь. Ты даже не представляешь, что находиться там, за стеной. Тебя научат. Станет легче».

Матильда очередной раз терпеливо попросила Эсми выйти.

Когда Эсми всё же закрыла за собой дверь, врач поднесла стакан с водой и маленькую коробочку с таблетками своей пациентке.

Мария проглотила белые бусинки.

Существо в зеркале недовольно покачало головой.

С каждым глотком воды оно растворялось в воздухе. Пока в отражении Мария не узнала себя, она не прекращала пить.

***

Стемнело. Дождь усилился, набивая такт своему печальному танцу на блестящем асфальте и плечах Эсми. Он рассказывал ветру своё горе, но бешеный товарищ даже слушать не хотел.

Зонт был снова забыт. В самый неподходящий день.

– Да что б... – раздражённый шёпот вырвался изо рта, пока рука отряхивала мокрую кофту.

Ткань впитывала влагу достаточно быстро. Эсми засунула руки подмышки, чтобы хоть немного согреть себя.

Мысли всё ещё были в тумане. То, что сказала Мария, не выходило из головы.

«Как она узнала? И почему не сказала раньше?», – загадочность заражала мозг, как вирус.

Эсми прокручивала часть разговора, связанную с Ричардом. Она понимала, что такого не может быть.

«Он не мог быть таким же. Он улыбался, когда появлялись символы!», – лёгкая ухмылка прилепилась к лицу.

– Так почему же я хочу умереть в такие моменты? – с хрипотцой прошептала Эсми в затянутое тучами небо. Она надеялась услышать ответ, но всё будто вымерло.

Она шла достаточно далеко от центрального парка, людей, даже не заметив, как перешла через две дороги ближе к тёмной улице.

Именно здесь всегда были проблемы с фонарями. Мэру сейчас уж точно было не до этого. В принципе, как и за всю карьеру.

Ботинок погрузился в лужу. Вода добралась до верха обуви и проникла вовнутрь. Эсми остановилась и резко отряхнула ногу.

Она наклонилась, чтобы осмотреть дорогу, но мысли не могли оставить бедную голову девушки в порядке. Когда она присела, ключи от дома с громким звоном полетели на асфальт, отскочив и проскользнув ещё дальше.

– Боже, дай мне сил, – протянула Эсми и, протерев глаза, попыталась рассмотреть, куда делась вещь.

Телефон подвёл ещё в школе. Надежды на фонарь смартфона уже давно не было. В принципе, надежда давно затерялась в душе Эсми.

Она видела только темноту, растворялась в ней и уходила в забвение.

Сегодня всё определённо шло против Эсми Миллер.

Спустя долгие пять минут она всё же смогла их нащупать. Эсми победно сжала пальцы и зацепила связку.

Взгляд приковало к падающей тени обуви, а затем к самим ботинкам. Владелец обуви либо шёл аккуратнее Эсми, либо летел в воздухе до этого места.

Эсми выпрямилась, обтёрла руки об уже грязные джинсы и двинулась вперёд.

– Извините, – она тихо обратилась к человеку, полностью скрытого за пеленой темноты, – можно мне пройти?

Вежливость держалась на тонких ниточках нервов, обещая сорваться при первой же возможности.

– Приветствую Вас, мисс Миллер, – поздоровался мужчина и вышел из тени фонаря.

Эсми приросла к земле на время. Эти жалкие три секунды смогли обуздать тело девушки страхом и неопределённостью. И только когда интуиция щёлкнула рядом, Миллер додумалась сделать несколько шагов назад.

– Прошу прощения. Не думал, что первая встреча пройдёт именно здесь. Таковы обстоятельства, – он поправил пальто и засунул руки в глубокие карманы.

Он осмотрел тёмный угол так, будто видел эту улицу впервые.

– Кто вы такой?

Эсми надеялась, что появится жар или полупрозрачная сфера, но всё было тихо. Даже очень. Вибрация расслабленности катилась по венам как по горке.

– Эрик Хэммик. Прошу Вас, не бойтесь меня. Я думаю, Мария уже оповестила Вас о нашем приходе.

– Не подходите ко мне, – пугающе спокойно проговорила Эсми и, наконец, почувствовала, что сила внутри просыпается.

– Я понимаю, Вы напуганы, но позвольте мне рассказать Вам... – Эрик выставил ладонь вперёд в дружелюбном жесте.

– Нет. Если вы сейчас же не отойдёте от меня, то очень крупно пожалеете.

Золотые линии пробежались по венам и вынырнули наружу. Символы впервые не вызвали боль.

Эрик заинтересованно выгнул правую бровь и медленно кивнул.

– Я Вас услышал, – уверил он и отступил.

Фонарь мигнул несколько раз, а затем резко включился. Свет озарил человека.

Эсми пригляделась на секунду, и внимание сразу же привлекли его темные, как уголь, глаза.

Времени на полный анализ внешности не было. Эсми, внимательно следя за реакцией мужчины, двинулась к проезжей части. Когда загорелся зелёный, она перешла на быстрый шаг.

Сейчас было главным – оказаться рядом с людьми. В парке их было не так много, но Эсми казалось, что в толпе её уж точно не достанут.

Перед глазами промелькнула Мария: описание важных людей.

Ужас и страх должны были заполонить тело Эсми, но этого не случилось. Она совсем не боялась сейчас. Впервые она чувствовала себя защищённой и уверенной в себе.

Тем временем рядом с тусклыми деревьями, покрытыми мглой, фонарь снова замигал, выключившись.

– Ты её отпустил, – недовольно сказал парень, подошедший к Эрику.

– Мы пришли не для того, чтобы похищать мисс Миллер, Никки, – спокойно ответил он и глубоко вдохнул свежий запах дождя.

Никки недовольно покачал головой и хмуро проводил взглядом уходящую Эсми. Он не оценил шутку.

– Давно не видел таких, – ухмылка появилась на молодом лице парня. В синих глазах отразился свет фар. – Красивые блестючки, которые могут убить? Это же то самое?

Эрик кивнул и посмотрел на лужу, в которую беспощадно бил дождь.

– Да. Это именно та сила.

– Повезло девчонке, – нож за мгновение появился в его руке.

Никки посмотрел на правую ладонь, порез ещё напоминал о себе. Лёгкие волны боли не давали ему повода для прекращения игры с оружием.

Эрик похлопал Никки по плечу.

– Нужно время, и когда всё наладится здесь, мы отправимся домой.

– Ага, – Никки закатил глаза. – А как обстоят дела с тем парнишкой? Всё ещё пытается убить охрану?

– Мистер Берг уже вышел на контакт. С ним всё хорошо, – Эрик проскользнул в карман штанов и достал амулет.

Никки мок под дождём и проклинал этот день.

Дождь никогда не вызвал у него положительных эмоций. Конечно, со своим иммунитетом ему можно было даже не задумываться о простуде, но дискомфорт неприятно лип к внутренностям.

– Лучше бы я остался с теми бесятами, чем с этими. Проблем хоть было бы меньше, – нож проскользнул в чехол.

– Не ты ли недавно заявил, что уволишься?

Никки широко улыбнулся и поднял руки над головой, защищаясь от дождя. Он двигался вглубь тёмной улицы.

Веселье вдруг накатило на парня.

– Что ты сказал? Извини, я не слышу на таком расстоянии, – прокричал он, находясь буквально в семи шагах от Эрика.

Парень расстегнул кожаную куртку, почувствовав, что дождь стихает.

Погода в этом мире была намного капризнее.

Никки знал, что впереди ещё несколько трудных пасмурных дня. И эти несколько дней нужно будет защищать Эсми. От этой мысли внутри всё бурлило. Его посещало такое чувство, будто бы его может вырвать.

И это определённо вызывало интерес.

– М-да, набегаюсь же я с тобой, принцесса, – тихо сказал Никки и отряхнул куртку от уже последних капель дождя.