ИЗБРАННЫЕ ТЬМОЙ

Иногда страх заполнял лёгкие до такой степени, что Эсми казалось, будто органы исчезнут полностью со временем.

– Что происходит? – тихо спросила она.

Движение рядом с дверью заставило сделать несколько шагов к Марии.

– Не подходите.

Голос Эсми обволокли демоны сладкой речи. Он был таким низким по меркам человечности.

– Не обязательно быть такой нервной, – Никки расслаблено опёрся о дверь.

Его синие глаза внимательно следили за движениями Миллер. Он будто изучал каждую её привычку, рассчитывал время, которое у неё забирает то или иное действие.

Никки не переставало посещать чувство несправедливости за отнятый отдых. Терпение кончалось, как и понимание того, что у него забрали шанс разнести любимый бар на этой неделе.

– Приветствую Вас, мисс Миллер, – Эрик Хэммик кратко улыбнулся и снова обернулся к Марии.

Эсми не могла понять, почему Мария просто сидит и с такой яркой теплотой смотрит на незнакомцев.

– Милая, почему ты не здороваешься с нашими гостями? – с настоящим удивлением в голосе спросила женщина и насупилась.

В её глазах читалась искренняя радость и надежда.

Она столько ждала этих людей. И теперь, когда они стоят перед ней, Мария может попросить их об одолжении.

– Не подходите, – всё также сурово проговорила Эсми и недобро стрельнула глазами в сторону Эрика.

Мужчина, который успел приблизиться, убрал руки в карманы брюк и отступил.

Его поза рассказывала добрую сказку о спокойствии. Он напоминал скалу, о которую бились грозные волны.

– Нет-нет, они не причинят мне вреда. Всё хорошо, – Мария подтянулась на слабых руках, желая встать.

Это стало красным знаком для Миллер.

Жар нехотя вышел на поверхность кожи. Краснота облепила тело, заставляя органы внутри изнывать от очередной волны высокой температуры.

Символы начали мигать, как гирлянда на новогодней ёлке. Эсми непонимающе потёрла руки, и тут же полупрозрачная сфера вылетела наружу.

Словно поток ветра она покинула поверхность бледных худых рук и направилась в сторону двери.

Зрачки Никки расширилась на долю секунды, пока его сущность раздумывала, куда переместить хозяина. За одно мгновение парень оказался рядом с Эриком, пока сфера долетала к его голове.

– Эсми! – испуганно воскликнула Мария.

Женщина приложила ладонь ко рту и медленно покачала головой. Осуждение билось внутри с особой жестокостью.

– Может, стоит прикончить эту психичку? – скучающе прошептал Никки, на что Эрик смерил его продолжительным взглядом.

Эсми сосредоточилась на вмятине в двери, которую она оставила. Слабость вновь стало владыкой всех остальных ощущений. Информация последних дней захватила мозг и поселилась за ржавой решёткой мыслей.

Эрик будто чего-то ждал, следя за ситуацией, а затем взглянул на Марию и кивнул.

– Позвольте мне Вам показать, – вежливо попросил он Эсми и сделал несколько аккуратных шагов к ней.

Эсми настороженно подняла руку и также взглянула на Марию, как это сделал Хэммик. С ожидающим вопросом, плавающим на поверхности глаз. Она ожидала, что бабушка скажет, что это всё розыгрыш, просто спектакль, но этого не произошло. Она видела только неодобрение за свою силу.

Всё время, которое Эсми проводила рядом с родными последние два месяца, напоминало ад. В этом аду всё было серым, потому что про неё забыли. Забыли, что она дочь и внучка. Забыли, что она хочет понимания и любви, что не хочет видеть в родных глазах разочарование и осуждение.

Единственное, что Эсми бы хотела сейчас – понимание.

– Ты обещала мне, что выслушаешь этих людей, – с напором на прошлое желание пробурчала Мария и нервно потёрла руки.

Эсми тихо выдохнула и подошла ко второму жёсткому креслу, безразлично стоящему посередине помещения. Первое уже занял Эрик. Он несколько секунд изучал свой карман, и когда рука, облачённая в чёрную перчатку, нашла предмет, немного прикрыл глаза от облегчения.

– Скажу честно, может быть неприятно в области сердца. Я не могу точно сказать, что Вы увидите, но если станет плохо, сразу сожмите мою руку, – ледяное умиротворение вибрациями выжигалось в воздухе голосом мужчины.

– Если кто-то из вас решит навредить мне или моей бабушке, вам очень крупно не повезёт, – сказала Эсми.

Она пыталась говорить также спокойно, как Эрик, но скачущее напряжение колебало голосовые связки. Оно с детским высоким смехом дёргало за нервы.

Никки ухмыльнулся на фразу девушки.

Он часто наблюдал за тем, как меняются эмоции новичков в момент осознанности их силы. Как их глаза становятся немного ярче от видений прошлого, а губы сжимаются в плотную линию от неприятного осадка реальности.

– Мне хватит секунды, чтобы обездвижить тебя, – гордо заявил Никки, его бровь дёрнулась в знаке вызова.

Эсми это не нравилось. Не нравилась ситуация, что приходится доверять незнакомцам.

«Они могут быть теми существами» – нашёптывали стервятники.

Несмотря на все негативные эмоции, завязавшие тугой узел глубоко под рёбрами, жар не рвался помочь Эсми. Он сопротивлялся, будто пытаясь слиться с энергией этих людей.

Эсми неимоверно раздражал один факт, но он был – она чувствовала, как от этих людей исходят приятные тёмные энергетические волны. Никки создавал скорость движения этих волн, а Эрик направлял их.

– Протяните свою правую руку ближе к моей руке, – прозвучал голос Эрика, пока он доставал из кармана амулет.

Амулет красиво блестело в свете люстры. Большой зелёный камень, захвативший почти весь размер украшения, забрал дыхание Эсми. Она не могла оторвать взгляда от прекрасного создания рук неизвестного ей творца.

Чувство чего-то родного вновь волнами окатило её.

Мурашки роем пробежались по спине.

Эрик коснулся ладони девушки, на что она заторможено дёрнулась.

Ткань перчаток мужчины оставила лёгкий поцелуй щекотки в середине ладони.

– Слушайте меня внимательно. Времени у нас не так много, – сосредоточено сказал Хэммик и сжал амулет в кулаке, – закройте глаза и слушайте мой голос. Не отвлекайтесь, но описывайте, что видите.

Амулет блеснул, и ток прошёл через перчатку Эрика вглубь руки Эсми. Кости громко запротестовали внутри женской руки, не желая сражаться с болью.

Эсми сама не поняла, когда она успела расслабиться рядом с Эриком.

За закрытыми веками была пустота. Даже темнота отсутствовала.

Была одна лишь пустота.

Пока её не затмил свет. Резкий и неприятный. Он кольнул зрачки и пробрался внутрь головы по нервным окончаниям.

– История сама выбирает, что хочет показать своим избранным, – излагал Эрик, – кто-то видит обширные поля, купается в тёплой воде и пьёт из чистых рудников. Кому-то же нужно познать кровь и боль.

Эсми поморщилась. За светом что-то быстро летало. Это «что-то» кидало из стороны в стороны. И, наконец, Эсми потеряла связь с внешним миром и попала внутрь истории амулета.

Перед глазами бродили сонно тёмные существа. Их очертания тел, скрытые под плащами, растворялись в красной траве.

Перед карими глазами девушки двигались Тени.

Прислужники Тьмы не показывали никаких эмоций, ведь их не было. Не было боли, ощущений, душ. Не было ничего кроме кромешной темноты внутри них.

Крепкая рука прошла сквозь тело Эсми и вцепилась в капюшон одного из прислужников. По коже пробежались символы, только вот светились они не золотым, а глубоко утерявшим яркость, чёрным. Пальцы сжали пустоту под капюшоном и нажали с напором до такой степени, что существо распалось на крошки пыли.

Эсми резко утеряла весь кислород, пока чужая рука проходила сквозь грудную клетку. Но боли не было.

Она будто наблюдала со стороны за фильмом, только не в кинотеатре, а наяву в роли призрака прошлого.

Наконец, её отпустили, и когда сердце вновь начало биться, Эсми резко повернулась. Ноги подкосились, и она упала на колени. Джинсы тут же пропитало красной жидкостью с травы. Красной росой, собравшейся с тел бойцов.

Карие глаза не смогли найти обладателя такой крепкой руки с чернеющими символами, но был другой человек. И он явно просил о помощи.

– Почему я не слышу? – эхом пробежался нежный голосок.

Эсми подползла к нему, но её пальцы прошли внутрь лица, так и не ощутив жёсткость грязной кожи.

– Потому что Вам подвластно только зрение, – низкий голос Эрика придал уверенности.

Эсми с сожалением взглянула на умирающего бойца. Его ладонь сжималась и разжималась с такой скоростью, то казалось, будто рука может оторваться от тела. Эсми провела по ней пальцами и нащупала что-то в кулаке.

– Я могу что-то чувствовать?

– Что именно? – спросил Эрик.

– Это... вода.

Эсми подняла руку и заметила прилипший к её сфере сгусток из капель.

– Повелитель стихий, – пояснил Эрик, на что Эсми только нахмурилась.

Она помедлила и возвратила сгусток обратно в ослабшее тело мужчины, полностью покрытое кровью.

– Как мне помочь? – надломленность прозвучала в вопросе девушки.

Эрик взглянул на закрытые глаза Эсми и сжал её руку сильнее.

– Никак. Вы можете только наблюдать.

Сразу после слов Хэммика в карие глаза снова ударил свет. Глазные яблоки пронзило яркой болью. Словно Эсми хотели выжечь раскалённой кочергой грязную мысль на радужке. Из-под век потекли солёные слёзы.

– Мисс Миллер, Вам пора возвращаться.

Эсми дёрнулась, но не смогла открыть глаза. Ей даже показалось, что в голосе Эрика прозвучала обеспокоенность её состоянием.

– Нет. Я чувствую, что должна увидеть что-то ещё, – она сделала паузу, – точнее кого-то.

Белый свет отпустил из уз мук зрение. Теперь Эсми стояла рядом с пристанью, и неугомонный ветер тянулся к её волосам, желая запутать их.

Плечо откинуло назад от сильного удара руки, скрытой чёрной рубашкой.

– Но Вы же сказали, что я просто призрак в этой истории.

– Верно, – подтвердил Эрик, но вопрос засел в точности.

– Тогда почему я ощущаю физическую боль?

Молодой парень с блестящими от черноты глазами крепко держал за локоть Эсми и вёл её по дороге, небрежно сделанной из твёрдых камней, к огромному предмету. Этот предмет так сильно расплывался в глазах, что всё казалось иллюзией.

– Кто Вас ведёт, мисс Миллер?

– Я не знаю, но он что-то говорит и... у него пена изо рта течёт.

Тишина снова оглушила Эсми. Она зажмурилась от давящей боли в локте. Молодой человек мычал, пытаясь выдавить слова. Ничего не получалось, и было заметно, что ему это очень не нравится.

Послышался хруст кости, а затем Эсми резко выбросило в реальность, как пакет ненужного никому мусора.

Глаза ещё были закрыты, но шок от увиденного не отпускал. Незнакомец повернулся лицом к Эсми и резко дёрнул за локоть. Кость показалась из руки Миллер, и море крови заполнило открытый участок кожи.

Пелена на карих глазах потихоньку начала развеиваться. Первое, что увидела Эсми, когда пришла в себя после, казалось, вечного пребывания в истории амулета, было нахмуренное лицо Эрика.

Эсми даже удивилась. Лицо Хэммика хоть и было уже тронуто временем, но слаживалось ощущение, будто он никогда в своей жизни не хмурился.

Эсми почувствовала дрогнувшую волну тепла рядом с мужчиной и быстро перевела взгляд на свои руки. Тут же прокрутив в голове предыдущие видения, она осмотрела на сохранность локти и потёрла вспотевшее лицо.

– Вы отключились, мисс Миллер, – уже спокойно смотря на девушку, пояснил Эрик.

Эсми почувствовало резкое раздражение.

– Конечно, – с призрением прошипела она, – я чуть руки не лишилась.

Тяжёлый звук ботинок Никки заставил обратить на него внимание. Он наклонился ближе к лицу девушки.

– Суть в том, что история никогда не даёт звуков или ощущений. Ты должна была быть под властью амулета, но твоя сила решила иначе, – Никки оценивающе осмотрел Эсми, и в синих глазах промелькнул не просто интерес, а жадный вопрос.

Эсми резко встала с кресла и оттолкнула Никки плечом, изнывающим от видений, подходя к Марии.

Символы, почуяв волнение хозяйки, резко замигали, но тут же пропали.

– Ты так похожа на Ричарда.

Эсми уставилась на бабушку, снова услышав имя дальнего родственника.

– Я понимаю, скопившуюся информацию принять трудно, но Вам придётся, – Эрик убрал амулет обратно в карман штанов и следом встал с кресла, – расскажите мне, что видели.

Ярое чувство обиды и недоверия охватили сердце. Оно билось так быстро, кричало о помощи. Пока в это время разум надевал на него верёвку и требовал наконец-то довериться хоть кому-то.

– Я... существ, состоящих из темноты и странного парня, сломавшего мне руку, – с маленькими паузами ответила Эсми.

Эрик покачал головой.

– Нет. Я прошу Вас рассказать, что Вы видели за последние дни.

– Уточняйте, – с усмешкой заметила Эсми. – Последние два месяца.

Никки насмешливо хмыкнул.

– И как ты ещё не умерла с таким-то сопротивлением? – поинтересовался он.

– Как видишь всё ещё живая, – недовольно ответила Эсми.

Эрик отодвинул Никки от девушки, и подошёл ближе к двери, осматривая внушительную вмятину.

– Вас беспокоили видения? – спросил он, задумчиво осматривая царапины на двери.

– Нет, но... – и Эсми сдалась своим внутренним убеждениям, – ко мне часто приходят эти существа в чёрном. Они обычно ничего не говорят, просто смотрят, но становится очень жутко.

Уверенность Эсми придали мягкие руки Марии, сжавшие её плечи.

– Вчера мне стало снова плохо в школе. Это было не так как обычно. Кровь лилась из носа, и это тёмное существо уже не просто смотрело, оно, будто хотело пройти через зеркало в мою голову.

– Погодите, – Эрик повернул голову в сторону Эсми. – Тень была запечатана в зеркале?

Эсми нахмурилась.

– Ну, да. И, не знаю, нужно ли это упоминать, но в августе, когда безумие только началось, я осталась одна дома и кухня будто взбесилась. Всё вылетало из шкафчиков и холодильника, плита и духовка работали сами. Голова ужасно болела, из ушей вытекала кровь и... – Эсми указала на правую скулу, – остался шрам от ножа.

Никки перестал подбрасывать нож и осмотрел свою рану на руке.

Эрик переглянулся с Никки, но Эсми не удалось понять их эмоции.

– Это очень плохой знак, – подметил Хэммик сам для себя и щёлкнул пальцами. – Времени совсем мало.

Мария встрепенулась от последней фразы и встала перед Эсми, закрывая её.

– Тогда моей внучке нужна защита. Они могут прийти за ней в любой момент.

Напряжение в комнате с терпким вкусом опасности балансировало с гнетущей и умиротворенной сладостью вины.

– Охрана будет слишком заметна, – задумался Эрик, – будет лучше, если рядом с Эсми будет находиться один человек. Никки, например.

Тишина разрезала удивление двух главных героев ситуации.

– Он?

– Её?

В одно время прозвучало два вопроса.

Эсми прожгла линию взглядов с Никки, на что тот лишь закатил глаза.

– Этого мне ещё не хватало, – сурово пробубнил он, хватая свой рюкзак с диванчика.

– Я ещё не согласилась, – с твёрдостью сказала Эсми и покачала головой в знак протеста.

За окном ветер грубо обломил ветку, и она издала громкий стук, ударившись о стекло.

Погода не любила, когда люди шли против своих желаний, а в этом помещении это правило нарушили уже не один раз.

– Прошу тебя, милая, просто поверь им. Дай себя защитить, иначе с тобой случится тоже, что произошло с Ричардом, – сипло прошептала Мария, сжав руки внучки.

Её зрачки сужались и расширялись с бешеной скоростью. Она до жути боялась вновь связаться со вторым миром, но выбора не было. Вся семья думала, что она сошла с ума из-за своего бывшего мужа, но только он придавал ей веру в себя. Ричард помогал не скатываться в предрассудки других людей.

Обида и злоба всё ещё сияли внутри её сердца чёрной глубокой раной, но нужно было убедить Эсми пойти за этими людьми.

Приглушённый вздох вырвался из груди Марии.

– Пожалуйста, просто дай им тебя защитить.

Эсми сжала руки в кулаки. В голове было много разных версий, как можно поступить в данной ситуации, но выход был только один. Да, Мария пугала Эсми до чёртиков, но она – её бабушка. И навредить ей она хотела бы меньше всего. Если нужно довериться всему этому бред, она это сделает.

– Хорошо, бабушка. Только не переживай, – наконец сказала Эсми и неуверенно встала рядом с выходом.

Кривая улыбка появилась на её уставшем лице.

Никки закинул одной рукой рюкзак на спину и открыл дверь девушке.

– Прошу, мисс Миллер, – пародируя Эрика, протянул он, – не поскользнитесь. Не хотелось бы нести Вас на руках до улицы.

Эсми глубоко вдохнула и быстро вышла в серый коридор.

В голове мелькали разные мысли о сегодняшнем дне. Она могла себя уверить в точности того, что не собирается доверять этим людям, но разум кричал, что ей нужна помочь. И расстраивать Марию ей не хотелось: за сентябрь состояние женщины сильно ухудшилось. Матильда говорила, что лечение подаёт большие надежды, но Эсми читала в её потухших глазах, что конец близок и от этого становилась мерзко и грустно на душе.

Эсми часто винила себя в своём неуважении к близким людям. Она бы хотела многое исправить.

Очень многое.

– Милая, просто дай им шанс, – напоследок попросила Мария и легонько сжала покрасневшую ладонь внучки.

В бирюзовых очах пожилой женщины уже давно не было такого большого желания чего-либо. Она почти не разговаривала ни с кем и ела критически мало. Из-за этого существо в зеркале очень злилось. Мария не понимала, почему оно так переживает за её здоровье, ведь в остальное время были слышны только негативные высказывания и подстрекания к тёмным делам.

Что точно знала и чувствовала Мария так это то, что существо не являлось Тенью. Оно очень напоминало собой этих «тёмных тварей», но его заполоняло не дым или чернота. Да, души и чувств не было, но что-то светлое пряталось в стёртых очертаниях лица.

– Я не подведу тебя, – уверенно сказала Эсми, провожая глазами уходящую Марию.

И она не соврала на этот раз. Эсми решила, то в этот раз точно сдержит обещание.

Когда Эсми проходила мимо большого белого окна, на котором были видны разводы от прошедшего дождя, по лицу пробежался свет от фар.

– Чёрт, – прошептала Эсми и протёрла лицо рукой. – Точно.

За всем этим стрессом Эсми совсем забыла про ждущих её друзей.

Розали до сих пор держала в руках кофе подруги, хотя он уже давно остыл. Когда их попросили подождать снаружи, то терпение начало высыпаться, как мелкий песок из сломавшихся часов.

Рик читал давно затерявшуюся в машине книгу. Его напрягала ситуация. Он чувствовал, что пропускает важный момент жизни Эсми, но не мог её спросить. С августа она вела себя крайне подозрительно, а теперь стала часто навещать Марию, чего вообще терпеть раньше не могла.

Рик до сих пор помнил, как она тряслась в его руках после первого посещения.

Эсми была не в восторге от всех секретов, что приходилось скрывать от друзей. Рик и Розали были единственными людьми, которым она могла доверить всё в своей жизни. Но именно рядом с Никки и Эриком её захватывало странное чувство удовлетворения и умиротворения.

– Врать очень плохо, – цокнул Никки и открыл дверь на улицу.

Ему надоело проявлять терпение к девушке, но интерес заставлял говорить без конца.

– Спасибо, умник. Я знаю, – недовольно ответила Эсми, – но в последнее время ложь стала моим лучшим другом.

На улице уже поселилась прохлада. Даже маленький сад «Дворца» насупился от ледяного ветра. Цветы наклонились ближе к земле, ожидая тепла.

– Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю, – отвернувшись, сказал Никки, думая, что его не услышат.

Но Эсми услышала.

Этот парень посылал тёплые быстрые волны, от этого внутри Эсми происходил сбой системы. Было до чёртиков приятно, и это ей определённо не нравилось.

– Эсми! – послышался крик. Розали уже находилась рядом с воротами.

Она непонимающе осмотрела незнакомых ей людей и повернулась к подруге.

– Это... – Эсми начала бегать по асфальту глазами, пытаясь придумать очередную ложь. – Мои дальние родственники. Решили сегодня навестить бабушку вместе со мной.

И правда ложь уже не застревала в горле, а вылетала как обычные слова.

Никки хмыкнул и протянул руку Розали.

– Очень приятно познакомиться с друзьями нашей Эсми, – сладко пропел он, довольно наблюдая, как Эсми смущается.

Она шлёпнула его по руке, и пока Розали звала Рика, то показала жестом замолчать. Она пылала огнём от несносного характера парня.

Никки нахмурился, не понимая, что Эсми хочет от него, а потом шестерёнки закрутились, и он с широко раскрытыми глазами повернулся к Эрику.

– Нет, ну, ты видел, как она посмотрела на меня? – Никки закусил щеку и положил руки на пояс. – Она приказала мне заткнуться.

Эрик легким движением сжал плечо парня, призывая успокоиться, и указал на часы, немного прищурившись.

– Проводи мисс Миллер до дома, а потом сразу же возвращайся. И Никки, – Эрик помедлил, – не доводи девушку до слёз.

Мужчина поправил пальто и немного слезшие перчатки. Затем попрощался с собравшимися молодыми людьми, и отправился к своей дальнейшей цели.

За долгий опыт работы он научился понимать чувства и эмоции детей. Всё-таки должность директора оставила глубокий отпечаток уважения к подросткам.

– Тебя подвести? – Рик осмотрел Никки и недоверчиво покосился на подругу.

– Что за вопросы? – Ли обняла на прощание Эсми. – Она пойдёт домой с родственником.

Эсми натянула улыбку на лицо, мысленно вздыхая.

– Да, Ли права. Я хотела провести маленькую экскурсию своему... кузену.

Никки довольно, словно кот, кивнул и указал на парк. Тот самый, по которому Эсми убегала от них в первую встречу.

– Идём? – невинно спросил он и подставил локоть.

Рику не нравилась эта ситуация. Хотя, это было на него не похоже. Обычно он не задумывался о правдивости слов Эсми. Просто доверял. Но здесь было что-то не так.

Розали помахала напоследок из машины, уже предвкушая, как будет умирать со скуки на вечеринке зануды Грея.

Она позвала семью Эсми на ужин в это воскресенье. Ведь Луис Хейл хотел повидаться с давними друзьями. Да и сама Розали жаждала поговорить нормально с Эсми и обсудить недавнюю ситуацию в школе.

Как только машина издала громкий звук движения и скрылась за поворотом, улыбка слетела с лица Эсми и она отпихнула от себя Никки.

– Держись от меня подальше, – резко сказала она и, подумав, добавила. – Маньяк.

Никки задержался сзади, качнулся на пятках и широко улыбнулся. Его забавляло возиться с Эсми.

– Маньяк? – прошептал он рядом с её ухом.

Эсми вздрогнула от неожиданности. Ведь недавно он был в целых десяти шагах от неё.

«Когда он успел подойти?», – задалась она вопросом.

– Как ты узнала про мою сущность? – гортанный смех сопроводил вопрос Никки.

Эсми снова закатила глаза и ускорилась.

– Хэй, а как же устроить экскурсию кузену? – прокричал Никки вдогонку.

– Ты очень меня раздражаешь.

– Да, дальние родственники – это далеко не радость. Резко появляются и также пропадают.

Эсми остановилась, и устало посмотрела на парня. За эти несколько мгновений она успела немного изучить его.

Брови слегка приподнялись из-за ожидания ответа, а глаза стали чуть больше. Радужка отражала в себе ворчание моря, из-за неспокойной погоды серого оттенка. Нижняя губа парня была больше верхней. На подбородке виднелась маленькая, еле заметная, ранка: видимо кто-то быстро брился сегодня. А волосы напоминали ураган, но при этом выглядели привлекательно.

В принципе, Эсми отметила, что Никки был довольно симпатичным. И эта мысль заставила её ужаснуться своей податливости.

«Им всё равно нельзя доверять, приди в себя!», – разум ударил по колокольчику чувств.

– Просто иди за мной и молчи, – с напором указала Эсми, думая, что хоть эта грубость заставит Никки умолкнуть.

Но если дело касалось заинтересованности и игривости, то Никки мог встать на первое место. Ему нравилось замечать, как краснеет Эсми при его подколах или вопросах.

Девушки часто подходили к нему и липли, чем сильно подавляли интерес. Бар становился неприятным местом из-за этого. Как бы он хотел выпить рома или коньяка и забыть о заканчивающемся времени... но сейчас перед ним стояла маленькая проблема, и внимательно изучала его лицо. Её грубость искушала, затягивала в водоворот вопросов без ответов.

– Как жаль, что я тебя раздражаю, – протянул он. – Я потом поплачу об этом, не переживай.

Сияющая на всё лицо улыбка, безусловно, начинала отбивать желание сдерживать обещание данное бабушке. Эсми хотела сбежать от этого настойчивого парня, но не могла.

– Итак, раз не хочешь проводить экскурсию по вашему унылому городишке, то расскажи мне вот что...

Он начал расспрашивать Эсми про всё, что приходило в голову. И на удивление это не бесило девушку, ведь он не затрагивал всю сегодняшнюю ситуацию, друзей или Марию. Просто задавал интересные вопросы.

Эсми решила отдохнуть от стресса. Она давала короткие ответы, которые переходили в развёрнутые с каждым новым шагом.

Может, погода была виновата во внезапной искренности. Хотя Мать-природа бы яро это отрицала.

Ветер играл с волосами молодых людей, ему было скучно сегодня. Друг дождь молчал, а милое солнце не выходило из спин своих товарищей туч. Только красные листья летели по воздуху, разбивая тишину.

Тишина всегда была верна своему сопернику, она привыкла не отвечать. Не только потому что не могла говорить, но и из-за зашитых временем уст.