6 Глава
– И что? – Эсми резко остановилась и посмотрела на Никки с таким жадным любопытством, что парень даже запнулся на последнем слове.
Его синие глаза немного сузились.
– Я убирал мужские туалеты две недели.
Эсми прикрыла рот ладошкой, но смешок всё-таки дошёл до парня.
Осенний вечер был особенно холодным сегодня. Ветерок не просто пробирался под кожу, а разжигал её порывами. Даже долгий разговор молодых людей затерялся в завывании природного помощника.
– То есть, если я провинюсь, то буду убирать туалеты или конюшню? – Эсми даже не заметила, как погрузилась в рассказ Никки о другом мире.
Оказывается, существовала Другая Сторона, где жили люди с такими же непонятными для Эсми силами. Только вот они с детства учились контролю, а не хотели сжечь кожу после семнадцатилетия.
Никки также объяснил своё перемещение: его сила – скорость. Эсми задумалась и поняла, что даже не может представить другую способность, которая подходила бы этому шумному парню больше.
– Нет, – он мягко улыбнулся, и широкие ямочки озарили лицо. – Тогда была замена, Эрик несильно был доволен таким самовольством, когда вернулся.
В голове парня всплывали воспоминания, когда Хэммик сражался за некоторых учащихся до крови и слабости в теле. Никки так сильно злился на всех в такие моменты. На Эрика в особенности.
Даже Майкл – давний друг Никки – не мог развеселить его в любимом баре.
Хороший секс с шикарной коллегой тоже не помогал пылу молодого человека в злосчастные дни. А таких дней было далеко не мало.
– Ты говоришь об Эрике с таким уважением, – протянула Эсми и незаметно похлопала себя по карману.
Сигареты она не курила уже несколько дней, что сильно давило на нервы.
– Конечно, он ведь мой начальник.
– Нет, я не это имела в виду, – в карих глазах засела детская наивность. – Ты будто о старшем брате говоришь.
Дорога до дома быстро уменьшалась. Осталось пройти ещё несколько шагов до главной улицы, но Никки резко задрал голову и выдохнул, остановившись.
Эсми поняла, что сказала лишнего, ведь парень долго молчал, что-то переосмысливая.
– Такая любопытная, принцесса, – язвительно прошептал Никки.
– Я... почему ты меня так называешь? – озадаченно спросила Эсми.
Она, правда, не понимала, почему Никки так зациклился на этом слове. Эсми была не королевских кровей, а просто девушкой из маленького города на окраине Англии, о котором практически никто не знал.
Эсми не считала себя «серой мышью», но и кем-то выдающимся пока не могла себя назвать. Хоть и планов на жизнь было много.
«Какая разница? Теперь я фрик-фея», – запищал растрёпанный стервятник в ухе.
– Потому что ты принцесса, – будто бы констатируя факт, сказал Никки и немного подтолкнул Эсми ближе к дороге.
Эсми призналась себе, что давно не чувствовала себя настолько спокойно рядом с другим человеком. Она была готова раствориться в столь приятных волнах рядом с парнем.
Да, он был шумным и любопытным, но это перестало раздражать практически сразу, как они прошли парк.
Уже в десяти шагах от дома Эсми всё же решилась на серьёзный вопрос, который гложил её на протяжении всего дня.
– Никки, мне придётся всех бросить, так ведь?
Никки притормозил и изучающе скосил глаза на Эсми.
Пристальный взгляд парня немного смущал, но Эсми хотела услышать простое «да».
Она не могла сказать это себе. Просто не могла. Поэтому Эсми нужно было, чтобы это произнёс другой человек.
Если бы ей предложили уехать хоть куда-нибудь месяц назад, Эсми бы за пять минут собрала чемодан, но сейчас ситуация изменилась.
Родители были для неё всем. И это понимание усиливалось с каждыми прожитыми сутками этой недели.
Проблемы всегда решались с огромными усилиями.
Сейчас же Эсми была слишком слаба как физически, так и морально.
– Да, принцесса, – руки, украшенные татуировками, скрепились за спиной. – Это трудно, но ты обязательно справишься. И ты их никого не бросаешь, запомни. Связь на Другой Стороне есть. В любом случае, я и Эрик всегда будем рядом.
– Спасибо, – грустная улыбка немного подавило отчаяние. – А ты можешь иногда быть милым парнем.
Никки засмеялся, отмечая про себя, что в девушке есть яркая искра, желающая потом и трудом добиться ответов на свои вопросы.
– И прости, что назвала тебя маньяком. Просто, можешь не следить больше за мной? Тем более на территории моего дома. Это жутко.
Эсми поправила куртку, следя за окнами дома. Теперь до главного входа можно было рукой подать, но она не хотела уходить от Никки. Тем более, сейчас сила согревала, а не сжигала кожу.
– Следить? – озадаченно спросил Никки, но не успел продолжить.
Мелисса отрыла дверь, застав дочь, стоящую на улице с дрожащими от холода руками.
Эсми помахала ей, но перед глазами застыло непонимающее выражение лица Никки.
– Милая, идёшь? – послышался приглушённый из-за ветра крик.
Эсми лишь кивнула и махнула матери, чтобы та не ждала и заходила в тёплый дом. Снаружи обитель нагонял давящую атмосферу на девушку, но иногда внутри она чувствовала себя защищённой.
– Никки, почему ты... – спросила Эсми, но парня уже не было рядом.
Он исчез.
Теперь мнение о незнакомцах немного изменилось: Никки и Эрик не так сильно пугали.
Усталость с особой свирепостью заполонила тело Эсми за последние два месяца. Миллер была готова выслушать их предложения, но бросать всё так быстро и сразу она не могла.
Идя по маленькой дорожке до дома, освещённого уличным фонарём, она снова ощутила неприятное покалывание под кожей. Эсми остановилась, посмотрев на заднюю часть двора. Никого не было, но чувство, что за ней следят, не отпускало.
Внутри пахло шоколадом и лавандой.
Джона ещё не было. Мужчина всегда приходил поздно из-за работы, но в последнее время он задерживался ещё больше, просто наматывая круги по городу из-за тяжких мыслей. Он так хотел помочь дочери, но было страшно отводить е к психиатру. Неприятный опыт из прошлого остался большим шрамом на памяти.
Мелисса попыталась сделать вид, что всё хорошо, что она не проплакала весь вечер, пока дочери не было. Надо было быть сильной ради семьи, ведь даже родная мать не могла её поддержать сейчас.
– Как прошла вечеринка?
Эсми заторможено положила комплектный рюкзак на пол возле стола и потянулась к ужину.
– Было очень скучно. Я просто говаривала с Ли, потом захотела спать и заказала такси.
Мелисса понимала, что Эсми врёт, но ничего не хотела делать с этим. Она лишь поджала губы и вытерла руки кухонным полотенцем.
Телефон зажужжал в кармане, и женщина вздрогнула от неожиданности. Сердце бешено колотилось, успокоительное уже начало отпускать, в отличие от тревоги.
Эсми наблюдала, как опухшее лицо матери сначала нахмурилось, а потом брови взлетели вверх и рот растянулся в широкой улыбке. Мелисса взвизгнула и налетела на дочь с объятиями. Вилка Эсми выпала из рук, противно скрипнув по тарелке с нетронутой едой.
– Мам, что ты делаешь? – с трудом дыша, попыталась узнать ответ Эсми, пока освобождалась от тисков рук Мелиссы.
Эсми – не самый тактильный человек. С детства она избегала толпы людей и весь физический контакт. Сначала Мелисса и Джон пытались исправить это, но в итоге смирились.
– Папа звонил?
– Да! Ты умница!
Мелисса была в восторге от новости, которую ей поведал муж. Было слышно, как из-за спешки шины старой машины заскользили по ночному асфальту на той стороне телефона.
– А я что-то сделала?
Мелисса приложила сложенные домиком ладони к губам.
– Ты заняла первое место по физике! Проект, связанный с каким-то там движением, прости, я не запомнила, – она говорила уже более спокойно, но восторг ещё охватывал грудную клетку.
Эсми не понимала, почему Мелисса так рада. Это был простой проект для школы, который ей сделал Рик, чтобы мистер Грин поставил удовлетворительно на экзамене.
– И?
– Ты вышла в число лидеров по всей стране. Теперь ты можешь учиться в Швейцарии со стипендией. Представляешь, какие это возможности? Ты же всегда так хотела связать жизнь с учёбой.
На самом деле, Мелисса не настолько сильно была рада за достижения дочери, она просто, наконец, почувствовала хоть какую-то положительную эмоцию и повысила дозу эмоций. Это всё, что нужно было ей сейчас.
Эсми не двигалась уже минуты три, совершенно ничего не понимая.
«Какая ещё Швейцария? Это просто школьный проект», – разговор с самой собой ничем не помогал.
– Мам, кто сказал это папе? – спокойно спросила Эсми.
– Представитель академии приехал на работу к Джону вместе с твоим директором. Они обсуждали твои оценки и успехи в других направлениях, но Джон говорил быстро, так что я не запомнила всех деталей.
Страх очернил надежду на маленький лучик хорошего будущего под рёбрами.
Представителем мог быть кто угодно. И если это была Тень или кто-то связанный с ней, то Эсми уже могла начинать замирать от безвыходности.
Скрип колёс послышался с улицы, когда свет от фар прорвался через окно и затмил тьму в коридоре.
Джон воодушевлённо скинул ботинки возле двери и кинул вещи на кожаный диван в зале. В углу мебели ещё виднелось пятно крови Эсми, которое она забыла вытереть днём.
– Где оно? – нетерпеливо поинтересовалась Мелисса, бегая взглядом по сумке мужа.
Джон поднял папку бумаг и направился в просторную кухню. По пути он поцеловал Эсми в лоб, обсыпая комплиментами.
Встреча на работе оказалась неожиданной, но понесла за собой кучу положительных эмоций. Хотя воспоминания были будто в тумане. Джон помнил основные моменты разговора, но как соглашался на него – нет. Предыдущий стресс от ссор в семье стал таять.
Внутри папки было много бумаг: информация об академии, стране, персонале, условиях, самом проекте и директоре.
И тут внутри Эсми рухнуло всё. Все самые страшные мысли просто стали паром и растворились в лабиринте мыслей. Эсми облегченно выдохнула, прочитав фамилию директора академии.
Злость немного брала вверх, ведь её никто не предупредил сегодня о такой необходимой и изысканной лжи. Тем более, она не хотела, чтобы её родителям врали люди с Другой Стороны, так как сейчас Джон и Мелисса будто были под эффектом чего-то нехорошего. Слишком эмоциональны и возбуждены.
– Значит, директор Хэммик приезжал к тебе лично? – с иронией спросила Эсми, отмечая, что только она сейчас понимает, в чём заключается ирония.
Джон погладил руку дочери и радостно кивнул.
Ещё долгие полчаса Эсми пришлось подыгрывать родителям, что она гений в физике и «светиться» от счастья из-за такого прекрасного предложения. Ведь её могли перевести уже в течение следующей недели. Времени было достаточно... чтобы всех бросить.
Эсми даже мягко сжала руки Мелиссы и пообещала, что обдумает это предложение уже завтра. Она дала им надежду на лучшее, зная, что придётся ехать в совсем незнакомое место и начинать находить ответы на все сложные вопросы с самых низов.
Ответы должны были быть аргументированы, а это могло стать самой длинной преградой на всём пути понимания.
Нужно было уже сейчас принимать важные решения и учиться сливаться со своей силой, а никак не утопать в ней.
Эсми было безумно страшно, но улыбка не спадала с лица до победного конца разговора, ведь врать и фальшивить она уже научилась на профессиональном уровне.
***
Ночная тьма не давала покоя единственному источнику света в комнате Эсми. Маленький ночник еле-как сиял, оставляя лёгкие полосы света на потухшей коже девушки.
Правая рука, свесившаяся с края кровати, иногда дёргалась, пыталась скрыть очередной кошмар.
Когда Эсми попала в историю амулета, то и подумать не могла, что эти два ужасных события прошлого будут не только стоять перед глазами, но и сниться в ночных кошмарах. Они искажались так сильно, что Миллер не могла даже разглядеть лицо парня или руку, проходившую через её грудную клетку этим вечером. Всё становилось лишь размытым пятном. Но одно оставалось предельно чётким – пустота за капюшонами Теней. Эсми не видела их лиц, но ощущала кровожадный взгляд, кричащий об опасности.
Так же во снах она часто ощущала запахи, что стало уже обычным делом. Сегодня ночью стоял только один запах и не только в кошмаре. Аромат сначала щекотал ноздри, подбрасывая перемешанный запах мокрой земли и избитого ливнем асфальта, но потом Эсми пришло осознание того, что это лишь предпосылки к настоящему ужасу.
Потом тело и голову заполонил лишь один отвратительный липкий запах – запах смерти.
Смерть пахла холодно. Грубый душок разложения танцевал в медленном танце со зловонием металла. У Эсми разрывалась голова от таких смешанных ассоциаций. Даже сегодня за столом, сколько бы она не принюхивалась к вкусному ужину, пахло только противницей жизни. От этого хотелось заснуть рядом с унитазом.
Эсми бы так и дёргалась, пытаясь отбиться от тёмных воспоминаний, если бы об дверь комнаты что-то не ударилось.
Девушка сонно приоткрыла один глаз, заёрзала левой ладонью по мягкому матрасу и нашла телефон.
На экране светилось « 03:15».
Эсми нахмурила брови и зевнула в приятную ткань пижамы. Ноги опустились в тапочки, пока тело ещё пыталось осознать, что происходит.
Внезапно на лестнице послышался топот ног и тихий шёпот. Мелисса и Джон пылись выяснить важный вопрос тихо, но голоса иногда срывались на крики.
Эсми захватило колючее чувство паники. Оно провело острыми когтями по сердцу и прошло сквозь оболочку души.
Страх и неуверенность лишь блеснули чёрными глазами на панику, решая не пропускать соперницу за пределы разума.
Когда ручка двери была почти прокручена, Миллер остановилась. По коже медленно начал струиться дым. Не лёгкая сфера или символы, а чёрный, как смоль дым. Нос заложило так неожиданно, что Эсми даже схватилась за лицо. В горло будто залили свинец.
Эсми не могла дышать.
Она хрипела, царапая ногтями нежную кожу шеи. Движения были такими сильными и отчаянными, что в некоторых местах застыли капельки свежей крови.
И только спустя весь ночной стресс, Эсми смогла заметить, что капли были не алыми, а чёрными.
Тело застыло, словно идеально отточенная статуя. Карие глаза превратились в тёмный проход на тот свет, сливаясь со зрачком. Даже сила не могла выбраться наружу, хотя билась о защиту кожи. Силу пугало изуродованное существо, которое выросло перед Эсми секунду назад.
Тень стаяла перед Эсми и не двигалась. Она наклоняла подобие головы в стороны, пытаясь что-то рассмотреть. Потом резко мотнула капюшоном и протянула длинные рукава вперёд. Рук не было, но дым был подобием конечностей.
Эсми смогла выйти из транса страха и, когда глазам вернулось зрение, отшатнулась.
Теперь она могла видеть, что находилось под капюшоном, будто глаза стали рентгеном темноты.
Внутри находился не человек, это была связка тёмных грязно-красных нитей и смольной энергии. Волн этой энергии Эсми не чувствовала, но могла дотронуться до липкой тины мыслей этого существа.
И когда пальцы скользнули по тяжести ткани потрёпанного капюшона, Эсми, наконец, призвала силу. Символы засверкали золотом.
Эсми почувствовала кожей скомканные эмоции существа и оторвала руку от прилипшей желчи на красных нитях.
Символы замигали ещё сильнее, но становились не ярче, а наоборот темнее. Они впитывали черноту. Теперь руки Эсми напоминали сильную мужскую руку из истории амулета.
Внутри закричал маленький зверь, который хотел заставить Эсми взять себя в руки и перестать пугаться всего этого. Он злился, претендуя на свободу.
«Ты никогда не станешь сильнее, если не отпустишь мерзкий страх», – шипело подсознание.
И Эсми отпустила... только не сама. Тень двинулась ближе и захватила руку Эсми в свой рукав. Существо хотело слиться с Эсми. Сила же была против. Символы вспыхнули белым огнём, а затем стали излучать золотистый свет. Тень издала грудной рык и рассыпалась на мелкие песчанки пыли. Рассыпалась на белоснежном ковре в тёмной комнате, как гарь после сожжения вещей.
Ручка бешено задёргалась: это привело Эсми в сознание. Она двинулась, чтобы задержать неизвестного, но не успела.
Тело смогло расслабиться на несколько секунд, когда в комнате показались родители Эсми. Джон схватил дочь за руки и притянул к себе, крепко зажимая.
Мелисса суетливо закрыла дверь и села на кровать. Она потирала ладони, глаза были красными от переживаний и слёз.
– Что случилось, пап? – осипшим голосом спросила Эсми, и речь так сильно резанула сухое горло, что стало больно.
Джон стушевался.
– Кто-то пробрался в дом и разгромил первый этаж. Похоже, они пытались найти что-то, но не смогли и решили сбежать, когда услышали шаги.
Эсми прикусила щеку изнутри и туманно глянула на обеспокоенную мать. Мелиссу будто не волновало своё состояние, она просто осматривала родных на наличие ран.
Только, когда Джон вспомнил о нетактильности дочери, попытался отодвинуться, но Эсми вцепилась пальцами в его длинную футболку. Брови мужчины исказились в вопросе. Его крепкие ладони погладили дрожащую спину дочери, а подбородок нашёл успокоение на голове Эсми.
– Ты не ранена, солнышко? – тихо спросил Джон, поглядывая на телефон, находящийся в руках Мелиссы.
– Пап, они ещё тут?
– Нет, конечно, нет. Я бы не стоял здесь, если бы не осмотрел весь дом, – низкий голос отца действовал как успокоительное на Эсми. – Полиция уже в пути.
Карие глаза исследовали неподвижную мать до тех пор, пока Эсми не зацепилась за тоненькую струю крови на штанах Мелиссы. Жидкость капала с ладони на колени женщины, пока та металась взглядом по Эсми и Джону.
– Мам, ты ранена?
Джон повернул голову и тут же потянулся к жене, быстро ища место раны.
– Я зацепила вазу, когда услышала кого-то в коридоре. Ничего страшного, просто царапина, – туманно произнесла Мелисса и продолжила изучать одну точку.
Эсми с сожалением опустилась перед матерью и крепко сжала её руки. Из глаз покатились бусинки солёной воды. Такой быстрой и неукротимой.
Слёзы часто посещали Эсми за последнюю неделю. Она старалась держать всё в себе практически всегда, но нервы сдавали позиции. И иногда очень сильно.
– Прости меня. Я так виновата, – буквально проскулила девушка и уткнулась лицом в колени матери.
Мелисса озадаченно взглянула на мужа, на что Джон лишь устало помотал головой. Он копался в аптечке дочери, но даже его смогли отвлечь сказанные слова.
– За что, милая? Ты же не виновата, что к нам пробрались воры, – немного истерично смеясь, прошептала Мелисса и погладила взъерошенные волосы Эсми.
Пока Джон и Мелисса пытались успокоить дочь, Эсми продумывала, как жестко будет уничтожать всех тёмных существ, которых встретит на своём пути.
Они могли бы уничтожать каждую крупицу её тела, но родителей Эсми бы никогда не дала в обиду.
Никто не смеет навредить её семье.
Злоба и месть пожали руки на переговоре в голове хозяйки и сверкнули жуткими глазницами. Злоба имела честь схватить за шкирку страх и запереть его в комнате ожидания на ближайшие несколько дней. А Месть кинуть сырое мясо паники озлобленным адским гончим.
Эсми даже не замечала, как волосы встают дыбом от ужасающих мыслей хозяйки. Сила взволнованно загудела внутри, но Эсми заставила её подчиниться и перейти на тёмную сторону разума.
«Теперь я решаю, когда сойду с ума
Границы стёрты, значит, можно начинать...»