7 Глава
Когда Эсми хотела разобраться со своими чувствами в прошлом, она оставалась в одиночестве. Сейчас слово «одиночество» ассоциировалось только с тревогой и страхом.
Мелисса уверяла дочь, что с её рукой всё в порядке, что рана – всего лишь царапина, на которую не стоит даже внимание обращать. Эсми не верила. Очевидная ложь Мелиссы только усиливала вес вины на исцарапанных рёбрах.
Джон был очень зол. В первую очередь на себя: он должен был защитить семью, а не сразу же проигрывать своему бешеному трусу внутри.
Мелисса пыталась донести до него, что это не так, в то время как Эсми просто застыла рядом с запотевшим окном.
На улице стояли мужчины средних лет и осматривали периметр дома. По их словам следов взлома они не нашли. Это выбило из колеи старших Миллеров. Они старались не показывать своё дрожащее от несправедливости состояние.
Эсми не могла оценить их неудачные попытки быть настоящими заботливыми родителями. Почему-то внутри светилась чёрная дыра, эмоции отошли в сторону, стараясь не попадать на глаза тёмной личности хозяйки.
Полицейские начинали не просто раздражать главу семьи, они способствовали его злобному взгляду и учащённому дыханию.
Джон знал практически всех в городе, хорошие связи были с ним ещё с подросткового возраста. Например, мало кто был посвящён тёмному прошлому шерифа: Стивенс ещё в раннем возрасте покрывал дилеров. Именно этот сгусток прошлого помог шерифу занять будущую должность.
Стивенс очень любил хвастаться работой. Конечно, немногие хотели связываться с ним, но стоило Джону Миллеру напомнить об одной «проблеме» прошлого, как шериф тут же старался решить все его проблемы.
Как и сейчас.
– Что значит «мы ничего не обнаружили»? – Джон говорил предельно спокойно, но сжатые кулаки выдавали беспомощность в мыслях.
Шериф помотал головой и постучал ручкой по блокноту.
– Извини, Джон. Мои люди осмотрели ваш дом уже несколько раз и ничего не заметили.
– И что же мне делать, шериф? – с увядшей тенью надежды спросил Джон.
– Я понимаю, трудно осознать, что не смог защитить семью, но сейчас нужно прийти в себя. Тем более участок уже облеплен камерами. Мой отдел будет приезжать несколько раз в день, чтобы проверять ваше состояние.
Слова выливались изо рта Стивенса быстро, заученно. Джон буквально видел буквы, которые криво соединялись в слова. В его черепной коробке летали дятлы, желая распространить свой стук вины во всех глухих местах.
– Я Вас понял. Благодарю, – сухо ответил Джон и, потерев лоб, вернулся в дом.
Эсми смотрела на поникшие плечи отца из своей комнаты на втором этаже.
Если бы Эсми могла спуститься по горлу вниз и добраться до грудной клетки, она увидела бы сущность слова «ничего». Не было бы страха, вины, злобы и даже желания отомстить. Единственное, что могла ощущать в данный момент Эсми – холод. Он паром ложился на кожу и поднимал волоски. Даже пустые глаза покрылись пеленой и начали слезиться.
Эсми потянула себя за длинные пряди чёлки, и в пальцах осталось несколько волосков. Лёгкая боль задела нерв отрешённости.
Пар летел из чуть приоткрытых синих губ. Эсми заметила смену температуры, только когда случайно посмотрела в зеркало.
Она обняла себя руками, пытаясь согреться и не понимая, почему так резко стало холодно.
Градус ощутимо понизился, пока Эсми призывала жар.
И тут в мозге зажглась лампочка. Манипуляция над неконтролируемой силой могла бы пройти удачно, если бы Эсми решила пойти по пути обманщицы своих же воспоминаний.
Перед глазами промелькнули моменты ночи, и руки тут же загорелись символами, согревая хозяйку. Эсми старалась не бояться себя. Жар уже не кипятил кровь, не играл с венами, медленно подрезая их, а просто отдавал теплоту.
Ветка дерева резко ударила по окну, но девушка не смогла заставить себя посмотреть на неосвещённую часть улицы. Теперь темнота вызывала только мерзкие образы умирающих Теней.
Эсми решила, что хочет погрузиться в себя, но, не задыхаясь в глубине тюремного закона чувств, а вычёркивая мысли за чертой здравомыслия. А здравомыслие хранилось рядом с лестницей на заднем дворе, озарённом ярким светом фонаря.
На улице стоял запах мокрого асфальта и лёгкий аромат одеколонов полицейских, которые уехали совсем недавно. У Эсми было такое чувство, что в обязанности их работы входила покупка одного и того же одеколона с не самой приятной отдушкой.
Эсми прошла к твёрдой скамейке, накрыла её тёплым покрывалом и села. Изо рта снова вылетело облачко пара, на этот раз температура была обусловлена прохладой пятничного вечера.
Телефон завибрировал в кармане ночных штанов. Гаджет весь день разрывался от звонков и сообщений друзей, но Эсми могла отправить лишь типичное «потом объясню» и всё. Это было единственным ответом, на который была способна девушка за сутки.
Иногда Эсми ощущала себя самым ужасным, противным человеком. Она доставила неудобства родителям, заставила бабушку не раз в себе разочароваться, дала призрачную надежду незнакомцам на соглашение и даже не смогла объясниться перед друзьями сегодня.
Эсми не понимала, почему чувства резко ушли из тела, не решаясь видеться с душой весь день.
Резкое прикосновение холодной кожи пальцев к плечу заставило Эсми подскочить на месте. Неожиданное появление другого человека напугало Миллер до такой ступени, что она даже встала в стойку защиты, которую когда-то видела в папиных фильмах.
– Воу, принцесса, хочешь со мной подраться?
Весёлый низкий голос сразу же успокоил Эсми, но тут же вызвал раздражение.
– Вот ещё. Что ты тут делаешь? Предупредил бы хоть, – недовольно пробурчала Эсми и села обратно, немного подвинувшись.
Никки широко улыбнулся, поправив кожаную куртку.
– Я стучал по этому подобию забора, – пытался объяснить Гроус, указывая на сырые остатки беседки, – но ты была слишком увлечена музыкой.
Эсми потупила взгляд и кивнула. Никки заметил её неоднозначную реакцию и, потерев руки, присел на корточки. Он так резко приблизился к лицу Эсми и настроился на зрительный контакт, что девушке пришлось отвернуться.
– Что-то не так?
– Нет, – прошептала Эсми, стараясь подавить подступившую икоту от неловкости.
Эсми мгновенно пожалела о своих дальнейших действиях: она качнулась вперёд и случайно задела своим носом холодный нос Никки.
В миг щёки девушки оказались пунцовыми, а кожа покрылась фейерверком мурашек. Эсми мысленно ругнулась, стараясь не встречаться глазами с пристальным взглядом напротив, в котором бушевало море с ураганом.
– Пожалуйста, не сломай мне нос, принцесса. Не хочу, чтобы моё появление на работе освещал огромный пластырь на половину лица.
– Ты что учитель?
– Почти тепло. Очень близко.
– Уборщик? – спросила Эсми, вспоминая информацию, которую слушала вчера. Всё вмиг перемешалось.
Никки удивлённо поднял брови и расплылся в ухмылке, опираясь на скамейку руками, тем самым нависая над Эсми.
– С моей зарплатой может показаться, что ответ – определённо «да».
Эсми фыркнула, но уголки губ непроизвольно потянулись вверх.
– Нет, а, правда? Ты рассказал много чего интересного вчера, но про свою должность практически не обмолвился.
– Я не против предстать перед тобой нагим в таких вопросах, – сказал Никки, – но ещё слишком рано.
Эсми толкнула парня в плечо и поняла, что у Никки сейчас включилось ребячество. А как она помнила по их разговору, Гроус был неугомонным ребёнком.
– Я тренер.
Эти два слова прозвучали так неожиданно, что Эсми даже сначала не поняла, про что говорил Никки. А потом пазл сложился в полноценную картину про академию, туалеты в качестве наказаний, шумных учеников и нудных коллег.
– Но почему ты вчера сказал, что не любишь свою работу? Я думала, что тренером быть, по крайней мере, интересно.
– Эй, я не говорил, что не люблю работать. Я всего лишь сказал, что меня бесят дети, с которыми провожу занятия, – указал на важный факт Никки.
– Хм, – Эсми снова начала чувствовать холодок на коже. – А можно задать один серьёзный вопрос?
– Только если один, – игриво подчеркнул Никки, предвкушая расспрос об академии.
Знала бы Эсми, какими тёмными станут глаза парня, когда вопрос, который давил на сознание девушки уже долгое время, долетит до его ушей.
Синие глаза покроются корочкой отрешённости и злобы в глубине, что выбьет Эсми из своего мира тишины и пустоты.
– Ты что-нибудь знаешь про Теней?
Никки замер.
Желваки заиграли на молодом лице.
– Конечно, принцесса, – выдавил он. – Этих существ нельзя не знать. Они засоряют воздух одним своим присутствием.
– А могут они переключиться с меня на семью? – с примесью волнения спросила Эсми и заломила пальцы, желая выкурить пачку сигарет разом.
Гроус повернул голову к Эсми и напряжённо выгнул бровь.
– Что– то ведь произошло?
Тишина продолжалась недолго. Эсми старалась победить в молчаливом переглядывании с парнем, но такой тяжёлый взгляд она видела впервые.
– Она приходило ночью. Не знаю, что пыталось сделать это существо, но было безумно страшно, – Эсми вспомнила один странный момент и продолжила. – Но перед страхом было кое-что ещё, – она помедлила. – Было глубокое спокойствие.
Никки нахмурился.
– Спокойствие?
– Да... я будто была рядом с чем-то родным, пока не пришла в себя. Хотя это всё не важно. Оно навредили моей маме, Никки...
Эсми замолчала, не решаясь озвучивать страшные мысли, которые мучали её всю ночь.
– Что нужно сделать, чтобы не просто уничтожить Тень, а заставить её страдать?
Никки ответил так легко, будто был всегда готов к подобным вопросам.
– Каждый найдёт свой ответ. Я думаю, время и практика.
Никки почти дотянулся до плеча Эсми, чтобы оказать поддержку, но рука осталась висеть в воздухе. Он напомнил себе, что входить в какую-либо связь с ней нельзя. Запрещено.
– И это можно сделать только в академии, так?
– Да.
– Если в твоём мире я смогу научиться контролировать себя и переезд огородит моих близких от опасности, тогда... думаю, я могу согласиться.
Никки ждал именно этого ответа с самой их первой встречи. Ещё когда заметил, как быстро набирает скорость незнакомка в противоположную сторону от Эрика. Но сейчас почему-то облегчения он почувствовать не мог.
– Там не так плохо, как ты думаешь, принцесса. Тебе нечего бояться.
– Ещё как есть чего. Чёрт, да я всего сейчас боюсь. Я даже саму себя боюсь, – прохрипела Эсми и отвернулась от неподвижно сидящего парня.
Карие глаза заполонила солёная пелена. Вода, скопившаяся в уголках глаз, не набирала вес, оставаясь такой же крошечной капелькой во вселенной покрасневшего глазного яблока.
– Через это проходят практически все.
– И ты тоже проходил? – пытаясь успокоить ураган мыслей внутри, прошептала Эсми.
– Конечно. Я был совсем один в тот момент. Было страшно и больно, но я справился. А ты, – Никки щёлкнул по её красному носу, – окружена целыми двумя людьми, которые готовы тебе помощь. И поверь, список этих людей будет пополняться.
Брови девушки выгнулись в приятном выражении благодарности. Эсми таяла в тёплых волнах исходящих от Никки, он так притягивал, что становилась уже всё равно на личные границы и рамки. Хотелось просто прижаться к нему и сидеть так вечность. Но прислониться хотело не само тело, а его оболочка – сила. Сфера хотела слиться с энергий несносного парня.
– Спасибо.
Озлобленные стервятники старались слиться с чувствами Эсми: с одной стороны они проклёвывали дыру в груди, освобождая все плохие эмоции, а с другой – желали залатать солёные дорожки на щеках.
Никки даже не надо было наблюдать за Эсми, чтобы понять, каким образом человеческая боязнь оскверняет её внутренности.
– Я не могу позволить больше вредить своим близким, – тихо сказала Эсми и проскребла ногтями по деревянной скамье. Ноготь на среднем пальце треснул. – Если бы я была уверена, что с ними всё будет в порядке, то ни за что бы не поехала с вами.
Эсми высказалась и замолчала, понимая, что далее могут последовать слёзы и заиканья.
– Понимаю. Ты слишком много узнала за эту неделю, нелегко сразу всё уловить.
– Почему именно я, Никки?
– Без понятия. Ответы ты сама найдёшь, просто нужно время, принцесса. А пока его не так уж и много, – ответил Никки и выдохнул облачко холодного воздуха.
Парень сморщил нос, ощущая, как прохлада забралась внутрь. Эсми наклонила голову, чтобы улыбку, вызванную парнем, было не заметно.
– А куда это так собираются твои родители? – поинтересовался Гроус, указывая на окно, в котором бегали старшие Миллеры.
Эсми прикрыла глаза и насладилась парой секунд тишины и ощущением замерзания. Ей нравилось отвлекаться на физические слабости. Это давало кучу преимуществ над моральными проблемами.
– Сегодня мы поедем к Хейлам. Помнишь Розали?
– А, девушка, которая смотрела на меня как на мясо для битья? – спросил с иронией Никки и обворожительно улыбнулся.
Эсми потёрла пальцы и весело кивнула. Воспоминания о друзьях всегда согревали сердце и гниющую душу, находящуюся в грязной паутине неизвестности.
– Да. Это она.
– Так, если вы идёте семьёй, то и я могу пойти?
Эсми непонимающе подняла брови и на миг заметила что-то зелёное рядом с волосами парня.
– Ну, я же кузен, – Никки дал пару секунд, чтобы Эсми вспомнила прошлый вечер.
Тут она впервые за долгое время по-настоящему выделила себе время на смех. Такой глубокий, но звонкий и продолжительный.
Зелёная сфера ещё немного поморгала рядом с Никки и растворилась в его волосах. Ветер успел знатно их потрепать, что не дало Эсми перестать на него поглядывать время от времени.
– Видишь, как много пользы я несу? Смог отвлечь, – синие глаза блеснули в свете уличного фонаря.
Эсми не сдержалась и поднесла руку к передним прядкам, которые уже почти прилипли ко лбу Гроуса.
Никки немного отпрянул, но не отвернулся.
– Можно поправить волосы? Они тебе глаза скоро выколют.
Никки не хотел позволять касаться себя. Не слишком многим людям он позволял, в принципе, находиться настолько близко. Но Эсми так смотрела, что Гроус не мог отказать. Его грудную клетку будто заключили в узы близости и силком начинали связывать в крепкий узел.
Эсми провела мизинцем по его лбу, а затем захватила пару прядок указательным пальцем и поправила ураган на голове Никки.
Их лица находились на достаточном расстоянии. И сближения было не нужно. И никто не хотел убирать эти пару сантиметров.
– Я что тебя так сильно зацепил?
Эсми уже хотела ответить колкостью и спустить неугомонного парня на землю, но тут воздух вылетел из носа и сжал лёгкие.
Перед глазами замигал белый свет, пелена завладела зрением. Боль щипала глаза, плывя вглубь головы по нервным окончаниям. Рука Эсми нашла запястье Никки и сжалась до такой степени, что на коже парня появились росинки крови.
Наконец, картина реальности проявилась, но ни двора, ни Никки уже не было рядом. Эсми стояла посреди просторной небольшой комнаты.
Незнакомец сидел, сгорбившись, за рабочим столом с башней из учебников. Жуткий хаос царил в комнате.
Парень не двигался, его пальцы зажали карандаш, пока голова была повёрнута к тёмному сгустку рядом.
Глаза Эсми расширились.
Перед незнакомцем стояла Тень, она смотрела точно так же, как и на Эсми прошлой ночью. Что-то пыталась донести, но очертаний лица не было, поэтому было невозможно понять, что именно. Длинная конечность, состоящая из чёрной слизи и дыма, потянулась к лицу парня. Он дёрнулся и серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, зажглись золотым цветом.
«Совсем, как мои символы», – громыхнуло эхо в голове.
Эсми подошла ближе. Тень тут же растворилась, а парень резко повернулся и, вглядываясь светящимися глазами, прошипел: «Ты».
Эсми завораживало переливание золотых линий в глазах незнакомого человека. Завораживало то, как его ресницы стали полностью белыми и подчеркнули красоту необъяснимого процесса. Сам парень сразу сменился в лице, когда рассмотрел Эсми: брови насупились, губы исказились в злости. И прежде, чем он успел открыть рот, Эсми выбросило в реальный мир, также неприятно, как и забросило.
Онемевшие руки начали розоветь. Пелена спала, карий цвет вернулся в радужку. Никки гладил девушку по спине, пока она не пришла в себя до конца.
– Что случилось?
Эсми не могла ответить.
Ответа не было.
Эсми пошарила руками по карманам серых домашних штанов, но не нашла своё успокоительное. И только когда кровь размазалась на приятной ткани одежды, Эсми обратила внимания на окровавленную руку Никки. Складывалось ощущение, что его поцарапало как-то буйное животное, которому он хотел помочь.
– Это я тебя так?
– Бывало намного хуже, принцесса.
Никки пытался перевести разговор в шутку, но по виноватому взгляду понял, что сейчас это не самое лучшее решение.
– Всё нормально. Ты была напугана.
– Из-за меня и ты покалечился. Прости, – сказала Эсми и приподнялась с места.
Ноги уже почти не держали. Равновесие терялось в пространстве.
Дверь дома приоткрылась, и выглянул Джон. Он позвал дочь, напоминая ей, что времени на сборку осталось критически мало. Эсми кивнула и показала, что почти готова.
Конечно же, когда она повернулась, Гроуса уже и след простыл. Всё-таки скорость идеально подходила этому парню.
Ещё немного постояв не улице и подышав свежим воздухом, Эсми поняла, как много нужно будет объяснить сегодня Розали. Она была решительно настроена на долгий разговор со всеми мелочами.
Больше скрываться Эсми не могла. Только не от Розали.
Если бы она всё держала в себе, то смогла бы раскормить свою тёмную сторону и стать владельцем желаний и страхов по ту сторону. А это всегда играло на руку всем тёмных существам.
Тьме в первую очередь.