8 Глава
Большой дом Хейлов был покрыт зловещей энергией из-за долгой подготовки к празднику. Розали с детства любила украшать гараж и задний двор верёвками и гирляндами. На маленьких окнах дома были видны алые подтёки.
День восстания мертвецов – как его называла Эсми – этот город любил как никто другой.
Эсми нравилось погружаться в подобную атмосферу раньше. Сейчас же единственное, что было на душе девушки – тревога. Она пыталась взять вверх над своими чувствами, но даже подавить боль от сломанной руки в видении амулета было легче, чем договориться со своим же разумом.
Мелисса незаметно ткнула дочь в спину, чтобы та вышла из транса своих мыслей. Когда глаза Эсми нашли опору для реальности, на лице появилась лёгкая тень улыбки. Уставшие глаза несколько раз моргнули, пытаясь не закрыться.
Джон снял массивную куртку и с заливистым смехом пожал руку Луису. Не сказать, что мужчина смог найти общий язык с главой семьи Хейлов за недолгое их общение, но уважение он всё же должен был проявить. Мелисса передала Луису подарок и наклонилась к Франциске, заключая её в короткие объятия. Рука ещё немного ныла, поэтому долго напрягать конечность было не особо приятно.
Когда Эсми видела Франциску Хейл, перед глазами возникал образ Розали, только на двадцать лет постарше. Мать Розали была такой же красивой и уверенной в себе женщиной, работающей медсестрой в местной больнице.
Но это только мнение Эсми.
По слухам некоторых жителей города Франциска была двуличной грубиянкой, изменяющей своему мужу с каждым вторым.
Из-за подобных высказываний Розали несколько раз вступала в драку с шепчущимися в школе учениками. Один раз неизвестная ей школьница начала распускать бред про семью Розали, за что получила перелом ребра.
Потом была долгая история разбирательств.
– Милая, как ты? Ты что-то бледная, – обеспокоено залепетала Франциска и приобняла Эсми.
Эсми только тихо что-то пробормотала, выискивая подругу глазами.
Все эти дни сердце тянуло ближе к рёбрам, стараясь пробить их, чтобы выпустить орган из костлявой тюрьмы. Но иногда в заключении быть было намного лучше, чем на воле среди лжи и боли.
Холодок медленно пощекотал лёгкую рубашку девушки и оставил несколько царапин на светлой коже. Мурашки решили взглянуть в глаза неопределённости, на глубине её мутных очей блестела серая лужа крови.
Эсми обернулась к окну. Страх покрыл собой все органы внутри, заморозив их до корки льда. Сердце неприятно кольнуло. Ощущение, что кто-то незнакомый следил за ней, было настолько сильное, что Эсми непроизвольно сглотнула.
Громкий топот со стороны лестницы отвлёк от тягучей слюны мыслей.
Эсми повернула голову, как раз в тот момент, когда Розали бежала с раскрытыми руками. Писк сопроводил скольжение хихикавшей девушки по полу зала.
Эсми еле-как удалось сохранить равновесие при столь крепких объятиях.
Спокойствие и маленький зверёк радости сразу же пробрались под кожу. Эсми растворилась в приятном тепле.
Рядом с друзьями не было страха или тревоги. В таких ситуациях двое этих владык медленно усаживали на трон из костей более молодое поколение чувств.
– Я так тебя ждала! Ты не представляешь, что мне привёз папа, – затараторила Розали.
Эсми недолго была в состоянии покоя. Тут же серьёзность накрыла голову, и рука девушки заключила в тиски плечо подруги.
– Я хочу поговорить с тобой, – надломлено прошептала Эсми в ухо Розали.
Прядь светлых волос спала на правый глаз Розали, красный ноготь зацепил их и вернул за ухо. Нервное бегание глаз Эсми заставило смутиться.
– Ты в порядке?
Эсми застыла в раздумьях.
Что нужно было говорить: правду или ложь?
– Не совсем. Именно об этом и хотелось поговорить. Времени уже почти не осталось.
Розали дёрнула себя за край розового свитера и кивнула. Её не отпускала тревога за подругу ещё с того момента в школе. Было безумно страшно за близкого человека, что непривычно.
Розали – «настоящий» оптимист. Это маска прилипла к её миловидному лицу ещё с младшей школы, когда отец начал всё чаще пропадать на работе. Терпение заполнило собой вены маленькой Розали, а смех и улыбка стали второй личностью.
Даже Рик не знал этого. Ложь просто слилась с блестящей кожей Розали.
Никто и представить не мог, что по ночам Розали изводила себя учёбой, тренировками и тяжёлой музыкой, чтобы заглушить надоедливые мысли. Франциска всегда удивлялась, почему Розали так часто ходит за новыми ручками и карандашами. Но всё было очень даже очевидно. Предметы просто не выдерживали натиска и напряжения женской руки. Розали ломала карандаши на раз.
Однажды даже проткнула себе ногу в четырнадцать лет.
И что было самым страшным для Розали, так это приятное ощущение боли.
Сейчас, стоя перед Эсми с невозмутимым лицом, она спряталась за маской сочувствия и отвела подругу за стол.
Столько блюд и напитков Эсми не видела со своего дня рождения. Да даже тогда столько еды не было выставлено на столе.
Эсми села и снова наткнулась на запах мокрой земли с кладбища. Она сморщила нос, но сразу же потёрла его ладонью, чтобы не было вопросов.
Она слишком уважала семью Хейлов, чтобы выражать неуважение или уходить. Тошнота медленно подкатилась к горлу, но Эсми тут же выпила стакан воды и приложила руку к карману джинс. Лёгкий жар стрельнул из руки вниз по желудку. Приятная волна теплоты охватила сознание.
Эсми нравилось чувство контакта со своей силой, но маленький комок боязни самой себя пока был на высшем уровне в мозге.
– Почему ты ничего не ешь, Эсми? – поинтересовался Луис, поднося вилку с кусочком индейки ко рту.
Эсми напряглась от столь пристального взгляда мужчины, но во время взяла себя в руки и, покачав головой, улыбнулась ему.
– Я просто не могу определиться, что можно взять первым.
«Конечно, соври всем снова», – подначивал старый стервятник.
Хоть атмосфера и была по-детски успокаивающей и семейной, Эсми не могла перестать возвращаться к предыдущим дням, когда всё прояснилось и ответственности стало намного больше.
***
Дверь больно захлопнулась.
Эсми поражало то, как в комнате Розали всегда было чисто и светло.
Над белоснежной кроватью весело кучу плакатов с известными актрисами и певицами. Стены, выкрашенные в светло-голубой оттенок, были похожи на Розали своей лёгкостью и наивностью. На шкафчиках трудно было найти пыль, ведь любовью к чистоте Розали отличалась всегда. Это было её наркотиком.
Уборка маленькой комнаты могла занимать по несколько часов каждый день. Из-за частого взаимодействия с водой руки покрывались красными пятнами.
Лёгкий писк донёсся до ушей Эсми, и только сейчас она заметила, как белый комочек медленно мял лапками одеяло.
– Откуда здесь это чудо? – немного удивлённо спросила Эсми и подошла поближе к котёнку.
Розали плюхнулась в мягкое кресло и мягко улыбнулась.
– Об этом я и говорила. Папа привёз мне его.
Несмотря на спокойный голос подруги Эсми чувствовала, как собственный затылок становится дырой под пристальным взглядом.
Она не питала сильного желания разговаривать с Розали о своих проблемах, но понимала, что так нужно. Больше врать друзьям она не могла. Такой большой груз душа больше не смогла бы тащить на себе.
Эсми села на ковёр рядом с кроватью и провела пальцами по ворсу. Кожу приятно защекотало.
Розали махнула рукой, словно волшебной палочкой, призывая подругу начать разговор.
– С августа этого года моя жизнь оборвалась, – тихо начала говорить Эсми.
Её голос не дрожал, хотя внутри бурлил скандал между страхом и отчаянием.
– В каком смысле оборвалась?
– Я больше не отвечаю за себя. Теперь я не ощущаю себя человеком. Теперь я вообще никем себя не ощущаю. Просто чувствую пустоту вот тут, – Эсми легонько, будто боясь сломать рёбра, коснулась груди.
– О чём это ты говоришь? – обеспокоенность стянула весёлую маску с лица Розали.
Миллер глубоко вдохнула и продолжила.
– Помнишь тот случай в школе? Тогда я наговорила многое, но выбрала не самый лучший момент. Теперь я хочу, чтобы ты знала. Я обладаю некими силами. И я не знаю, к чему это может привести в будущем.
Котёнок неуклюже подполз к плечу Эсми и уткнулся в него мордочкой.
– Два месяца я терпела ужасные головные боли. Родители много раз вызывали дядю Тима, но даже он не понимал, что со мной происходило. И в какой-то момент, когда произошёл очередной срыв, я почувствовала, что могу останавливать это. Нет определённого плана, как это делается, но контроль над телом иногда принадлежит и мне тоже. Особенно в последнее время. Именно поэтому я хочу показать тебе.
Лицо Розали будто было выбито мастером, который задумывал статую с тягостным выражением сочувствия. Девушка не могла сказать Эсми, что думает на самом деле. Единственное, что она хотела – чтобы Эсми посетила нужного ей врача.
– Эсми, это...
– Прошу, просто дай мне показать, – устало попросила Эсми и встала на ноги.
Розали медленно сделала глубокий вдох и кивнула.
Эсми вытерла вспотевшие ладошки о джинсы и прикрыла глаза.
Боязнь душила, но всё же давала иногда дышать. Немного заторможено под кожей стала нагреваться лава.
Эсми начала играть в догонялки со своей тёмной стороной.
Пока та её обгоняла.
Жар стрельнул от ладони до локтя, а затем добрался до ключиц. Вены, будто новогодняя гирлянда, зажглись золотистыми линиями. Майка поглотила в себя переливание яркого света. Линии вяло соединились в символы мёртвого языка, озаряя собой комнату.
Эсми чувствовала, как под веками двигался огонь, подпаливая кожу и ресницы. Пелена вязко завладела глазами, заставив зажмуриться от крошечной волны боли.
Розали застыла на мгновение. Она не могла оторвать глаз от происходящего. Подобное в фильмах она проматывала, потому что выглядело это всегда, как дешёвые спецэффекты, но сейчас... дыхание прервалось, а руки вцепились в материал кресла.
Розали дружила с Эсми с детства, она понимала её и поддерживала во всём, но в последнее время от подруги хотелось держаться подальше. Хоть Розали и подавляла в себе это уродливое чувство, скрывать его под очередной маской понимания становилось невозможно трудно.
Поражённый писк вернул Эсми в реальность, и резкость происходящего отбросила всю смелость и отважность. Сфера впиталась в руки и неожиданно покрыла всё тело, чтобы образовать полукруг возле хозяйки. Эсми спрятала руки за спину, но сфера только увеличилась.
Розали аккуратно поднялась. Её прекрасные глаза озарил страх и жуткий интерес.
Она прошла к двери, и тогда внутри Эсми всё оборвавшееся прежде превратилось в лужу слёз и отчаяния.
– Какого чёрта?! – тихо прокричала Розали, пока закрывала дверь на замок.
Миллер удивлённо проследила за руками подруги и облегчённо выдохнула.
Старый и пыльный остаток разума уже решил, что последний близкий человек захотел сбежать и бросить Эсми в вязкую тину собственной силы, позволив символам покрыть всё тело и спалить девушку заживо.
– Ты не будешь убегать? – с надеждой спросила Эсми.
– Конечно, нет, – с озадаченностью ответила Розали, осматривая странную сферу, ограждающую подругу от неё. – Это же так... круто!
Розали хотела коснуться своеобразного щита, но Эсми тут же отступила.
– Я не знаю, что с тобой может случиться, поэтому лучше не трогай.
– Ох, хорошо, но, что же тогда делать? Как убрать эту штуку?
Эсми задумалась, снова закрыв глаза. При моргании пелена зацепилась за ресницы и вышла наружу. Теперь всё вокруг было мутно-серым.
– Эсми, твои глаза! – Розали растерялась на мгновение.
И тут в голову пришла опасная, но интригующая идея.
Котёнок недовольно мяукнул и спрятался под подушкой.
Эсми непонимающе следила за действиями Розали, даже не представляя, что дальше комната станет вовсе не идеалом чистоты.
Розали быстро порылась в своём столе и нашла старый наточённый карандаш. Предмет удобно лёг в руку Хейл.
– Ли, даже не думай. Не делай этого, – пытаясь отговорить подругу от экспериментов, твёрдо указала Эсми, но было уже поздно.
Розали направила карандаш ровно в ладонь Эсми и кинула его в сферу. Предмет ударился об твёрдую поверхность, и тут сфера немного прогнулась.
Не прошло и двух секунд, как он вылетел обратно со свистом и пролетел прямо над головой Розали.
Эсми замерла, глаза зажглись золотом. Слишком много боли она уже причинила людям вокруг себя, большего количества ненависти к себе уже не могло найтись.
Сфера спала, символы неохотно стали угасать, оставляя хозяйку в своеобразном одиночестве. Розали распрямилась именно в тот момент, когда на неё налетела Эсми. Она с интересом повернулась к стене за спиной и увидела, как карандаш застрял в стене рядом с коллекцией пластинок.
Теперь на полу валялась часть сломанных от ударной волны пластинок, а половина карандаша спокойно застряла в стене.
– Потрясающе... – с вдохновением пропищала Розали, пока Эсми осматривала её на наличие ран или ушибов.
Эсми с силой встряхнула Розали, и слёзы заполонили глаза.
– Ты что не понимаешь, как это опасно? – ужас овладел голосом.
Эсми заикалась, она даже представить не могла, чтобы сделала бы, если Розали пострадала.
Сила была настолько сильной внутри, что органы периодически переставали действовать на некоторое время, пропуская через себя жар. Эсми была искренне удивлена, что всё ещё жива.
Ей было безумно страшно за себя. Волосы в последнее время выпадали до такой степени, что Эсми не удивилась бы, если проснулась каким-то утром лысой. Ногти постоянно ломались, а тело болело.
Жар приносил за собой полную отрешённость от реальности.
Эсми и дальше жила бы с таким грузом, если бы не поняла, что близким тоже может грозить опасность.
– Со мной всё хорошо. Прости меня. Я не хотела тебя пугать, – спокойно сказала Розали и обняла подругу.
Хейл чувствовала, как быстро бьётся сердце Эсми и жалела, что не могла поговорить с ней раньше.
– Я бы не бросила тебя никогда. Ведь я обещала, помнишь?
Эсми улыбнулась, вспоминая, как малышка Розали пожала ей руку и дала клятву дружбы на заднем дворе школы.
– Ты меня не боишься?
– Это очень странно, но нет. Мне чертовки интересно, – призналась Розали, усадив Эсми на кровать. – Расскажи мне подробнее. Может, я смогу помочь.
Она посмотрела на пол, где находились кусочки сломанных пластинок, и собралась мыслями.
– Я хочу помочь. Подожди, а я могу называть себя подругой супергероя? – воскликнула Розали, заставив Эсми улыбнуться.
– Это далеко не дар, Ли.
Эсми почувствовала, как её ладонь сжали, и постаралась сосредоточиться на последней неделе. Воспоминания приходили к ней, как фрагменты давнего сериала. Стараясь, не упускать детали, она пересказывала все самые яркие события Розали: как Мария упомянула их, как появились Никки и Эрик, приглашение в академию, последнюю ночь и рану Мелиссы.
Розали слушала внимательно. Она отлично справлялась с контролем эмоций. Только чрезмерное сжатие пальцев говорило о явном удивлении и взрыве информации в мозге.
Под конец она зарылась руками в светлые волосы и растрепала их. Брови приподнялись от понимания.
– Теперь ясно, почему у тебя был срыв в школе. Ты круто продержалась, – отметила Розали и погладила руки Эсми. – Мне нужно немного времени, чтобы всё переварить. Завтра я смогу думать более рационально.
– Спасибо тебе, – дрожащим голосом прошептала Эсми.
Внизу послышался голос Джона, в котором играли нотки веселья и алкоголя.
– Нам пора, – с тяжестью повторила Эсми за отцом и отпустила Розали из коротких объятий.
Девушки спустились вниз по лестнице в тишине. Но тишина не несла угрозы, только тёплую заботу и лёгкую тень беспокойства.
Мелисса крутила на указательной пальце ключи от машины. Она уже была одета в пальто, её глаза сосредоточились на нетрезвом муже, который ещё что-то обсуждал с Льюисом.
Франциска подошла к Эсми и крепко её обняла.
– Я не знаю, почему ты сегодня такая грустная, но надеюсь, всё пройдёт. Ты самая сильная девочка, которую я знаю, – прошептала она ей на ухо и погладила по спине.
Эсми почувствовала, как тоска и грусть подступают к горлу, и поспешила поблагодарить женщину. По пути к выходу она накинула куртку на плечи.
На улице мелкий дождь боролся с сильным ветром. Эти двое прислужников природы никак не могли успокоиться и найти компромисс. Они всегда недолюбливали друг друга.
Эсми прикрыла руками голову, подходя ближе к машине. Она не хотела ехать домой, она просто хотела раствориться в дожде и улететь вместе с ветром куда-нибудь далеко-далеко.
Луис в последний раз попрощался со старшими Миллерами и напоследок махнул Эсми рукой.
Неприятный холодок побежал по спине Эсми, когда улыбка Луиса Хейла блеснула в тени крыши. Смешанность спокойствия и слабости ударила в голову, как при последней встрече с Тенью.
Сердце кольнуло, прячась за сеткой тепла проснувшейся силы.
Дверь машины громко хлопнула, когда Эсми влетела на заднее сиденье. Джон и Мелисса даже не заметила этого из-за обезумевшей погоды.
Когда машина скрылась за поворотом, Луис ещё стоял на улице и смотрел им вслед.
– Пап, ты почему не заходишь? – потянув за руку мужчину, спросила Розали.
Луис мотнул головой и переступил порог.
– Просто хотел убедиться, что наши гости спокойно уехали.
Луис поцеловал дочь в лоб и поднялся на второй этаж в свой личный кабинет, в который вход другим был строго запрещён. Телефон оповестил тихим писком о том, что на другой линии подключились к звонку.
Этой ночью Луис ещё долго разговаривал по телефону.
И этой же ночью Эсми не могла сомкнуть глаз, вспоминая тень улыбки мужчины, прятавшуюся под кромешной тьмой крыши. На секунду ей показалось, что черты его лица стёрлись дождём.
Это привело за собой страх темноты даже при свете ночника и ощущении мягкого одеяла в руках.
Когда она всё же заснула, под веками её встретили воспоминания о жутких кистях Тени, тянущихся к неизвестному парню с золотыми глазами. И только когда во сне на обрыве страданий к ней присел Никки, она смогла расслабиться.