9 Глава
Прохладная суббота не давала Эсми даже двинуться в сторону бездны страха, такой сырой, мерзкой, но до одури загадочной.
День недели сладко напевал мелодию, которая охлаждала кожу. Прохлада резала своей скоростью.
Мурашки жадно прогрызали нервы Эсми, заставляя её судорожно сжимать телефон в кармане куртки. Ткань одежды была не самой приятной, но холод наседал с просьбой укутаться во что-то тёплое.
Эсми закрыла глаза и глубоко вдохнула перед тем, как зайти во «Дворец». Она не понимала, почему это странное, по её мнению, место называли таким великим словом. Больше подходили – «Яма» или «Лабиринт».
Когда Эсми приходила в это место в детстве, ей казалось, что из теней деревьев вырастают кривые силуэты. Что они вытягивают гнилые конечности и пытаются дотронуться грязью, стекающей с пальцев, до её чистого личика. Мелиссе даже приходилось тащить дочь за руку, чтобы та не останавливалась.
Сейчас же непоколебимости Эсми не было предела. Она выдохнула дым сигареты и, кинув её на землю, затушила ботинком.
Никотин наполнил лёгкие. Наконец он смог раствориться в родном месте.
– Плохие привычки? – заинтересованно задал вопрос человек, давно появившись за спиной Эсми.
На этот раз она не испугалась, даже не дрогнула. Эсми уже свыклась с тем, что Никки всегда был с ней последние дни.
И это уже не пугало или надоедало.
Его присутствие стало привычным.
– Может, так я перестану быть принцессой? – нейтрально спросила Эсми.
Никки взглянул на неё сверху вниз, чтобы удостовериться, что вопрос задала именно она. Такой отрешённости в голосе Эсми он ещё не слышал.
Гроус ухмыльнулся и похлопал себя по ногам, чтобы пробудить сущность.
Здешний климат определённо не подходил Никки.
– Кто сказал, что принцессы – не люди?
Эсми непонимающе уставилась на Никки. Что-то бешенное, еле зелёное вновь прыгало по его волосам. Это немного сбивало с мысли.
– Все мы люди.
– Значит... – Эсми немного помедлила. – У тебя тоже есть плохие привычки?
Никки немного насупился, раздумывая над ответом.
– Ага. Только уточнений не будет. Эрик долго отучивал меня от них.
Эсми хотела узнать немного больше, но тут же себя осекла, когда ворота с тихим писком начали открываться.
Интерес не должен был даже близко стоять, но он буквально облепил мысли девушки в одну сложную систему.
Пока молодые люди шли по узкой дорожке, Эсми успела почувствовать тысячу чужий эмоций. Эмпатия не была ей свойственна. Никогда. Но сейчас она будто стала второй частью разума Никки. Всё, что испытывал он, переходило в искажённой форме на Эсми.
– Можешь перестать?
Гроус непонимающе обернулся.
– Что?
Эсми понимала, что парень не перестанет думать или проявлять эмоции, но она не могла больше терпеть столько нитей внутри себя.
Они связывались, но не в один большой узел, а во много маленьких. И в каждом таком маленьком узелке селился нерв головной боли.
Про зелёное нечто Эсми тоже хотела спросить, но нулевая реакция Никки заставляла подавлять свои нужды.
– Готова? – спросил Никки и указал на дверь в уже привычный кабинет, где проходили встречи с Марией.
Эсми не была готова от слова ни к чему. Если бы можно было просто взять и исчезнуть в собственной темноте, она бы согласилась. Эмоции скакали с одного дня на другой всё сильнее и сильнее с каждым новым днём.
Чувство, будто Эсми находилась не у себя дома, становилось разрывающим, до дрожи жгучим.
Эсми неосознанно зацепилась за куртку Никки, ища успокоение. Она не задумывалась о границах или личных чувствах парня в данный промежуток времени. Она просто смотрела на свои уже поношенные ботинки и сжимала рукав Никки.
Гроус выдохнул, зная, что второй раз нарушение правил уже не скинешь на внезапность ситуации.
Никки провёл пальцами правой руки по ладошке Эсми вверх и положил ладонь ей на плечо.
Эсми не могла смотреть ему в глаза.
– Принцесса, ты приняла тяжёлое решение. Попрощаться со своей семьёй и уехать в чужую среду – трудно, но тебе станет легче. Я обещаю, – Никки улыбнулся ей самой тёплой улыбкой, которую мог позволить себе сейчас.
Эсми кратко кивнула и засунула некую смущённость за гору нерешительности.
Никки открыл дверь, и Эсми пришлось опять вернуться в предыдущие дни, когда она даже не задумывалась, что согласится бросить, всё, что у неё есть и уехать в другой мир.
Как всё будет проходить там, Эсми не знала. И не хотела даже думать об этом.
Мысли о дедушке приходили к ней крайне редко за жизнь. Она уже забыла о существовании Ричарда. А ведь он был таким же, по словам Марии.
В глазах женщины захлёбывался маленький огонёк воспоминаний молодых лет. Она выросла с Ричардом, он стал ей семьёй ещё в детстве. С первой встречи. Маленькая Мария чувствовала, что нельзя, но привязывалась к незнакомцу.
Эсми зашла внутрь маленькой комнаты и взглянула на Эрика строго и решительно.
– Я еду, – резко выдала она и потянулась за рукавом верхней одежды.
Никки галантно хотел помощь с курткой, но Эсми лишь отмахнулась. Тогда парень просто опёрся о дверь, чтобы контролировать процесс со стороны. Скоростная чуйка никогда не подводила, Никки научился думать на один шаг вперёд.
Лицо Эрика будто было выбито из куска льда. Казалось, мужчина практически никогда не выражал эмоций, а лишь изучал людей и пытался провести переговоры со всем миром, с утончённой жестокостью и проницательностью.
– Вы решились на ответственный шаг, мисс Миллер. Прошу Вас ознакомиться с документами.
Холод низкого голоса Хэммика задел кожу Эсми сильнее, чем погода на улице.
Мария сложила руки на коленях и улыбнулась внучке.
Эсми вытерла вспотевшие ладони о джинсы и сжала папку с кучей листов. Эрик указал рукой, захваченной в перчатку, на противоположное кресло.
Карие глаза бегали по строкам, которые уже были отчасти прочитаны дома.
– Могу я попросить Вас кое о чём? – тихо спросила Эсми.
Мария смущённо сжалась на диванчике из-за мрачного взгляда внучки. Теперь в глазах Эсми виднелась уже не невинная маленькая девочка, там умирала потерянная и разочарованная жизнью девушка, пробитая золотым копьём реальности другого мира.
– Конечно. Слушаю, – отчеканил Эрик и опёрся подбородком о руки, скреплённые в замок.
Эсми даже не замечала, что её нервозность всё же было хорошо видно: пальцы искалечивались о твёрдость рывков ногтей по мягкой коже.
От взгляда Эрика становилось не по себе.
Эсми закусила щеку изнутри и почувствовала, как кровь обволокла язык.
– Милая... – Мария попыталась обратить внимание Эсми на себя, но была перебита на первом же слове.
– Перед тем, как вербовать моих родителей, уведомляйте меня, пожалуйста. Единственное из-за чего я согласилась на Ваше предложение – это безопасность моих близких. Вы позволяете себе слишком много, – внятно проговорила Эсми и с вызовом взглянула в чёрные, как уголь, глаза Хэммика.
Никки сложил руки за спиной и криво усмехнулся. Обычно дерзость в сторону Эрика вызывала у него вспышки злости и раздражения, но сейчас... Эсми пробуждала интерес.
Мария ахнула от такой грубости. Она уже хотела напомнить, с кем внучка разговаривает, как Эрик ответил.
– Прошу принять мои извинения, – спокойно сказал он. – Я не обдумал эту деталь.
Эсми чуть не выронила бумаги от такого ответа. Она уже думала, что на неё накричат, или хотя бы выскажутся насчёт неуважения.
Эрик поправил галстук.
– Вам нужно поставить свою подпись в нижнем правом углу.
– Да... я вижу, спасибо, – уже без былой смелости добавила Эсми и проследила за указанным местом.
Подписи Мелиссы и Джона уже светились на выделенном месте.
Рука Эсми сжала тонкую ручку.
Красивые закорючки впитались в бумагу документа. Они остались там навсегда.
Теперь Эсми была связанна с академией подписью. Значит, отказаться уже не сможет.
Внутри забурлила лава, и как только папка была передана в руки Хэммика, символы неохотно зажглись на бледной коже.
Никки подошёл к Эсми, в случае, если нужна будет помощь. Гроус не понимал почему, когда рядом появлялась она, ему хотелось взорвать конфетти и пробежать три круга вокруг света.
Он не чувствовал привязанности, как к девушке.
Это было нечто другое.
К его сожалению, до безумия приятное нечто.
– Милая, я горжусь тобой, – пролепетала Мария и обрывисто обняла внучку.
Пока Эсми находилась в объятиях бабушки, слушала некоторые замечания Эрика насчёт договора. Например, люди из мира Эсми не смогут увидеть настоящее название академии и местоположение.
Эсми не подавала никаких признаков сосредоточенности. Ей хотелось забиться в угол, включить музыку и разрыдаться, как маленькому ребёнку. Биться о пол от истерики. Кричать с такой силой, чтобы окна повылетали.
Ей хотелось начать волноваться до такой степени, чтобы символы не просто выжглись на её коже, а стали огнём и просто уничтожили её душу. Чтобы боль пробралась сквозь угольки сгоревшего мяса, через кости, и вырвала сердце со всеми нервными окончаниями. Чтобы голосовые связки сорвались и пропали в глубине горла.
Стервятники-мысли с особым усилием клевали её разум.
На ресницах собрались капельки слёз, и Эсми поспешила оторвать от себя бабушку. Она кратко улыбнулась и вышла из помещения.
Никки еле-как успел за Миллер. Эсми делала маленькие, но быстрые шаги. Она старалась, как можно скорее покинуть это ужасное место.
Всё-таки Эсми ненавидела «Дворец».
Она вышла за пределы психиатрического отделения, остановилась и присела на корточки, чтобы отдышаться.
Сердце колотилось в горле.
Теперь низкая температура субботы уже не призиралась девушкой. Она наоборот была рада, то прохлада медленно заполняла тело, давала успокоение.
– И когда ты собиралась рассказать о своей скорости? – поинтересовался Никки и мотнул головой, чтобы убрать неугомонные прядки чёлки.
Эсми поднялась, неопределённо пожала плечами и что-то тихо пробурчала.
– Что? – не расслышав слова Эсми, спросил Никки.
И тут же он опешил, когда девушка выпустила скрытую этими бесконечными днями агрессию.
– Я имела честь встретиться с какой-то тварью из вашего распрекрасного мира, в котором всё идеально с твоих слов, – Эсми ткнула в сторону застывшего молодого человека. – Мою маму ранили, а я только и могла, что отходить от встречи с... Тенью. Я абсолютно бесполезна. И мне безумно страшно доверять вам, отправляться в другое место и общаться с... такими же, как и я.
Эсми перевела дыхание и почувствовала, как дождь начал неощутимо бить по её лицу.
– Я так не могу, Никки. Я не могу контролировать свою силу. А если она в один день взорвёт меня или просто-напросто сожжёт? Тогда что мне делать?
Никки сделал шаг навстречу с такой осторожностью, будто шёл голыми ногами по разбитому стеклу.
– Мне не нужна поддержка. Мне нужны только ответы. Я не обладаю смелостью или отвагой. Я не герой книги, который спасает весь мир от зла. Нет. Меня убьют в первую же минуту. Как мне взять и справиться с таким потоком мыслей и эмоций? – прошептала в конце Эсми и почувствовала, что слёзы, дрожащие на ресницах, градом обсыпали щёки.
Темнота уже окутала половину улиц города. Она закрыла всех людей своим ободранным, кровоточащим крылом.
Только ночь знала, как трудно становится людям в такое время.
Луна иногда освещала мрачные и жаркие секреты лжецов, ей не нравилось поощрять нытьё. Ночь же всегда боролась с коллегой за искренние эмоции.
Люди имели право показывать чувства хотя бы пустоте.
Даже Эсми могла это сделать.
Она была полностью закрыта тенью от фонаря, но Никки всё же видел, как слёзы блестели на её лице.
– Если я обещаю быть рядом, значит, я буду рядом. Я не позволю никому причинить тебе вреда. Даже тебе самой. Ты найдешь ответы на все вопросы. Нужно только немного больше сил и времени.
Гроус подошёл ещё ближе и провёл пальцем по щеке Эсми, стирая мокрую дорожку.
– И мокрый нос делу точно не поможет. Или ты думаешь по-другому? – Никки улыбнулся уголком губ, прищурив синие глаза.
Эсми тихо фыркнула, тем самым выпуская пар от холода. Она съёжилась и кивнула.
Ей было немного стыдно за свою яркую реакцию.
Никки не должен был видеть этот срыв, но Эсми стало немного легче. Она хотела хоть что-то сделать, хотела отблагодарить.
Идей, как это сделать не было.
В кармане загудел телефон. На экране высветилась фотография: Эсми и Розали обнимали Рика за шею после сдачи экзаменов. Эсми ждала этого звонка весь день.
Никки щёлкнул её по носу и протянул зонтик, который она забыла в здании.
Эсми только и могла, что сжимать зонт и рассматривать парня.
Сейчас дождь подчёркивал его красоту. Мокрые ресницы разбрызгивали капли из-за частого моргания, губы немного сжались. Эсми зацепилась за дорожку воды, которая мучительно медленно скатилась от горла до груди, оставив мокрое пятно на кофте.
Миллер отвела взгляд, поблагодарила Гроуса за слова и, наконец, приняв звонок, побежала к остановке.
Никки ухмыльнулся тому, как Эсми смутилась, когда разглядывала его.
Гроус просвистел давнюю мелодию в воздух и прошёл к автомобилю, к которому уже направлялся Эрик. Как только шины скрипнули с места, Никки разочарованно осмотрел место, зная, что дальше надо будет выслушать ещё одного подростка, не умеющего контролировать свои эмоции, и жутко его раздражающего.
Эрик прикрыл глаза и закинул папку в бардачок. Оказывается сложно не спать несколько дней подряд.
Эта ночь ещё долго держала их в хлипкой клетке грубости и непокорности.
Но в подобном холоде всегда присутствовало что-то вызывающее интерес. Например, тепло.
***
Пока маленькие капли воды из лужи нападали на штаны, Эсми хмуро наблюдала за обстановкой города. Люди радостно бегали по улице, стараясь быстрее украсить свой участок, ведь праздник был уже близко.
Долгая кровожадная история создания города была забыта весёлыми криками детей и улыбками взрослых. Только пожилые жители строили злобные гримасы, видя это «безобразие» на улицах. Они даже стали реже выходить на свежий воздух.
Эсми любила праздник «Спрячься или сознайся», но последние дни полностью выбили её из колеи. Теперь она просто не могла позволить себе даже намёка на позитив.
Складывалось такое ощущение, будто все прежние годы за рёбрами была натянута тонкая нить. Она состояла из всех ярких и тёмных эмоций и чувств. Но это лето стало на сторону тёмных жителей организма. И теперь терпение Эсми висело на самом конце этой тёмно-синей нити, облитой тонной крови и слёз.
Было очень больно.
Морально.
Физически.
Эсми часто притупляла внутреннюю боль внешней.
Так было немного легче.
И всё же понимание, что через несколько дней она уедет в другой мир уничтожало. Ей было спокойнее от того, что энергии Никки и Эрика пропитывали теплом и являлись безопасными, но... Эсми уедет куда-то далеко и оставит своих близких людей одних.
Было страшно.
Страх, что Эсми не сможет привыкнуть к новому месту, конечно, был силён, но осознание, что сила – правда, было ещё сильнее.
Эсми не знала, что живёт внутри неё, что значат символы и полупрозрачная сфера, но понимала, как сильно может навредить другим людям.
И если надо было перебороть себя и научиться контролю, то Эсми Миллер была готова.
Или нет...
Жужжание телефона вырвало девушку из раздумий.
Белый пар вылетел изо рта Эсми при быстром выдохе.
– Привет, Ли.
– Эсми! – воскликнули по ту сторону.
Её голос был полон смелости, смешанности и радости. Она начала высказывать все впечатления после вчерашней ночи: как около часа рассматривала застрявший в стене карандаш, как записывала в блокноте важные вопросы, которые хотела бы обсудить, как обрыла весь интернет в поиске информации о потустороннем мире. Последнее вызвало настоящую улыбку у Эсми.
– Я не сверхъестественное существо, Ли, – спокойно ответила Эсми и почувствовала, как к горлу подступает ком.
Розали восхищённо щебетала. Она была в невероятном восторге от факта реальности чего-то волшебного.
В данной ситуации весело было только ей.
Эсми села на лавочку напротив красивого дома знакомой старушки и зажала рот ладонью. Она не могла понять, из-за чего слёзы снова ручьём полились по щекам.
– Пожалуйста, послушай меня, – выдавила Эсми, стараясь подавить всхлипы.
Хейл тут же замолчала, услышав плач на другой стороне. Она остановилась возле кровати в своей комнате и сжала гаджет в руке.
– Эсми?
– Помнишь, я рассказывала про ту папку со всей информацией и фальшивым конкурсом?
Розали немного помолчала.
– Конечно, насчёт этого я тоже хотела поговорить.
Эсми вытерла очередной ручеёк на щеке и начала тереть ткань штанов на колене.
– Я согласилась, – быстро сказала она и подняла мутные глаза к пасмурному небу.
Сначала Розали молчала, потом попросила подругу подождать. Вернулась спустя минуту и подбадривающим голосом продолжила.
– Эсми, если тебе нужно куда-то уехать, значит делай это. Я обдумала эту тему ещё вчера и поняла, что так и правда будет лучше для тебя.
– Я не знаю когда вернусь и вернусь ли вообще.
Эсми с тяжестью на душе встала на ноги и зашагала дальше.
– Я понимаю. Я ощущаю, как тебе плохо, но ведь ты рассказывала, что в том месте есть связь. Я буду часто звонить. Поверь, ты будешь не одна. Ты принимаешь правильное решение.
После этих слов погода словно согласилась и немного утихомирилась. Ботинки Эсми теперь хлюпали не так сильно. До дома оставалось всего несколько десятков шагов.
Девушка нахмурилась, заметив, что в окнах не горит свет, а потом некоторые отрывки разговора родителей вышли из спячки памяти.
– Точно, родители уехали в ресторан на годовщину.
Розали гладила котёнка, который довольно урчал лёжа на спине, и уже еле-как сдерживала маску весёлой и поддерживающей подруги.
– Ты одна?
– Да.
Лампочка в голове прерывисто замигала. Хейл вскочила с кровати и посмотрела на часы.
– Может, мне приехать сегодня? Закажем еды, найдём фильм. Как раньше.
Эсми отряхнула куртку, уже стоя под крышей дома. Она несколько раз зажмурилась и поджала губы.
– Конечно. Только смотрим не Гарри Поттера.
Розали засмеялась на фоне. Это принесло немного света в пустую и дырявую душу Миллер.
Звук подъезжающего автомобиля донёсся до Эсми, она повернула голову в сторону слепящих фар.
Звонок был закончен, а переживания Эсми остались на месте. Ключи приросли к руке, нехотя открывать дом.
Мелисса вышла из машины, подошла к багажнику, взяв часть пакетов. Они заехали по дороге в маленький магазинчик, чтобы порадовать дочь вкусным ужином. И женщина, конечно же, не сказала мужу, что мириться с поведением дочери она уже устала.
Последние дни Эсми почти не ела.
Джон подошёл к главному входу, аккуратно, чтобы не уронить несколько пакетов, поцеловал дочь в лоб и попросил открыть дверь.
Эсми замялась на крыльце, пока родители тушевались с разборкой продуктов. Эсми подавила тошнотворный позыв от запаха свежих продуктов.
Их запах смешивался с запахом смерти, от этого становилось невыносимо.
Эсми подошла к столу в гостиной, достала чёрную папку и прошагала к родителям. Их весёлые взгляды заставляли комок в горле становиться больше.
Эсми прокашлялась и села перед ними на высокий стул.
Джон обратил внимание на серьёзное лицо дочери, закинул полотенце на плечо и спросил, что случилось.
То, что услышали сегодня старшие Миллеры, изменило их жизни навсегда. И они даже не подозревали, что не все изменения в этом плане – хорошие.
– Я согласна. Я еду в академию.