Биение сердца | 2

Ро́рдамм. Замок королевской семьи Лазарья́нц. От лица Виктории.

Открыла глаза от рассветных лучей в окне. Яркие, белые нити утра пронзают спальню, ползут ко мне. Никак не перестрою режим сна. В глазах мутно, сонное бельмо не хочет рассеиваться. Я потираю глаза, зашипев от жжения.

Кончики пальцев стерты до крови, перебинтованы ладони полностью.

Озноб напомнил о себе мурашками по коже, от его ледяных прикосновений зарываюсь в одеяло, сворачиваясь клубком. Босые ноги холоднее ледяных скульптур, влажные, мерзкие.

– Ви, – зовет кто-то, из-за толстого одеяла я плохо слышу. Ну и потому что нарочно заткнула уши. Уйдите все прочь. Оставьте меня. – Ви, вылезай.

– Уходите, – дала слово обиженной душе, давясь нескончаемыми слезами. С пробуждением вспомнила, где была до и как боялась умереть. Я не успела вернуться, а уже на последнем вздохе без сил. Ненавижу замок всем сердцем, ненавижу нашу семью…

– «Виктория, – А́йваз зовет строго. – Прими лекарство немедленно.»

Наставника ослушаться порой страшусь, поэтому скрепя зубами и утирая сопливый нос, разрушаю кокон.

– Белой ночи, моя хорошая, – заулыбалась Жизель, быстро утирая мои слезы платком. Точно заранее знала, что пригодится. – Как ты себя чувствуешь?

И прозрачные капли покатились по щекам, пропитанные невысказанной горечью, обидой.

Жизель прячет меня в объятиях, тихонько покачивая взрослого ребенка. В руках ее я давно не помещаюсь, а она продолжает мычать колыбельные мотивы, применять магию успокоения, наводя в моем шторме штиль.

– Он-на заперла меня там, опять… – цепляюсь за Жизель, думая, мне как то это поможет забыть, отвлечься от этого. Но нет, такое я никогда не забуду. И помнить о таком невыносимо. – Что я ей сделала?

Вопрос, на который нет ответа ни у кого в замке.

– Ничего, ты ни в чем не виновата. – вслед за словами ее А́йваз гладит мохнатой лапой меня по колену, не оставаясь в стороне. – Покажи свои ладони. – повинуюсь ее словам. Под бинтами сколотая ногтевая пластина, на мизинце и вовсе отсутствует ноготь. Я не помню половины времени взаперти и эта нелицеприятная картина полный шок. – Уже лучше, скоро заживут.

Раны затянутся, а мое духовное здоровье вряд ли. Жизель протягивает черные кружевные печатки, очень тонкой материи.

– Носи их, пока руки не исцелятся. Ткань не раздражает кожу и спасет от внимания родственников. – ее ладони оглаживают мои гематомы, синяки по рукам, ногам. Темные пятна рассасываются, делаются незаметными.

Я надеваю перчатки, боясь порвать материю. Ткань из Спи́ренса, лишь у магов воздуха получается создавать хрупкие, но прочные шедевры искусства и моды.

– Когда меня вернули в комнату?

– Сразу после того, как ты перестала кричать, – нехотя ответила Жизель. – Артур заступился за тебя и самолично донес до комнаты. Приказал следить за тобой, всё как всегда. – огладила по макушке, поправляя спутанные локоны.

Вот оно как выходит, даже равнодушный отец, которого, казалось бы, не волнует собственная семья, задела жестокость жены. Спасибо ему конечно за такой жест, но из-за его милости я не переступлю гордость звать их отцом и матерью искренне. Они упустили этот шанс, меня не перевоспитать.

Хорошо, что они не умеют мысли читать.

– Выпей это. – Жизель протягивает прозрачный каплевидный флакон с серой жидкостью.

– Ну и вонь. – пахнет мертвечиной, мне будто под нос дохлую крысу подсунули. Мерзость.

– Пей, надо ускорить заживление. Совсем скоро твои серебряные восемнадцать, гости не должны видеть принцессу и будущую королеву в побитом виде. Ты должна блистать, моя Ви.

Я зажимаю нос и в один глоток опустошаю флакон. Жидкость вязкая, кислая на вкус. Она плавно растеклась по моему горлу, а затем дальше по организму. От запаха очередной раз передергивает.

– Гадость…Сиропом бы разбавила.

– Детство ушло, а ты все сиропы просишь, – со смешком говорит она, убирая пустой флакон в карман передника.

– Я хочу побыть одна. – прячусь обратно в кокон из одеяла, намекая на усталость. Желание окунуться в омут сна столь заманчиво, не смею ему сопротивляться. И Жизель одобрила, поняв, что имею в виду. Проснусь в «правильное» время для ро́рдаммки.

– Как пожелаешь. Но через время я приду за тобой с еще одним лекарством.

***

Внутренние часы толкнули из облаков забвений к ночи, когда просыпается Ро́рдамм. Королевство воды в полную меру дышит, живет после захода солнца, когда небеса сторожит луна, а сумрак поблескивает в звездных искрах.

Знакомая злодейка дрожь пробивает тело, я окончательно просыпаюсь, совершая ошибку, сползая босыми ногами на пол. Ойкнув от жгучего холода по ступням, так не обжигает даже пламя, с ногами укуталась. Ме́редит, похоже, не в духе. Интересно, причина плохого настроения по обыкновению я? У нас же источник всех бед один в замке, от кого сплошные проблемы…

А́йвазу не холодно, с такой-то шкурой, густой шерстью и переносимостью холода. Волк дремлет на лежаке, сложив морду на лапы. Во сне он умудряется выглядеть грациозно, готовым к подъему. Словно А́йваз не спит никогда по-настоящему, всегда неуловимо следит за своими приспешницами.

Просидев так наверно час, в замке восстановилась привычная температура. Я смогла вылезти из под одеяла и переодеться в синие, обтягивающие брюки, полупрозрачную рубашку с корсетом и широкими рукавами к низу, – обожаю такой вариант рубашек, – белые кожаные сапоги с бриллиантовым каблуком. Дорогой сердцу кулон-полумесяц застегнула на шее.

– А́йваз, я пойду разведаю обстановку и прогуляюсь заодно, – горлу после криков полегчало. Могу более-менее говорить в полную меру, но першение слабое остается. Ладони прячутся за перчатками, скрытые под рубашкой.

– «Только не пытайся убежать на этот раз». – ответил он, не открывая глаз. Наставник не удивляется моим побегам, скорее относится с сочувствуем. Но меньшее, чего бы мне хотелось – чтобы меня жалели. Мне не нужно это сожаление и заезженные слова «мне жаль».

– Да, куда уж там. Я полностью влипла.

Выйдя из комнаты, встречаю тех самых королевских стражей. Игнорируя их, брезгуя этикетом, пожеланием «белой ночи» делаю шаг вперед, натыкаясь на лезвие алебарды.

– Куда направляемся в одиночку, принцесса Виктория?

– Прогуляться по замку… – мне и в своих же владениях ходить запрещено?

– От королевы распоряжений не поступало, – намекает страж развернуться и скрыться в покоях.

– Ко мне до этого заходила служанка и просила явиться к королеве, когда очнусь. Вы и ее Величество заставите ждать?

– Слово нашей королевы – закон. – косясь недоверчиво, стражи все же размыкают «крест» из оружий.

Каблуки бесцельно ведут меня вдоль по коридору, в противоположную сторону от тронного зала. Память нарочито стирает заученные дороги, а тело помнит каждый поворот, ступень, распахнутую дверь. Вот здесь музыкальный зал, который никогда с моего рождения не играл в присутствии королевы. Комната умерла во льду и стужи, замок с дверной ручкой промерз. Стоило приложить усилие для попытки заглянуть туда.

Некогда комната с выходом на балкон замка, открывающего виды на нескончаемое море отныне покрылось морозными корочками. Жизель тайком водила меня с другими служанками сюда играть песни, учила скрипке. Когда я была младше, служившие королеве маги были добрее ко мне. Относились с большей человечностью. Им нравилась моя игра на скрипке, но Ме́редит ненавидит музыку.

Захлопнув музыкальную, пошла дальше, встречаясь с идущими в противоположную сторону слугами. Они везут на подносе чаи, лунное печенье, искрящийся жемчуг – любимые конфеты Артура из белого шоколада в серой глазури. Он большой сладкоежка.

В замке тихо и безжизненно с кучей слуг, стражей. Мы все храним обет тишины, недавний наказ Ме́редит. Временами стены замка стонут от одиночества, свист ветра в зимнюю пору особенно тосклив. Здесь встретишь быструю смерть в печали, нежели от скуки. На всех окнах решетки, магические замки, мне не сбежать.

Боги, зачем я согласилась его взять? Дура, дура-дурой! Знала же, чем всё кончится и всё равно потащила в неизвестный мир для него. Это не сравнимо с тем, что он сделал для меня на Земле: там Клаус был со мной рядом, поддерживал на каждом шагу с его друзьями. А я… А что я?

А я бросила его.

Ноги сами принесли к «картинной галерее» – большому коридору, стены которого завешаны портретами нашей родословной. От первых правителей до меня… Я начинаю с конца длинную историю в красках семьи Лазарья́нц.

Рука потянулась к своему портрету – бледноликая дева с затухающим взглядом гаснущей звезды. Мне здесь пятнадцать лет. Совсем юная, но повидавшая слишком много для обыкновенного ребенка. Помню сколько Ме́редит проходилась по мне рукой ради этого портрета, я не желала вгонять себя в рамки. Быть среди них всех.

И на промежутке тринадцатого века одного портрета не хватает. Старшей сестры Ме́редит – тети Грейс. Ее лик убрали вместе с прадедушкой Веге́йром за непростительные преступления против короны. Наша семья полна сколов, распрей и обмана, каждому другой – завистник, желающий быть ближе к трону. Каждый имеет право держать в кулаке королевство и лишь мне выпала честь понести нелегкое бремя.

Будто я о том мечтала, конечно…

Почитая усопших на картинах своим присутствием, мысли плавно сводятся к одному наболевшему – к нему. Не представляю, сколько стоило ему силы волы переживать дни, учиться местным правилам, законам. Великие Первородные, уберегите его от проблем, а то вечно он любит сыскивать на непутевую душу приключения. Хоть бы жив остался с Эдмоном, они оба смышленые, находчивые. Кот не глуп, а Клаус хитрее, чем воображает. Мы обязательно свидимся, вопрос времени…

– Ви, ты что тут делаешь? – окликнула за спиной Жизель. Я подходила к концу коридора с портретами.

– Решила прогуляться, – поясняю негромко, искренне считая, что замок каким-то образом передает все, о чем мы говорим, кроме своей спальни. Небезопасное место, Ме́редит наблюдает со всех сторон, прячется в тенях. – Что-то случилось?

Жизель подходит ближе, странно озираясь. За ней следили?

– Стража искала тебя, сказала, Ме́редит требует твоего присутствия на террасе. Немедленно. – с нажимом добавила она.

– Что она хочет? – запинаюсь в панике, узнавая этот тон. Жизель одним словом описывает все раздражение, какое в приказе передала королева.

– Новый претендент в мужья, Ви.

– Опять она за свое, – простонала, закатив глаза. Ну, сколько можно? Мне не нужен никакой муж, не сейчас. Я не готова! Кто придумал дурацкий обычай венчаться в двадцать лет?

И вообще, если обручаться, то у меня есть один на примете. Надеюсь, еще живой…

– Спасибо, Жизель. Я пойду. – благодарно улыбнувшись, отправилась на террасу. Там Ме́редит любит проводить встречи, сидеть в одиночестве в свободное время.

В груди сгущается дурное предчувствие, оно липкими лапами пачкает страхом душу. Предвещает опасность. Обычная реакция, когда встречаюсь с ней лицом к лицу.

За голубыми стеклянными дверями с объемными узорами морских волн прячется терраса. Открытая территория на третьем этаже замка с видами на венские горы, огни городов. Лакированные полы разукрашены умелыми придворными художниками, оградка из серого мрамора с неоново-синими прожилками. В глиняных горшках цветут лилии, моя маленькая радость здесь. Обожаю эти цветы.

В центре за прямоугольным столом вели светскую беседу родители с приглашенными. По стилю одежды, выдержанным тускло-голубым оттенкам в гардеробе узнаю семью герцога Уи́нстона. Они не редкие лица в замке, я от их сына прячусь всегда как от вурдалака.

К моему несчастью герцогский сынок состроил очаровательную улыбку, взмахнул рукой в приветственном жесте. Новый жених… Челюсть сжалась до боли в зубах. Игнорируй его, Виктория.

– Опаздывать дурной тон для принцессы, Виктория, – встретила Ме́редит меня тысячным укором. Я по заученному сценарию в легком наклоне головы извиняюсь за ожидание, присаживаясь напротив «жениха».

– Ты же помнишь герцога Флинна, его жену Киру и Джайзла? – перенимает внимание Артур, жестом прося стоящего неподалеку слугу налить мне чай. На столе лежит все те сладости, виденные недавно.

Я киваю ему, откусывая крошечный кусочек от лунного печенья. В любую секунду потребуется отвечать на вопрос или поддержать беседу, с полным ртом по этикету дурно говорить. Печенье пресноватое, без особого вкуса, блестящее наравне со звездами. Вприкуску с карамельным чаем печенье раскрывается в полную меру, но на сухую мне оно не очень нравится.

– Мы позвали тебя составить нам компанию, – продолжает Артур, улыбаясь ответно Флинну. Они решили всё до моего прихода, семья герцога светится от счастья связать свою родословную с правящей династией, а мне от такого осознания вскружило голову. И совсем не от восторга, в животе органы пошли рябью, задрожали от испуга. – И познакомиться заново с Джайлзом. Совсем скоро он переедет в замок, будете привыкать к компании друг друга до поездки в академию.

– Как скажешь, отец. – безучастно отвечаю, делая глоток. Язык моментально обожгло, заметила боль не сразу, оглушенная протестующими криками в голове. От них заломило в ушах и затылке.

Не хочу быть его женой!

А этот сердцеед доволен больше всех. Его улыбка схожа с Ме́редит, оба холодные, недоступные с жаждой всевластия. К оракулу не ходи, чтобы догадаться, почему именно Джайлз приглянулся Ме́редит. Они оба мыслят в одном направлении, в нем есть всё, что она отчаялась искать во мне. Подозреваю, планирует оказывать рычаги давления через без пяти минут мужа.

Ладно, примем их ход в игре, пропустим свой. Здесь я пока лишь пешка. Но это пока…

– Уверенна, они поладят, – благовейно смотрит на меня герцогиня. Их семья держится скромно, но уверенно. Родители Джайлза на вид, в беседе замечательные маги. Не то, что их сын… – Джайлз очень скучал в академии по Виктории. Теперь, когда она поступила, вдвоем им будет куда лучше.

– Давно не виделись, Тори. – дурацкое сокращение, каким нарек с первой нашей встречи. Ненавижу такой вариант своего имени, Джайлз намеренно выводит из равновесия. – Как идут дела в замке? Всё также сбегаешь?

– Дела идут прекрасно, спасибо за волнение. – с последней силой воли давлю невинную улыбку, строя из себя недалекую.

Глаза, в которых плещется мутный океан в апогею шторма, не скрывают своих похотливых желаний. В этом Джайлз нескромен, любитель дамского внимания, ласк, страстных, но коротких романов. Глава семьи покрывает как может блудного ребенка, однако я знаю насколько он просто конченный мерзавец.

В руке раскрошилось печенье, маленькие крошки упали на шелковую скатерть.

Не жених, а маньяк какой-то.

А Ме́редит других и не ищет, всех, с кем она знакомила, торопили события и при первой возможности старались затащить в постель. От Джайлза иного обращения не жду, для всех последующих кандидатов будет точно такое же мнение. Подумываю в скором времени перейти на крайние меры, коли Ме́редит не собирается оставлять меня в покое, женишки, возможно, больше не выйдут из стен замка живыми.

Когда трапеза подошла к концу, а с ней и неуместные, дурацкие вопросы взрослых, приставания под столом, я скоротечно скрылась за дверями террасы. Быстрее бы спрятаться в спальне, запереться, унять в груди шторм из злости и негодования. Неслыханно! Вновь без моего ведома просто поставили перед фактом! Лучше бы я переждала встречу с прошлым претендентом, тот хотя бы тюфяк полный. Выбор Артура пал на того парня, имя не вспомню, больно всё равно на него было. Отец, возможно, пытался смягчить участь отсутствия брака по любви.

Да поздно шагать назад.

Я и подумать не могла, что Ме́редит выберет Уи́нстона. Настоящий кошмар во плоти! Они как две капли воды, одну кое как терплю, а двоих… Проще руки на себя наложить, чем делить ложе с Джайлзом. Мозг живо вообразил противные фантазии, во всех красках рисуя карикатурные, мрачные картины нашего супружеского будущего. По дороге к комнате я чуть ли не выла от ужаса, трогала лицо, потирала его, будто это прогонит навязчивые мысли. Нет-нет-нет, не может этого быть Джайлз и я…

Нет, ни за что!

В спальне никого не оказалось, лежак А́йваза пуст. Волк куда-то ушел, не послав ни одно слово в сознание. Ме́редит отдала приказ? Возможно. Кроме меня на наставника влияет и она неведомым способом.

Присев на корточки, расправляю подушку волка. Сверху накрыла чья-то высокая тень. Я замираю, плавно выпрямляясь. Сглотнув ком, боюсь обернуться и понять, что подозрения, кому принадлежит тень, оправдаются. Почему не услышала щелчок дверной ручки? Забыла закрыть?

– Убежала, не попрощавшись, – цокает с наигранным осуждением Джайлз. Мы встречаемся взглядами точно давние враги в прошлых жизнях, столкнувшись вновь. – Ты всегда не следовала правилам должным образом.

За пределами других взглядов, вне мира, где за нами наблюдают, мы срываем маски прилежности.

Его лукавая улыбка появляется на смазливом лице. Темно-шоколадные волосы педантично зачесаны, ни один волосок не выбивается. Смокинг идеально сидит на нем, без единой складки. Собирательный образ льстивого красавца, про которого местные девушки сочиняют басни. Красив внешне, да вот нутро у него гнилое.

– А ты прямо вверх послушания. – огрызаюсь, поражаясь вспыхнувшей смелости. Обычно с ним я куда скромнее и робей, пряча голову пугливой кошкой. – Что ты хочешь от меня? Никак не нарадуешься победе?

– Пришел полюбоваться трофеем, – змей-обольститель делает шаг навстречу, я отступаю к книжному шкафу в ловушку. Мне некуда шагать, он приковывает взглядом. – Мне нравится твой мятежный дух, слишком сексуально. Тебе говорили, что ты прекрасна в гневе?

– Пошел вон из моей комнаты, – выплевываю сквозь плотно сжатые зубы, удерживая идею расцарапать ему лицо, откусить пальцы, нагло трогающие мои волосы, щеки, губы.

– Мы знакомы столько лет и вот я стану твоим мужем, может, перестанешь сопротивляться? – использует свои чары, но Джайлзу не одурить. Я не переношу его органически. Ударив негодяя по руке, отшвыриваю от лица.

– Я сказала уходи.

– Не могу.

– Почему? – в отупении уставилась на него, не ожидав откровения. Эта фраза не похожа на предыдущие. Джайлз только что признался в чем-то?

– Ты ведьма. – хватает за запястье, закидывая руки над головой. С полок попадали книги. Груди прижались к нему, не оставляя никаких личных границ между нами. Губы приоткрылись для крика, не издав ни звука. – Приворожила к себе и держишь на расстоянии. Знаешь, это раздражает. Я не могу получить тебя, хотя совсем скоро ты вся будешь по праву моя перед богами.

Где стража, почему никто не выгнал его до сих пор? Неправильно находиться посторонним в покоях принцессы, в частности жениху. Неужто они все заодно и хотят лишить меня чести…?

– Я никогда не буду твоей. – его лицо размывалось от подступающих слез. Наши встречи одинаковы по сценарию, правда исход сейчас возможен плачевный.

– Будешь, – прошептал в ухо проклятие. – Будешь моя. Невинная, чистая сумеречная принцесса. Я сделаю так, что никто не посмеет иметь на тебя планы.

Боже, у меня мурашки пробежали по спине. Надо что-то делать!

– Катись в бездну к Хаосу, – отчеканила свою позицию, наблюдая перемену на бледном лице герцога младшего. Его забавят мои протесты.

– Да неужели? – выдыхает похоть Джайлз мне в губы, не касаясь их. Играется на нервах, любуется сопротивлением. Прирожденный охотник за целомудрием. Так бы и отсекла голову с плеч. – Видно же, что ты просто мечтаешь познать это. Не строй из себя целомудренную жрицу, Тори, мы оба знаем, твою похабную натуру не скрыть.

– Заблуждаешься, профурсетка скользкая, – плююсь оскорблением. – Из нас двоих чешется только у тебя.

– Дрянная мерзавка, – более громко бранится «жених», ноздри расширяются его от ярости. – Дай мне то, что я прошу и мы в расчете. И прекрати говорить своим милым голосом гадости, они заводят. Нам же не хочется лишать тебя невинности до свадьбы?

Он потянулся за поцелуем, в голову мгновенно пришло одно действие. С силой ударившись лбом об его, Джайлз зажмуривает глаза, выпуская из крепкой хватки. Пользуясь случаем, молнией срываюсь в другую часть комнаты, потирая ушибленное место. Ничего-ничего, главное правило в бою – неожиданность. Вот только, что мне делать дальше? Книгами что ли его закидать?

– Чем больше сопротивления, тем больней наказание, Тори. – хохочет злобно он, наслаждаясь нашей игрой кошки-мышки. Джайлз физически сильнее меня и драться бессмысленно. Проверив дверь, та оказалась заперта. Уинстон похлопал по карману пиджака. – Знаю твою любовь к побегам, поэтому перестраховался.

Вот же гад.

Некая тень ложится на подлое лицо герцога младшего, стоящего с надменным видом. Он почему-то уверен в своей победе. Руки закололо от холода, так страх пробирается к груди, превращая в статую. Я не могу позволить унизить себя, тем более потешить его самолюбие. Выжидая действий от Джайлза стало самым большим провалом.

Вокруг ног что-то обвилось, натуго стягивая их, я теряю равновесие. Особенная способность Джайлза – «поклонение бича», жидкий кнут из воды и осколков льда не раз испытывал мое тело.

Дрыгая ногами в попытке вытянуть из узла хотя бы одну, холод быстро стал жечь кожу, шипами прокусывая. Я затряслась в панике, теряя голову от столкнувшейся истерики и злости. Куда податься, бежать, скрыться?! До магии не достучаться, мана опустошена. Всё против меня.

Джайлз встает на одно колено, взяв мое лицо в холодную ладонь. Пальцы точно налиты серебром, не делают больно, да в крепкой хватке. Я жмурюсь от бессилия, пробуя отвернуться, Уинстон сдавил челюсть.

– Вот ты и попалась, больше не убегай. В противном случае буду связывать тебя чаще, чем хочу.

– Отпусти меня, – задыхаюсь в слезах, плечи подрагивают от всхлипов. – За что вы так со мной?

В этот самый момент броня надломилась, показывая новую трещину уязвимости. Досада скрутилась шипастым клубком меж ребер, до пустых криков. Он уложил на пол, другой рукой держа за запястья, чтобы не ударила.

– Оставьте меня! Кто-нибудь, помогите! На помощь!

Я кричала изо всех сил, но никто не собирался помогать. Начав в истерике биться и вырываться, Джайлз продолжал крепко держать меня кнутом. Чем сильнее сопротивлялась, тем крепче он сжимал мои запястья. Нагнувшись, влажные губы оставили липкий поцелуй на шее, второй ниже, прохладная дорожка отметин протянулась до ключиц и грудей. Пуговицы рубашки расстегиваются, оголяя.

Перед взором пронеслась ослепляющая искра, подобно взрыву бомбы. Она сотрясла внутренние воды, линии сил разошлись горячими волнами по венам, крови. Магия вырвалась наружу одичавшим монстром, ошпаривая Джайлза кипятком.

Кнут потерял форму, превращаясь в лужу. Я толкаю Уинстона в грудь с новым глотком воздуха, отползая к двери. Вскипевшее море пузырится, ходит василиском под кожей, шипит паром, просит наброситься. На свинцовых ногах поднимаюсь, держась за стену и дверную ручку, захлестнувшаяся потоком мощных энергий. В голове муть как от алкоголя.

Уинстон быстро ретировался на ноги, смахнув воду с покрасневшего лица.

– Кипяток…? – охнул он не то в шоке, не то в раздражении. – У тебя не должно быть сил.

– Еще раз тронешь меня, – с нажимом делаю последнее предупреждение. – Сварю заживо.

Слова оказались пророческими, случайно сбывшиеся. Агрессия вышла из под контроля, когда Джайлз закашлял. Горло его раскраснелось, сам парень пригибался, выблевывая воду. Горячую воду.

В опьянении от возвышенных чувств прилива магии набираюсь смелости забрать у того ключ от спальни, отпирая замок. Все эмоции кратковременно обрубило.

– Прекрати, – хрипит Уинстон, белки глаз налились синевой крови.

В один миг младший герцог сплевывает остатки воды, голубой крови, задышав глубже. Я терпеливо ждала его ухода, унимая дрожь в конечностях медленными вдохами. Сознание гудело, кровь шумела в ушах, пальцы дергались. Уинстон без слов одарил ненавистным взглядом, принимая вызов. Наша битва не окончена – читается враждебность по глазам.

Запираясь со звенящей тишиной в покоях, позволяю распасться себе. Колени больно ударяются об пол с высоты роста, голова пригибается точно в молитве богам, а я взревела плачем.