Глава 32
***
Я начал разговаривать с плюшевым мишкой. Нашел его на чердаке в коробках с твоими вещами. Он напоминает о тебе. Да и говорить мне больше не с кем. В классе мне устроили бойкот из-за той драки, но зато произошло кое-что интересное... Ниже расскажу.
Мы с тобой и раньше не общались, но было спокойно, когда я знал, что ты в комнате напротив. А теперь в ней поселился холод и мрак. Мне страшно засыпать по ночам в этом доме. Тут произошло много ужаса. И один с ним я не справляюсь.
А еще, скажу по секрету, Б. пьет алкоголь. Как-то раз я заглянул к нему в комнату, а он спит на полу рядом с бутылкой и обнимает рамку с фотографией. Ну ты понял, с той самой...
Он в последнее время очень добренький. Если раньше и проявлял заботу и любовь, то теперь делает это вдвойне. Переживает, если я поздно возвращаюсь. Интересуется чем я питаюсь.
Мы вроде и родные люди, но ощущается, что просто соседи по лестничной площадке.
Так, что насчет школы. Несмотря на бойкот, дела там налаживаются. Я сдружился с ребятами постарше. И теперь тусуюсь с ними.
Одна девчонка спрашивала о тебе, ты ей нравился (она очень даже ничего), но я как всегда ничего о тебе не знаю.
***
Я не успел. Ты приходил, а меня не было дома. Потому прошлое письмо я разорвал, ты его уже не получишь. Да в нем ничего интересного не было: рассказывал о школьном походе и об интересном кино, которое я смотрел с ребятами и хотел посоветовать тебе.
Ну ничего, я лучше напишу тебе новости поновее.
Что-то произошло? На кухне вся посуда побита, а Б. заперся в своей комнате. Вы опять поругались?
Хотя, для чего я задаю эти вопросы? Ты никогда не пишешь мне письма в ответ и даже не обсуждаешь их при встрече. Наше общение ограничивается на одних приветах. Раньше тоже было так, но мы хотя бы жили под одной крышей, и я видел тебя каждый день.
В школе началась настоящая война. Мои новые друзья (которые старше на несколько лет), обижают младших. Точнее, ставят их на место. Недавно они задели мой класс, и одноклассники снова ополчились на меня. Но дружбаны спасли меня и теперь я в их рядах. Тоже ставлю малолеток на места.
Б. разорвал медвежонка и сжег на заднем дворе, представляешь? Совсем кукуха поехала. Но я сильно не расстраивался, эта игрушка все равно мне разонравилась.
Мне все также не хватает тебя. Скучаю.
***
В детстве в этот день я был самым прилежным и послушным ребенком на свете. Делал все, чтобы не испортить ей настроение. Хотел видеть улыбку на ее лице с самого утра и до ночи. Ждал ее подружек, чтобы рассказать стихотворение с поздравлениями при всех. Чтобы все они завидовали, что у нее есть я. Такой добрый и любящий мальчишка.
На завтрак я готовил тосты с апельсиновым соком, нарывал несколько цветов в саду и нес все на верхний этаж, не забыв подложить записку с надписью: "пусть сегодня солнце светит только для тебя".
Я никогда не изменял своим традициям, ничего не придумывал нового и каждый год именно в этот день в восемь часов утра я стучался к ней в дверь с подносом в руках.
Она в это время уже не спала и ждала меня, расчесывая в постели свои светлые волосы и улыбаясь новому дню. Я ставил завтрак на столик, запрыгивал в кровать и крепко обнимал ее. Она целовала меня в лоб и начинала щекотать. Комната заливалась моим неудержимым смехом.
Я любил этот день. Мне нравилось, что утром она никуда не убегала и ждала меня, любящего мальчишку, который вот-вот постучит в дверь и занесет поднос, на котором салфетки слегка намокнут от пролитого сока.
А однажды я не приготовил завтрак, не набрал цветов и не постучал в ее дверь. И тогда она до обеда не выходила из комнаты.
Еще я перестал сочинять стихотворения и выступать перед ее подружками. Перестал быть прилежным и послушным. Перестал волноваться о ее настроении и окунаться в теплые объятиях.
Любящий мальчишка вырос?
А может перестал любить?
Или наплевал на всех к чертям?
Нет. Он просто стал скотиной.
И теперь вместо цветок с сада в восемь утра к ее кровати, я принес несколько, купленных в ларьке, роз к могиле.
Аливера Хемлок.
Самая мудрая женщина на свете с огромным сердцем, которая должна сегодня отмечать день рождения. И может, до сих пор ждать моих стуков в свою спальню...
Но так сложилось, что эти розы первые за последние несколько лет цветы, которые были для нее.
И для них...
Они все здесь.
Гленн. Аливера. Лоа.
Это невыносимо терпеть. Дикая боль засела в сердце и ее никак не изгнать и ничем не излечить. Она лишь продолжает поражать другие органы. Как зараза, смертельная и быстро разрастающаяся.
Так случается, когда кого-то покидает любимый человек. Ни одна потеря не остается незамеченной и не уходит бесследно, она оставляет за собой огромные раны. И эти раны рано или поздно либо превращаются в шрамы, либо начинают гнить с последующими печальными последствиями.
А я потерял разом не одного человека. Не понимаю, как еще остаюсь в этом мире. Я должен был уже давно сойти с него, пуститься догонять родных, но что-то мешает мне броситься за ними.
Наврядли меня сейчас поймет хоть один из знакомых и друзей. Наверное, даже Абс недоумевает почему я ТАК мучаюсь и убиваюсь. Все они знали, что я в плохих отношениях с семьей, не раз из моего рта слетало, что я плевать хотел на них, часто пропускал мероприятия, на которые приглашали всех Хемлок, а под конец практически и вовсе отрекся от семьи. Уж не думаю, что окружающие посчитают смерть моих родных огромнейшим, почти смертоносным ударом для меня.
Да черт возьми, я сам не осознавал, как сильно их любил и насколько они были дороги мне.
И чтобы понять это и изменить свое отношение к семье, мне нужно было прочувствовать необузданную боль от их смерти.
– Мы приехали. – Сказал Абс и заглушил машину.
Я вышел на улицу и поднял голову кверху. Провел рукой по волосам и нервно выдохнул.
– Мне нужно перекурить.
Только приехав сюда и вспомнив мрачность этого местечка, я пожалел о своем глупом решение окунуться в былые времена. Будто мой приход может что-то изменить или заглушить боль внутри. Смешно.
Но родные бы точно пришли. Да они каждое воскресенье таскались сюда. А сегодня мамин день и в память о ней я должен быть тут за них.
Я обернулся назад к воротам и увидел картину, как Гленн, еще не совсем огорчившийся в своем сыне, ма, не стыдящаяся поведения своего дитя, и я, совсем ребенок и до одури счастливый, дружно шагали к помещению, оставив мелкую Ло с няней.
Они пронеслись мимо меня, как нежданный ветер, ворвавшийся в открытое окно. Я снова метнул головой к воротам и увидел другую картинку, как мрачный Гленн, летающая в своих мыслям Аливера, Лоа, радующаяся каждой минуте проведенной с семьей в полном составе, и я, всю дорогу осыпающий ругательствами эту бредовую традицию таскаться на воскресные проповеди в церковь, шли порознь друг от друга к дверям.
Я пошел следом за ними, закрывая уши, чтобы не слышать собственные слова из прошлого, и обводя глазами их спины. Я был рад, что на минуту увидел родные лица. И похер, что это лишь видение, походившее на видеоролик из старых архивов.
Они проскочили через закрытую бронзовую дверь, как привидения, и исчезли.
– Все в норме?
– Да, Абс.
Проповедь уже началась. Мы сели на последнюю скамью и притихли.
Я и забыл, как потолки этой церкви давят на меня, несмотря на их высоченное расположение, яркие витражи больно режут глаза. А пастор говорит о весьма скучных вещах.
Я никогда не был близок с Богом. Не задумывался о его существовании, о человеческом предназначении, высших ценностях. Избегал всякие церковные темы. Не спорил с атеистами или с верующими. Не осуждал людей, которые почти живут в церквях и тех, кто создает секты атеистов. Я просто не любил такой движ. Пытался быть безучастным в этой теме и уклоняться ото всех взглядов.
Но иногда приходилось таскаться с семьей на проповеди. И эти походы давались мне крайне тяжело. Они высасывали из меня всю энергию и награждали головной болью.
Как-то я жаловался поэтому поводу родителям, но они и слушать не хотели. А потом, когда уже никто не имел надо мной власть, я забил на их воскресную традицию.
Множество людей заполонили помещение и как загипнотизированные внимали каждое слово пастора.
– Господь не служит нам, он не выстраивает, не исцеляет нашу разрушенную жизнь. Бог ничем нам не обязан! Это мы всей своей жизнью обязаны Ему служить.
– Мне кажется, или значение человеческой жизни сейчас принизили? – Зевая прошептал Абс и покачал головой. – Никогда не ходил в церкви и точно больше не приду. Я не фанат этих сказок.
– Камиль с тобой не согласится. – Добро усмехнулся я, вспомнив их частые ругани на церковные темы.
– Его здесь нет, к моему счастью. Иначе этот святоша прирезал бы меня прям здесь.
– ...протестуем против Бога, когда он почему-то нас не слышит. Отходим от Церкви и от молитвы. – Продолжал проповедь пастор.
Я прерывисто вздохнул и откинулся на спинку скамейки.
Время здесь ползет также медленно, как улитка взбирается на высоченную гору. Нервы Абса уже начали сдавать, он положил голову мне на плечо и прикрыл глаза.
– Агварес, я надеюсь, с тобой все будет хорошо. Ты справишься со всем и вылезешь из этой задницы, я верю в тебя. Мой друг не сдастся, он будет подниматься после любого падения и идти вперед.
Я ничего не ответил другу. Обхватил его голову и взъерошил русые волосы.
В этот момент пастор закончил говорить. Исповедь подошла к концу.
Я повернул голову к выходу и снова увидел родных. Они смотрели прямо на меня и вымученно улыбались, прижимая к себе Ло. В другой руке ма держала розы, те, которые я принес к ее могиле. А в пальцах Гленна было сжато письмо. Он протягивал его мне, а потом оно загорелось. Огонь быстро перешел на одежду отца.
Я хотел броситься на помощь, но когда пламя наполовину поглотило Гленна, первые прихожане двинулись к выходу и образ семьи исчез. Но запах гари остался в носу.
Я положил локти на переднюю спинку скамьи и прикрыл голову, слегка покачиваясь в стороны.
– Может мы уйдем?
– Дай мне пару минут.
– Дружище, я тебя во всем поддерживаю и всегда на твоей стороне, но можно сегодня будет исключение? Ты посиди тут, а я подожду тебя у машины, окей?
– Да.
Люди постепенно расходились, освобождая пространство зала. А я все сидел, упершись лбом на руки, и перебирал в голове дни, когда ругался с семьей или проводил время с Филиссой. За короткий период я влюбился в рыжеволосую и смог отказаться от тусовок, других девчонок (хотя раньше это казалось нереальным). Но я легко осознал, что кроме нее мне никто не был нужен и потому все мелочи перестали вдруг иметь значение, в частности тусовки в клубах с девицами.
Наверняка, если бы рядом находилась моя Лисса, я бы нашел что-то позитивное и какие-нибудь весомые причины для продолжения жизни.
Но ее нет. Она тоже умерла, как и родители с сестрой.
– Вам нужна помощь?
Спокойный и нежный женский голос разрушил тишину. А дыхание этого человека отравило мое одиночество. Я не поднял голову, но раскрыл глаза и увидел тощие ножки неизвестной, которая подсела ко мне. Самое меньшее, чего бы я хотел сейчас, так это болтать с какими-то левыми девицами в церкви.
– Иди куда шла.
– Грубость не украшает людей. Господь не этому учит своих...
– Слушай, давай-ка поднимай свою задницу и топай отсюда.
Я ждал, когда девица исчезнет, но она по прежнему сидела на скамье и стучала туфлей по полу. Мое терпение стало подводить. Я отлепил лоб от рук и повернулся к надоедливой мадам.
И тут я забыл о своей раздражительности и о словах, которыми хотел окатить ее.
Какая же все-таки удивительная жизнь. Сначала дает, потом забирает, а через время возвращает что-то, но в другой форме и с другой подачей. Жизнь играет со мной в игры и ей нравится изводить мои никчемные нервы.
Девица оглядела меня и прыснула от смеха.
– У тебя теперь на лбу красный отпечаток от того, как ты сидел.
Она по-детски рассмеялась и прикрыла рот ладонью. Ее голубые с крапинками зеленого цвета глаза чуть прищурились от улыбки. Девица протянула ко мне руку, смахнула мои волосы на лоб и еще звонче захохотала.
– Зато теперь не видно отпечатков.
Я раздраженно провел рукой по волосам, положил руки обратно на спинку передней скамьи и посмотрел вперед на витражи.
– Какой ты злюка. – Буркнула она и продолжила сидеть на скамье.
– Ты чего-то хотела?
– Поинтересоваться о твоем состоянии. Я подумала, что тебя что-то гложет. Может, ты хотел бы поговорить?
Я вновь посмотрел на нее через плечо и задумчиво нахмурился.
Кто же сидел передо мной? Копия Фелони. Той самой безбашенной девчонки, у которой в косметички только ярко-ядовитые тени и помады, дохрена подводок и прочей броской хрени. Которая никуда не выходила без черного парика и не было в ее гардеробе юбок, которые полностью прикрывали бы задницу. В голове которой был один ветер, похлеще даже чем у Абса.
С Фелони мы спали как-то раз. А потом я гулял на их совместной с Абсом свадьбе. Эти двое стоили друг друга, казалось, дай им право и они к чертям снесут весь этот мир, чтобы просто развлечься.
А сейчас передо мной сидел не иначе как пушистый ангелок, только спустившийся с небес. По ребячески смеется из-за глупостей, также по-детски хлопает глазами. Свои светлые волосы она собрала в хвост, который уже нехило растрепался и на лицо лезли выбившиеся пряди. На котором, кстати, ни грамма макияжа.
Тонкий серый свитер был мешковат, точно на пару размеров больше, чем сама фигура. Зато штаны плотно прилегали к ногам.
– Ну и как зовут этого неравнодушного человека?
Очевидно, что это не Фелони. После встречи с лже Филиссой мне хватило ума допереть, что мой воображаемый мир походил на сновидение, в котором люди зачастую видят незнакомцев, с которыми когда-то пересекались в реальности. Вот и с этими двумя я где-то уже виделся. Просто мозг запомнил их образы, а все остальное напридумывал сам. Я понял это не сразу конечно, но сейчас точно в этом убедился.
– Лилит.
– Если что, помощь мне не нужна. Можешь идти по своим делам.
– А зачем тогда ты пришел сюда? Во время проповеди мне показалось, что у тебя были разговоры поважнее.
– А ты, значит, пришла поглазеть на окружающих?
– Не совсем. Но в отличии от тебя, я пришла по собственному желанию. А вот кто заставил тебя?
Она с неподдельным интересом смотрела то в мои глаза, то опускала взгляд на губы, ожидая, когда они зашевелятся, чтобы выдать ответ.
– Частично я пришел из-за семьи.
– А они постоянные прихожане?
Я кивнул.
– Как их зовут? Я знаю тут почти каждого.
– Хемлок. – Нехотя ответил я и накинул на голову капюшон, собираясь уходить.
– Стой, стой, – ошарашенно она зацепилась за рукав моей кофты. – Ты Агварес? Точно, я права. Мне так жаль твоих родных! Они были светлейшими людьми. Нехристи совершили зверское бесчинство и бесследно пропали! Но ничего. Никто не сбежит от Страшного суда.
– Хорош. Тебя понесло уже куда-то в лес.
Уголки губ чуть поползли вверх, когда я смотрел на раскрасневшуюся от гнева девицу и на то, как она комично прижимала руку то к груди, то к голове.
– Лоа была дитем! А с ней так жестоко обошлись. Бог не смог уберечь всех, но благо Он помог тебе. Я видела в новостях, что ты полностью исцелился. Это такая радость!
– В новостях?
– Лилит! Чего ты там расселась? У тебя что, дел нет?! Трепаться с проходимцами – порок! Бог будет гневаться.
Рявкнул какой-то мужчина в дверях и окатил нас злобным взглядом, от которого Фелони (теперь уже Лилит) изменилась в лице и чуть не сгорела от испугу.
Она виновато кивнула мне и безмолвно рванула с места вслед за мужиком.
– Агварес, где тебя носит? – Прибежал Абс. – Я хочу кое с кем познакомить тебя.
– Иду.
Я напоследок оглядел помещение и сунулся к выходу.
– Ты спрашивал, зачем мне новая хата, помнишь? – Начал друг, торопливо двигаясь к машине. – Так вот, официально заявляю, что Абсент Де Вилье созрел для серьезных отношений! И окунулся в любовный мир с головой! Я давно хотел тебе рассказать. Точнее, я уже рассказывал, когда ты был в отключке, даже чутка забежал вперед и вообразил свадьбу. Но сегодня хочу познакомить тебя со своей девушкой вживую. Она скоро подъедет.
– Ты не гонишь?
– Нет. – Невозмутимо ответил он и посмотрел в телефон.
Я сильно не удивился. Поскольку у себя в голове я уже давно поженил его с Фел. Потому новость о том, что у Абса может быть девица на постоянке – мне не нова.
– И давно вы вместе?
– Четыре месяца.
Я облокотился о машину, скрестил руки на груди и наблюдал под палящим солнцем за возбужденным Абсом, который перескакивал с одной ноги на другую и поглядывал на дорогу.
– Вот и она!
К нам подъехала машина. Абс подлетел к ней и торжественно открыл дверь, подавая руку своей девушке.
Он так волновался, словно еще секунда и потеряет координацию, запутается в своих ногах и расшибет об асфальт лоб.
Я отвернулся от друга, чтобы не рассмеяться. Все же такой важный момент для Абса, не стоит его портить.
– Агварес, представляю твоему вниманию любовь моей жизни!
Я не сдержал улыбку, зажмурился от лучей солнца и обернулся назад. В этот момент девица сняла очки и наши глаза встретились.
С моих губ слетела улыбка, а девица и вовсе раскрыла свой рот от удивления. Один Абс продолжал светиться и беззвучно хлопать в ладоши.
Была бы другая девушка на месте этой, я бы искренне обрадовался за друга. Но вместо радости я почувствовал и боль, и ревность, и отчаяние, и злость.
– Этот невежливый парень – мой друг Агварес. А мою избранницу, которая почему-то тоже проглотила язык, зовут Изида.
Неловкая встреча однако. Наверняка она запомнила меня и теперь считает психом, который стянул с нее очки возле метро.
Изида. Значит так зовут девушку, с внешностью Лиссы.
И разница между ними теперь очевидная: неизвестная рыжеволосая принадлежала Абсу. А сердце моей Ведьмочки было занято мной.
И это различие образовывает между ними гигантскую пропасть, к которой я мирно направляюсь.
Каково мне будет смотреть на Абса и копию Лиссы? На их поцелуи, общение, а может когда-то присутствовать на свадьбе в качестве гостя...
Смогу ли я смотреть на представленную мне Изиду и не видеть в ней Ведьмочку?