9 глава. Прошлое Демида
Ночь у моря оставила след на всех. Песок ещё цеплялся к мокрым кроссовкам Матвея, а ветер до сих пор гудел в ушах ребят, когда они вернулись к костровищу. Огонь догорал, оставляя лишь тлеющие угли, и лагерь затих — большинство детей уже спали в корпусах. Пятеро друзей сидели в молчании, глядя на четыре ключа, лежащих на камне: смелости, доверия, единства и стойкости. Их слабое свечение казалось единственным светом в темноте, но оно не могло прогнать холод, который принёс смех Бетти.
Моника открыла блокнот, её голубые глаза внимательно пробежались по новой надписи: «Прощение отпустит тень». Она подняла взгляд, и все посмотрели на Демида. Его русые волосы падали на лоб, скрывая серо-голубые глаза, которые теперь были напряжёнными. Он знал, что это его испытание, и это знание тяжёлым камнем легло ему на грудь.
— Прощение? — переспросил он, его голос был хриплым, почти сердитым. — Что это вообще значит? Я никому ничего не должен.
Демьяна, сидевшая рядом, скрестила руки. Её серо-голубые глаза сузились, но в них не было привычной насмешки. После их совместного испытания она стала чуть мягче к брату, хотя всё ещё не могла удержаться от лёгкого поддразнивания.— Может, это про то, как ты злишься на всех подряд, — сказала она. — У тебя список врагов длиннее, чем эта тропа.
Демид стиснул кулаки, но промолчал. Матвей, всё ещё мокрый после моря, посмотрел на него с пониманием.— Это не про нас, — сказал он спокойно. — Это что-то из твоего прошлого. Испытания всегда личные.
Мирон кивнул, его янтарные глаза блестели в свете углей.— В легендах прощение часто связано с освобождением, — добавил он. — Герои отпускали старые обиды, чтобы двигаться дальше. Может, тебе нужно кого-то простить?
Демид отвёл взгляд, его челюсть напряглась. Он ненавидел копаться в себе — это было хуже, чем высота на мосту. Но слова друзей задели что-то глубоко внутри. Он вспомнил лицо — мальчика из школы, Влада, который два года назад унизил его перед всем классом. Они были друзьями, пока Влад не подставил его, обвинив в краже учебника, которого Демид не брал. Смех одноклассников до сих пор звенел в ушах, и с тех пор Демид никому не доверял так, как раньше.
Земля дрогнула, и из тени сосен поднялся голос старца — пятого стража. Он был низким, но мягким, как шёпот ветра:— Прощение — это ключ к свободе. Столкнись с тенью прошлого, или она поглотит тебя.
Перед Демидом закружился туман, и из него сформировалась фигура — Влад, такой, каким он был тогда: высокий, с насмешливой улыбкой. Но это была не просто иллюзия. Его глаза были пустыми, как у Бетти, а голос звучал ядовито:— Ты всё ещё злишься, да? — сказал он. — Ты слабак, Демид. Всегда был. Поэтому я тебя бросил.
Демид вскочил, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.— Заткнись! — крикнул он. — Ты подонок, а не я!
Тень рассмеялась, и её голос смешался с голосом Бетти:— Ты не отпустишь меня. Твой гнев — моя сила.
Моника шагнула к Демиду, её голос дрожал:— Не слушай её! Это не он, это Бетти играет с тобой!
Но Демид не слышал. Он шагнул вперёд, готовый ударить тень, но Матвей схватил его за плечо.— Стой, — сказал он твёрдо. — Это испытание. Ты должен простить, а не драться.
Демьяна встала рядом, её взгляд был серьёзным.— Она права, — сказала она, указывая на тень. — Это не Влад. Это твоя злость. Отпусти её, или мы все проиграем.
Демид дышал тяжело, его грудь вздымалась. Он ненавидел Влада — за предательство, за смех, за то, что тот сделал его таким злопамятным. Но слова друзей пробились сквозь гнев. Он посмотрел на Монику, которая открылась им, на Матвея, который чуть не утонул ради них, на Демьяну, которая стояла с ним плечом к плечу на прошлом испытании. Может, прощение — это не слабость?
— Хорошо, — выдохнул он, глядя на тень. — Я тебя прощаю. Ты был подонком, но я не буду таскать это с собой. Мне плевать, что ты думаешь.
Тень замерла, её улыбка исчезла. Она начала растворяться, но голос Бетти взвизгнул:— Ты пожалеешь!
Туман рассеялся, и на земле появился пятый ключ — с вырезанным символом руки. Демид взял его, его пальцы дрожали, но внутри он чувствовал странное облегчение.
Матвей хлопнул его по спине, улыбаясь.— Ты справился, — сказал он.
Моника кивнула, её глаза блестели.— Это было храбро, — тихо сказала она.
Демьяна посмотрела на брата, и впервые в её голосе не было сарказма:— Я горжусь тобой.
Мирон улыбнулся, открывая книгу.— Пять ключей, — сказал он. — Осталось два.
Моника открыла блокнот — новая надпись гласила: «Вера пронзит тьму». Они переглянулись, понимая, что следующее испытание будет для всех. Но в темноте леса раздался смех Бетти, и угли костра внезапно погасли, оставив их в холодной тишине.