Глава 6
Едва я успела встать с постели, как Айрин ворвалась ко мне с криком: «Выкладывай все начистоту!» Я, конечно, уже послала ей эсэмэску, но моя подруга требует устного отчета. Растянулась на моей кровати и приготовилась слушать. Я подбираю слова, чтобы правильно передать все подробности: как лунный свет танцевал между нами, когда мы шли домой, как Лиса пригласила меня на свидание, а её имя и телефон оказались уже записанными в блокноте. Значит, она заранее решила, что хочет со мной встречаться. С её стороны это не было секундной прихотью или ошибкой. Мы с Айрин улыбаемся друг другу, и я чувствую себя такой глупой… такой до глупости счастливой…
– Романтично – аж тошнит, – говорит она наконец.
Я вздыхаю и прикладываю ладонь к сердцу: оно бьется быстрее обычного. Хотя прошло уже много часов.
– Знаю. Это было как в сказке.
Айрин садится и берет меня за руку:
– Значит, она нормально отнеслась к твоей ПК? Я чувствовала: так и будет. Знала, что она не конченная какая-нибудь. Иначе не передала бы твой блокнот в её загребущие лапы, честное слово.
Я принимаюсь грызть ногти. Пытаюсь сохранить невозмутимый вид, чтобы не пришлось говорить правду, но подруга слишком хорошо меня знает.
– Нет, Дженни! – стонет она. – Неужели ты ей не сказала? Думаешь, она ничего не заметит, когда ты начнешь таять у неё на глазах, как ведьма из «Волшебника страны Оз»? Девушки, конечно, туго соображают, но не настолько же!
Я морщусь:
– Как-то повод не подвернулся…
– Что значит «не подвернулся»? – переходит на крик Айрин.
Я зажимаю ей рот. Моему папе совершенно ни к чему знать а) о том, что мне понравился девочкк; б) о том, что она пригласила меня на свидание; в) о том, что я не сказала ей про свою болезнь. Айрин высовывает язык и лижет мне руку, пока я не отнимаю ладонь.
– Это значит: она не поинтересовалась, страдаю ли я генетическим заболеванием, которое не позволяет выходить на солнце, и я не ответила «да», – шепчу я, надеясь, что она поняла намек и теперь будет говорить тише.
Подруга пытается возражать, но я, пока она снова не задала мне жару, наношу упреждающий удар:
– Послушай! Когда люди узнают о твоей болезни, ты перестаешь быть для них человеком и становишься медицинским случаем. Это все рушит.
Впервые в жизни Айрин не может придумать хлесткого ответа. Только легонько пинает мою ногу. Я знаю, что она имеет в виду. Да, черт возьми! Паршиво… Я вяло улыбаюсь, ведь она меня понимает – по крайней мере, насколько способна понять. Она видит, как мне тяжело, оттого что я не могу заниматься тем, чем хочу. И мы обе осознаем: ни мне, ни ей не под силу это изменить.
– Я обязательно скажу ей. При следующей же встрече. Годится? Обещаю. Как только узнаю, когда мы увидимся…
– Я это тебе хоть сейчас скажу, – говорит Айрин, вскакивая с кровати. – Помнишь зануду, которая работает со мной в кафе?
– Того ботаничку, которую ты ненавидишь? И который от тебя без ума?
– Перестань! – возмущается Айрин. – Ну да, она самая. Сульги. Так вот, её предков сейчас нет в городе. Она устраивает вечеринку и попросил меня привести друзей. Я приведу тебя, а ты приведешь Лису.
Прямо сегодня? Нет, я не готова. Необходимо время, чтобы решить, что надеть, еще, может быть, постричься, ну и… не знаю… купить какую-нибудь косметику и разобраться, как ею пользоваться. Мне нечасто бывает нужен вечерний макияж, поэтому даже не соображу, с чего начать…
– Что? Нет-нет! Я не могу, я не… Разве я не должна ждать, когда она сама меня куда-нибудь пригласит?
Айрин кивает:
– Всенепременно. Её оруженосец пришлет тебе голубя с запиской, мол, не согласна ли ты объединить ваши королевства? У нас что, восемнадцатый век? Ты молодая, сексуальная, смелая женщина, хозяйка собственной жизни! И ты, черт подери, пошлешь ей эсэмэску тогда, когда тебе нужно! – Она бросает мне телефон. – Не рассусоливай. Сразу к сути дела.
Я пялюсь на погасший экран. В голове у меня сейчас так же пусто. Нет, я не могу!
– Если ты не напишешь ей, напишу я, – угрожает Айрин.
Зная, что это не пустая угроза, я начинаю набирать текст. Первый, какой приходит в голову, без раздумий и поправок: «Привет! У моей подруги сегодня вечеринка. Приходи, если хочешь». Нажимаю «отправить», пока не струсила и не передумала. Как только сообщение уходит в стратосферу, Айрин говорит:
–
Слегка набей себе цену.
Я пишу: «Мне все равно, придешь ты или нет». Отправляю. Вот. Так лучше.
– И пусть не думает, что ты идешь туда только из-за неё, – продолжает моя подруга.
«У меня много друзей», – быстро добавляю я.
Господи! Неужели обязательно так усложнять? Айрин выхватывает у меня телефон и читает мой шедевр. Стонет.
– Чего?
– Мертвого кота помнишь?
Я киваю.
– Это то же самое, – заявляет она.
– Да нет же! – взвизгиваю я.
– Она решит, что не просто не нравится тебе, а ты её прямо-таки ненавидишь.
– Помоги исправить.
Айрин берется за дело, но мобильный вдруг сигнализирует о том, что получено сообщение. Подруга смотрит на экран, потом на меня. Она улыбается.
– Наплюй. Все хорошо. Сработало.
– Что? – Я уже ничего не понимаю. – Что сработало? И как?
Айрин показывает мне мой телефон. Лиса ответила: «Приду». Теперь с моего лица не сходит улыбка. Действительно получилось, хотя я и не знаю почему.
– Осталось уговорить папу, чтобы он меня отпустил, – шепчу я, показывая большим пальцем на закрытую дверь.
– Это я беру на себя, – отвечает подруга и выбегает из комнаты.
Когда я догоняю Айрин, мой отец уже говорит ей:
– По-моему, это неудачная идея. Родителей я не знаю, мы оба не в курсе, что там будет за вечеринка. А Дженни вовсе незнакома с теми ребятами.
Он мечется по кухне и хватается за все подряд: разгружает посудомоечную машину, убирает посуду в шкаф, открывает и закрывает ящик с приборами, – лишь бы только не смотреть моей подруге в глаза.
– Я знаю Сульги! – возражает она. – Мы вместе работаем. Она тихоня. Все будет спокойно и прилично – как при родителях.
Папа на секунду перестает суетиться, и его лицо, которое только что выглядело встревоженным, озаряет улыбка.
– Какая скукотища! Может, я лучше закажу еды из китайского ресторана и посмотрим кино?
– Папа! – кричу я.
Получается грубее, чем я хотела. Отец снова мрачнеет. Это просто невыносимо: все свои силы он направляет на то, чтобы защищать меня от самых безопасных вещей на свете! Я уже выпускница школы, а не карапуз, который может наскочить на стеклянную столешницу или скатиться с лестницы, если его слишком долго оставляют без присмотра! Меня можно отпустить на вечеринку ботаников, и никакой катастрофы не случится. Нужно, чтобы папа это понял.
– Ты же знаешь: я хорошая девочка и не собираюсь делать глупости, – продолжаю я менее резким тоном. – Но если я еще одну ночь просижу взаперти, слушая, как за окнами идет нормальная жизнь, я просто сойду с ума!
Мой голос срывается, и я с трудом сдерживаю слезы. Обычно я работаю над собой, чтобы быть благодарной судьбе за то, что имею, и поменьше себя жалеть. Но стоило мне попробовать крошечный, совсем малюсенький кусочек «полноценной» жизни – и назад дороги нет. Теперь для счастья мне недостаточно четырех стен моей спальни. Я хочу жить по-настоящему.
– Пожалуйста, пожалуйста, разреши мне почувствовать себя нормальной! Я каждый час буду тебе писать. А завтра закажем столько чоу-мейна, что хватит на целый киномарафон!
Когда речь идет об осуществлении мечты, можно выпрашивать, я не гордая. Только бы увидеться с Лисой! Отец вздыхает. Сейчас что-то скажет. Наверняка из добрых побуждений выдумал какую-нибудь чушь, чтобы не отпускать меня от себя ни на шаг. Пока она не сорвалась у него с языка, я заключаю отца в медвежьи объятия:
– Спасибо! Спасибо! Ты лучший папа на свете!
– Раз ты так говоришь, значит я точно делаю ошибку, – бормочет он себе под нос.
И все-таки он не сказал «нет»! Я хватаю Айрин за руку, и мы бежим в мою комнату, пока отец не передумал. Телефон вибрирует.
– Лиса пишет, что будет ждать нас у Сульги в восемь, – сообщаю я подруге.
– Ой! Собирайся скорее!
Я смотрю на часы:
– Сейчас еще только пять.
– Боже! Так мы уже опаздываем!
Айрин меня удивляет. Вообще-то, она не из тех, кто подолгу вертится перед зеркалом. Надела джинсы, простецкую футболку, нахлобучила вязаную шапочку – и вперед. Сейчас я просто не узнаю ее.
– Кто вы такая и куда подевалась моя лучшая подруга? – иронизирую я.
– Слушай, ты встречаешься с девушкой, которую страстно желала десять лет…
– Я бы не сказала, что очень уж страстно желала её, когда мне было семь, – возражаю я, приподняв брови. – У детей и мыслей-то таких не бывает…
– Не цепляйся к словам, – отмахивается Айрин. – Сегодня ты трахнешься с девушкой, которую любишь уже десять лет…
– Что-о? У меня в таких делах ноль опыта. И если папа наконец-то отпустил меня на вечеринку, это не значит, что надо бросаться из одной крайности в другую!
– Конечно, ты не должна соглашаться, если не хочешь. Но по-моему, такой красотке, как ты, ужасно обидно помереть девственницей.
– Господи, Айрин! – яростно шепчу я. – Не стану я терять девственность с девушкой, с которой разговаривала два раза! И спасибо, что приободрила, но помирать я в ближайшее время тоже не собираюсь.
– Я одно скажу: сегодня очень важный вечер. Сбудется то, о чем ты всегда мечтала. Ты же сама заявила отцу, что хочешь наконец-то «почувствовать себя нормальной»! И я даже думаю, что ты ждала этого слишком долго, чтобы быть «нормальной». Эта вечеринка должна быть потрясной, как и ты сама.
– Да? Я потрясная?
Айрин кивает:
– Даже не сомневайся.
Подруга заходит в мою гардеробную и начинает перерывать содержимое полок. Долго трудиться ей не приходится. Честно говоря, обычно я целыми днями просиживаю в трикотажных кофтах и легинсах. Зачем носить стесняющую одежду, если никуда не выходишь?
– Это все, что у тебя есть? – кричит Айрин, и ее голос эхом отдается от стен.
– Да. Хотя есть еще два платья, которые я заказала, когда хотела поехать с тобой на концерт в Сиэтл. Папа не разрешил – сказал, что придется выезжать из дому засветло. Но я их сразу назад не отправила, надеялась, что папа передумает, а потом забыла…
– Где они? – требовательно спрашивает Айрин, высовываясь из гардеробной. – И зачем тебе понадобились два? Собиралась переодеться на ходу, чтобы папарацци не видели тебя дольше часа в одном и том же?
– Нет, – смеюсь я. – Хотела оставить себе то, которое лучше сядет, а второе вернуть. Но выбирать не пришлось, и про возврат я тоже забыла.
Я достаю из-под кровати коробку и передаю ее Айрин. Внутри черный супероблегающий комбинезон с открытой спиной (неужели я думала, что папа выпустит меня в таком виде из дому?) и кружевное платье кремового цвета – короткое и тоже сексуальное, но не настолько откровенное. Именно его Айрин мне и бросает:
– Если так уж трясешься над своей девственностью, надевай это.
Правильно. Для моего плана – заставить Лису по уши в меня влюбиться – лучше не придумаешь. Я иду в ванную, стягиваю свой повседневный наряд, влезаю в новое платье и застегиваю молнию. Смотрюсь в зеркало, надеясь увидеть супермодель. Ничего подобного. Никакого чудесного превращения. Все та же Дженни, только в красивом платье. В общем, все не то… Я выхожу, чтобы показаться подруге, и, скорчив физиономию, говорю:
– Чувствую себя по-дурацки. Как маленькая девочка, которая залезла в мамин шкаф.
Айрин пристально смотрит на меня, склонив голову набок:
– Идеально!
– Ой, не надо, пожалуйста! Я какой была, такой и осталась. Только в красивой упаковке.
– Выбрать платье – еще далеко не все! – Айрин фыркает. – А прическа? А макияж? Сейчас мы всем этим и займемся. Потом ты себя не узнаешь.
Забавно такое слышать. Как я уже говорила, Айрин одевается без особого шика и ведет себя как типичная крутая пацанка. Кто бы мог подумать, что она умеет так мастерски наносить тон, рисовать стрелки, пользоваться контурным карандашом, блеском для губ и всем таким прочим? Я даже о существовании этих штуковин едва подозревала, а моя подруга орудует ими, как профессиональный визажист. Минуту назад я смахивала на какое-то экзотическое животное с разноцветными полосами на щеках и на лбу, а теперь все растушевано, и я выгляжу офигенно естественно, хотя и гораздо красивее, чем в тот момент, когда выкатываюсь из постели.
– Ты носишь весь этот арсенал с собой? – спрашиваю я изумленно. – Всегда?
– Предпочитаю быть ко всему готовой, – пожимает плечами Айрин.
Я опять перевожу взгляд на свое отражение. Да, впечатляющая работа!
– И где ты всему этому научилась?
Айрин небрежно машет рукой:
– Когда я не продаю мороженое и не сижу у тебя, смотрю иногда мастер-классы в Интернете. Ничего сложного. Теперь займемся волосами.
Вспоминаю, что у меня есть выпрямитель для волос, которым я почти никогда не пользуюсь. Айрин втыкает его в сеть, включает, и мы ждем, когда он нагреется.
– Сама-то что наденешь? – интересуюсь я.
– А вот это! – Айрин оттопыривает край своей растянутой футболки. – Косметичка, конечно, всегда при мне, но из одежды я с собой ничего не ношу.
– Надевай. – Я протягиваю подруге новый черный комбинезон. – Он как будто создан для тебя.
– Не могу, ты же его должна отослать.
Я качаю головой и пихаю комбинезон ей в руки:
– Не буду я его сдавать. Ну, бери! Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать, после того как ты уговорила папу меня отпустить.
– Нет, Дженни, это чересчур. Серьезно. Для кого мне наряжаться? Для Сульги, что ли? – отнекивается Айрин, возвращая мне комбинезон.
Я отталкиваю ее руку:
– Значит, так: ты это наденешь. А то получится, что ты такая крутая, все тебе пофиг, и я рядом с тобой буду выглядеть полной неудачницей. Скажут: «Дорвалась до школьной вечеринки первый раз в жизни и вырядилась как на парад!»
– Ну ладно. Надену. Но только потому, что случайная потеря невинности в объятиях Сульги для меня совершенно исключена.
Бросив свою одежду прямо на пол, Айрин натягивает комбинезон. Он сидит на ней отлично. Я молчу, чтобы ее не смутить, но, черт возьми, это секс-бомба! Многие парни и девушки наверняка даже не подозревают, какая Айрин классная, потому что она никогда не подчеркивает свою привлекательность. Но сегодня истина откроется. Как только Сульги увидит Айрин, у неё кровь отхлынет от головы и прильет совсем к другому месту. Бедняжка отключится, побив все рекорды по силе страсти в сантиметровом выражении.
– На что ты так внимательно смотришь? – спрашивает Айрин, делая макияж себе, как и мне, – странноватым, но эффективным способом.
Несколько секунд я молча наблюдаю, пытаясь запомнить последовательность действий, потом говорю:
– На тебя. Ты красавица. И большая мастерица по части всех этих штучек.
– Не выдумывай. Рядом с тобой меня никто даже не заметит.
– Сульги заметит точно.
– В последний раз тебе говорю, – произносит Айрин, откладывая щеточку с тушью, – даже имени её при мне не упоминай. Она та еще дура, вот увидишь!
– «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему».
– Чего-чего? – откликается Айрин, принимаясь красить ресницы вторым слоем.
– Реплика из «Гамлета». Ее часто цитируют, когда человек чересчур настойчиво убеждает других в том, что противоположно истине. Так говорит Гертруда, после того как Гамлет показывает ей и Клавдию пьесу «Мышеловка»…
Айрин прерывает мою лекцию:
– Дженни…
– А?
– Пожалуйста, постарайся на вечеринке не умничать.
А у меня ведь есть и более странные увлечения: астрономия, химия, античная литература. Мысленно вычеркиваю все это из списка тем для беседы с Лисой.
– Поняла, – киваю я. – Только… о чем же тогда можно говорить?
Айрин смеется:
– Нашла кого спрашивать! Я же не хожу на вечеринки! Думаю, ни о чем. Просто танцуй. Флиртуй. В общем, живи. В кои-то веки.
С этими словами она берет выпрямитель и плавными уверенными движениями проводит им по прядкам своих волос. Несколько минут – и она само совершенство. Наступает моя очередь.
– Но у меня же и так прямые волосы! – удивляюсь я.
– Я в курсе.
– И все равно лезешь ко мне с этой штукой?
– Все равно лезу.
Я вздыхаю, но не сопротивляюсь. Однако процесс затягивается. Вместо того чтобы пару раз провести утюжком по моим волосам, Айрин неизвестно что вытворяет с моей головой. Я начинаю нервничать: вдруг моя подруга хороший визажист, но плохой парикмахер?
– Не вертись! – рявкает Айрин.
– Извини. Просто немножко волнуюсь перед вечеринкой.
Она откладывает выпрямитель, опускает руки мне на плечи.
– Послушай, все будет хорошо. Обещаю, – говорит она.
Киваю. Я верю ей и немедленно успокаиваюсь. Айрин разворачивает меня лицом к зеркалу, и я всплескиваю руками: на меня глядит если не супермодель, то уж точно не маленькая девочка, перерывшая мамин шкаф. Мои волосы падают ниже плеч красивыми мягкими волнами, макияж безупречен. В кружевном платье я выгляжу по-девичьи мило и в то же время женственно. Взвизгнув от восторга, бросаюсь к подруге на шею:
– Ты волшебница!
– Работать с тобой одно удовольствие.
– Ты говоришь прямо как мой папа.
– Значит, он прав. Нам пора. Идем.
Айрин опять сбегает по лестнице первой, я иду за ней. Отец стоит в холле. Глядя на нас, он приоткрывает рот. Надеюсь, это значит: «Ты выглядишь прекрасно!» а не «Марш обратно в комнату смывать боевую раскраску, юная леди!»
– Позвольте представить вам Дженни Ким Вашингтонскую! – объявляет Айрин, как будто мы на великосветском маскараде.
Папа по-прежнему молчит и смотрит на меня расширенными глазами. Дурной знак.
–
Что? У меня глупый вид? – спрашиваю я. – Могу переодеться.
– Ты выглядишь великолепно, Катёнок, – говорит папа, прокашлявшись. – Совсем как твоя мама.
Я улыбаюсь: это лучший комплимент, какой он только мог мне сделать. Именно такие слова нужны мне сейчас. Мы выбегаем из дому и шагаем через газон. Папа смотрит нам вслед. Я оборачиваюсь и широко улыбаюсь ему. Все будет хорошо – я точно знаю. И папа, кажется, наконец-то тоже это понял. Я хватаю Айрин за руку, и мы скрываемся из виду, пока он не передумал.
>>>Продолжения следует>>
Значит так,пупсики я думаю фф будет долгим,надеюсь на ваше терпения,прочим как и всегда.Ну уверяю вас будет очень интересно.
Ваш автор🖤