Глава 7
Сульги живет недалеко от нас. Мы с Айрин шли медленно, по дороге обсуждая план моих действий относительно Лисы, и все равно за десять минут добрались до места, то есть до старого дома в викторианском стиле с верандой. Как хорошо, наверное, сидеть здесь на садовых качелях, впитывать тепло солнышка и наблюдать за жизнью, которая неторопливо идет своим чередом! Меня бесит, что многие люди имеют такую возможность, но не пользуются ею.
Не успели мы постучать, как Сульги вышела нам навстречу. Она среднего роста, не тощая и не полная. Волосы темные, кудрявые, довольно длинные, лицо по-детски милое, чистое. На мой взгляд, ничто, кроме, пожалуй, футболки с надписью: «Зачем я здесь?» – не выдает в ней занудную ботаншу. Уж точно она не такая дура, как говорит моя подруга. При ее появлении у неё загораются глаза.
– Ты пришла!
– Давай-ка потише, – бурчит Айрин, – а то уйду.
Я наступаю ей на носок: дескать, будь приветливее. Она высвобождает ногу, игнорируя намек.
– Клевая у тебя подружка! Может, вы знаете, как бочонок с пивом открыть?
Айрин отпихивает Сульги и, волоча меня за собой, топает прямиком на кухню. На пороге останавливается. Двое друзей Сульги ковыряют кег столовым ножом. Один с бабочкой, стрижен под горшок, у другого брови вразлет, как у Спока из сериала «Звездный путь», а горчичного цвета штаны едва доходят до щиколоток. Айрин скептически смотрит на Сульги и спрашивает:
– Купить кран не додумалась?
Она поднимает руки и пожимает плечами:
– Откуда я знала, что эта штуковина продается отдельно? Зачем им было впаривать мне кег, который я не смогу открыть?
Айрин быстро обводит глазами кухню, потом заглядывает в гостиную. Уныло смотрит на меня и одними губами произносит: «Извини». Потом обращается к Сульги, не скрывая крайнего недовольства:
– Какого черта?! У тебя здесь реально «все спокойно и прилично – как при родителях».
– Разве при родителях бывает столько мороженого? – Сульги указывает на кухонный стол, где стоят несколько ведерок с пломбиром, упаковка взбитых сливок, банка с карамельными крошками и бутылка шоколадного сиропа.
Айрин хлопает её по руке. Я разглядываю парней: судя по виду, все они метят в конструкторы ракет, но открыть кег им пока не удается. Видимо, до сих пор они не снисходили до таких простых вещей, а раздумывали над тем, как заселить Марс. От этой мысли я начинаю громко смеяться, а потом говорю:
– Всё супер!
– Не слушай ее, – бросает Айрин Сульги и, схватив меня за руку, тащит к выходу. – Она на нормальных вечеринках никогда не была, поэтому не понимает, какой это отстой. Мы сматываемся.
Сульги забегает вперед, пытаясь задержать Айрин:
– Ты уходишь? А я наготовила столько чили!
Айрин смотрит на неё, вытаращив глаза:
– Чили на вечеринках не готовят!
Кто-то стучит в дверь. На лице Сульги появляется улыбка облегчения.
– Вот видишь! Туса набирает обороты! – Посмотрев в глазок, она удивляется: – Погодите-ка! Ого! Откуда здесь Лалиса Манобан?
Прежде чем я успеваю объяснить, что Лиса явилась по моему приглашению, Сульги распахивает дверь, здоровается с ней, как со старым приятелем, и, похлопав по спине, вводит её в дом, а Лиса, едва посмотрев на хозяина вечеринки, ищет взглядом меня. Вот это да! Нас как будто заклинило друг на друге. Все, что вокруг, потеряло смысл. Перестало существовать.
– Вау! – шепчет Лиса. – Привет.
Выражение её лица подсказывает мне: я много должна Айрин за услуги визажиста. Она подталкивает меня локтем и усмехается, глядя, как мы улыбаемся друг другу. Я понимаю, что она хочет сказать. Трудно не заметить, какие между нами флюиды.
– Привет, – отвечаю я.
Смотреть на Лису все равно что смотреть на солнце, а мы знаем, как оно для меня опасно. Нужно поостеречься. Я поворачиваю голову в сторону кухни. Парня с бровями Спока посетила блестящая идея – продавить пробку скалкой. Но скалка соскальзывает (ведь кег сделан из чего-то вроде титана), и гений получает прямо по физиономии. Синяк у него, может, и будет, а вот пива – ни капли.
Я вдруг начинаю радоваться тому, что не попала на крутую тусовку, где нет ни мороженого, ни чили, зато все умеют открывать кеги. «Спокойная, приличная вечеринка, как при родителях» – на большее я в данный момент совершенно не способна.
Теперь ребята хватают деревянный молоток, что-то острое и моток скотча. Все эти выбранные наугад предметы, не имеющие друг к другу никакого отношения, раскладываются на столешнице, как хирургические инструменты. Я вздыхаю: это надолго.
– Может, посидим на крыльце, пока парни решают проблему? – предлагаю я.
Лиса выходит вместе со мной, садится рядом на качели, и мы начинаем тихонько раскачиваться взад-вперед. Я смотрю на небо. Она – на меня.
– Ты выглядишь потрясающе.
– Это все Айрин, – говорю я, пытаясь отмахнуться от комплимента, а заодно скрыть смущение.
– Нет. Это все ты.
Я открываю рот, чтобы возразить, но тут на крыльцо выскакивает Сульги. В руках у неё две миски с чили. Мне не хочется её обижать, но и дышать на Лиск острым перцем я тоже не желаю.
– Это вам, сэр, – говорит Сульги, – а это вам, мадемуазель.
– О, спасибо большое, но мне нельзя. У меня… аллергия, – отвечаю я.
Лиса подмигивает мне:
– У меня аллергия на дохлых котов, но это же не мешает мне тусить с тобой, верно? Попробуй, тебе понравится.
Она сует вилку в рот и показывает Сульги поднятый большой палец:
– Первый сорт, старик!
Сульги снова пытается всучить мне мою порцию, но я делаю протестующий жест:
– Спасибо, но нет. Правда.
– Уверена?
Я киваю. Тогда Сульги сама принимается за еду. Лиса кривится и, наклонившись ко мне, шепчет:
– Мудрое решение. Гадость редкостная.
Я смеюсь. В этот момент выходит Айрин. Сульги замирает с набитым ртом. К её подбородку прилип кусочек мяса.
– Вообще-то, я ждала больше народу, – шамкает она. – Зато так нам больше пива и чили достанется, правда?
Приятель Сульги просовывает голову в дверь.
– А я тебя предупреждала: не тягайся с этой чирлидершей! – ехидничает она.
– С какой еще чирлидершей? – спрашивает Айрин.
– Со стервозной блондинкой, у которой кабриолет, – отвечает Сульги, жуя.
– Пак Розэ? – вскрикивает Айрин.
«Слава богу, что мы здесь, а не там», – думаю я.
– Ага, Розэ, – кивает Сульги. – Она сегодня тоже вечеринку устраивает. Видно, все у нее.
– Так давайте и мы к ней завалимся, – предлагает Лиса.
Я ощущаю выброс адреналина. К Пак Розэ я однозначно пойти не могу. Но как быть, если туда идет Лиса? Да уж, есть над чем поломать голову.
Сульги стоит понурившись. Невооруженным глазом видно, как важно для неё произвести впечатление на Айрин. Конечно, у неё ничего не выходит, но она хотя бы пытается. Если мы все сейчас уйдем, она вовсе лишится шансов на успех.
– Значит, кидаете меня, ребята?
– Никто тебя не кидает. Я просто подумала, почему бы нам всем не передислоцироваться? – говорит Лиса, внимательно глядя на меня.
Я прячу от неё глаза и смотрю на Айрин: мол, что теперь делать? Она качает головой. Я поворачиваюсь к Лисе и тоже качаю головой.
– Я же тебе говорила, какой у меня строгий папа, – импровизирую я. – Если я сказала, что буду у Сульги, значит надо здесь и сидеть. А то он меня до конца лета под домашним арестом продержит.
– Так, может, ты напишешь ему? Скажешь, что планы поменялись? – спрашивает Лиса.
Я пожимаю плечами:
– С моим отцом это не пройдет. Говорю же: он ужасно меня опекает.
– Тогда давай вместе к нему сходим и объясним, в чем дело.
Я трясу головой еще энергичнее. Папа не знает о существовании Лисы. Объяснять, кто это такая, как мы познакомились и чего ради хотим сейчас вместе завалиться на крутую вечеринку? Ну уж нет!
Проходит еще полчаса. Кег с пивом так и стоит неоткрытым. Гости поели чили, смели содержимое роскошного пломбирного «бара». Теперь мы просто глядим друг на друга, не зная, о чем говорить. А мне страшно не хочется, чтобы мое первое свидание с Лисой стало последним. Такое вполне возможно, если вечер будет продолжаться в том же духе.
– Ну ладно, – вдруг выпаливаю я. – Пойдемте к этой вашей Розэ… как ее там… Отец не узнает, а значит, и пилить не будет.
Подруга взглядом сигнализирует мне: «Совсем с ума сошла?» Я морщусь: чрезвычайные обстоятельства – чрезвычайные меры.
– Ладно! – говорит Айрин и смотрит на меня так свирепо, что ее глаза становятся похожи на два шара, ощетинившиеся ресницами. – Дайте только паспорт захвачу. Ведь Розэ – сущий дьявол, а дом ее – наверняка врата ада.
Сульги гогочет.
– Заткнись, не смешно, – одергивает её Айрин, будто ей не нравится, что она оценила её шутку. – А ты, Дженни, точно поняла, о какой Пак Чаёнг идет речь? О той, которая испоганила…
– Все будет нормально, я уверена, – быстро прерываю я подругу, пока она не произнесла «всю твою жизнь» и не упомянула мое прозвище.
– Розэ безобидная, – успокаивает нас Лиса. – Она просто комар на дорогой тачке.
Айрин хватает меня за руку, поднимает с качелей и тащит в дом, бросая:
– Девушку, мы на минутку.
Я ухожу вместе с ней, оглянувшись на Лису через плечо. Судя по выражению лица, она в полном недоумении. Я пожимаю плечами, как будто тоже ничего не понимаю.
– Ты не должна идти к Розэ только потому, что так хочет Лисп, – шипит Айрин, когда мы скрываемся за дверью.
– Знаю, – говорю я, глядя на свои туфли и тихонько чертя носком по полу. – Мне просто интересно посмотреть на настоящую вечеринку выпускников. Не хочу обидеть Сульги: она хорошая девушка и мороженое было вкусное. И все-таки, по-моему, здесь довольно тоскливо. Немногим веселее, чем смотреть кино с отцом.
Айрин берет меня за подбородок и пронзает взглядом:
– Ты не боишься, что Розэ отмочит какую-нибудь гадость, если тебя узнает? Ты же с четвертого класса ни с кем не общаешься из-за ее выходок! Забыла?
Понимаю, подруге кажется, будто я сошла с ума, раз мне вдруг захотелось участвовать в том, чего я до сих пор сторонилась. Но я чувствую себя румспрингой – подростком, который, прежде чем решит, оставаться ли в общине аманитов, должен познакомиться с внешним миром. Стоило мне одним глазком взглянуть на то, какой была бы моя жизнь, если бы не болезнь, и я уже не могу насытиться. Чтобы этот сон не прекращался, я готова выдержать столкновение со злейшим врагом.
– Знаешь, я думаю, мне будет даже полезно с ней встретиться, – говорю я подруге. – Чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Но без тебя я не справлюсь!
– Серьезно? – выкатывает глаза Айрин. – Думаешь, с моим участием этот номер пройдет?
Затаив дыхание, я киваю и хватаю ее за руки:
– Да. Гэбби дала мне надежду. Не хочу поддаваться болезни.
– Ох и врешь же ты!.. – вздыхает Айрин, подбоченившись.
– Если ты откажешься, я тоже не пойду.
– Ты засранка, Дженни!
– Я не нарочно. Просто ничего не могу с собой поделать. Почувствовала себя нормальной, и мне понравилось. Извини.
Наградив меня сердитым взглядом, Айрин выходит на крыльцо. Я за ней.
– Ну? – спрашивает Лиса, завидев нас.
– Мы толком не решили, – отвечает Айрин. – Сульги накрыла такую поляну…
Хозяин вечеринки вскакивает на ноги и выпаливает:
– Мы тут с Лисой все обсудили. Наверное, нам лучше потусоваться в другом месте.
– Не притворяйся, Бан, – говорит Айрин. – Ты же хочешь, чтобы мы остались. Мы согласны. Правда.
Девушка качает головой:
– Да нет же, честное слово! Давайте двинем отсюда!
Айрин по-прежнему смотрит на неё с сомнением. Ее иногда еще труднее уломать, чем моего отца. Лиса начинает скандировать:
– Ай-рин! Ай-рин! Ай-рин!
Мы с Сульги присоединяемся. Она наконец-то уступает:
– Ну ладно! Только потом не плачьте, если Розэ обеспечит вам адские муки.
Все ликуют. Я обнимаю Айрин и шепчу ей:
– Ты такая подруга, что лучше и придумать нельзя!
– Очень надеюсь, что ты об этом не пожалеешь, – отвечает она, тоже шепотом. – Но знай: я всегда буду рядом. Чтобы убить любого, кто тебя обидит, и напомнить тебе, что я тебя предупреждала.
Классическое высказывание в стиле Айрин. Я отстраняюсь и с улыбкой говорю:
– Заметано.
– Девушки! Пошли отсюда! – присвистнув, кричит Сульги своим друзьям.
Они выкатывают на крыльцо кег, который так и не смогли открыть, и сталкивают его со ступеней. Он набирает скорость и с металлическим звоном врезается в древний «шевроле-малибу». Сульги открывает багажник и вместе с двумя своими приятелями пытается поднять бочонок, но у них ничего не выходит. Тогда Лиса, слегка помассировав плечо, подходит, берет кег с двух концов, поднимает его и аккуратно кладет в машину.
– Пожалуй, физиотерапевт был прав. Вообще не больно. Кажется, я снова в строю, – говорит Лиса очень тихо, как будто сама себе.
Сульги с друзьями взирают на неё как на супермена. Лицо Лисы озаряет широкая улыбка. Трудно сказать, чему она так рада: тому, что со скучной вечеринки Сульги поедет туда, где наверняка веселее, или тому, что в одиночку подняла кег и теперь чувствует себя крутым.
– Поднимать тяжелые предметы нужно при помощи ног, а не спины, – поясняет она все еще не пришедшим в себя ботанам, хотя настоящая причина её успеха ясна: у неё просто есть мышцы там, где у них нет и в помине.
Мы вшестером набиваемся в развалюху одного из друзей Сульги и едем. У меня внутри все ходуном ходит от страха, как на «русских горках». С одной стороны, Розэ может меня узнать и начать издеваться надо мной, как в детстве. С другой – я чувствую своим бедром ногу Лисы, а её рука лежит у меня на плече. Никогда прежде я не казалась себе такой – юной, свободной… нормальной. Еще одна неоднозначная ситуация.
Прежде чем я успеваю раскаяться в том, что приняла необдуманное решение, мы подъезжаем к огромному особняку, который выходит фасадом на набережную. Перед ним стоит блестящий белый «кадиллак-эскалейд» с номером «2LIT4U» а, Розэ, похоже, не меняется. Я действительно начинаю жалеть, что согласилась сюда приехать, но уже
Лиса вытаскивает кег из багажника так же легко, как туда положила, и ставит на землю. Сульги и ботаники катят бочонок к шикарному дому, который весь гудит: музыка играет громко, но возбужденные голоса ее заглушают. Чем ближе мы подходим, тем медленнее ребята катят кег. Наконец они совсем останавливаются. Сульги нервно покашливает:
– Может, зря мы? Мы ведь эту Розэ даже не знаем…
– Я знаю, – заявляет Айрин. – Она дрянь. Согласна с Сульги, давайте уматывать отсюда.
– Расслабьтесь, ребята, – говорит девушка в бабочке, стриженный под горшок. – Я с ней общалась на прошлой неделе.
– Когда она чуть не сбила тебя своей тачкой и назвала оленем? – парировала Сульги и посмотрела на друга, будто изумляясь её тупости. – Это не общение.
– А вот и нет! – запротестовала Горшок-с-бабочкой. – Я сказала: «Извини». Мы обменялись репликами, значит диалог состоялся.
– Все будет пучком, пошли, – успокаивает их Лиса, протягивая мне руку.
Я беру ее и поднимаюсь вместе с ним по ступенькам крыльца. Айрин хватает меня за вторую руку и тянет назад:
– Уверена, Дженни?
Я, сглотнув, киваю:
– Да. Кажется.
– Запомни: если кто-нибудь хотя бы косо посмотрит на тебя, будет иметь дело со мной.
– Слава богу, что я твоя подруга. А то страшно представить, каково это – быть с тобой в плохих отношениях.
Айрин, смеясь, отпускает меня. Теперь мы все стоим перед дверью. Лиса берется за массивное медное кольцо с головой льва и громко стучит. Оттого что она держит меня за руку, мне хорошо и спокойно, словно ничего плохого случиться не может. Кажется, с ней я вошла бы не только сюда, но и в настоящие врата ада.
На пороге появляется Розэ. Воспоминания об издевательствах накатывают на меня с такой силой, что я прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть. Она почти не изменилась. Только повзрослела, конечно, и стала еще красивее.
Розэ не замечает меня, будто я пустое место. Зато при виде Лисы ее глаза загораются. Ощущаю укол ревности, хотя это нелепо: ведь я на эту девушку не претендую. У нас просто свидание, а не свадьба.
– А я все думаю: ну где же ты? – мурлычет Розэ явно не тем голосом, каким разговаривает обычно, и виснет на плече Лисы, словно они стоят на палубе тонущего «Титаника».
Лиса осторожно высвобождается.
– Извини, что опоздала. Мы вроде как разогревались у Сульги.
Хозяйка вечеринки морщит нос, оглядывая тех, кого Лиса предпочела ей: меня – девчонку, которую, как, наверное, кажется Розэ, она видит первый раз в жизни; Айрин, сверлящую ее взглядом, будто она готова при первом же неосторожном слове выцарапать Розэ глаза; троих парней, на которых та никогда не обратила бы внимания.
–
Прошу прощения, а кто эти люди?
Лиса пожимает плечами:
– Мои друзья.
Розэ застыла на пороге. Лицо ее выражает нечто очень близкое к отвращению, и похоже, что она сейчас захлопнет дверь прямо у нас перед носом. Но именно в эту секунду Лиса говорит:
– Мы принесли пива.
Сульги хочет для наглядности приподнять кег и, как ему советовала Лисп, сгибает не спину, а колени. Но это не сильно помогает. К ней присоединяются друзья, и втроем им таки удается при помощи той же тактики оторвать бочонок от пола. Розэ хмурится, однако делает шаг в сторону, чтобы их пропустить.
Я медленно выдыхаю. Кризис миновал. По крайней мере, на какое-то время. Похоже, Розэ не узнала ту самую Кровопийцу, которую мучила в начальной школе.
Сульги и её друзья кое-как втаскивают кег на кухню. Их встречают радостными возгласами. Три ботаника становятся героями вечеринки: им рады до тех пор, пока пиво не кончится.
Мы с Лисой идем в гостиную. В красиво обставленном доме нет ни одного свободного уголка: везде народ. Из невидимой стереосистемы, как из насоса, бьет струей хип-хоп. Гости пьют из красных пластиковых стаканов, смеются, флиртуют, пытаются разговаривать, перекрикивая музыку, и проливают напитки на восточные ковры – наверное, дорогущие. Чем не сцена одного из фильмов Джона Хьюза восьмидесятых? Мы с папой столько раз их смотрели! Неужели я в кои-то веки провожу время, как все люди моего возраста? Это так тупо, так банально и… так прекрасно.
Мы пробираемся в гущу толпы. Лиса на ходу здоровается со знакомыми. Кто-то говорит ей: «Дай пять!» – кто-то хлопает по спине. Похоже, она здесь всеобщий любимеца. А девушку, которая идет позади неё, если и замечают, то вида не подают.
Постепенно мой восторг сменяется беспокойством. Мысли лихорадочно путаются. Понятия не имею, как вести себя с этими людьми и как отвечать на их неизбежные вопросы о том, где я пряталась до сих пор. Лиск, видимо, чувствует, что мне не по себе, и обнимает меня за талию. Я расслабляюсь, круговерть в мозгах прекращается. Айрин, от которой ничего нельзя скрыть, замечает это.
– Пойду… разведаю обстановку. В общем, оставлю вас, – говорит она и, наклонившись ко мне, шепчет: – Я горжусь, что у меня такая смелая подруга! Слабак не заявился бы сюда на твоем месте. И еще раз говорю тебе: ты нравишься Лисе. Ну а если что, мигни мне – и я спалю этот вертеп!
Айрин уходит. Какой-то парень протягивает ей красный стакан. Она, не останавливаясь, берет и отпивает. Интересно, есть ли здесь что-нибудь, кроме пива, от одного запаха которого меня тошнит? Стоит ли вообще пить или лучше не искушать судьбу? До сих пор я только один раз пробовала алкоголь. Это случилось у Айрин. Ее родителей дома не было, и мы решили пропустить по рюмочке странной зеленой жидкости – мятного ликера. После этого меня рвало, а потом я навсегда разлюбила мятный пирог мамы Айрин, который мне раньше так нравился. В это пойло, видно, добавляют какой-то секретный ингредиент. Потому-то оно и кажется таким вкусным. Поначалу.
Я поднимаю голову и смотрю на Лису, а она смотрит на меня. Мы подходим к столу, приспособленному под бар. Застенчивость обрушивается на меня, как цунами.
– Айрин веселая, – говорит Лиса, оглядываясь через плечо. – Давно вы дружите?
– Сколько себя помню, – отвечаю я. – Хотя нет. Есть у меня и более ранние смутные воспоминания. Например, как я объясняла кукле, что нельзя есть бумагу, и в процессе сама сжевала целый блокнот. Дело кончилось вызовом «скорой». Мне было года два. А в другой раз я смотрела мультик и до того увлеклась, что засунула туфлю Барби себе в нос. Мама не углядела, потому что готовила мне обед. Так я опять попала к дяденькам в белых халатах… А-а-а-а-а… Опять меня понесло. Извини. Я болтаю без умолку, когда нервничаю.
Лиса с усмешкой протягивает мне стакан с чем-то розовым, похожим на сок. На вкус в тысячу раз приятнее, чем мятный ликер. Я глупо улыбаюсь.
– Уже заметила, – сухо произносит Лиса. – А почему ты нервничаешь?
Я выдаю упрощенную версию:
– Потому что никого здесь не знаю.
– А я знаю всех этих идиотов. Тебе не из-за чего переживать.
– Да ладно! Всех знать невозможно.
Лиса оглядывает комнату и осторожно указывает на громогласного высокого рыжего парня, который одну за другой опрокидывает в себя стопки с чем-то крепким.
– Видишь этого чувака? Изображает отморозка, а в школе занимается по программам повышенной сложности. Собирается в Йель, но косит под тупицу.
Я киваю. Йель… Человек туда едет и не хочет, чтобы об этом знали!
– Это действительно тупо. В смысле – Лига плюща… это ведь лучше некуда! На его месте я бы футболку с логотипом не снимала! Как бы мне тоже хотелось туда поехать…
– Так поезжай. Разве они могут не взять лучшую выпускницу твоей крутой домашней школы?
Я слегка прижимаюсь к Лисе. Она теплая, но твердая. Нежная, но сильная. Мне нравится это сочетание. На долю секунды мелькает мысль, что надо все рассказать. Дескать, никуда я поехать не могу из-за своей пигментной ксеродермы. Пожалуй, попробую пошутить: «Если только откроется ночной университет…» Но нет. Не нужно портить вечер, который может стать таким чудесным. Для правды время еще не настало.
– Все довольно сложно… – начинаю я и внезапно спрашиваю, указывая на девушку в суперобтягивающем платье с суперглубоким вырезом – А это кто такая?
– До десятого класса носила брекеты с дугами, торчащими изо рта, а теперь, видимо, пытается наверстать упущенное. А вот он, – Лиса кивает на прыщавого коротышку, – описался на экскурсии в шестом классе. Вон та девчонка подсела на таблетки. А того парня видишь? У него офигенно длинные пальцы. Входит в десятку лучших виолончелистов штата. Он классный.
Лиса как будто бы не придает большого значения тому, о чем говорит, а у меня в голове так и вертятся две мысли. Первая: я слишком многое пропустила; вторая: человеку никогда не удается окончательно избавиться от своего прошлого. Даже когда эти же люди соберутся на пятидесятилетний юбилей своего выпуска, они по-прежнему будут друг для друга девчонкой с брекетами, мальчиком в мокрых штанах и так далее. Поэтому разговор, в результате которого может выясниться, что я Кровопийца, лучше отложить на неопределенный срок.
Какой-то девушка, возникший из ниоткуда, прыгает Лисе на спину. Та вздрагивает и застывает – кажется, вот-вот сбросит шалуна на пол, но, поняв, кто это, улыбается.
– Ура! – кричит девушка. – Лиса вернулась! Куда ты от нас слиняла? Мы… – Заметив меня, она замолкает.
Еще один друг Лисы направляется к нам и тащит столько стаканов, что непонятно, как они уместились у него в руках.
– Кто это с тобой, Лиса? – интересуется прыгун.
– Джису, Бэм, знакомьтесь, это Дженни, – говорит Лиса, указывая на каждого из них, чтобы я знала, кто есть кто.
Бэм целует мне руку влажными от пива губами:
– Дженни, ты волшебница. Открой нам свой секрет.
Я смотрю на Лису, потом на её друга:
– Ты о чем?
– Тебе удалось притащить эту девушку на вечеринку, и она вроде бы улыбается! Давненько мы её таким не видели! – поясняет Джису, обнимая Лису за плечи.
Мы болтаем и смеемся, как старые приятели, и я совсем не чувствую неловкости. Никто не спрашивает, почему целых восемнадцать лет меня никто не видел, и мне не приходится отвечать. Это огромное облегчение. Я и не надеялась, что все будет так просто. При моем появлении ничего страшного не произошло. Мне меньше всего хотелось кому-либо объяснять свое длительное отсутствие. Подобная перспектива тревожила меня, из-за этого я не делала более настойчивых попыток жить как все. Теперь, чтобы запереться в четырех стенах, нужно искать новую отговорку.
Но едва обретенная уверенность в себе улетучивается, когда к нам подплывает Розэ, которая, естественно, тут же приклеивается к Лисе.
– Мне та-а-ак пить хочется! – воркует она и, таращась на неё, хлопает накладными ресницами, похожими на перья (я всерьез думаю, что она вот-вот взлетит). – Не принесешь для меня чего-нибудь?
Лиса высвобождается из ее объятий и делает шаг ко мне:
– Сейчас не могу, собирался устроить Дженни экскурсию.
Розэ встает так, что мы не можем ее обойти.
– Дженни? – произносит она, с подозрением меня разглядывая. – А почему я до сих пор тебя не видела?
Раскрываю рот, но Лиса опережает меня, прежде чем я успеваю что-нибудь соврать.
– Дженни в программе защиты свидетелей, – говорит она с милой непринужденностью. – Если бы она тебе это сказала, ей пришлось бы тебя убить.
Розэ издает фальшивый смешок, продолжая сверлить меня глазами.
– Кажется, я тебя где-то видела, – говорит она. – Мы встречались?
Я качаю головой:
– Вряд ли.
– Я вспомню, не сомневайся.
Под злобным взглядом Розэ беру протянутую руку Лисы, надеясь, что она не почувствует, как я разволновалась.
– Пошли? – спрашивает она.
Я иду за ней, а взбешенная хозяйка вечеринки остается одна. На ступенях помпезной лестницы, по которой мы поднимаемся, я оглядываюсь через плечо. Розэ стоит на том же месте и смотрит на меня так, будто желает мне сгореть заживо. Вот бы она обрадовалась, если бы узнала, что из-за моей болезни такое вполне возможно!