главного не подозревая.

— Пятером! - выкрикнула я.

— Двое. - синхронно со мною сказал Олег.

Вот поэтому я и ненавижу выборы в команде. У каждого разное мнение и мировоззрение. Как мы должны решать? Одни захотят одно, другие совершенно иное, и тех кто больше, или их авторитет выше — получат своё, а другие должны получить то, чего на что желания у них нет?

Мне было совершенно всё равно, кто там получит свое. Мое решение было сделано не по причине моего «нравится», а по определенным целям, которые благоустойны для нуждающих.

Моргаю, смотря через весь зал, стоя совсем возле двери, и чувствуя энергию шепса младшего. Блять. Мне дурно от прикосновения словно электрических токах с моими, не то что бы они были так сильны, но это было убожеством. Электризованность поглощала, я стояла, сжимая кулаки и кусая губы, но все таки продолжила смотреть через зал.

Стояла гробовая тишина. Решение было не самым простым. Это комфорт и для экстрасенсов, и для тех, к кому мы пойдем, чтобы извлекать магические воздействия. Олег стоял с непробиваемым холодом, он не смотрел ни на кого, просто вдаль, думая лишь о своём, не позволяя трогать себя, не позволяя трогать никого себе.

И почему это я так сильно задумалась о нём? Боже, это не выносимо. Он не думает обо мне, так почему я думаю? Почему я сама себя качаю на эмоциональных качелях?

Я разжала кулаки, выдохнула и взглянула уже на Марата Башарова, и, облизнув засохшую губу, сказала:

— Ну... раз никто своё мнение выразить ещё не хочет, может, мы с Олегом шепсом выразим аргументацию к своей версии?

— Олег? - смотрит на него Марат.

Я понимаю, обоюдное согласие, но почему, если шепс не хочет, он не может просто сказать — нет, сейчас не хочу, пусть все скажут — и потом уже скажу я.

Но Олег лишь мотает головой. Хочу взяться за его шею, своими костлявыми руками и придушить, не церемонясь.

Но то, что он сказал после успокоили мою бушующую душу.

— Но пусть Агнесс скажет своё мнение. Хочет же, чего отказывать. Я не против.

— К сожалению, Олег, Агнесс не выскажет своё мнение.

Я уже хотела спросить почему, но Олег перебил мои мысли, спросив этот же вопрос. Я резко обернулась к нему, смотря на него немым вопросом: какого чёрта он делает? Почему заступается? Зачем, в чём цель?

Я знала и знаю, что ненависть невзаимная, но он презирает меня. Считает второсортным экстрасенсом, который не должен иметь своё мнение, не должен говорить, пока его не спросят. И вот когда он заступается за меня, я не понимаю, что происходит в этот момент. Ну неужели рак с горы свиснул? Голова начинает кружиться, снова. Да что же это за день такой.

Я ненавидела головокружение и вообщем головные боли — это мой личный ад. А ещё для меня личный ад — ше... Олег. Я не понимала, специально ли он выводил меня? Для чего ему это? Но ведь в его словах нет фальши... Ненавистные мысли продолжают посещать мою голову. Я даже в демонах буду искать человечность.

Молчит. Смотрит, но не меня. Будто хочет прожечь дыру в грёбанном Марате Башарове! Да даже на него он смотрит. Смотрит и смотрит. А потом взгляд на меня. Жесткий. Смотрит и не отворачивается. Что он хочет? Моих слез? Не будет. Ещё в 21 сезоне выплакала. Он занял мои мысли.

Ненависть это точно не любовь?

А что? Свойство и функция одинакова — и там и там ты страдаешь. И там и там ты убиваешься по человеку, которому чхать на тебя. Ты плачешь, и в полном итоге презираешь. Может и любишь, но презираешь. Говоришь какая же он тварь. Какая сука, которую только уебать и хочется. Но думаешь только о нем. Но хочешь только его. Но в голове только он.

Что тебе даст любовь? Тоже самое что и ненависть.Между ними нет различий. Это зависимость. Ты зависим от человека. Ты не существуешь без него. Он умрет — ты умрешь. Ты связан с ним. Все мысли наполнены им. Грязными, чёрствыми, а может и... мечтательными, но мысли гадко заполняют пространство, и ты забываешь о том, что ты — отдельная личность, имеющая нужды.

Но с этими чувствами, ты просто никто. Ты пропавшее создание.

— Так все же почему? - хладнокровно спрашивает Олег. — Агнесс хочет, почему вам хочется ей отказать? В чём причина?

Сердце забилось в тахикардии, бурно составив компанию головокружению, и я, устремив глаза в пол, стояла молчаливо и застенчиво. Сердце словно делало пируеты, пока я пыталась сдержать писк от наколившихся эмоций. Зачем? Зачем? Зачем? Я хочу повторить этот вопрос, слово,  что угодно, раза сотню, триста, тысячу, но так и не успокою бушующий ураган внутри.

Почему он заступается за меня? Что ему это даст? Чёрт. Я уже задавала этот вопрос! Мне стоит успокоиться, иначе у меня сьедет катушка. Ебанная паничка может наступить хоть через секунду... Мерзость, бешенство, неадекватность.

А, возможно, уже началась. Подкатывающий комок душил меня, удерживая прочную руку на моей худощавой шее. Кости, которые итак протирались вместе с друг другом, сжались, притянувшись крепкими, до боли, обьятьями. Я издала глубокий вдох и резкий выдох, стараясь не обращать на себя внимание. Не до этого мне сейчас.

Не могу! Не могу! Не могу!

Соль уже собиралась скатываться по моим щекам, а тело грубо, словно тряпка, падать вниз, к ногам остальных участников. Боль растекается по венам. Смотрю в зеркало, но кроме ошеломленных глаз — распахнутых, пугливых, с обрамленными ресницами поднятыми вверх — ничего не выдает моё состояние. Но шепс видимо решил, что ему стоит воспользоваться своими силами, либо как либо ещё он понял, раз решил... вмешаться.

— Марат, я не желаю сидеть и решать с вами что то. Я  сказал своё мнение, которое вы у меня просили, и что теперь? Марат, мы отойдем с Агнесс и обговорим всё, а вы, со спокойной душой решайте и думайте. Да, решение тяжелое — но мы опытные люди, и долгое мнение на такой вопрос — безответственно. Мы с Агнесс уже решились, поэтому... Пойдем? - он оглянулся ко мне, протягивая руку оттопырив средний и указательный пальцы, а мизинец и безымянный направил к ладони.

Я слизала слёзы, что покатились к губам, вся увяхшая и грязная. Струи были слишком тонкие, чтобы их увидить, но вблизи они сияли. Олег самостоятельно взял меня за руку, крепко и не церемонясь. Это же шепс. Он не может иначе. Наверное. Как минимум по-иначе он мне даже и не показывал.

Я не знала, заслуживаю я хорошоего отношения или нет — ко мне всегда относились с пренебрежением, но если относишься, то относись нормально. Либо никак.

Ненависть жутко снижает самооценку! Мерзость. Я понимаю, что у меня не всё в порядке с моим психическим здоровьем, но я не могу ничего с этим делать. Или не хочу. Неважно. Итак уже... навела дел.

Он ведёт меня через зал, крича, чтобы сьемку на момент отключили, ведь ждать их будет безумием. Пусть пока поймут цели своих мнений, и что они думают на этот счёт. Двое, пятером, или может вообще придумают что то интересное?

Он выводит меня в гардеробную, прижимая к стене. Его шершавые пальцы стирают черную полоску растекающей туши. Властные руки сжимает мои плечи, придерживая. Он давал мне проплакаться на своей груди, на черной рубашке, после чего, на ней оставались разводы от слез.

— Тебе внимания мало? Зачем ты пытаешься меня защитить? Почему успокаиваешь? - пытаюсь ответить как можно хладнокровно. Ответить так, будто у меня кровь не кипит от её дыхания.   

А у него как будто крышу снесло.

Сука. Да со мной такого никогда не было. Чувствую, как его нос трется о мой подбородок чуть ниже уха. Он лишь говорит «хочу», и сознание течёт. Как контролировать дыхание и не убить его за самодовольство? Как не сойти с ума? Как выжить с ним — этим моральным уродом? Как не выдать свое «не хочу»? Как не сойти с ума от того, что он творит? Боже, помоги. Почему я не могу уйти?

Потому что зависима. Ведь я мазохистка. Мне нравится чувство униженности. И только с ним я чувствую защиту. Мир словно рушится, деревянные палки сыпятся ощепками. Из глаз всё больше и больше льётся слёз, а он останавливается, понимая, что мне плохо.

— Прости. - резко извиняется он.

Кусаю губы, но, его тепло сразу окружило меня, когда он, сев по-турецки, посадил меня на свои колени, я, психанув начала заливисто плакать.

Смотрит долго. Держит и не отпускает, будто я куда-то убегу. Хочу сдаться уже в его власть, просто потому что устала. С меня хватит этого блядства. Но не могу. Увесистая пощечина прилетает на мою щеку. Потом ещё. Ещё. Ещё. Больно сильно. Но щеки всё равно покрывались пощечинами.

Вскоре, я поняла, что этот тайный надаватель пощечин оказалась сама я. Олег понимал,что я без сознание, без разума — потревожишь, и со мной могло случиться всё что угодно. Моё человеческое тело могло и не выдержать. Мои практики состояли и из огня и крови, и мне приходилось выходить из собственного сознания — на каждую ситуацию свой метод. Именно поэтому я жуть как  слаба.

Огонь оставлял жуткие ожоги и мозоли, раны оставляли шрамы — один шрам не успевал зажить, как уже оставляю другой. Я не заботилась о своём организме. Ела я не много, почти не спала. Я слаба. Беспомощна. Если шепс захочет — он просто... просто убьет меня ударом по щеке!

Хочу, чтобы я перестала от него зависеть. Чтобы перестала шугаться, бояться. Ненавидеть. Так много хочу и так много не могу. Я просто не могу. Боюсь, что он посмеется и сделает из меня посмещище. Боюсь, что унизит хуже, чем было до. Я, наверное, никогда не перестану бояться, так сильно он меня сломал. Блядский в рот.