главного не подозревая.

Гробовая тишина царила в гот зале. Мы стояли все, а я и Дима и вовсе дрожали от накатившегося волнения. Первые оценки. Мы взяли на себя эту ответственность. Но мы боялись подвести.

Я устроила какой то цирк в этом чёртовом доме. И не оправдала их ожидания. Наверное.

Впрочем, так я проводила испытания всегда, и почти всегда была лучшей на недели, но я не знаю, что будет сейчас. И страх за последствия меня вымораживают. Будет ли триумф, будет ли поражение - ответьте.

— Агнесса, начнём с вас?

— Что уж? Начнём.

Без энтузиазма отвечаю я. Чего томить то, всё равно я не оставалась удовлетворенной своим испытанием. Думаю, баллов восемь — максимум. Может, кто то один смилуется и поставит девять-десять, но это мой максимум.

Закрываю глаза, точнее — жмурю их, хотя итак знаю, что перед тем, как показать оценки Марат измучает меня своими разговорами.

Что он сейчас и делает.

— Как вы думаете, Агнесса, какой вам балл поставят?

— Между семи и девяти. Не больше. Как то я... плохо сделала. Не удовлетворена.

Марат насмешливо выпячивает губу, и я чувствую даже издалека, то как же он доволен этим. Логично. Он ведущий, и любая наша эмоция — а уж особенно отрицательная ему выгодна. Он способен сделать из неё шоу.

Вновь закрываю глаза, чтобы немного расслабиться и когда желанный результат пришёл ко мне, я открываю очи и смотрю на того же хныкающего от полу-счастья, полу-страдания Марата. Это было до боли в сердце смешно. Ну зачем он испытывает нас всех?

Я смотрю в сторону, и вижу его, держащего черный конверт с нашими с Димой фотографиями, уже в нетерпение сжимая пальцы. Олег, не зная куда подевать напряжение в руках, подправил и без того безупречную прическу небрежных чёрных волос.

Огонь в душе вспыхнул новым пламенем — язык лизнул стенки костей, опаляя органы внутри. Сильная дрожь коснулась меня, но я не могла отвести взгляд от него. Чёрная футболка, не скрывающая обнаженные, мускулистые руки, чёрные штаны, которые он только раз, но надевал в двадцать первой битве, и чёрные кроссовки. Весь в чёрном.

Черный принц. Но не мой. И никогда им не будет.

Нам просто не по пути. И как бы сердце не хныкало и не капризничало, только увидев всё его нутро — я не могла так сильно подставлять себя. Нет. Так нельзя.  Я — не его класс. Я даже в пылинки ему не сдалась, о чём уж там говорить? О чем говорить если раньше вместо нежного трепета и согревающего огня, был обжигающий огонь и жгучая ненависть?

Она не сразу пропала — начала уходить в начале битвы сильнейших. Иногда лаяла, могла обжечь своим ядом, но затихала всегда. Бурлила внутри меня, но наружу не выходила. Я чувствовала её внутри, но в основном контролировала и держала в узде. Но именно её лай, её крик о помощи, крик, что изнемогал — сблизил нас. Только из-за неё я стала способна дышать крепче, а сон мой не был рванным.

Олег был неплохим парнем. Я знаю, что вся эта суматоха изначально была детской обидой. Олег не раз говорил о том, что не стоило бы обращать внимание на тех, кто оскорбляет вас. «Вот назвали вас дураком: ну вы же знаете, что вы не дурак. Зачем вы обижаетесь?» — но всё равно, несмотря на то, что эти слова поселились где то внутри, в потаянных недрах души, я слушала эти воспоминания. Эти недовольные вдохи, мои жалкие всхлипывания и панические атаки. Как я рвала на себе волосы, после чего они целых полгода не могли нормально рости. Как я билась головой об стену — больно, до невозможности, но только физическая боль поглатит душевную.

— Скорее. Я не могу уже терпеть.

И вновь глаза скользят к нему — к рыцарю без доспехов. К принцу без короны. К поэту без пера. Уголок его губ тянется вверх, в насмешливой, но в тоже время ласковой, снисходительной улыбке. Цепи на его шее мягко лязгнули, и воцарили улыбку уже на моём лице.

Наверное, всем казалось, что я сказала это потому что желала уже оказаться не на последнем, а хотя бы на втором-третьем месте. Поэтому, наверное, в зале раздался звенящий смех, заставляющий то сьежиться, то безпричинно дрожать.

Я неуверенно взглянула через зал, вновь остановив свой взгляд на  ̶с̶в̶о̶е̶м̶ принце, но всё равно отвела  ровно через миг, взглянув на рядом стоящего Диму. Уж лучше зациклю внимание на нём, чем на том, кто мне не принадлежит.

Меня не смущала разница в возрасте ввиде семи лет, меня не смущало его прошлое, но меня смущало то, что мои чувства к нему настолько противоречивы, что огромный комок в горле поселился там с первой секунды, как я его увидела. Мне казалось, я выгляжу по детски глупо, когда тереблю пальцы и ненароком пытаюсь рассмотреть его.

Нельзя.

Голос словно электрошок выбил меня из коллеи. Не его голос. Мой. Он словно парализировал меня.

Нельзя, Агнесс.

Теперь уже голос был не мой. И не его вновь. Матери. Женщине, которая готова продать меня любому олигарху, лишь бы избавиться от меня. Дома я всегда была лишней. Так, пустое место. Папа постоянно работал, и у него не было времени на меня, а мать постоянно выпивала, и жила на деньги папы. Она не любила меня, и частенько называла агнецом — значением моего имени. Для неё я была жертвой, для отца я была неповинной.

— Агнесса! - громко окликнул меня Марат.

Я отпрыгнула поближе к Диме, соскользнув с его плеча, чуть не упав, еле сдержав равновесие. Грубая ткань его рубашки неприятно почесала мне щеку, что прежде чем нормально встать, я длинными пальцами притронулась к ним.

Невозмутимое выражение лица Димы осталось, даже после того, как я упала. Он, конечно, подставил руки, намереваясь словить, но даже мускул на лице не сдрогнул. Зато Олег, Марьяна и Лина готовы были подбежать, хоть и стояли в самом конце.

Это невозможно. Безумие. Не хочу! Не хочу! Не хочу! Мысли о нём сьедают меня. Они всегда меня сьедали, и при ссоре и сейчас. Но на данный момент они будто пробудившийся со спячки дикий зверь — злой и голодный. Пожирали меня, не оставляя нежной плоти ни какого шанса.

— Извините.

— Вы пропустили вашу оценку. Мне показать ещё раз?

Просто киваю, и пытаюсь сосредоточится на шоу. Боже, а если бы такие мысли преследовали меня на испытание? Это же позор полнейший! Там не то что семь-восемь, там выше четырех нельзя!

Боже. Хочу расплакаться и убежать. Но не позволяю каменой леди растворится в чувствах и противоречивых мыслях. Я пришла сюда за победой. Я пришла сюда, что бы показать, что я не маленькая неопытная дурочка, а экстрасенс, на равне со всеми.

Бросаю взгляд на экран, и четверо первых стали показывать свои карточки. Первый — десять. Стою в шоке, приоткрыв рот и расширяя глаза до уровня орбит. Второй — десять. И тут меня уже несет. В глазах накатывают слезы радости и тихий писк исходит из меня стоном. Третий — десять. И я пищу от радости, и слёзы скатываются по щекам.

Последний. Нервы были на пределе, но я буду рада любой оценке. Три десятки это уже до невозможности классно! Меня трясло до изможение и головокружения.

Восемь.

— Это было хорошо...

Это было хорошо.

Больше слов не нужно. Не говори.

— Но Агнесс женщина.

Это было хорошо. Это было хорошо.

Но Агнесс женщина.

Женщина.

Они не хотели ставить высший балл, потому что я женщина. Они увидели во мне экспертность. Они увидели во мне силу. Они увидели во мне хорошую работу. Но потому что я женщина, они отняли у меня баллы.

Женщина.

Женщина.

Если бы они отняли у меня баллы, потому что я хуево сделала свою работу — я бы поблагодарила и чувствовала себя хорошо. Но он сказал, что я женщина.

— Мне теперь от каждого мужчины ждать минус баллы?

Голос подломался. Безжизненным будто стал. И вправду эта ситуация меня подбудоражила. Какая то неизведанная сила толкнула меня и я просто произнесла эти слова.

Тихий голос Олега произнёс неприличное слово — сука, и Марат предупредительно шикнул на него. Он тянется телом вперёд, поворачиваясь ко мне головой. Ледовитый взгляд его серо-голубых глаз  проломил меня, и я всё больше и больше хотела потонуть в его обьятьях.

— Нет, Агнесс, - говорит он. — Получишь то, что заслужила.

— Благодарю.

И дальше я просто вхожу в прострацию, сразу после того, как Марат просит показать мои оценки. Просто вижу цифры, а мыслей нет. Виктория — десять, Надежда — восемь, Константин — девять, Александр — десять, Влад — восемь, Олег — десять и сердце, Лина — десять и сердце, Марьяна — девять.

Это было... У меня нет слов.