главного не подозревая.

Она посмотрела на меня, словно ничего и не произошло. Просто смотрит. Не пронизывает, не прожигает взглядом — в нужный момент отворачивается, или закрывает их, а потом вновь смотрит.

А я просто молчу.

Молчу, но не выдерживаю.

— Мы стоим так уже несколько минут.

— Да, - односложно ответила она.

И, вселенной ради, дотронулась до моей руки. Её пальцы гладили мои. Не по длине, а именно подушечки. Неприятная дрожь, что припряталась при общение с Агнесс вновь вышла наружу. Эта мерзкая слизь коснулась меня невзначай. И я выдохся.

События, что происходили в ближайщее время путались между ногами всех представителей этих событий. Не сдержав обиду, они превратились в ворон, что зло звякали и каркали.

— Я пришла не просто так.

Такое происходило всегда. Не просто так. Чтобы опьянить и приставить когтистые лапы самки к шее? Не отпустить и пускать ядовитые слюни, чтобы околдовать?

Весьма... незаманчиво.

— Не просто же так. Ладно, скажи, зачем?

— Ну... - её ногти пробежались по моему, прикрытому лоскутом ткани, плечу, — Я хочу тебе много сказать. Когда мы последний раз виделись, я сказала тебе, что мне хотелось бы букет. Из красных роз. Потому что это — признак страсти. — Она усмехнулась, — Именно такие были наши отношения. Страстные, наполненные огнем и ни капли не надежные. Поэтому мы все и потеряли, - она закинула ноги на стул. — И любовь, и связи, и прежднюю детскую отсталость. А я ведь все еще жду букет... И эта страсть... она поедает. Она страшная, но такая смешная. Ты ревнуешь человека, жаждешь им, словно дышишь. Но для чего? Для ссор? Для расстований, а потом девственных клятв и признаний в любви? Я слышала про неё. Про Агнесс. Смешная девка, но не для тебя.

Я закрываю глаза. Зачем она все это говорит? Зачем ковыряет рану, сделанную так давно?

Хотя, уже не важно. Рана утомлено  покоилась и даже не шипела. Все было умиротворенно. Спокойно, я бы сказал. Мне стало плевать. На эти черные пряди, стекающие по обнаженной спине. На зеленные глаза, которые смотрели на меня... с интересом со смесью насмешки.

А её слова про Агнесс... Они не рассердили меня, не заставили меня желать ей смерти, они расмешили меня. Агнесс не из моего круга общения — но это только делало её лучше. Запредельно-недоступной. Но я не стану её добиваться, как бы сильно мое сердце не долбилось при ввиде золотистых локонов и глаз цвета океана. Такого же бушующего, как и она сама.

— Но это не все! Я вспомнила начало нашей истории. Розы. Только белые. Такие... доступные. И я тоже была доступной. Дешевое виски, девки танцующие, как будто последний день на планете, и ты, взглядом устремленным куда то вдаль. Такой отстраненный. В кожанной курточке и джинсах ты смотрелся изумительно.

***

Свет падал прямо ему на глаза. Бесит. Наконец выбравшись на свет, Олег, казалось, не знал что ему делать. Его прелестнейший старший братец, наверное, сказал бы, не сомневаться и вливать в себя все что и можно и нельзя — естественно, в пределах разумного, — но Олег был не таким. Не склонным к алкоголю.

Тогда бы известный на Россию брат предложил бы ему заняться тем, чем занимаются обычные люди в клубах: заводить новые знакомства. Знакомиться Олег тоже не любил. Считал аморальным — если не стечение обстоятельств, и не вселенские предубеждения, — а в клубах, так отнюдь!

Но и тут нашлась управа. Только уже не брата, а вселенской смиренности. На шатена, ни с того ни с сего, упала уже явно подвыпившая чего-то спиртного брюнетка. Упала на плечо плечом, чуть не расположившись пластом на холодном кафеле. Упала, если бы не рука Олега. Он ведь такой правильный — галантный, никогда не откажет и поможет.

А ему то к чему? Хотелось. Не хотелось бы, оставил так. Олег всегда считался впервую очередь со своим мнением, а остальное было так, невзначай.

Вот и помогать он всем хотел, по своей воле.

— Аккуратнее, - холодным тоном прошептал он.

И хоть это был лиль шепот, но именно его, его — Олега Олеговича Шепса — голос был громче любого крика. Именно поэтому эффектная брюнетка услышала его, пусть музыка орала невпопад. Именно сейчас — некстати.

***

— А я, хах, перепила, подумаешь. И упала.

— К чему все это? Я тебя не пойму, Кристин, зачем? Я выделил тебе приличную сумму, которую потратил на твое лечение, но я сказал тебе, что все кончилось. Кристин, прекрати.

И, сломленной душой, словно выстрелилась ястребом, она рявкнула. Так громко, сильно и беспочтенно.

— А из-за кого я подсела? Из-за кого я принимала?

Все посетители посмотрели на нас с недовольным удивлением и презрением.

— Успокойся. Из-за себя и принимала. Я не заставлял тебя, да и по своей недоброй воле ты и согласилась.

— Смешно. А тогда почему ты меня не остановил?

Потому что я не твоя нянька. И я не обязан делать то, что тебе угодно. Но слова затерялись в потоке мыслей.

***

Она не виделась с ним уже неделю. Конечно, она не скучала — однодневных парней у неё было не мало. Но жажда была неутолима. Не то что любовь, скорее зависимость правила ей. Ей хотелось, чтобы этот парень был только её. А почему нет? Он был просто неотразимо-сексуально красив, имел немаленькие деньги, так ещё и с сущностями мог общаться! Умный, богатый, красивый, еще и экстрасенс. Кристина считала, что она нашла прекрасное комбо.

— Ну, Никит, не знаю. Наркота это, пусть, и для меня — риск, пусть и здоровья и свободы, но чет... а что Олег скажет? Он то вроде против этой хуйни. Даже, вроде, алкоголя.

— Ну ты же пьешь, - обкуренным голосом сказал парень, — Да и какое тебе дело до этого парня?

Сказать ему о том, что он был выгодной партией — ей не хотелось. Никита бы засмеял её, но, наверное, взял бы эту информацию в свою пользу. Как бы — десятку ему на карту каждую неделю. А ей этого не хотелось.

Поэтому она просто сказала:

— А серьезно... Почему и нет?

Но какую мерзость она почувствовала к себе самой. Кристина хотела вырвать себе язык, разорвать сердце. Разорвать Аорту и все вены.

А что почувствовал Олег, когда узнал об этом? Когда его любимая начала употреблять? Наверное, он понял, что такое пустота.

И никто не мог его обвинить в том, что он не любил эту даму. Он оплатил её лечение полностью. Но видимо ей этого мало.

***

Я думал, что этот кошмар никогда не закончится. Но нет же. Агнесс вошла в помещение — что для меня стало реальным удивлением. Я посмотрел на неё исподлобья, на что она обратила на меня внимание. Испуганные глаза пробежались по мне. Это странное чувство холода муражками пробежалось по мне.

Это странно. Агнесс всегда порождала во мне чувства восхищения и уважения, даже такая... нежная любовь. Но сейчас я чувствовал только дрожь и холод.

— Это та Агнесс? Хм, а она еще... интереснее, чем на экране. Я с ней интервью смотрела.

***

— Ладно, а что насчёт ваших отношений с коллегами? Особенно интересно ваше отношение по поводу Олега Шепса.

Повисла тишина.

— Мы не общаемся. Уже... как месяц.

— Так... а до этого месяца?

— А это уже... Напряженно. Я бы сказала отвратно. Постоянные ссоры, крики и ругань. Словно в детство возращаюсь. Я ненавижу вспоминать эти моменты. Только страх, боль и жгучая ненависть. Нет, я не говорю, что это с Олегом что то не то, но просто... так вышло.

Агнесс никогда не знала, когда стоит закрыть свой рот, и не ляпнуть чего то лишнего.

***

И мы оба подумали об одном.