14. Маринка
На лице Маринки отразилось удивление.
- Что? - прохрипела она со страхом, которого не чувствовала даже тогда, когда когти Зоси могли вонзиться ей в живот. Она боялась, что ветер, что сами ведьмы могут каким-то образом подслушивать. - Не говори такое.
Она в ужасе уставилась на Зосю.
Зося посмотрела в ответ.
Маринка настороженно блуждала взглядом по лицу девушки, пытаясь определить, не заманивает ли ее Зося в какую-нибудь ловушку. Жуткий, почти истерический смешок вырвался из горла.
- Да ты это всерьез!
- Ты никогда не думала о том, чтобы забрать сердце себе? - спросила Зося, голос ее был почти таким же спокойным, как обычно, хотя в глазах по-прежнему пылал вызывающий огонь. - Ты никогда не останавливалась и не думала: «Зачем я рискую своей шеей, так стараюсь, чтобы накормить ведьм еще большей силой... которую я могла бы забрать себе?»
- О да, - сказала Маринка с насмешкой. - Я все время думаю о том, чтобы обворовать Бабушку, но потом вспоминаю, что ведьма съест меня и украсит дом моими костями, если узнает.
Она оглянулась через плечо, потом снова посмотрела на Зосю. Зачем та ей это рассказывает? Неужели совсем обезумела? С улицы подул пронизывающий ветер, и Маринка потянула Зосю в темный проход между зданиями, где едва могли протиснуться, идя рядышком, два человека. Несмотря на сильный ветер, было на удивление тепло.
Какое-то время Зося молчала, а когда заговорила, Маринка едва расслышала ее из-за бешеного стука сердца.
- Этого не случится, - пренебрежительно сказала Зося.
- Нет, - сказала Маринка. - Случится.
- Я уже это делала. Я забирала себе сердца, и мне это сходило с рук.
Маринка онемела.
- Как?
Зося заправила за ухо выбившуюся прядь серебристых волос.
- Я сказала Черной Яге, что это сделала ты.
- Ты... ты что?
- Я сказала ей, что ты забрала сердце, за которым она меня послала. Конечно, иногда ты побеждала и первой добиралась до них. По случайности. Очень, очень редко. Наше небольшое соперничество было мне очень полезно. Она нечасто разговаривает с сестрами, поэтому не поняла, что я лгу. Я и раньше так делала. Четырежды. И теперь я собираюсь забрать непорочное сердце Йозефа себе.
Она глядела на Маринку пронзительно-синими глазами, так, словно не делала признание, а бросала вызов.
На ее лице не было и тени вины. У нее даже не хватило порядочности выглядеть пристыженной.
- Она все равно узнает, - сказала Маринка. - Она убьет тебя. Я убью тебя.
- Попробуй, - произнесла Зося. - Но к тому времени будет слишком поздно. Правду говорят: сила ведьмы зависит от количества сердец, которые она проглотила. То же правило действует и для нас. Каждое съеденное мной сердце усиливало мое колдовство, делало меня могущественнее.
Маринка вздрогнула, как от пощечины. Может быть, именно поэтому Зося была намного лучше ее во всем, потому что все это время она жульничала?
- Если я заберу сердце Йозефа, то обрету достаточно силы, чтобы противостоять даже Черной Яге. Я буду довольно могущественна, чтобы вырваться от нее, чтобы обрести свободу. Взгляни на нас, - с яростью сказала Зося. - Посмотри, что мы можем творить. И мы просто беспрекословно подчиняемся ведьмам? Мы можем стать кем-то большим. У нас могло бы быть гораздо большее. Они нуждаются в нас сильнее, чем мы в них. Они не могут даже прикоснуться к кому-то, наделенному таким непорочным сердцем, как у Йозефа. Им нужно, чтобы мы сделали это за них. Вообрази себе свободу. Нам не нужно будет становиться чудовищами. Тебе никогда не пришлось бы возвращаться в Полуденный Лес.
Но что, если я хочу вернуться?
Полуденный Лес был ее домом. Маринке нравился старый деревянный дом с причудливой резьбой и белыми, цепляющими глаз украшениями из костей. Светильники из черепов. Стойкий запах сушащихся красных маков. Запертые сундуки, полные сокровищ, оставленных погибшими княжичами. Удивительные узоры, украшавшие входную дверь, чудовища, вырезанные на темном дереве, которые скалили зубы на незваных гостей. Зося сказала это так, будто желание вернуться туда было чем-то дурным, в то время как Маринка так много и усердно трудилась, чтобы доказать, что достойна остаться.
- Тебе никогда не приходило в голову сбежать? - спросила Зося.
- Сбежать от чего? - огрызнулась Маринка, вздернув подбородок с неосознанным вызовом. - Здесь не от чего убегать! - Сердце снова бешено заколотилось. Кожа казалась слишком натянутой. Жгучее желание, которое она испытывала, когда они дрались, неистовая тяга, подталкивающая ее вцепиться Зосе в горло зубами, вернулась с удвоенной силой. - Бабушка спасла меня. Подарила мне второй шанс. Новую жизнь. Колдовство.
Разве не так все было и с Зосей? Разве все они, Полдень, Заря и Полночь, не были тремя бедными девушками, которых спасли и приютили ведьмы, тремя девушками, избежавшими погребального савана, тремя порочными чудесами? Или Зося была совершенно иной?
- Я знаю, что они спасли нас, - сказала Зося. - Но неужели ты вправду хочешь потратить новую жизнь впустую, рабски подчиняясь им, как прислужница? Разве тебе не надоело оттирать кровь с их полов и таскать им дрова? Ты в самом деле желаешь скоротать вечность, пресмыкаясь и принося им подношения, а еще терпеть ужасные наказания, если тебе не удастся выполнить поручение? Не хочешь большего? А я хочу. Я была создана для большего, чем это. Я не могу смириться с тем, что таковой будет вся моя жизнь. Я не вернусь в этот лес с его неизменным небом. Я не буду стоять в тени, склонив голову и сцепив руки за спиной, ожидая указаний. Я устала вечно жить в темноте. Я устала быть чьим-то ручным чудовищем. Я устала от всего этого.
Она указала между ними и глубоко вздохнула. Выдохнула. Пристальным взглядом Зося окинула Маринку с головы до ног.
- Идем со мной. Ты тоже заслуживаешь большего, чем это.
Маринка подавила смешок.
- Ты предлагаешь мне сбежать с тобой? - Неужели Зося не понимала, кто они? Неужели она не думала о том, как они соперничали? - Ты же понимаешь, что мы враги?
- Я никогда не думала, что это вражда, Маринка. Ты была моей соперницей, моей противницей. Но мы же не враги.
Маринка ни слова не могла вымолвить. Весь воздух покинул ее легкие.
- Ты могла бы помочь мне забрать сердце Йозефа. Мы могли бы легко это сделать. Так легко. Ты и я, нас никто не смог бы остановить.
То, как она это сказала, как будто это действительно было бы так просто.
- Обрети я больше сил, то могла бы и тебе помочь. Мы можем помочь друг другу. Пойдем со мной и...
- И что? - резко сказала Маринка. - Быть твоей прислужницей? Готовить и убирать, как для Бабушки? Пожирать сердца и забирать себе слуг. Таковы твои цели? Ты хочешь стать ведьмой, а не чудовищем?
- Нет! - Зося воспротивилась так горячо, что Маринка от неожиданности снова замолчала. - Я бы никогда не сделала кого-то своей прислужницей. Я не хочу стать как они. Я не хочу быть такой, как Черная Яга. Так что... так что после этого я перестану красть сердца. Я перестану быть чудовищем. Стану кем-то другой.
- Другой, - повторила Маринка. - Ты ударилась головой во время погони прошлой ночью?
- Нет.
- Уверена?
- Я не... Почему ты такая? Почему ты так ненавидишь саму мысль о том, что мы будем работать вместе? - теперь голос Зоси звучал растерянно, словно она защищалась, словно не могла понять ответ Маринки. - Что плохого в том, чтобы быть со мной? Мы неплохо ладили, когда ты не знала, кто я такая.
- Именно! - сказала Маринка. - Потому что я не знала, кто ты! Я не знала, что ты Полночь.
Другая прислужница, соперница, которая годами, с тех пор как они были еще детьми, доводила ее до отчаяния. Противница, которую она поклялась победить. Одного звучания этого имени было довольно, чтобы ей стало дурно. А теперь Зося захотела поработать вместе? Совместная работа означала поражение. Работать вместе - это отказаться от возможности когда-либо услышать от Бабушки, что она лучшая прислужница.
Пальцы Маринки сжались в кулаки. Она долго трудилась, чтобы добиться этого. Пока Зося радовалась победам, она боролась за выживание, добивалась одобрения, отчаянно пыталась не разочаровать Бабушку, постоянно боялась, что ее заменят.
Ты даже не знаешь, каково это было для меня.
Даже не знаешь.
- Ты... - начала Маринка, шагнув ближе. Зося стояла на месте, глядя на Маринку сверху вниз, такая недостижимо высокая. Буря чувств внутри Маринки переросла в раскаленную ярость. Она вложила в слова столько яда, сколько смогла: - Ты последняя из всех людей в мире, с кем я бы могла объединиться.
Глаза Зоси слегка расширились. Она крепко сжала челюсти - до боли.
Восхитительная дрожь удовольствия пробежала по телу Маринки.
- Такая жизнь не может быть пределом твоих мечтаний, тем, чего ты хочешь.
- Не указывай мне, чего я хочу. Я знаю, чего хочу.
Я хочу разорвать тебя в клочья. Я хочу уничтожить тебя. Я хочу, чтобы ты почувствовала себя беспомощной и побежденной, как я когда-то.
От Маринки исходил жар. Утреннее солнце белело за пеленой тумана. Воздух заискрился и замерцал, и сосульки, свисавшие с карнизов зданий в переулке, начали таять.
Закапали.
Тьма ручейками текла с Зоси, кружась вокруг нее, как ветер. Тени запрыгали по стенам.
- Ты не победишь.
- Ты знаешь, в чем твоя слабость? Твоя излишняя самоуверенность.
В руке Маринки возник серп. Ее глаза окрасились опасным золотистым цветом.
Прежде чем кто-либо из них успел нанести удар, из тумана выросли руки, которые подхватили их и заставили крутиться, отшатываясь назад, расталкивая друг друга.
- Вы что, обе совсем тупые? - Разъяренная Беата стояла выше по улице, на ее пухлых розовых щеках играл румянец. - Ах да, забыли, что я тоже здесь?
Она шагнула вперед, и Беата выглядела так, будто способна убить. Ее лицо было так залито светом, что тени не осмеливались коснуться ее. Она указала на оттаивающие здания.
- Вы понимаете, что весь этот город ищет любые признаки злого колдовства? Вы что, хотите, чтобы вас поймали?
Маринка и Зося в тишине уставились на нее. Их взгляды встретились на кратчайшее мгновение, и Маринке вдруг безумно захотелось рассмеяться.
Она могла поклясться, что у Зоси тоже дрогнули губы. Но затем она развернулась на каблуках, и тепло, возникшее между ними, превратилось в лед. Воздух посветлел; Зося, казалось, втянула темноту обратно в себя. Она прошла мимо Беаты, даже не удостоив ее взглядом, как будто подруга Маринки была недостойна ее внимания.
Маринка ощетинилась.
- Подумай об этом. - Голос Зоси был холоден, и ее слова предназначались только для Маринки. - Я слишком далеко зашла, чтобы остановиться. Я собираюсь украсть сердце княжича и сделать то, что задумала. Так что ты можешь присоединиться ко мне... - Она обернулась, и их взгляды встретились. - Или ты можешь убраться с моего пути, потому что, если ты попытаешься остановить меня, Маринка, я напомню тебе, кто именно из нас - лучшая прислужница.