Падающая Звезда

Плыву по ветру, хочу начать все сначала.

Chase Holfelder "Firework"

Я сидела на полу в своей комнате, обхватив гитару коленями, чувствуя, как её деревянный корпус слегка давит мне на бёдра. Пальцы сами собой перебирали струны, извлекая тихие, нестройные звуки. Время от времени я отрывала взгляд от инструмента и поднимала глаза к ночному небу за окном, где среди чёрного бархата рассыпались миллионы звёзд.

Они были моим убежищем, моей тихой гаванью в этом бурном мире. Когда я смотрела на них, мне казалось, будто они понимают меня лучше, чем любой человек. Я шептала им свои страхи, мечты, сомнения, а они в ответ мерцали, словно подмигивали: "Всё будет хорошо". В такие моменты я чувствовала странное успокоение, будто кто-то незримый обнимал меня сквозь холод космоса.

Но стоило опустить глаза, как реальность снова накрывала меня. Стены моей комнаты, которые должны были защищать, стали моей тюрьмой. Я сама построила их, кирпичик за кирпичиком, год за годом, не позволяя никому подобраться слишком близко. Иногда мне казалось, что я задыхаюсь в этом самодельном узилище, но страх перед внешним миром был сильнее.

Гитара в моих руках зазвучала громче. Это была не песня, а скорее поток сознания, выливающийся через струны. Я закрыла глаза и позволила пальцам самим находить нужные аккорды. В такие моменты я не думала ни об экзаменах, которые ждали меня через два месяца, ни о колледже, ни о том, что скоро всё изменится. Была только музыка и я.

Внезапный стук в дверь вырвал меня из транса.

— Мэл, ты опять до утра? — мамин голос прозвучал сквозь деревянную преграду. Я не сразу нашла, что ответить, чувствуя, как моё сердце бешено колотится от неожиданности.

— Нет, я... я уже ложусь, — наконец выдавила я, с трудом возвращаясь в реальность.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось мамино лицо. В тусклом свете ночника я увидела, как её глаза скользнули по гитаре в моих руках, по растрёпанным волосам, по тёмным кругам под моими глазами. Что-то мелькнуло в её взгляде — может, беспокойство, может, понимание, — но она лишь кивнула.

— Спокойной ночи. Завтра задержусь на работе.

— Спокойной.

Когда дверь закрылась, я почувствовала странное облегчение. Наши отношения с матерью всегда напоминали минное поле - мы осторожно обходили опасные темы, боясь нечаянно наступить и взорвать хрупкое перемирие. Она не знала, что творится у меня в душе, а я... я разучилась с ней разговаривать.

Поставив гитару в угол, я ещё раз взглянула в окно. Одна особенно яркая звезда привлекла моё внимание. Она казалась такой близкой, будто стоило лишь протянуть руку, и я смогу коснуться её. Но я знала - это обман зрения. На самом деле нас разделяют световые годы пустоты.

Утром меня разбудил настойчивый звонок телефона. Я с трудом открыла глаза, ещё не до конца осознавая, где нахожусь. На экране мигало фото Вэл - она корчила рожицу, показывая язык в объектив. Этот снимок всегда вызывал у меня улыбку.

— Мэл, ты где?! — её голос буквально взорвался в трубке, заставив меня отодвинуть телефон подальше от уха. — Мы же договаривались!

Мгновение потребовалось моему мозгу, чтобы переключиться с мира снов на реальность. Во сне снова были звёзды... и что-то ещё, что уже начало ускользать из памяти.

— Я... проспала, — пробормотала я, чувствуя, как тяжёлые веки снова закрываются.

— У тебя тридцать минут! Если не появишься, я лично приду и вытащу тебя из постели! — угроза прозвучала скорее игриво, чем серьёзно.

Душ помог немного прийти в себя. Вода смывала остатки сна, но не могла смыть странное чувство опустошённости, которое преследовало меня с самого утра. Я поймала своё отражение в зеркале - бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные пепельные волосы. "Нужно привести себя в порядок," - подумала я, но руки сами потянулись к гитаре, стоявшей в углу.

Через пятнадцать минут я уже шла по улице, подставляя лицо тёплому весеннему солнцу. Лёгкий ветерок играл с моими волосами, выбившимися из хвоста. В воздухе пахло свежестью и чем-то цветущим - возможно, сиренью.

Кафе "Подсолнухи" встретило меня знакомым звоном колокольчика над дверью и ароматом свежесваренного кофе. В дальнем углу, за столиком у окна, уже сидели Вэл, Снежана и Глеб. Увидев меня, Вэл выразительно посмотрела на часы, затем широко улыбнулась.

— Опаздываешь всего на двадцать минут — это почти рекорд! — её глаза смеялись, хотя голос пытался сохранить строгость.

Снежана, не отрываясь от своего латте, подняла на меня взгляд:

— Опять с гитарой до утра?

Я вздохнула. Этот вопрос звучал так часто, что уже стал частью нашего ритуала приветствия.

— Не могла уснуть, — автоматически ответила я, опускаясь на свободный стул.

Глеб молча пододвинул мне стакан с чем-то холодным и мятным. Я с благодарностью сделала глоток, чувствуя, как прохладная жидкость освежает пересохшее горло.

— Ну так что насчёт моего предложения? — Снежана положила подбородок на сложенные руки и устремила на меня свой самый убедительный взгляд. — Когда ты наконец сыграешь для нас?

Я замерла с стаканом в руках. Мысль о том, чтобы играть перед кем-то, кроме звёзд за окном, вызывала у меня странное беспокойство. Музыка была слишком личной, слишком... уязвимой.

— Выходные, - неожиданно для себя сказала я. — Можете прийти ко мне.

Снежана чуть не опрокинула стул в порыве восторга, а Вэл одобрительно подмигнула мне. В этот момент я поняла — возможно, пришло время немного приоткрыть свои стены. Хотя бы для них.

***

Проснувшись утром, я начала готовиться к приёму гостей. Снежа, Глеб и Вэл должны были прийти через пару часов. Приведя себя в порядок после сна, я взялась за уборку.

Мама сидела в своём кабинете и работала. Она обустроила себе самую маленькую комнату в доме, наполнив её уютом по своему вкусу: небольшой стол с двумя мониторами, рядом - зелёный стеллаж, удобное кресло-ракушка изумрудного цвета. Панорамное окно прикрывала лёгкая белая тюль, а по обеим сторонам от него стояли стеллажи во всю стену - они были заставлены книгами, цветами и семейными фотографиями.

Во всём доме у нас стояли горшки с растениями - мама обожала цветы и ухаживала за ними, как за детьми. Единственное место, куда она так и не смогла внедрить свою ботаническую экспансию, была моя комната. Я просто не понимала этой страсти: зачем превращать жилое пространство в оранжерею? Растения занимали слишком много места, и когда мама попыталась поставить в мой угол хотя бы один горшок, я категорически воспротивилась.

Мою комнату она называла «медвежьим логовом». Пространство было большим, с белыми стенами, отчего казалось ещё просторнее. Панорамное окно занавешивала полупрозрачная серая тюль. В центре стояла двуспальная кровать с чёрным постельным бельём, а рядом - большой декоративный мешок серого цвета. Не понимаю, чем он так привлекал гостей, но каждый, кто приходил ко мне, норовил на нём посидеть.

В другой части комнаты располагался массивный серый стол с ноутбуком, мышкой и белым ковриком под неё. Над столом висела полка с канцелярскими принадлежностями, а рядом высился чёрный стеллаж, забитый книгами. В углу притулился мольберт, который в последнее время я почти не использовала.

Собрав разбросанные вещи и расставив всё по местам, я осталась ждать друзей Гитара лежала у меня на коленях, её гладкий гриф тёплый от прикосновений. Я провела пальцами по струнам, заставляя их тихо звенеть, пока ждала гостей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь занавески, рисовали на полу дрожащие золотые пятна. В воздухе витал аромат свежезаваренного чая и печенья, которое я наспех испекла утром.

Три стука в дверь — ритмичных, как барабанная дробь. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Открывай, мы знаем, что ты там! — голос Снежаны прозвучал из-за двери, сопровождаемый приглушённым смехом.

Когда я открыла дверь, они ввалились в комнату, как весёлый ураган. Снежана несла пакет с чем-то хрустящим, Вэл — бутылку газировки, а Глеб осторожно держал три чашки с надписью "Лучшему музыканту", явно только что купленные.

— Ну, маэстро, мы готовы! — Снежана плюхнулась на мой диван, рассыпая вокруг себя крошки чипсов. Её глаза блестели от нетерпения.

Я медленно села на привычное место у окна, где свет падал лучше всего. Пальцы сами нашли свои позиции на грифе — будто он был продолжением моих рук. Первые аккорды прозвучали неуверенно, но затем музыка захлестнула меня, как волна.

Это было странное чувство — будто я раздеваюсь перед ними, показываю ту часть себя, которую обычно прятала. Но в их глазах не было насмешки, только искренний интерес и... понимание?

Когда последний аккорд затих, в комнате повисла тишина. Потом Снежана медленно хлопнула в ладоши.

— Чёрт, Мэл... — её голос дрогнул. — Ты же гений.

Вэл молча обняла меня за плечи, а её щека была влажной. Даже обычно болтливый Глеб сидел с открытым ртом.

В этот момент что-то внутри меня сломалось - но не так, как я боялась. Это было похоже на то, как тает лёд на реке весной. Стены, которые я так тщательно строила, вдруг показались ненужными.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся тёплые капли. — Спасибо, что... что вы есть.

Снежана бросилась обнимать меня, чуть не опрокинув гитару. — Идиотка, мы же семья! — фыркнула она мне в плечо.

За окном медленно садилось солнце, окрашивая комнату в золотые тона. И где-то там, среди первых звёзд, одна особенно яркая подмигнула мне, будто говоря: "Видишь? Я же говорила — всё будет хорошо."