Глава 12. Глоток воздуха.
Моя молодость, моя юная
Потерял тебя во дворах в полнолуние
Где же ты моя молодость, моя юная?
HOLLYFLAME "Молодость"
В последний день мая, когда воздух был наполнен ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы, мы с компанией собрались на старой, покрытой трещинами крыше пятиэтажки, чтобы запустить фонарики в знак начала лета. Кровля, ещё хранящая дневное тепло, слегка покачивалась под нашими ногами, а где-то вдалеке слышался смех детей, игравших во дворе. Я сидела, поджав ноги, рядом с Вэл, которая, закусив губу, выводила аккуратные строчки на листе бумаги, сложенном вдвое. Кончик её карандаша то и дело ломался о неровную поверхность карниза, но она продолжала писать, изредка смахивая с ресниц непрошеную слезу.
Рядом Диана, вся перемазанная клеем и краской от сборки фонарика, с комичной серьёзностью пыталась расправить гигантское бумажное сердце, которое колыхалось при каждом порыве ветра. Её черные волосы, выбившиеся из хвоста, липли ко лбу, а на щеке красовалось фиолетовое пятно — след от неосторожного движения с баллончиком краски. Серёжа, стоя на коленях, держал каркас, но фонарик, будто живой, вырывался из его рук, и Диана, не выдержав, влезла внутрь, крича: «Да он же как палатка!» Её смех, звонкий и немного истеричный, смешивался с треском рвущейся бумаги.
Снежа и Глеб, усевшись на трубу, спорили о чём-то с привычной страстью — она размахивала руками, а он, морща нос, тыкал пальцем в экран телефона, пытаясь доказать свою правоту. Их тени, вытянутые закатным солнцем, танцевали на ржавой вентиляционной решётке. Коля и Данил копошились в рюкзаке, вываливая оттуда обёртки от шоколадок, пустые банки из-под газировки и наконец-то - потрёпанную зажигалку с наклейкой «Made in China».
Музыка лилась из колонки, поставленной на водосточный жёлоб — то была какая-то инди-группа, чьи гитары звучали чуть хрипло, будто пропущенные через старый радиоприёмник. Ветер доносил обрывки песен и запах костра откуда-то с окраины района. Я запрокинула голову, наблюдая, как первые звёзды проступают сквозь розовую дымку заката, и подумала, что даже воздух в этот вечер казался сладким, как детская мечта.
Вэл вдруг вздохнула, закончив писать, и протянула мне листок: «Почитай?» — но тут же передумала, смяв его в кулаке. Её ногти, покрытые потрескавшимся лаком, впились в бумагу, оставляя крохотные заломы. Она достала зажигалку, которую Коля бросил ей с торжествующим: «Лови, пироман!» — и подожгла уголок. Огонь, жадный и неровный, побежал по строчкам, превращая её боль в пепел, кружившийся в воздухе, как чёрные снежинки. Я видела, как в её глазах отражалось пламя - маленькое, но яростное.
А потом случилось чудо: фонарик — сердце, наконец расправив крылья, дрогнул и рванул вверх, увлекая за собой клочья недогоревшей бумаги. Диана, вымазанная в клее, визжала: «Летит!», а Серёжа, забыв про свою обычною сдержанность, обнял её за плечи. Один за другим фонарики отрывались от наших рук — кто-то запустил слишком рано, и шар, криво набрав высоту, зацепился за ветку тополя, осыпая искрами. Снежа зааплодировала, а Глеб, забыв про спор, крикнул: «Гори-гори ясно!»
Я зажгла свой фонарик, чувствуя, как горячий воздух дрожит под тонкой бумагой. Он выскользнул из пальцев легко, будто всегда мечтал о свободе. Мы молча смотрели, как огненные точки тают в темноте, растворяясь среди звёзд.
Вэл прижалась ко мне плечом, и я поняла, что лето - это не просто сезон. Это мы вот такие, потрёпанные, неидеальные, но всё ещё верящие, что огонь в наших ладонях может растопить даже самые старые льды. А фонарики, уносимые ветром, были похожи на кусочки нашей души - лёгкие, хрупкие и бесконечно красивые.
***
Через неделю после того вечера с фонариками я сдала первый экзамен. Выходя из школы, я нервно перебирала ручкой в кармане куртки — казалось, даже воздух вокруг был пропитан ожиданием. Солнце слепило глаза, и я на секунду зажмурилась, прежде чем разглядеть троих, ждавших меня у ворот: Власа, прислонившегося к ограде, Снежу, что-то быстро печатавшую в телефоне, и Вэл, которая, увидев меня, тут же замахала рукой.
— Ну как? Думаете, сдали? — Снежа оторвалась от экрана и уставилась на нас с деловым видом, будто мы были подопытными, а она - учёным, готовым записать результаты.
— Вообще уверенности нет... — Вэл усмехнулась странной, растерянной улыбкой, будто сама не понимала, что чувствует.
— Ну не знаю, какое-то чувство странное... — Влас задумчиво покрутил в руках ключи от дома, и они звякнули, будто вторя его неуверенности.
— Ну, я думаю, что сдала. На четверку точно набрала, — сказала я твёрже, чем чувствовала на самом деле, но мне хотелось верить в это.
Пока мы обсуждали задания, к нам подошёл Макс — его светлые волосы торчали в разные стороны, как всегда, когда он забывал про расчёску. Он что-то бурчал про «проклятую задачу с производной», но, увидев нас, сразу переключился.
Разговор длился ещё минут десять, пока Снежа не вздохнула и не заявила, что ей пора - «родители достали». Влас пообещал подойти позже, а я, Вэл и Макс решили пойти ко мне.
В комнате было душно, и я распахнула окно, впуская запах нагретого асфальта. Мы уселись на кровать и на пол, разложив перед собой конспекты, и начали лихорадочно сверять ответы.
— Стоп, а в третьем точно корень из трёх? — Макс нахмурился, тыкая пальцем в мои каракули.
— Да! Там же формула...
Вэл вдруг засмеялась:
— Мы как сумасшедшие учёные, которые пытаются воскресить динозавра по одной косточке.
В этот момент её телефон завибрировал на столе. На экране высветилось имя: Арс.
— Алло? Я у Мэл, тут Макс, — Вэл тут же подняла на меня умоляющий взгляд. — Мэээл, Арс придет?
Я вздохнула. Арс был тем самым человеком, от которого в комнате мгновенно становилось шумно. Он не умел сидеть на месте - вечно что-то рассказывал, смеялся, дёргал за рукав, если ему казалось, что ты слишком задумался. Иногда это раздражало, но скучно с ним точно не было.
— Ладно, но ненадолго, — сдалась я.
— Спасибки! - Вэл тут же просияла. — Приходи, через сколько будешь?
Через полчаса в дверь постучали, и на пороге появился Арс — с гитарой за спиной и привычной ухмылкой. За ним, как тень, шёл Влас, держа в рухах пакет с газировкой.
Комната моментально ожила. Арс тут же устроился на полу и начал что-то взахлёб рассказывать про «невероятный рифф», который придумал. Макс спорил с ним, Влас смеялся, а Вэл, свернувшись калачиком на кровати, улыбалась их перепалке.
Я взяла гитару у Арса и наиграла пару аккордов. Он тут же подхватил, и через минуту мы уже горланили какую-то глупую песню, которую сочинили на ходу.
Прошёл час, потом ещё один. Вэл и Макс, устав от всей этой суматохи, незаметно улеглись на кровать - спинами друг к другу, как два измученных солдата после боя. И уснули.
Мы с остальными переглянулись и начали их фотографировать - Вэл прикрыла лицо рукой, а Макс храпел, уткнувшись в подушку.
Потом, когда начало темнеть, решили, что пора их будить.
— Вэл, вставай, — я потрясла её за плечо.
Она застонала, но открыла глаза почти сразу. А вот Макса пришлось тормошить всем вместе — он только мычал и зарывался глубже в одеяло, пока Арс не начал трясти его с воплями: «ПАНИКА! МЫ ВСЕ УМРЁМ!»
В итоге они всё-таки поднялись, потягиваясь и протирая глаза. Ещё немного болтовни у порога — и все разошлись по домам, оставив за собой лишь следы смеха и ощущение, что этот день запомнится надолго.
***
Вечером, когда солнце уже растворилось в темноте, оставив после себя лишь багровые мазки на горизонте, зазвонил мой телефон. На экране мигало имя «Никита». Я вздохнула, предчувствуя, что этот звонок нарушит мой хрупкий вечерний покой.
— Мелисса, через час я устраиваю тусовку, приглашаю тебя, можешь ещё сестру захватить, — его голос звучал прерывисто, словно он действительно только что закончил пробежку. В фоновом шуме слышался гул голосов и смех — видимо, он уже не один.
Я закатила глаза, чувствуя, как усталость наваливается на меня тяжёлым грузом.
— Хорошо, я подумаю, — пробормотала я, не в силах скрыть нежелание куда-то идти.
— Буду ждать, — в его голосе проскользнула улыбка, прежде чем связь оборвалась.
Я замерла на секунду, затем набрала номер Виолетты.
— Вэл, мне пришло предложение пойти на вечеринку через час, — выдавила я, снова закатывая глаза.
— Мэл, мы идём. Буду у тебя через десять минут! — в трубке раздался шум, будто она уже вскочила с кровати и начала собираться.
— Угу, — я бросила телефон на подушку и плюхнулась обратно в кровать, закрыв глаза.
Но отдых был недолгим. Вскоре раздался настойчивый стук в дверь, который с каждой минутой становился всё громче и нетерпеливее. Я медленно поднялась, словно сквозь воду, и поплелась вниз по лестнице, чувствуя, как каждая ступенька отзывается тяжестью в ногах.
— Мелисса, почему так долго?! — Виолетта стояла на пороге, её глаза сверкали решимостью, а за спиной болтался переполненный рюкзак.
— Можно сказать, что я спала, — зевнула я, потирая глаза.
— Как ты можешь спать, когда нам нужно быть на вечеринке через сорок пять минут?! — она буквально влетела в дом, оттеснив меня в сторону, и устремилась наверх, в мою комнату. Я лениво последовала за ней, уткнувшись взглядом в её рюкзак.
— Что у тебя там? Ты как будто в поход собралась. Виолетта лишь хищно улыбнулась и вывалила содержимое на кровать. Косметичка, переполненная кистями, тенями и помадами. Два платья — чёрное и белое, оба на тонких бретельках, короткие, с откровенным вырезом. И пара шпилек в тон.
— Ты прям фея-крёстная, — я фыркнула, но улыбка тут же сошла с моего лица, когда я разглядела наряды. — Я это не надену.
— Наденешь. Куда ты денешься? — её тон не оставлял места для возражений.
— Вэл, нет. Это не обсуждается. — я отпрянула от платьев, будто они были покрыты ядовитыми шипами.
Но, как всегда, сестра оказалась сильнее. Через десять минут я уже стояла перед зеркалом в белом платье, скрепя сердцем признавая, что выгляжу... хорошо. Слишком хорошо. И слишком открыто. Виолетта же сияла, как новогодняя ёлка, кружась передо мной в черном варианте того же наряда.
— Красавица! Не понимаю, почему оно тебе не нравится... — она окинула меня оценивающим взглядом.
— Мне всё равно не по себе... Может, я просто в джинсах и футболке пойду? — я сделала глаза, как у кота из «Шрека», но Виолетта лишь скрестила руки на груди.
— Мэл! Это не обсуждается! Тебе очень идёт, и ты пойдёшь в нём, ничего не знаю.
Я сдалась.
Следующие полчаса прошли в макияже, спорах о том, насколько тушь должна быть объёмной, и моих попытках убедить сестру, что стрелки мне не нужны. В итоге я всё же сдалась и позволила ей сделать «лёгкий нюд» (который, конечно, оказался не таким уж лёгким).
Когда мы спустились вниз, на кухне была мама. Её взгляд, скользнув по моему наряду, выразил всё без слов.
— Мы на вечеринку, не теряй! — бросила я, поправляя прядь волос перед зеркалом в прихожей.
— Во сколько дома будешь? — её голос звучал... напряжённо.
— Не волнуйтесь, тёть Саш, верну её в целости и сохранности! — Виолетта сияла, как солнце, явно наслаждаясь моментом.
— Надеюсь, так мне тебя ждать? — мама снова посмотрела на меня.
— Нет, ложись спать. Но я не думаю, что мы надолго задержимся. — я бросила убийственный взгляд на сестру, но та лишь заулыбалась ещё шире.
Мы вышли. Дом Никиты оказался в конце улицы — большое двухэтажное здание в современном стиле, с панорамными окнами, через которые уже виднелись силуэты танцующих людей. Музыка гремела так, что земля дрожала под ногами. Я замерла у двери.
— Может, не надо? — моя рука сжала дверную ручку, но не поворачивала её.
— Так, подруга! Сколько раз тебе повторять, что это не обсуждается?! — Виолетта крикнула так громко, что я оглянулась, надеясь, что никто не услышал эту безумную особу.
Дверь распахнулась, и нас накрыла волна звуков, смеха и гула голосов. Внутри было тесно, но просторно - парадокс вечеринок. Люди толпились у стола с напитками, танцевали, кричали что-то друг другу через музыку.
— Там корона!!! — Виолетта схватила меня за руку и потащила к столу с алкоголем.
Я заметила своё любимое пиво и схватила бутылку, словно это был спасательный круг. Мы пристроились в дверном проёме, наблюдая за происходящим, пока к нам не подошёл сам виновник торжества.
— Девчонки, привет! — Никита был уже навеселе, размахивая полупустой бутылкой.
— Приветик! — мы ответили хором.
— Ну как, нравится? — он ухмыльнулся.
— Всё суперски, спасибо за приглашение! — Виолетта кричала почти в ухо, перекрывая музыку.
— Всё здорово, но такое не для меня... — я натянула улыбку.
— Ничего, втянешься ещё в эту атмосферу. — он дружески обнял меня за плечи и растворился в толпе.
Мы с Виолеттой остались одни, не зная, чем заняться.
Но тут заиграла наша любимая песня.
Сестра схватила меня за руки и потащила в центр танцпола. Сначала я сопротивлялась, но потом... тело начало двигаться само. Музыка, смех, энергия толпы - всё это затягивало, как водоворот. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть.
Из этого транса меня вывел лёгкий толчок в плечо. Я открыла глаза и увидела Виолетту - она кружилась вокруг меня, смеясь, её чёрное платье развевалось, как крылья. Мы обе рассмеялись, и в этот момент я поняла: Никита был прав. Я действительно растворилась в этой атмосфере.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
После нескольких песен мы решили передохнуть и вернулись к столу с напитками. Я сделала глоток пива, как вдруг за спиной раздался голос:
— Привет, можно познакомиться? Я обернулась.
Передо мной стоял высокий парень с каштановыми волосами и слишком белоснежной улыбкой.
— Не знакомлюсь, извини, — я отвернулась, делая ещё один глоток.
— Я настаиваю. Меня Влад зовут, а тебя? — он шагнул ближе, и его рука легла мне на талию.
Всё произошло мгновенно. Я развернулась и отвесила ему пощёчину с такой силой, что он отшатнулся.
— Мелисса. Чтобы знал, как зовут ту девушку, которая тебя отшила.
Я развернулась и направилась к выходу.
Виолетта догнала меня уже на улице.
— Мэл, с тобой всё в порядке? — в её глазах читалось беспокойство.
— Да, просто... мне нужно побыть одной.
Я вышла на веранду, вдохнула прохладный ночной воздух и облокотилась на перила. Звёзды мерцали над головой, будто подмигивая мне. Музыка из дома доносилась сюда приглушённо, но всё равно была слишком громкой.
Я простояла так минут двадцать, погружённая в свои мысли, как вдруг дверь за моей спиной скрипнула.
— Привет.
Я обернулась. Передо мной стоял человек, которого я меньше всего ожидала увидеть.
Артур.
Он попытался улыбнуться, но у него не получилось.