Битое стекло
2 февраля
— Дамы вперёд, — самодовольно ухмыльнулся Малфой, галантно указывая рукой на открытую дверь.
— В какой момент из заносчивого слизеринца ты превратился в чёртового джентльмена? — спросила Гермиона, вскинутые брови выдавали удивление.
— О, Грейнджер, я был джентльменом ещё до принятия метки, — нарочито сладко съязвил Драко. Грейнджер не сдвинулась ни на дюйм, что заставило его ухмылку смениться на злобный оскал. — Ты же помнишь, что я могу насильно тебя затащить?
Гермиона скрестила руки на груди, а ноздри раздувались от негодования. Не зря же она тренировалась.
Несколько дней Грейнджер планировала небольшую подставу. Она перерыла свою память и перетасовала двери в своём хранилище так, чтобы именно это воспоминание Малфой увидел следующим.
Чтобы её шалость удалась, он должен был поверить в её нежелание пускать его в эту дверь. Так было с другими моментами из её жизни, поэтому Грейнджер пришлось сыграть спектакль. Малфой должен быть уверен в себе настолько, чтобы его бдительность снизилась и не подкинула ни единого зерна сомнения в выборе двери. Хотя бы до того момента, как они войдут.
Она выбрала идеальное место для западни, оставалось только надеяться, что "рыбка попадётся на крючок". Упасть на колени пред пресловутым Богом и молиться, блять, до посинения.
Придерживаясь образа недовольной девушки, Гермиона раздражённо хмыкнула и пошла в сторону двери, попутно ткнув Малфоя в рёбра.
— Хорошая девочка, — сзади послышалась усмешка.
Дрожь прошлась по позвоночнику Гермионы, когда она вошла в комнату. Ей удалось обуздать ужас, посылающий разряды тока по всему телу, и сохранить напускное недовольство.
Малфой должен увидеть это воспоминание. Оно должно его не просто задеть, а растоптать, разорвать его дьявольскую душу на множество мелких кусочков. Грейнджер просто обязана задержать его достаточно долго, чтобы боль пронзила его голову.
Гермиона шла до тех пор, пока не привела Малфоя в центр тускло освещённой комнаты. Заветная дверь осталась позади, примерно в 25 шагах. Драко не отставал, следуя за ней почти рука об руку.
Комната начала преобразовываться, что вызвало у Грейнджер новый приступ нервозности. Пытаясь совладать с ним, она стала постукивать ногой по полу из тёмного дерева.
Роскошная люстра, стоящая, с великой долей вероятности, больше дома её родителей, осветила пространство. Высокие потолки, идеально ровные каменные колонны и камин из того же минерала, малочисленные предметы мебели. Такие же тёмные и убогие как пол.
Гермиона отлично помнила эту комнату, но её желудок всё равно совершил кульбит, подталкивая тошноту по пищеводу. Глубокий вдох должен был успокоить шалившие нервы.
Девять призраков прошлого: два егеря, Рон, Гарри, более молодая версия Гермионы, три личности с платиновыми волосами и одна с буйными и густыми кудрями, источающая из себя энергию смерти.
Все краски сошли с лица Малфоя, когда он осознал, какое воспоминание «выбрал». Увидев свою мать, Драко замер. Стены его сознания опустились, обнажив эмоцию – единственную искру молнии на сером, грозовом небе
Секунда и стены воздвигнулись вновь. Только ей этого было достаточно. Воспоминание пробудило какие-то чувства. Значит, Гермиона была права, оно размажет Малфоя по стенке, стоит только задержать его здесь.
— Ну? — прошипела Беллатриса, потянув Гарри за волосы. — Это он?
Призрак Малфоя нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. Нежелание говорить читалось в его взгляде, метающемся между полом и Гарри.
— Я... я не уверен.
— Драко, — голос Люциуса резал не хуже ножа. Он встал позади Драко и сдавил рукой его шею. Бокал в другой руке задрожал, и кольца, вторя пальцам, начали отбивать скрипучую мелодию по стеклу.
Эта картинка приносила какое-то странное удовольствие. Гордый и уважаемый Люциус Малфой стал полубезумной и трясущейся от каждого шороха оболочкой человека.
— Погляди хорошенько, сынок, — прошептал он тем же тоном. — Послушай, если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда, то нам всё простят. Всё... будет так, как и должно быть. Ты понимаешь?
Он напоминал демона, когда нависал над Драко. На самом деле Люциус был им. Восседал на плече единственного сына и нашёптывал свою правду про богатства и власть. Вливал в его голову яд, лишь бы склонить к тьме.
— Давайте-ка не будем забывать, кто поймал его на самом деле, мистер Малфой, — проговорил один из егерей.
— Как тыы смеешь так со мной разговаривать в моём доме?! — скривился Люциус.
Нарцисса подошла к Люциусу и нежно скрепила пальцы на его руке.
— Люциус, дорогой, — мягко прошептала она, уводя Люциуса к камину. В её взгляде читалось беспокойство за Драко. — Достаточно.
В отличии от Люциуса, бывшего демоном Драко, Нарцисса была его ангелом. Гермиона всегда считала Нарциссу сострадательной. Скорее даже милосердной. Все её действия были направлены на защиту семьи. Грейнджер прекрасно понимала это. Она и сама сделала бы всё возможное, чтобы обезопасить своих родных.
Гермиона всегда испытала крошечную частичку симпатии к Нарциссе Малфой. Всё-таки именно она солгала Волдеморту в Запретном лесу и спасла шкуру Гарри. Если бы ни эта женщина, жизнь Гарри оборвалась бы там, а Волдеморт одержал бы победу во Второй Магической Войне.
Орден был в долгу, который им никогда не выплатить. Именно поэтому Грейнджер было невыносимо даже думать о том, какие муки испытала Нарцисса Малфой, предав Тёмного Лорда. Какие страдания ей принёс её выбор.
И именно поэтому она знала, что это воспоминание уничтожит Драко Малфоя.
Дыхание Драко сбилось, когда его мама отвела его подальше как и отца пару мгновений назад. Когда лицо его младшей копии оказалось в нежных руках Нарциссы, последние капли терпения иссякли.
— Я не намерен смотреть это, — изрёк сквозь стиснутые зубы Малфой. Он поспешно развернулся и направился к выходу. Мантия Пожирателя Смерти колебалась в такт его шагов, пока он пытался сбежать...
Только Гермиона не намерена отпускать его.
Если это воспоминание выворачивает его наизнанку, то она вынудит Малфоя лицезреть каждую секунду. Ему придётся отсчитывать каждый оглушительный тик секундной стрелки часов. Придётся выслушать каждый душераздирающий крик, сорвавшийся с её уст. Малфою придётся пережить этот день, как это сделала она.
Гермиона глубоко вдохнула и закрыла глаза. Звук шагов Малфоя стал тише, поэтому она сосредоточилась. Да, у неё не было магии, но они были всё ещё в её разуме.
Она во всей красе представила дверь: её высоту, размер рамы и коридор в другом конце. Затем подумала о том, как дверь испаряется, оставляя вместо себя голую стену.
Тихий свистящий звук раздался за её спиной, тогда Малфой остановился.
— Нет! Какого хуя ты творишь?
Волна облегчения захлестнула Гермиону, на душе стало тепло, а страх отошёл на второй план. Словно рыбка, съевшая приманку и проглотившая крючок вместе с ней, Малфой нырнул с головой в подготовленную ею бойню.
— Верни дверь на место, Грейнджер! — прорычал Драко. Его тон мог заставить кого угодно свалиться замертво. — Сейчас же!
— Нет.
— Верни. Чёртову. Дверь. Обратно! Немедленно!
— Нет!
Окончательно разгневавшись, Малфой подорвался к ней. В его серо-голубых глазах пылали убийственные языки пламени. Гермиона уже видела подобное, когда Чёрная Тень была ранена. Он схватил Гермиону за воротник футболки дрожащими пальцами.
Что-то в нём изменилось, какая-то эмоция сместила всё остальное. Не ярость, нечто более сильное, необузданное. Он притянул её лицо к своему, почти соприкоснувшись носами. Тогда Гермиона поняла, что бушевало внутри Малфоя.
Страх. Ослепляющий, заставляющий поджилки трястись.
Мысль о том, чтобы ещё раз пережить эту ночь, подгоняла ком к горлу. Но, если Малфой почувствует хоть крупицу боли, которую испытала Грейнджер, оно того стоило.
— ВЕРНИ ЕЁ!
Гермиона выбралась из его хватки, пока воспоминание набирало обороты позади них.
— Нет! Ты виноват в происходящем здесь! Ты мог всё остановить, поэтому стой смирно и смотри!
— Цисии, отведи этих мальчишек в подвал! — словно раскат грома высокий голос Беллатрисы раздался в воздухе. Неважно, настоящий или нет, он поднял каждый волос на теле Гермионы. — А с ней нас ждёт долгий разговор. Как девчонки с девчонкой.
Услышав имя матери, Малфой обратил свой взор на неё. Как заворожённый он провожал Нарциссу, ведущую Гарри и Рона в сторону подземелий. Дрожащими пальцами Драко потянулся к вороту мантии и распахнул её.
— Этот меч должен был быть в моём хранилище, — прошипела Беллатриса. — Откуда он у вас?
Гермиона слышала собственный крик, раздающийся из её младшей версии. Звук удара и хруст дали понять, что Беллатриса уложила её копию на лопатки. Грейнджер не повернулась, чтобы убедиться в этом, а продолжила наблюдать за Малфоем.
— Что ещё ты и твои дружки взяли в моём хранилище?!
— Я ничего не брала! — сквозь слёзы визжала Гермиона. Малфоя передёрнуло. — Прошу Вас, я ничего не брала!
— Я тебе не верю!
Следующие мгновения ощущались вечностью. Гермиона из воспоминания срывала горло, билась в истерике и рыдала, пока тётушка Малфоя уродовала её предплечье кинжалом. Грейнджер была уверена, что её шрам пылал, что она снова почувствовала каждое прикосновение лезвия к коже. Каждый разрыв, который Беллатриса небрежно оставляла снова и снова.
— Я плакала из-за тебя, — призналась Гермиона по непонятной для неё самой причине.
Демон Маска молчаливо стоял рядом, пытаясь сохранить отчуждённый вид. Но глаза выдавали его с потрохами своим мерцанием. Гермиона смогла надломить его маску "я ничего не чувствую, кроме гнева", когда затащила в западню. Сейчас шестерёнки в его голове пытаются по осколкам восстановить окклюменционные стены.
— Я буквально молила о твоей помощи, — слова едва проталкивались сквозь ком в горле, но Гермиона говорила, пытаясь отдалиться от стенаний копии. — Я кричала, чтобы ты спас меня. Чтобы помог. Сделал хоть что-нибудь.
Послышался шорох. Значит, Беллатриса поднялась на ноги, и пытка продолжится. Круциатус пронзит тело в любую секунду.
— Только я не могла и слова выдавить из себя, — тише продолжила Гермиона. Руки сжались в кулаки, а ногти впивались в ладони. В это время первое непростительное полетело в дрожащее тельце на полу. — А ты просто схватился за голову... и ушёл.
Другое проклятие осветило коридор красным светом. Ещё один пронзительный крик разразился в этих стенах.
— Чего именно ты добиваешься, Грейнджер? — сквозь стиснутые зубы спросил Малфой. — Это некое подобие тренировки по самоконтролю? Ооо, ты пыталась показать, что имеешь власть надо мной? Что ж, это не так. И ты...
— Решила напомнить тебе о последствиях твоих действий, — проговорила Гермиона, подходя почти вплотную к Пожирателю Смерти. Тем самым она позволила себе не смотреть на жуткую сцену из её собственного прошлого.
Малфой зажмурился. Она еле расслышала скрежет его зубов, ведь крик её двойника заглушал почти всё вокруг.
— Это всё твоя вина, — продолжила свою речь Гермиона, отодвинув эмпатию в дальний угол. — Ты запустил процесс, убив Дамблдора.
— Салазар тебя побери, снова? — Малфой широко распахнул глаза. — Я не убивал старого ублюдка! Снейп выпустил убивающие проклятье...
— Нет, ты убил его! Может, ты и не нажимал на спусковой крючок, но пистолет был в твоей руке...
— Снейп убил его...
— То, что ты опустил палочку, не делает тебя не виновным! Ты впустил чёртовых Пожирателей в замок! — закричала Гермиона, тыча в его грудь с такой силой, что Драко приходилось отступать. — Ты задержал Дамблдора на Астрономической Башне! Ты обезоружил его! Снейп не смог бы сделать ничего, если бы ты не сыграл идеально свою роль!
Малфой сжимал челюсть, его ноздри устрашающе раздувались.
— Ты! Ты – причина, по которой Снейп выпустил заклинание! Ты – причина, по которой Дамблдор мёртв! И да, ты – причина тысячей смертей!
Голосовые связки Гермионы из воспоминания срывались, но Малфой продолжал молча стоять перед ней. Как и в прошлый раз, когда она просила... Нет, она не просила, а молила его о помощи. Как и в раз, когда это было не воспоминанием, а настоящим.
Гермионе захотелось впечатать Драко в стену, оттолкнуть как можно дальше от себя. Но фортуна покинула её.
Вместо груди ладони Грейнджер соприкоснулись с шеей Малфоя. Контакт кожа к коже сломал что-то, она замешкала. Руки покалывало, сердце активнее перегоняло кровь по организму. Через её тело словно прошла не одна молния. И в это мгновение гостиная и крик исчезли.
Комната стремительно завертелась, вся мебель деформировалась. Яркая вспышка белого света ослепила. Исчезая, она забрала с собой и пол.
Свободное падение закончилось ударом о каменную дорожку. У Гермионы спёрло дыхание, ощущалось уже привычное давление внутри черепной коробки.
Мерлин, как же она ненавидела Легилименцию.
Грейнджер поднялась на ноги и прижала ладонь ко лбу, пытаясь хоть немного усмирить боль.
Она оказалась посреди улицы, вероятно, в каком-то городе. Оглядевшись вокруг, Гермиона увидела однотипные высокие здания с окнами в пол на каждом этаже. На тротуаре поблёскивали осколки разбитого стекла.
На улице было темно. Было прохладно, изо рта клубился еле заметный дым. Она догадалась, что сейчас стояло раннее утро. Звёзды и Луна уже уступили место Солнце, поэтому определить время было невозможно.
С первого взгляда Гермиона не узнала город, в котором оказалась.
Малфоя не видно было поблизости. Она ждала минуту... две... чем дольше его не было, тем тревожнее ей было.
Дело дрянь, происходит что-то неладное.
Гермиона пошла по вдоль улицы по вымощенной брусчаткой пешеходной дорожке, но так и не смогла узнать город, в котором пребывала сейчас. Она не узнавала ни одного здания, ни рядов магазинчиков с выбитыми витринными окнами. С каждым шагом Грейнджер всё больше убеждалась, что не была здесь раньше.
Вывеска с обгоревшими краями гласила, что, повернув налево и пройдя ещё немного, можно пройти к Ноттингемской площади. Что ж, инстинкты никогда не обманывали Гермиону.
Она никогда не была в Ноттингеме.
Сейчас она находилась не у себя в разуме. Она была в сознании Малфоя.
Как такое вообще возможно?
Её магия... её же заперли. Несколько месяцев ни единого колебания, ни единого проблеска. Гермиона перепробовала всевозможные чары, простые и сложные, но толку было ноль. Малфой. Чёртов Драко Малфой позаботился об этом. Антимагическое зелье, которое ежедневно вливалось в её глотку, создавало ощущение, что магия покинула её навсегда. Как она, блять, здесь оказалась?
Неужели у неё выработалась толерантность к зелью? Организм привык к дозировке и эффекта от выпитого зелья нет? Гермиона не интересовалась этой темой и не знала, были ли подобные случаи уже. На самом деле, она сомневалась, что подобные исследования вообще проводились в магическом мире. Такая реакция организма вполне имела место быть... Ведь так?
Где-то справа раздался шум. Гермиона встревожено повертелась по сторонам, ожидая увидеть Малфоя, взгляд которого моментально испепелил бы её...
Но рядом не было ни единой души. Что ж, отличная возможность использовать предоставленный шанс и порыться в разуме Малфоя. Возможно, у неё было мало времени, но уходить с пустыми руками ей не хотелось. Это именно то, о чём Гермиона просила – шанс выведать что-то о Драко. И сейчас было совсем неважно что именно – ещё какую-то сильную сторону или же слабое место. Она воспользуется любой информацией.
Через несколько минут поисков её взгляд зацепился за нечто маленькое в дальнем конце улицы. Приблизительно двести шагов до цели. Одинокий фонарь, к которому она проследовала.
Огонёк привёл Гермиону на торговую площадь. Завернув за очередной угол, она поняла, что фонарь вовсе не одинок. Около сотни крошечных огоньков, стоящих на близком расстоянии друг к другу, озаряли площадь. Нет, это были совсем не фонари, а горящие факелы в руках людей, облачённых в мантии.
Гермиона чуть было не ринулась в бой, за годы войны у неё выработался рефлекс – посылать проклятия при виде Пожирателей Смерти. Но сейчас она была в воспоминаниях Малфоя. Возможно, Грейнджер сможет воспользоваться этим против него. Она шагнула вперёд и присоединилась к столпотворению, замыкая его.
Толпа ПСов окружила монументальное величественное здание, обрамлённое каменными колоннами. Словно вишенка на торте на вершине расположились огромные часы. Треугольная крыша с высеченными фигурами придавала постройке особый шарм. Два льва, сидевшие мордами друг к другу, сторожили ступени, ведущие ко входу.
На лицах присутствующих красовались чёрные или золотые маски.
Волдеморт возвышался над остальными, обосновавшись у двойных дверей здания. Все переговоры прекратились, стоило Тёмному Лорду поднять руку с бузинной палочкой вверх.
— Приветствую вас, мои друзья, — проворковал Волдеморт. — Благодарю вас, что пришли разделить со мной этот прекрасный вечер. Уверен, каждый из вас задаётся вопросом, почему я собрал вас всех здесь.
Гермиона пробивалась сквозь толпу, не обращая внимание на бешеное сердцебиение.
— Они лишь часть воспоминания, — словно мантру повторяла Грейнджер. — Они ненастоящие. Это всё нереально.
Дышать стало чуточку легче, когда она вырвалась из кольца Пожирателей Смерти и прошла к небольшому пустому участку площади. Находясь в конце толпы, Гермиона не могла видеть четырех человек, стоящих у подножия степеней.
Они выстроились плотной шеренгой и не скрывали свои лица масками.
Астория стояла ближе всех к Гермионе. Она выглядела в точности как во время учёбы в Хогвартсе: с длинными каштановыми волосами, аккуратно лежащими вдоль позвоночника. Младшая Гринграсс беззвучно рыдала, каждый всхлип сопровождался мелкой дрожью плеч и нижней губы.
Малфой стоял справа от Астории. Его руки были плотно сжаты в кулаки, а челюсть стиснута так, что казалось ещё немного и его зубы треснут под натиском.
— Несмотря на то, что мы выиграем войну, — продолжил Волдеморт. — Опустим и тот факт, что Поттер сдаёт позиции, а мы наращиваем мощь. Должен сказать... я разочарован.
Нотт стоял по левую руку от Астории. Как бы странно это не казалось, но выражение его лица волновало Гермиону больше, чем кислая мина Гринграсс. Глядя на него, тело прошибал озноб, настолько ощущался диссонанс между его душой и телом. Теодор словно стал сосудом, хранящим кости и плоть в надлежащем состоянии. Не единого проблеска эмоций ни во взгляде, ни на лице. Полная противоположность разрушенной до основания Астории.
— Неужели я многого прошу от вас? — спросил Волдеморт.
— Нет, мой Лорд, — хором ответили верные псы.
— Я хорошо отношусь к вам. Щедр, когда вы должным образом выполняете мои просьбы. Покровительствую, даруя не только силу и власть, но и защиту ото всех, кто намерен навредить вам. Так?
— Да, мой Лорд.
Главным потрясением для Гермионы было то, что Забини находился дальше всех от Гринграсс. Смуглая кожа приобрела нездоровый серый оттенок, одной рукой он крепко держался за желудок. По его внешнему виду Гермиона сделала вывод – он боролся с тошнотой и предобморочным состоянием.
— Да, я так и думал, — шумно выдохнул Волдеморт, шкрябая своими когтями тупой кончик палочки. — Поэтому мне слишком горестно, когда кто-то из вас не может выполнить пару простых поручений.
Он плавно махнул влево, указывая на две Золотые Маски, появившиеся из-за скрытого проёма. Кто-то безвольно повис на их руках.
Дафна Гринграсс. Как только пазл в голове Гермионы сложился, её начало мутить.
От формы Пожирателя Смерти остались лишь клочья. Всё её тело было изуродовано: немыслимое количество ожогов и порезов, лицо и шея украшены синяками, вместо верхней губы красовались ошмётки мяса, а волосы в некоторых местах окрасились в багровый.
Толстые металлические цепи обвивали её тело, фиксируя запястья в неподвижном состоянии. У Дафны не было ни малейшего шанса на побег. Каждый её шаг сопровождало лязганье металла о каменную кладку.
Гермиона не должна быть здесь. Она определённо точно не должна находиться на этом ебучем шоу.
Как только две Золотые Маски начали толкать Дафну на импровизированный эшафот, Астория подалась вперёд и едва не завопила.
Но Малфой словно предвидел это, поэтому достаточно резко притянул к своей груди младшую Гринграсс, попутно зажимая её рот рукой. Сейчас было не лучшее время показывать свои эмоции. Второй рукой Драко обхватил Асторию чуть выше талии, чтобы не дать ей ни единой возможности сдвинуться с места или свалиться на брусчатку.
Мелкая дрожь пронзила тело Дафны, когда её взгляд столкнулся с взглядом Драко. Всем своим видом она молила о помощи. Но Золотым Маскам было плевать на гляделки предательницы, поэтому они бесцеремонно развернули обезображенное тело и толкнули к ступеням.
Астория извивалась в руках Малфоя, надеясь выбраться из крепкой хватки. Его рука почернела от слёз, стекающих по покрасневшим щекам Тори.
Забини и Нотт стояли как вкопанные. Неподвижные и безжизненные. Две пары пустых глаз смотрели, как Дафна шаг за шагом шла на казнь. Поднявшись по лестнице, она остановилась рядом с Волдемортом и повернулась лицом к собравшимся.
— Эта девчонка, — надменно прошипел Волдеморт, указав на Дафну. — Предала нас. Она выросла лояльной к магглам. Её волнуют их жизни и недоноски больше, чем своя собственная шкура.
Толпа негодовала, но дух Дафны было не сломить.
Поднятый высоко подбородок, идеально ровная спина и беснующийся огонь в карих глазах. Из неё словно выкачали всю панику и страх. Ни один мускул её тела не дрожал, о проявлении и толики слабости не было и речи. Истинная аристократка.
Нотт начал шариться по карманам, словно хотел что-то достать. Дафна, заметив это, аккуратно помотала головой в протестующем жесте и поджала губы. Они вечность смотрели друг другу в глаза. Остальным не было до этого дела, остальные были увлечены либо истерикой Астории, либо внимал устрашающей речи Волдеморта.
Каждую секунду, что Нотт смотрел на Дафну, жизнь возвращалась в его тело. Его челюсть содрогнулась, а в уголках глаз проступили слёзы, Гермиона могла дать голову на отсечение, что это действительно произошло.
Старшая Гринграсс вновь покачала головой, тогда Теодор опустил руку и попятился. Он вернул самообладание, тяжело сглотнув.
Дафна прервала зрительный контакт.
Монолог Волдеморта не привлекала внимание Гермионы, её взгляд был прикован к Малфою и Астории. Обеими руками он обхватил содрагающиеся плечи Тори и плотнее прижал к своей груди. Он начал что-то шептать ей на ухо
Гермиона шустро зашагала, чтобы оказаться рядом с ними.
— Тори, дыши, — шептал Малфой из воспоминания дрожащим голосом. — Ты должна дышать.
— Я... я не м... — слёзы стекали по её подбородку. — Не могу... Он соб... собирается... Я не могу... смотреть.
— Ты должна. Ты не можешь не смотреть, — голос Малфоя был едва слышен. Он усилил свою хватку, — Если Тёмный Лорд заподозрит, что ты сочувствуешь своей сестре, то прикончит и тебя.
Дафну заставили встать на колени перед толпой. Эта унизительная сцена вырвала из груди Астории очередной скулёж.
— Эта девчонка предала нас самым омерзительным способом, — шипел Волдеморт. — Если она так любит маггловских отребий, то умрёт под стать им.
Веревки стиснули запястья Дафны. Их концы затянули на противоположных помостах, разведя руки старшей Гринграсс в стороны. Астория еле стояла на ногах.
— Прошу, успокойся, — Малфой старался прикрыть собой Асторию изо всех сил.
— Я н... не могу... Это... Я не могу смотреть... — яростно затрясла головой Астория. Малфой вновь зажал её рот рукой, едва судорожный всхлип сорвался с губ.
Некоторые Пожиратели Смерти повернулись и уставились на неё. Малфой смотрел на них, пока те не отвернулись.
Последний раз Гермиона видела такую бурю эмоций, исходящую от Малфоя, когда Чёрная Тень была серьёзно ранена. В глазах плясали бесы, пальцы дрожали на губах Астории, голос был полон паники. Грейнджер никогда не слышала столько. Он выглядел отчаянно.
Безнадёжно.
— Тори, пожалуйста. Прошу тебя, возьми себя в руки, — он постоянно менялся во взгляде: то холодный и жёсткий, то горящий и растерянный. Казалось, что он возводит окклюмннционные стены, которые сразу же рассыпались на мелкие камни. — Ты ляжешь рядом с сестрой, если Тёмный Лорд увидит твоё отношение к ней. Дафна не желает тебе такой участи.
То, как некогда властный голос Малфоя надорвался ближе к концу, отравляя последние слова болью, заставило Гермиону съёжиться.
— Прошу, Астория. Приди в себя, — Драко зашептал вновь. — Я не могу потерять и тебя.
Астория затряслась как осиновый лист, когда в руках Волдеморта материализовался клинок. Лезвие блеснуло в свете факелов и рассекло форму Дафны сзади. Две Золотые маски помогли лоскутам ткани упасть, обнажив спину, плечи и рёбра. Если бы Малфой не держал Асторию, она бы рухнула на пол как тряпичная кукла. В этом не было никак сомнений.
— Я обещал Дафне, что ты будешь в порядке, — отчаянный шёпот сорвался с губ Драко. — Я помогу. Плевать, каким способом, но я спасу всех нас. Ясно?
Астория кивнула и прежде, чем Малфой вновь заговорил, потянулась рукой влево.
Невозмутимая маска на лице Нотта треснула по швам, когда почувствовал хватку на своей руке. Резко повернув голову, он уставился на Асторию. И на секунду – жалкую секунду – его глаза заволокла вселенская боль. Тео с глубоким вздохом сильнее стиснул руку Астории, а затем вернул взгляд в сторону пытки.
Гермиона больше не могла смотреть. Она просто... не могла. Когда одна Золотая маска, стоящая позади Дафны, занесла топор, Грейнджер развернулась и поспешила удалиться. Уйти как можно дальше от толпы, облачённой в чёрные мантии.
Чуть поодаль от толпы материализовалась дверь. Не долго думая, Гермиона решительно прошла к ней и схватилась за ручку. Плевать, куда ведёт эта дверь. Плевать, если она вернётся в злополучную гостиную Малфоя и вновь увидит безумство его тётки. Абсолютно всё было лучше, чем это.
Шагнув в неизвестность, Грейнджер столкнулась с глазами, излучающими смертельную энергию. Только они казались совсем неживыми.
Сердце пропустило удар, распространив страх по всему телу. Пока Гермиона не увидела знакомые каменные колонны, увешанные ярко-красными полотнами, она не понимала, что дверь вернула её в Малфой Мэнор.
Налитые кровью глаза Волдеморта скользнули в сторону. Он что-то прошептал своей змее и, хихикнув, наклонился к ней. Когда она обвила его руку, Тёмный Лорд аппарировал.
Стоило Гермионе окинуть взглядом гостиную, как тошнота подступила к горлу. Всё, что она видела после сражений с Пожирателями, меркло на фоне этого воспоминания. Грёбанного воспоминания Малфоя. Нет-нет, Грейнджер, можно сказать, уже привыкла к запахам разлагающейся плоти и застоявшейся гнили.
Аромат просочился в её лёгкие, прицельно постукивая по воспоминаниям. Дурманящий, затхлый запах плоти на ранних стадиях разложения невозможно было спутать. Комната пропиталась зловонием крови, застилавшей тёмный пол. Каждый неуверенный шаг сопровождался трескающим звуком, с которым подошва отрывалась от липкого пола.
Правда, запах не шёл ни в какое сравнение с открывшимся ей видом.
Багровые ошмётки тела Люциуса Малфоя были разбросаны по гостиной. Одна рука валялась у окна, другая – у входа. Обеденный стол был усыпан кусками туловища, ноги свисали с металлической люстры, а голова покоилась у камина.
По его внешнему виду складывалось ощущение, что он мёртв уже несколько дней. Синюшная кожа, вздутая плоть. Следующая стадия разложения была не за горами. Больше всего пугало выражение лица: остекленевшие глаза и немой крик, навсегда застывший на лице.
И в тот момент Драко Малфой был здесь. Гермиона клялась, что никогда не испытает к этому человеку никаких положительных чувств. Но как можно было остаться равнодушной, когда сердце болезненно бьётся о грудную клетку от его вида? Помятый и сгорбившийся над полом он держал изломанное тело матери на руках.
Неглубокие вдохи заставляли грудную клетку Нарциссы колебаться. Она словно цеплялась за жизнь из последних сил. Женщина словно сошла со страниц романа "Кэрри" – окровавленная, без нескольких пальцев и левой ноги, на плече не хватало куска мягких тканей.
Гермиона присела рядом с Малфоем, чтобы в полной мере оценить увечья. Он выглядел так молодо. Сейчас ему шестнадцать, возможно, семнадцать. Резкие и острые черты лица ещё дополняла юношеская округлость, которую помнила Грейнджер.
Она предположила, что это произошло не более чем через пару месяцев с битвы за Хогвартс. Но, увидев его костюм, осознание накрыло словно снежная лавина. Чёрный костюм, в котором Малфой был в Выручай комнате второго мая девяносто восьмого. После битвы прошло не больше нескольких дней.
Малфой дрожал как осиновый лист, сжимая в объятиях свою мать. Слёзы стекали по его подбородку, а дыхание стало сбивчивым и прерывистым.
— Всё хорошо, — успокаивала Нарцисса. Она нежно прикоснулась иссохшими пальцами к лицу своего сына и стёрла слёзы с его щёк. — Дорогой, всё в порядке. Пришло м-моё... время.
— Нет Нет, я могу исцелить тебя! — заикаясь, проговорил Малфой. Сердце Гермионы упало в пятки, когда он поднял голову. Он выглядел как сумасшедший, глаза застилала пелена слёз, а взгляд метался по комнате. — Я... я-я могу помочь... только держись. Я найду свою палочку и...
— Тшшш, — Нарцисса аккуратно обратила его взор на себя. — Уже... слишком поздно.
Её дыхание становилось более тяжёлым, когда она выдавливала из себя слова. Казалось, что ей было больно даже говорить.
— Э-э-это всё моя вина... Мне... очень жаль. Я-я... — Малфой подавил очередной всхлип.
— Нет. Это... не твоя... вина... Не смей... так думать...
Некоторое время Нарцисса молчала. Она смотрела на Малфоя и нежно поглаживала его лицо, наслаждаясь и запоминая последние минуты жизни прежде, чем окунуться в бездну.
— Драко, ты должен послушать меня... о-очень внимательно... Ты меня понял? — Малфой шмыгнул носом, но всё-таки кивнул головой.
— Если ты... хочешь выжить во время правления Лорда... ты должен быть сильным... и не давать ему знать... свои мысли... — Нарцисса прервалась, когда её горло сдавил сухой кашель, окрасивший бледные губы и подбородок кровью. Трясущимися пальцами Малфой стёр густую субстанцию с лица матери.
— Ты... помнишь, как я учила... тебя Окклюменции? — Драко еле заметно кивнул. Левая рука Нарциссы соскользнула с его лица и медленно опустилась на его грудь в район сердца. — Мы же... сделаем это... вместе?
Малфой снова кивнул, лишь вздёрнув подбородок.
— Просто... слушай мой голос, — слабо прошептала Нарцисса. Конец предложения вышел почти беззвучным. — Закрой свои глаза.
Малфой зажмурился, что сделало его вид более уязвимым. Более сломленным.
— Здесь больше ничего нет... вокруг нас пустота. Только я... и ты.
Гермионе хотелось разрыдаться, дав волю всхлипу, застрявшему в глотке. Она никогда не видела Малфоя таким. Таким беззащитным. Таким... испуганным.
— Теперь... сделай глубокий в-вдох, — они вместе глубоко вдохнули. — Я хочу... чтобы ты м-медленно выдохнул, ты с-сможешь?
Малфой кивнул. Казалось, его дрожь начала сходить на нет, когда воздух покидал лёгкие.
— Представь м-маленький кусочек... стекла... возьми его в... руки... О-ощути его... вес, — Гермионе показалось, что она слышит свист лёгких Нарциссы. — Теперь я х-хочу, чтобы ты подумал... как стекло меняет свою форму... П-представь, как оно тянется, — кашель снова заставил миссис Малфой прерваться. — О-обвакивая твоё тело... словно защитный слой.
Драко кивнул. Надрывный кашель вновь окутал комнату, заставив брови Малфоя сдвинуться к переносице.
— Н-н-ничего не может проникнуть внутрь, в-в-верно? Ничего... Если ты... этого... не хочешь...
Малфой промолчал. Нарцисса аккуратно прижалась к сыну и вернула свои руки на его щёки. Драко медленно открыл глаза и глубоко вдохнул. У него потекли слёзы градом, такое невозможно забыть. Это воспоминание навсегда останется в голове Гермионы, похоронено вместе с остальными.
— Не уходи, мама... п-прошу... пожалуйста, не оставляй меня...
Резко руку Гермионы пронзила боль. Она развернулась, чтобы встретиться взглядом с источником боли – знакомой парой убийственных серых глаз. И в то же мгновение комната исчезла.
Малфой вжал Грейнджер в стену, стоило им только вернуться в её спальню.
— ЧТО ЗА ФОКУСЫ ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ?
— Я... Я не знаю... Малфой, я... даже не представляю, как... — Гермиона позабыла все слова, видя адское пламя в его глазах.
— ЕЩЁ РАЗ ВЫКИНЕШЬ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ И ТЕБЕ КОНЕЦ! ТЫ УСЛЫШАЛА МЕНЯ? — прорычал Драко, перемещая свои руки на её шею. Гермиона пыталась выбраться из хватки, но он лишь сильнее сжал пальцы. — ПО ПРИКАЗУ ТЁМНОГО ЛОРДА ИЛИ НЕТ – ПЛЕВАТЬ. ЕСЛИ ЭТО ПОВТОРИТСЯ, ТВОЙ БЛЯДСКИЙ СКАЛЬП УКРАСИТ ОДНУ ИЗ ЭТИХ СТЕН.
Грейнджер не успела ни поспорить с ним или указать на тонкую полоску крови, стекающую из его левой ноздри, ведь Малфой сбежал из комнаты, едва отпустив её шею.
Стены сотряслись от удара двери о косяк, а Гермиона сползла по стене на пол. В голове была каша из недавно увиденного: знакомые крики, пламя факелов и прерывистый голос Малфоя, чья душа, спрятанная под пропитанной кровью мантией, была разорвана в клочья.