Те, кого вычеркнули

Эсмеральда проснулась ещё до рассвета. Глаза открылись резко, как будто тело вспомнило о договорённости раньше разума. Все ещё спали, за окнами клубился холодный туман, будто сам замок дремал, затаившись в ожидании нового дня.

Она медленно села на кровати, откинула покрывало и подошла к окну, не включая свет. Хогвартс в это время был особенно таинственным - даже мрачным, готическим. Эсмеральде нравился готический стиль.

И вдруг - тихий стук клюва по стеклу.

Сова.
Густо-серая, с янтарными глазами, она вильнула крыльями, удерживая равновесие на узком карнизе. В клюве - письмо. Сложенное аккуратно, обтянутое дорогим пергаментом, с родовой печатью Вейнгартов: восковая печать цвета старинного золота с выгравированной буквой В. Обозначающая первую букву фамилии - чёткая, весомая.

Эсми чуть приоткрыла окно, и сова тут же юркнула внутрь, но не сразу отдала письмо. Она игриво ускользнула в сторону, махнула крылом, будто дразнила - знакомый ритуал. Так делала только Элора, домашняя сова бабушки.

- Элора... - прошептала Эсмеральда с лёгкой улыбкой и протянула руку. - Ты всё ещё вредничаешь?

Сова всё же уступила, ловко вложив пергамент в ладонь девушки и тут же усевшись на спинку стула, чтобы понаблюдать за реакцией.

Эсмеральда посмотрела на конверт.
Печать Вейнгартов блестела в тусклом рассветном свете. Ни даты, ни штампа, ни эмблем Хогсмита. Только внизу, в левом углу, было выведено мягким, ровным, поразительно красивым почерком:

"Для Эсмеральды."

Она сразу узнала его.
Почерк бабушки. Агаты Вейнгарт.

Любимая. Единственная, кто в клане держал её за руку, но готовая её сжать со всей силой. Единственная, кому она писала письма не из вежливости, а по зову души.

И всё же - в груди защемило. Как будто этот красивый почерк таил в себе нечто большее, чем просто вежливое приветствие.

Она провела пальцем по пергаменту, не открывая письмо. Чуть дрожащий вдох.
Элора, всё ещё сидя на спинке стула, слегка наклонила голову, будто тоже ждала, затаив дыхание.

Эсмеральда не знала...
Хочет ли она читать его прямо сейчас.

---

"Милая Эсмеральда,
Я получила твоё последнее письмо. Надеюсь, у тебя всё спокойно - насколько это возможно в этом странном, ветреном замке.

Ты уже на четвёртом курсе... Время идёт. Надеюсь, ты соблюдаешь дисциплину, не распускаешься и помнишь, что ты - Вейнгарт. От таких, как ты, ждут безукоризненности, дорогая. Особенно сейчас.
Мы все в ожидании перемен.

Ты всегда была сообразительной. Даже слишком. Иногда мне казалось, что ты хочешь быть... не собой. Вырваться. Зачем? Куда?

Иногда, чтобы выжить, приходится носить маску. Главное - не привыкай к ней слишком сильно.
Я уверена, ты понимаешь, о чём я.

До скорого.
Твоя Бабушка Агата"

---

Она поднялась, аккуратно сложила письмо и убрала его в ящик своего стола. Ничего не сжигала. Никакой драмы. Просто тишина.

Но стоя у окна, сгорбившись от внутреннего напряжения, она вдруг подумала:
Бабушка... Почему это письмо казалось чужим? Почему строчки царапали, вместо того чтобы лечить?

"Ты хочешь быть не собой..."
"А что, если бабушка про себя? Маска... Маска?"

Воспоминания хлынули в голову: чёткие движения, всегда ровный голос, взгляд, в котором было слишком много рассудка и слишком мало тепла. Письма - точные, но без настоящих чувств. Советы - продуманные, но без участия. Любовь? Или игра в идеальную бабушку?

"Она ведь всегда говорила: «Никому нельзя показывать слабость». Может быть, и себя она прячет за этой безупречной гладью?"

В груди что-то кольнуло. Странно... раньше такие мысли пугали. А теперь - будто открывали глаза.

Сове вылетела. Эсми закрыла окно и отвернулась.

---

Через несколько минут, кутаясь в пальто поверх мантии и перекидывая через плечо сумку, она уже уверенно шагала по пустому утреннему коридору. Шаги глухо отдавались в камне, а за окнами ещё клубился туман.

На улице, за углом, её уже ждали Гарри и Гермиона.

- Доброе утро, - тихо сказала Гермиона, поправляя шарф. - Ты как?

- Всё отлично. Просто мало спала, - спокойно отозвалась Эсми.

Гарри смерил её быстрым взглядом. Знал, что когда Эсми говорит «всё отлично», на самом деле - наоборот. Так все говорят, не только она. Но он не настаивал. Только кивнул и вздохнул.

- Ну что, в путь? - сказала она, - Пока Хогвартс ещё спит.

Они переглянулись - и пошли вперёд в направлении леса. Впереди было утро, полное вопросов.

Хогвартс ещё спал. Но в коридоре, скрытом в северной части, уже мелькнули три тени. Трое в мантиях шагали быстро, не издавая ни звука - натренировано, слаженно. Они не говорили.

За пределами замка воздух встретил их мягким холодом и тонкой росой. Трава под ногами влажно скользила, а над землёй всё ещё держался туман - серое марево, медленно отступающее под натиском рассвета.

- Чёрное озеро. Идеальное место, - прошептал Гарри, поправляя капюшон.

- Если, конечно, кто-то не решит утром купаться, - хмыкнула Гермиона, всё ещё немного зевая.

Эсми не ответила. Письмо бабушки и те слова о масках всё ещё не выходили из головы, как будто... предупреждение?

Они вышли на каменную тропу, ведущую к озеру. Там, в тени, где берег круто обрывался к воде, был старый дуб - склонившийся, словно шепчущий что-то водной глади. Именно здесь они решили остановиться.

Гарри сел первым, подтянув колени. Гермиона присела рядом, открыв кожаную сумку с дневником. Эсмеральда осталась стоять - глядя на водную гладь. Та отражала утреннее небо - стальное, с лиловыми прожилками, и их троих, будто они были частью какого-то пророчества.

- Здесь нас никто не услышит, - сказала Эсми наконец. - Если не считать русалок... и, возможно, гриффонов в лесу.

- Русалки, кстати, не любят, когда про них говорят, - добавил Гарри

Трое склонились над страницами.

- Посмотрим, что он скрывал, - прошептала Гермиона и раскрыла первую страницу.

Пожелтевший пергамент, но удивительно чёткие чернила. Страница была исписана аккуратным почерком, в котором угадывалась сдержанная педантичность взрослого человека.

- Вот. Этот знак, - она провела по нему рукой, - повторяется в разных записях. Иногда в углу, иногда прямо в тексте. Но это не просто подпись. Это метка.

- Тайное братство? - предположила Эсмеральда, не отводя взгляда от бумаги.

- Пока мы точно не знаем, - тихо сказала Гермиона. - Но этот преподаватель рун... он явно что-то скрывал. В его дневнике нет личных записей.

- А тот призрак, которого мы с Гарри видели... - Эсми сжала пальцы. - Она смотрела на нас так, будто знала. Будто хотела, чтобы мы её нашли.

- Эсми, - Гарри посмотрел на неё внимательно, - когда ты сказала, что этот символ тебе снился... ты серьёзно?

- Абсолютно. Уже несколько лет. Он повторяется, как будто хочет, чтобы я запомнила. И каждый раз - лес, голос и... этот знак. Теперь я понимаю, что это не просто кошмары.

Трое переглянулись. Всё, что раньше казалось просто странным, теперь обретало форму. Связь. Смысл.

---

Первая страница:
"Меня предали те, кто клялся в верности.
Они назвали моё имя тенью. Вычеркнули.
Моя кровь пролилась на камни Хогвартса, и он запомнил меня.

Они хотели забыть. Но я - память,
и я стану огнём, который сожжёт их ложь.

Я собрал тех, кто тоже был вычеркнут. Тех, кто знал больше, чем им позволяли.
Мы нашли друг друга. Мы стали пеплом,
что не развеет ветер.

Мы - Пепельные лики, потому что вернулись из огня."

---

Гермиона перевернула страницу. Третья, четвёртая, пятая и все остальные страницы были... непонятны.

Густые линии, спирали, отрывочные чернильные следы - нечто среднее между забытым алфавитом и безумным почерком.

- Это не руны, - хмуро сказала Гермиона.

Она взмахнула палочкой:

- Revelio Decipitur!

Но книга лишь слегка задрожала - и заклинание рассыпалось в воздухе, будто встретило невидимую стену.

- Здесь стоит фильтр. Сложное ограничение. Магия не даёт добраться до смысла, если ты... - она прикусила губу, - если ты не тот, кому положено.

Эсми наклонилась ближе, и их глаза зацепились за нижний угол одной из страниц.

- Подожди... - прошептала Эсмеральда. - Этот знак...

В самом углу страницы, почти стираясь под временем, был едва заметный глаз с перечёркнутым зрачком.

---

Эсми было всего пять.

Дом был тихим, как всегда. Лишь шелест ковров и гул шагов взрослых нарушали это почти церемониальное спокойствие.

Она шла босиком по длинному коридору. Её любимый плюшевый зверёк - полувыдуманная зверушка с длинными ушами и лапами - волочился в руке. Девочка собиралась в сад, когда вдруг заметила: массивная дверь кабинета дедушки чуть приоткрыта. Очень чуть - ровно настолько, чтобы можно было подумать, что её забыли прикрыть. А может, он сам вышел совсем ненадолго...

Это была запретная комната. С самого детства ей твердили, что туда нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Но в пять лет логика - не самая сильная сторона.

Эсми шагнула внутрь.

В кабинете пахло старой бумагой, чернилами, древесиной и чем-то ещё... тяжёлым, как в музее. Комната была полутёмной: лишь один факел медленно потрескивал у стены. Окно было закрыто тяжёлыми шторами, и пыль висела в воздухе золотистыми частицами.

Взгляд Эсмеральды сразу же потянулся вверх.

Портрет. Огромный, почти до потолка. На нём - мужчина в строгой чёрной мантии, с холодным, слишком живым взглядом. Его глаза следили за ней, как будто он знал, что она не должна быть здесь.

А потом она увидела его.
Знак.

Внизу картины, почти у самой рамы, под кистью прадеда, лежащей на столе, был вырезан маленький символ: глаз с вычеркнутым зрачком.

Он был едва заметен - будто кто-то нарочно спрятал его, но не полностью.
Просто... оставил. Для тех, кто должен был увидеть.

Маленькая Эсми сделала шаг ближе, щурясь. Символ был странным, немного пугающим. Она не знала, что он значит, но... он почему-то запомнился.

- Эсмеральдочка!

Голос матери выдернул её из транса. Резкий, напряжённый.

Девочка вздрогнула и обернулась. На пороге стояла мать, супер красивая и строгая, с поднятыми бровями и почти без выражения на лице.

- Ты знаешь, что тебе сюда нельзя. Идём. - мать протянула руку.

Эсми кивнула и вышла, не сказав ни слова. Но обернулась. На прощание, на мгновение, она снова взглянула на портрет.

---

- Я... я видела этот знак, - тихо сказала Эсмеральда, глядя в книгу, но уже не вчитываясь в строки. - На портрете моего прадедушки. В его старом кабинете. Мне было пять. Он был выгравирован в самом углу портрета... я никогда не понимала, что это значит. До этого момента.

Наступила долгая тишина.

Гарри первым поднял взгляд. В его глазах читалось замешательство, смешанное с тревогой. Гермиона сжала губы и прошептала:

- Это значит... твоя семья может быть причастна к Пепельным Ликам?

Эсми застыла.

- Я... не знаю, - еле выдохнула она. Голос звучал глуше, чем обычно. - Я думала, знаю свою семью. Оказывается, я ничего не знала. Вообще.

Гарри аккуратно положил руку ей на плечо, Гермиона молчала - но глаза её метались по знакам в книге, как будто они могли дать ответ.

- Это многое меняет, - наконец сказала Гермиона.

Они перевернули ещё десяток страниц - всё те же непонятные символы. Пока... не наткнулись на пустую.

- Тут ничего... - начала Эсми, но Гарри указал на центр страницы.

- Вот же.

В самом центре аккуратно выведено:

«Цифры координат»
(Тишина приведёт. Тень откроет.)

И всё. Ни шифров. Ни букв. Ни объяснений.

- Это координаты, - уверенно сказала Гермиона. - Но... что они значат?

- Я думаю, мы должны туда пойти, - глухо сказала Эсми. - Кто бы он ни был, он хотел, чтобы туда пришли.

- Или чтобы там не оказались, - поправил Гарри. - Но теперь... мы обязаны узнать.

Гермиона медленно закрыла книгу:

- Мы ничего не расшифруем, пока не найдём того, кто был в этом круге. Или... - она сделала паузу - пока не окажемся там, где книга сама захочет говорить.

- Значит, ты действительно видела этот символ раньше... - задумчиво протянула Гермиона.

Книга словно затаила дыхание в её руках. Она теперь казалась живой. Опасной.

- Мы не справимся с этим одни, - уверенно произнёс Гарри.

- Здесь нужна не только логика, но и знания... совсем другого уровня. - ответила Эсми

- Может, нам стоит... немного отложить это? - тихо спросила Гермиона. В её голосе не было страха - усталость, тревога и желание хоть ненадолго сбросить с плеч этот гнетущий груз. - Пока не узнаем больше.

- Согласен, - откликнулся Гарри. - Мы не отказываемся. Просто... делаем паузу.

Ребята переглянулись. Они не были трусами - но были достаточно умны, чтобы не лезть в пекло с закрытыми глазами. Гермиона спрятала дневник в зачарованный рюкзак, и они направились обратно в замок. Тени на стенах больше не казались зловещими, просто длинными от раннего солнца.