Те, кого вычеркнули

Утро понеслось в обычном ритме.

Коридоры наполнились голосами, перешёптываниями, хлопками дверей и звонкими указаниями преподавателей. Ученики торопились на уроки, лениво доедая яблоки или допивая тыквенный сок на ходу.

Эсмеральда села рядом с Гермионой на уроке. Рон устроился за ними. Слизеринцы, как обычно, уставились с презрением. Всё вернулось в рамки учебного года.

- Представляешь, - прошептала Гермиона, сворачивая глазами к доске, - профессор Биннс опять перепутал даты восстания гоблинов. Серьёзно, как можно быть историком и не знать базу?

- Он просто старый, - усмехнулась Эсми, играя кончиком пера. - Или притворяется, чтобы нас мучить.

Гарри, как всегда, опоздал на пару минут и, получив взгляд-убийцу от преподавателя, сел на своё место а рядом с Роном, делая виноватое лицо.

- Всё как всегда, - прошептала Эсми и улыбнулась.

---

Полдень. Сад между башней Астрономии и Зельеварением был полон учеников. Кто-то читал на лавочках, кто-то спорил о домашнем задании, а кто-то - просто отдыхал, наслаждаясь редким тёплым днём.

Эсмеральда, Гарри, Гермиона и Рон сидели у подножия старого клёна. Гермиона что-то увлечённо рассказывала, размахивая пером, Гарри смеялся, а Рон ел яблоко, не особо вникая в суть. Эсми сидела, вытянув ноги, с полузакрытыми глазами - в голове звучала мелодия, которую она не могла вспомнить, но которая почему-то согревала.

- Какие нежности, - раздался голос за спиной. Сухой, с насмешкой. - Только за ручки не возьмитесь.

Компания обернулась. Драко Малфой стоял в сопровождении своих двух теней - Крэбба и Гойла. На его лице была та самая ухмылка, от которой хотелось либо разозлиться, либо усмехнуться в ответ.

- Смотри-ка, Вейнгарт, - продолжил он, лениво оглядывая Эсми. - Как ты умудряешься проводить время с... этим? - он с брезгливой гримасой кивнул на Гермиону. - Твоя семья бы в гробу перевернулась. Грязнокровка как лучшая подруга? Ты серьёзно?

Эсми молчала. Гарри мгновенно напрягся, Гермиона крепко сжала зубы. Рон подался вперёд, но Эсмеральда уже встала.

Она выпрямилась во весь рост - высокая, с ледяным, ясным взглядом. Улыбка исчезла.

- Ты правда считаешь, что тебе есть дело до того, с кем я общаюсь? - спокойно бросила Эсмеральда, глядя прямо ему в глаза.

- Просто странно видеть тебя среди них, - лениво ответил Драко, скользнув взглядом по трио. - Ты могла бы быть выше этого. С твоим происхождением... тебе стоит держаться с чистокровными. А не с грязнокровками.
Он кивнул в сторону Гермионы, явно провоцируя.

Вместо ответа Эсмеральда чуть склонила голову и с лёгкой, почти вежливой улыбкой произнесла:

- Напоминаешь мне серебряный сервиз из родительской столовой. Такой же блестящий... и такой же полый внутри.
Она прищурилась.
- Знаешь, в вашей семье столько веков учили держать спину прямо и нос высоко, что, видимо, забыли научить чему-то более важному - уважению. Или хотя бы смирению.

У Драко на мгновение дёрнулся уголок рта - смесь злости и обиды. Он хотел было что-то возразить, но Эсми добавила:

- А ещё... передай своему отцу, что эпоха, когда кровь решала всё, уходит. Ты можешь вцепиться в фамильную гордость. Но не забудь - когда корабль тонет, тяжёлое всегда идёт ко дну.

Он медленно, почти лениво шагнул назад, как будто оценивая её с новой стороны. Ни язвы, ни ухмылки - только холодный взгляд.

- У тебя острый язык, Вейнгарт. - Голос его стал ниже. - Но сколько бы ты ни играла в свободу, в итоге ты тоже вцепишься в свою фамилию.
Он наклонился чуть ближе:
- Потому что это у нас в крови. Превыше всего - род. И ты это знаешь.

Он бросил короткий взгляд на Гермиону - как будто проверяя, зацепил ли - и медленно развернулся.

- Увидимся, королева Гриффиндора.

И ушёл, оставляя после себя ощущение холода - как будто за ним прошёл северный ветер. Эсмеральда смотрела ему вслед, чувствуя, как за спиной пронеслась волна раздражения, стыда... и чего-то ещё. Его слова остались с ней.

«Твой род в гробу перевернётся, когда узнает, что ты общаешься с грязнокровкой».
«В итоге ты тоже вцепишься в свою фамилию. Это у нас в крови. Ты же знаешь.»

Это задело. Больше, чем она хотела бы признать.

Он знал, куда ударить. Ведь правда была в том, что её семья - особенно старшее поколение - понятия не имела, с кем она общается в Хогвартсе. Они видели лишь образ: отличница, лучшая на курсе, благородное поведение, уверенность. Но что бы сказала бабушка Агата, если бы увидела, как Эсмеральда сидит у камина рядом с Гермионой Грейнджер? Как они смеются, спорят, делятся мыслями?

Ничего бы не сказала. Она бы просто... Вычеркнула её из наследства, из дома. Перестала смотреть на неё, как раньше.
Эсми отвела взгляд, глубоко вдохнув.

Но Гермиона - умная, сильная, преданная. Она - её подруга. И Эсми готова была вроде идти против статуса... но всё равно, тень страха где-то внутри оставалась.

Она просто не могла сказать это вслух. Ни Гермионе. Ни себе.

---

Хогвартс. Поздний вечер. Один из боковых коридоров, почти безлюдно.

Эсми шла по коридору одна, вернувшись после поздней практики по Заклинаниям. Свернув за угол, она резко остановилась: прямо перед ней - Блейз Забини, прислонившийся к стене, словно ждал кого-то.

- Вейнгарт, - негромко произнёс он, оттолкнувшись от стены.
- Что, Забини? - голос её был сухим, но спокойным.

- Пара слов. - добавил он с лёгкой усмешкой.

Она немного прищурилась, но осталась на месте.
- Говори.

- Ты знаешь, что Малфой тебя... заметил.

Эсми молчала. Он ждал, но ответа не последовало.

- Не в смысле - мимолётный интерес, - продолжил он. - Скорее, как задачку. Загадку, которую хочется растоптать ногами. Раскусить.

- Прекрасно. Надеюсь, он подавится, - отрезала Эсми и уже хотела обойти его, но он шагнул вперёд. Не угрожающе - но сдержанно.

- Подожди. Я серьёзно. Ты играешь в странную игру, и, может, сама не осознаёшь, на чьём поле.

- Я не играю.
- Значит, ты не поняла. Тогда слушай. - Он понизил голос. - Драко... не просто злой мальчишка с острым языком. Он - сын тех, кто видит в людях активы или мусор. У него есть план. Если ты станешь интересной фигурой - он захочет, чтобы ты играла за него. Или чтобы тебя вообще не было на доске.

Эсми вздохнула и посмотрела ему в глаза.
- Почему ты мне это говоришь?

Блейз пожал плечами.
- Потому что ты умная. И... в отличие от многих, ты ещё можешь выбрать, куда встать. А когда Драко заинтересован - это не всегда комплимент. Иногда - ловушка.

- Я не боюсь Малфоя, - твёрдо сказала она.

- Может, и зря. Он умеет копать глубже, чем ты думаешь. Иногда - в чужое прошлое. Особенно, если чувствует, что у человека есть, что скрывать.

Он сделал шаг назад, глядя на неё внимательно.

- Просто держи глаза открытыми, Вейнгарт. Не всё, что кажется вниманием, - на самом деле интерес. Иногда - это просто контроль.

И ушёл, оставив за собой тишину и тяжёлые мысли.

- Боже... Что ты сейчас сказал. Половину слов не поняла. - прозвучало в голове Эсми.

---

Комната. Тишина. Камень под подоконником холодный, но мысли - горячие. Эсмеральда смотрела на отблески луны в тёмной воде Чёрного озера и размышляла.

«Малфой... Драко Малфой.»

Никогда она не воспринимала его всерьёз. Он раздражал, подначивал, бросал свои грязные фразы, думая, что за ним весь мир. Но теперь всё изменилось.

После разговора с Забини стало ясно: Драко интересуется ей. Возможно - из скуки, возможно - чтобы ударить. А, может, он просто почувствовал, что в ней есть что-то, чего он не понимает. И ему хочется раскопать это.

«Так и отлично. Пусть копает. Но не он будет вести игру. Я сама.»

Она вдруг поняла: Драко - это ключ.

Семья Малфоев принадлежала к числу тех, у кого был доступ к теневым архивам, тем, которые не лежали в открытых отделах библиотек. У них были связи, старые книги, хранимые поколениями документы - они знали вещи, которые в Министерстве предпочитали забыть. Ходили слухи, что у них был собственный семейный архив, где хранились компроматы, факты, тайны - о друзьях, врагах и даже союзниках их рода.

«Мой прадед... Я до сих пор не знаю, кем он был. Почему в его портрете был тот знак? Почему вся семья избегает этой темы, как будто боится сказать правду?»

Если у кого и могла быть информация о прошлом её семьи - особенно об опасных связях, - то это Малфои.

«Если Драко действительно увлёкся мной, я могу этим воспользоваться. Сыграть на этом. Пусть думает, что он управляет ситуацией. А я в это время получу то, что мне нужно.»

«Это не флирт. Не дружба. Это ход. Я собираюсь использовать Малфоя, чтобы узнать правду о своей семье. Пусть он станет моей пешкой. Хотя бы на время.»

Она встала. Руки сжались в кулаки, но в лице появилась холодная решимость.

«Хочешь играть, Малфой? Отлично. Только знай - я тоже умею делать первый ход.»

Ночью Эсмеральда долго не могла уснуть. После разговора с Забини в голове крутились слова, которые цеплялись, как крючки. Мысли мешались, уставший разум пытался отключиться - и вот наконец, сон взял своё.

---

Сначала было темно. Лишь шорохи, как будто по мозаичному полу кто-то шёл босиком.

А потом - он.

Человек в мантии. Лицо скрыто маской. Белая гладкая поверхность, ни глаз, ни рта. Только пустота.
Он медленно обернулся к ней, и вдруг маска соскользнула с его лица...
Но под ней - ничего. Пустота. Тьма. Бездна, поглощающая взгляд.
Эсмеральда отпрянула, но фигура исчезла так же внезапно, как и появилась.

Следующее видение было другим - резкий контраст. Солнце. Сад.
Она смеялась. По-настоящему. Возле неё кто-то был - любимый. Тепло прошлось по всему телу . Она чувствовала его тепло, крепкие объятия, горячие губы на своём виске. Крепкие руки, державшие её за талию. Но лица - не было видно.

Потом - вспышка света. Камера.

Они стояли втроём.
Отец.
Мать.
Она.

Фотограф просил: «Улыбнитесь. Семейный портрет должен быть идеальным».

Отец - высокий, широкоплечий, в безупречной белой рубашке с запонками. Поверх - чёрный, как ночь, мантия. На запястье - дорогие серебристые часы. Он смотрел на Эсми с гордостью.
Мать - статная, тонкая талия, словно вытянутая из глянцевого журнала. Приталенное чёрное платье, гладкие, длинные белые волосы, холодные голубые глаза. Она положила руку на плечо дочери и чуть улыбнулась.

Щёлк.
Вспышка.
Фотография появилась в её руке.

На снимке всё было идеально...
Пока она не увидела: у обоих родителей руки были связаны.
Тонкие магические цепи обвивали их запястья.
Мать продолжала улыбаться, отец - стоял прямо, но в его взгляде было что-то... надломленное.

А сзади - за спиной - снова та сгорбившиеся фигура без лица.
Наблюдала.

Эсмеральда резко проснулась. В горле пересохло. На щеках почувствовались мокрые дорожки. Дыхание сбито. Комната была тёмной, только полупрозрачный свет луны ложился на простынь.