Семнадцатая жена

Он карабкался вверх, выше и выше по каменным уступам, неровно сложенным из гранитных блоков. Яркое и безжалостное, неестественно огромное солнце висело над головой как золотое блюдо, закрывая почти всё небо. Не было ни облаков, ни приятной глазу голубизны, только огромное жарящее светило и серая дымчатая пустота вокруг. А путник всё поднимался и поднимался, обдирая в кровь ладони. Ступни были уже содраны и кровоточили, приходилось преодолевать уступы, опираясь на колени, стараясь, чтобы длинная тканевая роба, бурая от пота и прилипшей пыли, попадала меж раскалённым добела камнем и измученной плотью. Он не знал зачем, куда и откуда он поднимается по бесконечному ребру исполинской пирамиды, но знал, что прошли уже тысячелетия, а он всё ещё в пути. Словно Сизиф или Тантал из греческих легенд, он с той же обреченностью и безысходностью не останавливался и не оглядывался, продолжая карабкаться выше и выше. Несколько раз казалось, что в небе что-то пролетело, но солнце было столь огромно, что никакая тень его бы не закрыла. Возможно, он бежит от чего-то неведомого или жуткого, от того, кто хочет убить его, или от знаний, которых боится принять. Возможно, это «что-то» и мелькало в небе, а может это только воображение. Больная игра изнемогающего разума в измученном теле, растерзанная душа которого мечется в тонких стенках с бешеной силой и отчаянием обречённо бьющегося сердца. Лишь он, неведение и пустота, немилосердное солнце и плавящийся гранит вселенской пирамиды.

Внезапно окровавленная рука не нащупала следующей ступени, и он кубарем покатился вниз по земляному склону, получая ушибы и ссадины о камни, пока не упал в воду. Мелкий проточный ручеёк, холодная родниковая вода которого показалась спасением. Сначала путник жадно напился, потом перевернулся на спину, давая воде омыть измученное тело, смыть запёкшуюся кровь, прилипшую грязь и пыль. Так лежал он, не считая минут и часов. Но стоило отдыху и блаженству заполнить его до краёв, как вода стала теплеть, став горячей, забурлив, приобретя омерзительный вкус. Вкус крови. Путник выскочил из ручья, а тот закипел, стал наполняться алым соком, выходя из берегов, топя жухлые цветы, распустившиеся было на берегу. Страдалец отступал назад, пока спину не разрезала ножом раскалённая кладка. Он обернулся. Вверх поднимались уступы пирамиды, гранит которой обжёг сквозь промокшую робу. Бурлившая кровавая река приближалась, лизала основание каменных блоков, а мученик уже взбирался дальше, думая, что в первый раз он тоже убежал от кровавой реки, и что было это уже далеко не единожды.

Пропитавшаяся кровью роба высохла, словно наждачной бумагой обдирая кожу при каждом движении, при каждом вдохе и выдохе, вырывавшемся со свистом из груди. Грязные пряди волос спутались и прилипли ко лбу, образовав один слежавшийся колтун. Путник продолжал взбираться выше и выше, пока не понял, что уже не поднимается – ребро пирамиды стало горизонтальным. Посмотрев справа и слева, страдалец увидел бесконечные слепящие на солнце гранитные склоны, уходившие в бездну серой дымки. Он перевёл взгляд вперёд: всё также тянулись каменные блоки, но пирамиды ли теперь? Это больше напоминало каменную крышу мавзолея. Всё так же, не понимая смысла и цели, путник продолжил двигаться дальше. Солнце жгло ещё сильнее, иссушив его. Уже даже пот не капал с измождённого лба, в организме не осталось и капли воды.

Совершив череду бесплодных усилий, человек растянулся на раскалённых камнях, не имея сил двигаться дальше. Смерть пришла. Сухой язык тщетно пытался облизать потрескавшиеся губы, глаза резало, в ушах стоял звон, внезапно прерванный шуршанием и шипением, приближавшимся с пугающей скоростью. Мученика накрыла стена дождя. Слепящее солнце и жар в раз пропали, всё небо заволокло плотным покрывалом туч, сплошной поток воды бил по скворчавшим камням, подул штормовой ледяной ветер, заставивший вжаться в ставший скользким гранит. Порывы всё усиливались, едва не сдувая человека, уцепившегося, не понимая происходящего, за трещины в камнях. Направление резко сменилось, и ветер стал дуть сзади, словно требуя двигаться дальше. И путник пополз дальше, стараясь не сорваться.

Мокрой холодной рукой он вцепился в неизвестно откуда взявшийся металлический поручень. С трудом подтянув тело, перевалился через него и упал боком на плиточный пол. Поручень оказался высоко над горизонтальной поверхностью – путник рассёк бровь, ныло плечо, кровь тонкими струйками, смешавшись с водой, стекала по лицу. Человек поднял голову и усталыми безумными глазами увидел элегантные белые туфли на высоком каблуке. Две стройные ножки, поднимавшиеся к свободной белой юбке средней длины, слегка расклешенной к низу. Такой же белоснежный жакет со слегка гофрированными рукавами, мягкий широкий ворот и лицо. Её лицо, обрамлённое длинными огненно-рыжими волосами. Калиса Фокс невозмутимо стояла и смотрела в пустоту, её ярко-жёлтые, жестокие и холодные глаза сверлили бурю, словно два жёлтых топаза. Она взирала на горизонт пустоты, простиравшийся за железными поручнями.

Стефан замер, рассматривая её, беззастенчиво изучая каждую складку на одежде, каждый сантиметр открытой светлой кожи. Усиливающийся холод заставили его опомниться. Выйдя из оцепенения, вор попытался тихо отползти в сторону, но почти сразу с губ сорвался стон, истерзанное тело больше не желало повиноваться. Бросив испуганный взгляд на девушку, Стефан увидел, что она всё так же стоит и ничего не замечает вокруг, для неё он просто не существует. Только сейчас он заметил, что Калиса находится посередине ливня в освещённом квадрате пространства, устланном коврами и уставленном диванами, но без стен и потолка. В воздухе висели карнизы со шторами и картины, большая люстра, подвешенная к пустоте, освещала все предметы неестественным рыжеватым светом. Вода не стекала по невидимым стенам, капли дождя просто пропадали, войдя в освещённое пространство. Напрягая последние силы, с трудом сдерживая крики боли, Стефан вполз на толстый пушистый ковер и растянулся во весь рост. Здесь оказалось тепло и сухо, в воздухе плавал тонкий аромат цветущей вишни, тело и роба мгновенно высохли, оставив только мокрый след на примятом ворсе. Вор перекатился на сухой участок ковра и продолжил лежать, слушая шум проливного дождя и рассматривая Калису, которая продолжает сверлить глазами даль.

Высохнув, роба стала жёсткой и колючей. Стефан встал, опираясь на журнальный столик, оставив на стекле отпечаток вспотевшей ладони, и стянул с себя рубище, обнажив мускулистое, смуглое тело, покрытое грязными разводами прилипшей пыли. Передёрнув плечами, мужчина подставил себя свету люстры, словно обладавшему исцеляющим свойством. Он хотел впитать его, убрав с тела ссадины, ушибы и кровоподтёки. Девушка всё также стояла на границе света и тьмы, ничего не замечая, словно была не живым созданием, а восковой статуей. Вор огляделся по сторонам, внимательно изучая пространство тепла, залитое рыжеватым светом: здесь были только он и она, больше ни единой души. Картины, висевшие на несуществующих стенах, изображали Калису: сидевшую, улыбающуюся, смеющуюся, строгую и бесстрастную, анфас и профиль, в полный рост и только лицо, несколько десятков портретов устилали пустоту невидимых стен. Огромные напольные часы начали бить, Стефан вздрогнул и отсчитал два удара, со звоном заполнивших воздух. Девушка шевельнулась и, поправив рукой волосы, чуть-чуть повернулась к часам, так и застыв в пол-оборота.

Стефан, только сейчас поняв, что стоит в присутствии главы фармацевтического гиганта совсем голым, быстро схватил с пола отброшенную робу, попытавшись вновь натянуть её или как-то прикрыться. Но, повертев в руках кусок ткани, ставший одним слипшимся комом, он бросил его на диван и направился к Калисе. Бесшумно ступая босыми ногами по мягкому ковру, мужчина приблизился к девушке вплотную, ощутив нежный и мягкий аромат духов. Словно в вишнёвом саду распустился самый большой, прекрасный и нежный цветок, белые лепестки которого подрагивают на лёгком ветру, словно им холодно, словно они ещё раздумывают, стесняют своей красоты, открывшейся миру.

Вор положил на плечо девушки руку, и в тот же миг она обернулась, прожгла Стефана огнём кроваво-янтарных глаз мраморного изваяния лика неизвестного фараона, ухмыльнувшегося и склонившегося над несчастным.

***

Стефан резко очнулся, попытавшись вскочить на кровати, но провода и ремни остановили его. В этом коротком порыве ужаса и отчаяния, наполненном физической болью и духовным неведением, были истрачены все силы больного организма, и он упал на спину, замерев в прежнем положении. Мысли опять стали вялыми, тягучими и умирающими, в единую строку не складывалось даже два словосочетания, картины последних событий были бледными и заплывали туманом, словно скучный фильм, посмотренный на ночь. Вокруг что-то пикало, тихо жужжало и мелодично пощёлкивало, несколько раз по воздуху разлился тихий звон, запахов вор не чувствовал из-за маски, закрывавшей всё лицо. Сквозь её мутную поверхность он увидел лишь нависший белый потолок, остатки сил ушли на поворот головы – перед глазами расплылась стена бледного мерзкого розоватого оттенка.

***

Он стоял перед стеллажом с журналами в маленьком книжном магазинчике. На него с подставок смотрели томные девушки, слащавые парни, подмигивали фарами несколько дорогих автомобилей, нависал высокими тёмными стенами, увитыми плющом, огромный средневековый замок. Однако вниманием мальчика завладела симпатичная рыжеволосая девушка, улыбавшаяся одними губами, взгляд её необычных глаз цвета потемневшего от времени золота, немного растерян. Она смущена и удивлена, будто не понимает, как здесь оказалась, но, несмотря на всё это, обворожительна и прекрасна, а вся неуверенность кажется чуть-чуть наигранной. Словно хитрая нимфа, которую якобы случайно увидел усталый путник у ручья, теперь слепо следующий за её невинными чарами.

Одиннадцатилетний паренёк посмотрел по сторонам: других покупателей не было, а пожилой мужчина за прилавком дремал, не обращая ни на что внимания. Маленький Стефан уже направился к выходу из магазинчика, как престарелый продавец внезапно пробудился и поймал его за руку. Из-под футболки на пол предательски выскользнул пресловутый журнал с рыжеволосой девушкой. Мальчик попытался вырваться, но шершавая ладонь крепко держала и не выпускала, однако пожилой мужчина, поймавший воришку, несколько удивлён. На полу лежали не комиксы и не публицистика для взрослых. Это научный журнал, на обложке которого молодая лауреатка Нобелевской премии в области медицины. Продавец внимательно разглядел паренька, который уже не пытался вырваться, а лишь удручённо смотрел под ноги. Мужчина его потормошил, напускным суровым голосом спросив, зачем он это сделал, неужели его не учили, что воровать нехорошо. На него смотрели умные и несчастные серо-голубые глаза. Русые волосы мальчишки взъерошены, и он едва сдерживал слёзы, что-то бубнил себе под нос про то, что ему было очень интересно, а денег совсем нет. Вид у него и правда неказистый – застиранная и выцветшая полосатая футболка, затёртые джинсы коротковаты, на лбу ссадина. Неужели его мог заинтересовать серьёзный научный журнал? А ведь он как загипнотизированный разглядывал его минут десять, а может и больше. В сердце пожилого мужчины закралась жалость к любопытному мальчику из бедной семьи, он отдал ему журнал, а ещё на клочке бумаги написал адреса нескольких городских библиотек, в которых можно почитать научную публицистику. Счастливый паренёк с хитрой и наглой улыбкой быстро побежал по щербатому тротуару, прижимая к себе журнал и стараясь не оглядываться.

Он петлял между прохожими, огибал мусорные баки, а потом оказалось, что это не он петляет, а тротуар вьётся как змея, постоянно поворачивая, поднимаясь и опускаясь. Вот уже вокруг нет ни одного человека, куда-то пропали дома, а мальчишка всё бежал и бежал, пока не остановился у небольшой вентиляционной решётки, к которой его привёл тротуар. За ней слышался приглушённый гул, ребёнка так и тянуло посмотреть, что там. На этот раз как следует спрятав журнал под футболкой, заправив нижний его край в джинсы, мальчишка схватился за решётку. Она с лёгкостью снялась, открыв утробу вентиляционной шахты, словно анаконда раскрыла свою пасть и собиралась проглотить. Стефан, ничуть не боясь, смело забрался вовнутрь. Он полз и полз всё дальше и дальше по шахте, обдирая локти об острые выступы и стирая на коленях и без того истончившиеся джинсы. С год назад в родном городе все пришли бы в ужас, увидев его в таком виде, но здесь мальчика никто не знал, и он был этим весьма доволен.

***

Истории из жизни семьи Стефана яркими и броскими красками иллюстрировали пословицу «не в деньгах счастье». Все многочисленные родственники постоянно толпились в огромном роскошном доме на берегу живописного озера, посреди гектаров ухоженных парков и лесов. Хотя у всех у них были свои дома и квартиры, они практически безвыездно жили под одной крышей, ненавидели друг друга и устраивали неприятности самим себе. Бесчисленные ссоры, скандалы, оскорбления и интриги, заглушаемые по вечерам, и не только по вечерам, алкоголем или наркотиками. Мальчик знал из разговоров, что его дед был баснословно богат, но вложил все капиталы неизвестно во что, а потом покончил жизнь самоубийством. Но, несмотря на это, все его многочисленные потомки, даже спустя годы после трагической кончины, продолжали прожигать осколки наследства, пускать на ветер кредиты, взятые под перезаложенное имущество, растрачиваться на адвокатов для разбирательств со своими племянницами и дядьями. Однако к десятилетию мальчика ресурс наследства был окончательно выработан: за долги один за другим забирали объекты недвижимости, продавались последние пакеты акций, с молотка пошло имущество уже из самого поместья, всем родственникам запретили выезд из страны. Мать Стефана, за всю свою жизнь ничего не сделавшая, наконец, решилась на ответственный шаг и вместе со своим мужем пошла по стопам своего отца, совершив самоубийство: врачи констатировали передозировку новым сортом наркотических веществ. Родители мальчиком никогда и не занимались, а остальным родственником до него было дело только как до прямого и бесспорного потомка миллиардера. И после смерти отца и матери Стефану были уготованы только два пути: стать предметом торга и сделок – кому достанется опекунство над ним и хоть какие-то последние крохи состояния – или же исчезнуть, чтобы не мешать алчным алкоголикам и наркоманам делить деньги от продажи мебели. Ребёнок, от рождения предоставленный самому себе, росший в атмосфере зависти и презрения, когда жажда до денег была единственной потребностью всех, кто его окружал, выбрал для себя второй путь. Просторные земельные угодья вокруг поместья, которые некогда обслуживал штат лесников и садовников, в которых ребёнок пропадал порой неделями, убегая с детьми прислуги на километры от дома, стали первой ступенькой в обучении курсу независимой жизни, даже в таком маленьком возрасте. Так что, собрав то, что ему казалось самым нужным в рюкзак и, совершив ночной набег на кухню, мальчик отправился на юг. Хватились его слишком поздно, да и никто из родственников или слуг, или сверстников парнишки не смог сообщить о нём ничего конкретного, лишь то, что он хотел убежать на восток, к океану. Стефан уже тогда умел вводить людей в заблуждение.

***

Вентиляционная шахта становилась всё уже и уже, постепенно двигаться на четвереньках стало уже невозможно, и Стефан пополз, едва не застревая плечами в узких проёмах. Наконец, он увидел выход: через прорези решётки пробивался тусклый свет. Добравшись до неё, мальчишка попытался аккуратно снять конструкцию руками, но она с грохотом упала вниз. Паренёк испугался, что пол слишком далеко, и он не сможет спрыгнуть. Стефан долго колебался, разглядывая через прямоугольное отверстие белый кафельный пол. Но лежать в футболке в шахте становилось слишком холодно и, пересилив страх, с трудом перебравшись дальше, он спрыгнул вниз. Твёрдый пол оказался совсем близко, Стефан с удивлением огляделся по сторонам и посмотрел себе под ноги. Мир стал меньше или ему уже не одиннадцать лет? Выцветшая футболка жмёт в плечах, джинсы стесняют движения, кроссовки нестерпимо давят – сам он всё-таки вырос, а вот одежда стала не многим больше.

Молодого человека окружала обстановка лаборатории: белые пол и стены, длинные столы, заваленные папками с бумагами, микроскопами, ещё каким-то оборудованием неизвестного назначения. Воздух спёртый, словно в старом бункере со сломанной вентиляцией. Слегка пахнет резиной, хлоркой и чем-то ещё странным и незнакомым: резкий сладковатый запах, которому сложно подобрать сравнение, режет ноздри. Стефан прошёл между рядами стеллажей и столов, отодвигая брошенные посреди прохода стулья. В памяти всплывали смутные контуры какой-то задачи. Он не просто так сюда пробрался, он должен что-то отсюда забрать, но что и зачем? Однако последние два вопросительных слова заставляют скрежетать зубами – слишком часто приходилось их уже задавать и ни разу не получить ответа.

Помещение, по которому кружил Стефан, оказалось исполинских размеров. Настоящий лабиринт из научного оборудования, где выключенного и аккуратно расставленного, где заваленного бумагой и подозрительно мигающего разными огоньками. Спустя долгое время блужданий в царстве белой стерильности, взгляд зацепился за яркое пятно на столе за высокой тумбой, через несколько проходов от места, где стоял Стефан. Не теряя зря времени, он перебрался через столы, стараясь ничего не зацепить, но оставив пару отпечатков кроссовок на белоснежных листах с диаграммами и формулами. Пятно, вопиюще выбивавшееся из общей цветовой гаммы, оказалось ярко-рыжим ноутбуком, заваленным горой черновиков. Стефан отодвинул стопку папок, мешавших открыть крышку, но они съехали, зацепили книги, мигающий приборчик, чашку с кофе, лавина мелочёвки с шумом упала на пол, коричневое пятно растеклось по бумагам и кафелю. И смешалось с другим пятном, жёлто-красным, просочившимся из-под соседнего стола. Стефан подошёл ближе, в нос ударил запах гноя, молодой человек попытался отодвинуть предмет мебели, но тот зацепился за что-то ножкой. Несколько попыток сдвинуть его с места, и застывшая на полу жижа начинает растекаться. Не церемонясь, Стефан переворачивает стол, тот с грохотом падает, задевая аппаратуру на соседних рабочих поверхностях. На кафеле лежат два скрючившихся трупа в лабораторных халатах – мужчина и женщина. Женщина застыла с отстранённым выражением лица, подёрнутым маской скорби, мужчина же крепко обнимает её, гримаса боли и ужаса исказила его черты. У обоих глаза плотно закрыты, рядом с носом, ушами и на веках рыжевато-бурые следы гноя, перемешавшегося с кровью. На безымянных пальцах у них блестят обручальные кольца.

Стефан словно прирос к полу. Широко раскрытыми глазами он смотрел на двух несчастных, прижавшихся перед смертью друг к другу, отчаявшихся спастись, понимающих, что они обречены, но пытающихся не потерять друг друга в мутных водах Стикса. Жуткое предчувствие, полное липкого, холодного ужаса связало Стефана по рукам и ногам. Словно зная заранее, что сейчас увидит, с трудом переставляя ноги, он подошёл к стеллажу и забрался на него. Конструкция явно не была рассчитана на такой вес и опасно шаталась, спасало от падения лишь то, что её прикрутили к полу. Молодой человек сел на последнюю полку и окинул взглядом всё помещение. На белом кафеле всюду бурели пятна гноя, словно цветы смерти, распустившиеся в своей омерзительной красоте на снегу. Виднелась чья-то рука и искажённое гримасой лицо; кто-то лежал в проходе, видимо пытаясь добраться до двери. Смерть разудало прошла по всей лаборатории, не оставляя людям времени на спасение.

Молодой человек почувствовал, как у него начинает кружиться голова, стены расступились и выгнулись, он попытался упереться рукой в потолок, но, вытянув её, нащупал только пустоту. Стефан поднял голову и увидел высоко над собой белёсую бездну, а помещение, уставленное стеллажами, столами и оборудованием, уходило в бесконечность, плавно загибаясь краями вверх. Он словно сидел на дне огромной чашки, стенки которой – это пол помещения, всё так же заставленный мебелью с аппаратурой и усеянный трупами людей в халатах. К горлу подступила тошнота, начало крутить живот, запахи стали сильнее, Стефан словно видел, как сладковатый, самых сильный из них, поднимался над мертвецами и стелился к нему ржаво-бурым туманом. Подобравшись к основанию стеллажа, он начал медленно подниматься вверх, словно гигантская амёба, цепляясь своими выростами за полки, забираясь выше и выше.

Пытаясь спастись от него, Стефан полез вверх по полкам стеллажа, которые неожиданно оказались справа. Но туман не отставал и словно разгонялся, иногда уже облизывая подошвы кроссовок, обволакивая всё пространство снизу. Стеллаж оказался невероятно высоким, словно Эверест, молодой человек карабкался всё выше, но внезапно полки закончились. Повзрослевший воришка журнала стоял на последней и в ужасе смотрел вниз. Туман уже схватил его за щиколотки, страх вновь сковал конечности. Стефан убежал от кровавой реки и спасся от потоков дождя и ураганного ветра, неужели он погибнет от гнойного тумана? Внезапно, совсем рядом поднялся новый стеллаж, и молодой человек прыгнул на его последнюю полку, следом появился ещё один стеллаж и ещё. Теперь Стефан перепрыгивал с одного предмета мебели на другой, словно по верхушкам гигантских сталагмитов, поднимавшихся от земли, но туман всё не отставал. Он выпускал длинные щупальца и вытягивал их вперёд, пытаясь схватить беглеца, хватал предметы с полок и кидал их в преследуемого. Один из снарядов неведомого порождения попал Стефану в спину после прыжка между стеллажами. Молодой человек потерял равновесие, упал вперёд, но смог схватиться за полку следующего стеллажа. Вся конструкция начала опасно крениться и падать, низвергнув вниз водопад хлама с полок.

Молодой человек почувствовал глухой удар, по помещению прокатился металлический скрежет. Стеллаж замер в диагональном положении: его верхняя полка зацепилась за стол, стоявший на стенке гигантской чашки-лаборатории. Стефан взбежал по полкам опасно скрипевшей конструкции наверх, перебравшись на торец стола. Туман по-прежнему не собирался отставать от своей жертвы, но стеллаж неожиданно сорвался вниз, увлекая за собой аморфного хищника. Однако, в замену ему, со дна чашки стал подниматься ржавый смог. Отрава стала медленнее, но теперь стремилась заполнить до краёв всю лабораторию. Молодой человек побежал по боковым стенкам столов, перепрыгивая узкие проходы между ними, он чувствовал, как столы по спирали поднимаются вверх, к краям сосуда, но что окажется за ними?

Наконец, столы вывели беглеца к краю исполинской чашки, уже почти до краёв наполненной ржавым туманом, тошнотворный аромат которого состоял из смеси сладкого, почти кондитерского, и трупного запахов. Кто-то чихнул за спиной Стефана. Молодой человек резко обернулся. На краю чаши стояла она, девушка с обложки журнала, рыжеволосая и улыбающаяся одними губами, её глаза стали желтее, словно кто-то до блеска натёр старое золотое украшение. На ней лабораторный халат, раскрытые полы которого развевались на несуществующем ветру. Коротко стриженые волосы ярким осенним листом горели на фоне белизны кожи и бесцветной пустоты бездны, простирающейся за пределами лаборатории. В одной руке она держала тот самый раскрытый рыжий ноутбук и что-то быстро набирала второй свободной рукой. Девушка бросила лукавый и хитрый взгляд на Стефана. Красивый рот раскрылся, пространство заполнилось переливающимся и звонким, но в до сих пор царившей тишине, прерываемой только ставшим сиплым дыханием и шагами Стефана, ужасным и оглушающим смехом. Закрыв ноутбук, девушка кинула его Стефану, подмигнула, и в следующий момент внизу раздался взрыв. Узкая стенка чаши ушла у молодого человека из-под ног, он упал глубоко вниз, прижимая к себе рыжий гаджет. Перед глазами ещё стояло смеющееся красивое молодое лицо, а где-то сверху сомкнулись бурые стены тумана.

***

Он очнулся от боли в ногах, словно ступни сдавливали испанским сапогом. Посмотрев на них, он увидел истёртые и рваные кроссовки без шнурков, с вырванными языками. С раздражением он сорвал обувь с ног, сразу почувствовав облегчение – кроссовки оказались на несколько размеров меньше, чем следовало. Полосатая футболка была натянута до предела, треснув по швам, джинсы прилипли к коже, пуговица на поясе вырвана с куском материала. Под тканью вырисовывались очертания глянцевого журнала, врезавшегося в живот, край обложки выехал снизу из-под футболки. Руками он ощущал тепло песка, который в трёх метрах впереди слизывали ленивые и тихие волны. Солнце мягко светило с безоблачного неба, широкого и высокого.

- Ты согласен? – Справа от Стефана на шезлонге сидела изящная брюнетка, в тёмных волосах которой переплетались несколько синих прядей, лёгкое бледно-сиреневое платье окутывало стройную фигуру. Она испытующе изучала мужчину любопытным, но надменным взглядом, словно считала ниже своего достоинства находиться здесь и общаться с ним, однако женское желание знать всё заставляло её слишком пристально сверлить собеседника синими глазами.

Стефан посмотрел вниз, на песке валялась визитка какой-то фармацевтической фирмы. Он хотел уже согласиться на предложение, которое наверняка было очень заманчивым, но тут шумный всплеск отвлёк его внимание. Он поднял голову и увидел маленькую девочку с веснушчатым лицом и длинными рыжими волосами. Она из чувства безмерной любви или любознательности хотела искупать в море котёнка, но бедное создание явно не хотело такой участи и пыталось вырваться. Мокрый и продрогший комок к своему счастью, наконец, выскользнул у неё из рук и, едва не утонув, жалобно мяукая, потрусил по песку. Девочка была возмущена таким пренебрежением и стала громко звать маму. Молодой человек внезапно вспомнил это девушку с синими прядями, вспомнил, на что и для кого он собирается согласиться. Он повернулся к милому молоденькому лицу и отрицательно покачал головой.

Улыбка сразу пропала с лица девушки, верхняя губа начала нервно дёргаться, кожа резко побелела, а волосы спутались между собой в один клубок, словно змеи у Медузы Горгоны. Но самое страшное – глаза. Синева отступила вглубь, а на поверхность радужки, словно из гнетущей бездны, поднялся и наполнил всю глазницу, расплавленный янтарь, сверкнувший опаляющим пламенем.

***

Стефан резко поднялся на кровати, испуганным взглядом обшаривая пустоту светлой комнаты. Адреса он выкинул, а журнал так никогда и не прочёл, но девушка с золотыми глазами на глянцевой обложке бережно хранилась в коробке с личными вещами в его уголке на пыльном чердаке старого дома. Рыжий ноутбук он всё-таки доставил заказчику, а на следующий день прочитал в газетах о техногенной катастрофе в исследовательском центре, жертвой которой стали не только сотрудники центра, но и десятки жителей в соседних кварталах. Девушка же с синими прядями предлагала сделать грязную работу на будущую транснациональную корпорацию, «Ред Фокс», и он на свою беду согласился. А Калиса... Калиса была всего лишь Калисой – умной, красивой и коварной, но от этого ещё более завлекающей. Человеком, который странным фантомом просачивался в жизнь Стефана и каждый раз изменял её.

Но янтарные глаза и безжалостное небо были всего лишь кошмаром, одним долгим и чудом прервавшимся кошмаром, ознаменовавшим пробуждение в ещё более устрашающей реальности. В памяти всплыли все события прошедших дней, близость смерти, спасение, а потом заключение и жуткие ощущения, словно кто-то заглянул в самые тёмные уголки души, выпотрошив их содержимое на свет. Голова немного гудела, во рту пересохло: как будто прокутил где-то ночь напролёт, а теперь проснулся у новообретённого знакомого. Вор ощупал и осмотрел себя. Он был чистым и вымытым, на теле не чувствовалось никаких следов от уколов или побоев, одет в тёмно-синие штаны и такую же рубашку, вроде тех, что носят больные в военных госпиталях, на ногах мягкие закрытые тапочки. По телу пробежала судорога. Стефан был в заключение у корпорации «Иден», и то, что он до сих пор жив, несмотря на то, что из него уже получили всю информацию, свидетельствует явно не о том, что Дмитрий хочет получить почётную грамоту и письменную благодарность от Интерпола. Та странная тварь, она от него что-то хотела. Может, он нужен именно ей, а не оружейному магнату? Хотя, скорее всего, она была частью одного большого кошмара, продолжительного бреда, вызванного наркотиком или препаратом, о котором говорил какой-то человек в чёрном хитине костюма в грязно-серой камере. Так что вполне возможно его действительно сдадут Интерполу для популяризации и демонстрации эффективности частной военной компании миллиардера.

Стефан опустил ноги с кровати, хотя куда больше она напоминала ложе в кабинете хирурга. Рядом с ней стоял небольшой стол и пара стульев, у дальней стены до потолка поднимался пустой книжный шкаф. Бледно-голубые, словно вылинявшие стены, были мягкими и тёплыми на ощупь, свет лился от квадратной лампы, встроенной в низкий, метра два с небольшим, потолок. Изучив скудную обстановку, вор встал с кровати и подошёл к двери, надавив на утопленную ручку. Она легко и бесшумно открылась, выпустив мужчину в такой же светлый и бледно-голубой коридор, вдоль стен которого тянулись редкие белёсые двери. Всюду царила идеальная чистота, мягкий свет расходился по полу неровными освещёнными кругами, воздух был свежим и пах озоном как после грозы. В пространстве висела обволакивающая тишина, как будто вор оказался в другом измерении, где всё подчиняется своим неспешным законам.

Сделав несколько нерешительных шагов, Стефан остановился. Дверь за его спиной с тихим щелчком захлопнулась, он рванулся к ней, но она так же легко открылась. Вор внимательно осмотрел комнату, из которой только что вышел, но она была такой же, как и полминуты назад, ничего не изменилось. Он потоптался в дверном проёме, потом обошёл комнату по периметру, заглядывая в каждый угол, за шкаф, под стол, пошарил для достоверности рукой под кроватью, но абсолютно ничего не нашёл. Ещё бы телевизор да холодильник – и вылитая палата в хорошей больнице, не хватало только окна с видом на парк. Стефан прощупал тёмно-синие штаны и рубашку, снял и помял в руках тапочки, но всё было совершенно обычным, никаких скрытых блоков он не обнаружил. Конечно, они могли быть совсем небольшими, и в голове мелькнула мысль снять с себя одежду, но логика заставила отказаться от акта параноидального нудизма, во сне ему его хватило. Сейчас он всё равно в полной власти корпорации Иден. Или нет?

Ещё раз обойдя комнату, но теперь в обратном направлении, мужчина вернулся в коридор. Все двери были абсолютно идентичны, различаясь только чёрными буквами и цифрами на карточках: комната, из которой вышел Стефан, имела индекс С04. Осмотревшись по сторонам, вор пошёл по коридору, периодически дёргая за ручку то одну, то другую дверь. Но все они были заперты, более того, бледно-голубые стены шли под небольшим изгибом, и вскоре он вернулся туда, откуда пришёл – к индексу С04. Проверив комнату, он убедился, что она такая же, как и была, включая царившую абсолютную тишину. Стефан принялся с всё нарастающей злостью проверять каждую дверь в коридоре, стуча по гладкому материалу рукой или ногой, с силой дёргая дверные ручки. Наконец, одна поддалась, и мужчина попал в комнату, точь-в-точь, как его. Он вышел на середину и стал медленно обводить предметы глазами – шкаф, стол, стулья, кровать... девушка. Она сидела с закрытыми глазами на полу, вжавшись в угол, равномерно раскачиваясь из стороны в сторону, что-то нечленораздельно бурча себе под нос. Видимо невысокого роста, с милым, но напряжённым лицом, обрамлённым короткими каштановыми волосами, девушка казалась совсем ребёнком, испугавшимся монстра под кроватью.

Стефан замер в нерешительности и рассматривал её несколько минут, а незнакомка всё раскачивалась и раскачивалась, словно душевнобольная или пребывающая в религиозном экстазе, читающая мантры неизвестному богу. Аккуратно, словно она могла его укусить, вор подошёл к девушке, нагнулся и потряс за плечо. Незнакомка никак не отреагировала, лишь на мгновение задержалась в своём однообразном движении, но скоро вернулась в прежнюю амплитуду. Прислушавшись к бормотанию, Стефан смог разобрать лишь то, что девушка в чём-то виновата, но её простили, она что-то знает про чьего-то ребёнка и его поиск, который сопряжён с опасностью. В голове мужчины мелькнула мысль, что его заточили в частную психиатрическую больницу, но такой вариант развития событий был быстро отметён как лишённая смысла. Склонившись над незнакомкой, Стефан простоял ещё несколько минут, покашлял, в очередной раз осмотрел комнату, после чего схватил девушку за плечи двумя руками, с силой встряхнул и рывком поставил на ноги.

Бормотание оборвалось, незнакомка раскрыла глаза и посмотрела на мужчину так, словно только что родилась, - непонимающим и светлым взглядом младенца. Светло-каряя радужка была словно выцветшей или полинявшей, как окружавшие их стены, за несколько мгновений во взгляде можно было прочитать самые противоречивые выражения, зрачок сужался и расширялся.

- Как тебя зовут? – Спросил Стефан таким спокойным и примиряющим тоном, каким только мог, и мягко посмотрел в глаза девушке.

Но вместо ответа она вывернулась из его рук, с силой ударила в челюсть, застыла на несколько секунд, словно была роботом у которого перезагружается процессор, и убежала в коридор, продолжая что-то бессвязно бормотать про поиски. От неожиданности Стефан отпрянул на несколько шагов и ошарашено проводил её взглядом: хоть была она на вид хрупкой, ударила так, что и парню стыдно не будет. Но стоило ей скрыться, понял, что девушка, хоть и явно сумасшедшая, находится здесь, как и он, не по своей воле. Вор побежал со всех ног следом за безумной по неравномерно освещённому коридору.

***

Он меня простил, он меня простил! Вы слышали? Я напрасно боялась все эти десять лет, считала его мёртвым, похоронила его в своей памяти, а потом долго и упорно сопротивлялась, когда он в ней ожил. Но это и хорошо, что всё это было зазря. Теперь у меня есть он! И теперь он стал совсем другим, сильно изменился, но в лучшую сторону. Он и правда одарённый, и сильный, и они ему помогли раскрыться, обрести свой талант и использовать его для достижения великой цели. Он помогает всем нам. А теперь и я помогу вам всем, помогу найти его, маленького мальчика, затерявшегося в таком огромном мире. Я всегда рада помочь, тем более, сейчас, когда всё, чего я боялась, ушло, а мир стал таким новым и сверкающим. Подумать только, она тоже теперь стала моим другом, когда я узнала всё лучше. Какой же я была глупой, считала их демонами из мрамора, холодными булыжниками или порождением кошмара. Они живые! Живые, чувствующие и думающие. И общение с ними может быть прекрасным. Это ни на что не похоже. Даже не знаю, как передать вам то, что чувствую. Словно я была грязной и немытой, и голой, а меня взяли под руки и опустили в горячую ванну, а вокруг приятно пахло алоэ. А потом насухо вытерли и одели в чистейшую и удобную одежду. Да, наверное, как-то так, точнее я не скажу. А вы что испытали, когда прикоснулись к этому? Обязательно расскажите потом! Мне очень интересно, как вы пережили это. А Юлия? Я теперь воспринимаю её совсем по-другому. Конечно, все эти мрачные песни для меня по-прежнему непонятны, но как человека я её поняла. А ещё я поняла, что они действительно обладают знанием. Точнее, не совсем так. Они не знают смысла жизни или размеров вселенной, но они много наблюдали за миром, за тем, что их окружает. Собрали огромное количество информации о происходившем в прошлом и том, что за собой повлекли те или иные движения жизни. Они знают, как от взмаха крыльев бабочки зарождается буря, как раздавленная гусеница приведёт к избранию другого президента, как надо толкнуть одну костяшку домино и обрушится пирамида. Или выложится причудливый и прекрасный рисунок. Не то, что бы они могли, обладая всеми этими познаниями, легко менять мир, подчинять людей своей воле: место толчка нужно точно измерить, выверить силу. Да и не каждый способен воспользоваться плодами сложившегося удачного случая. Нужно быть уникальной личностью, непохожей на остальных, такой, какую они не могут прочитать, изучить и предугадать. Только такой человек может получить их помощь, а все остальные просто сгорят, исчезнут, не выдержат, сломаются, не смогут взять в руки и воспользоваться даром полностью. Такие люди очень редки, но Юлия оказалось одной из избранных. Вы говорите, есть ещё двое? А кто они? Они все знают друг друга? Интересно было бы с ними познакомиться, жаль вы не знаете, кто они такие. Наверняка тоже молодые и неординарные, получившие всё и сразу в короткий срок, а теперь продолжающие двигаться дальше и дальше, к своим идеалам, помогая нам. Да, вы все правы, извините, сейчас я вернусь к поиску, держите меня...

Нет! Кто это? Что ему надо? Хорошо, что я спаслась от него! Как он проник сюда? Мы же шли правильной дорогой. А он всё испортил! Надо убежать от него, спрятаться и вернуться на обнаруженную тропинку, пока она снова не заросла. Где вы все? Я вас почти не слышу! Куда мне бежать? Я ничего не вижу! Нашла, спасибо. Но он все ещё гонится за мной, не отстаёт, открывает рот как рыба и, наверное, кричит что-то, странно, но я ничего не слышу. И расстояние между нами сокращается, он меня догоняет! Думаете это один из тех, кто уже когда-то мешал вам? Но все говорили, что мы теперь в безопасности, как он смог найти нас? Кто мог нас предать или это просто воля случая? Я вас опять почти не слышу! Где вы? Спрячьте меня! О, да, слышу, слышу, я чувствую тебя, конечно, я сразу поняла, что ты где-то рядом. Спасибо тебе большое.

***

Полоумная бежала так, словно за ней гнался сам сатана. Или патруль налоговой полиции, что, в общем, равнозначно. Хотя, второе, возможно, страшнее, ибо душу в залог не примут, да и высокими материями их не убедишь и не отвлечёшь. Стефан решил уже остановиться и подождать, пока девушка сделает полный круг по коридору, но тут невидимая панель в стене отъехала в сторону и девушка резко свернула в образовавшийся проход, вор успел за ней. Тоннель пошёл под уклоном вниз, потом повернул под прямым углом направо и продолжил спускаться и поворачивать, пока не вывел в новый коридор, только теперь с бледно-зелёными стенами, но с такими же дверьми по обе стороны. Когда Стефан почти догнал безумную, он услышал, что даже на бегу, она продолжала бормотать свои заклинания. Внезапно, в стене опять отъехала панель, и девушка вбежала туда. Он последовал за ней, но резко оказался в сплошной темноте, а проём за спиной бесшумно закрылся. Вор по инерции ещё пробежал несколько метров, но ударившись о какой-то угол, остановился, громко дыша.

Вокруг царили непроницаемые мрак и тишина. Девушка словно растворилась в воздухе, не было слышно ни удалявшихся шагов, ни её молитв, будто это был дым, который развеяло порывом ветра. Стефан с опаской водил руками вокруг себя, но кроме угла, об который ударился минутой ранее, больше ничего не нащупал. Он сделал несколько неуверенных шагов и снова остановился. В абсолютной тишине поступь в мягких тапках разносилась оглушительным шорохом. Куда так резко делась безумная, или она затаилась где-то рядом? А может всё это очередной кошмар, может жизни уже и не существует, а ад заключается в постоянной пытке бессвязными и бессмысленными видениями и наваждениями, когда, пробуждаясь от одного, ты оказываешься в ещё более безнадёжном? Тишину сотряс резкий шум совсем рядом, Стефан закрутился на месте, но в темноте он всё равно ничего не видел. Резко зажёгся свет. Вор зажмурился, хотя освещение было таким же тусклым, как и в коридорах, но после полной темноты оно кололо глаза, причиняя боль напряжённому чувству. Когда он открыл их, перед ним стоял парень.

Стефан от неожиданности отступил назад, в спину врезался угол стены. Память рассекло неприятное ощущение дежавю, но парень не обратился в сфинкса, не пронзил сознание огненными янтарными глазами, не разразился хохотом, а с сочувствием и любопытством разглядывал вора большими иссиня-чёрными глазами. Глубокими и грустными, словно у собаки, которая вытерпела на своей шкуре нерадивого хозяина, а теперь заново учится доверять людям. Лицо у него было мальчишеское, совсем детское, доброе и открытое, светлая и растерянная улыбка блуждала на губах, средней длины тёмные волосы были словно обсыпаны мукой или припорошены снегом. Стефан не догадывался о событиях, выпавших на долю его нового знакомого. Но всё это не вязалось с широкими плечами и явно спортивным телосложением, зато подходило неуверенной позе – неизвестный переминался с ноги на ногу и явно не знал что сказать. Несмотря на то, что на температуру воздуха жаловаться не приходилось и в тонкой «больничной» одежде холода не чувствовалось, парень был закутан с головы до ног в цвета мокрого асфальта брюки и длинный пиджак, одетый поверх тёмно-синего как роба Стефана свитер с высоким воротом, руки были спрятаны в перчатки.

- Здравствуй. - Наконец неуверенно сказал атлет с детским лицом.

- Привет. - В ответ ему также односложно и неуверенно ответил Стефан.

В голове вновь завертелись мысли о психиатрической больнице, однако этот хотя бы не убегал и сам начал разговор первым, может, и драться не полезет. Возможно, невменяемая была только та девушка или парень просто не буйный?

- Ты – Стефан? Это тебя привезли последним? - После продолжительной паузы сказал юноша, продолжая дружелюбно улыбаться. - Я не думал, что ты придёшь в себя так быстро. Это хорошо, я рад за тебя.

- Спасибо. - Выдавил Стефан. - Если ты меня знаешь, может, и сам представишься?

- Меня зовут Виктор. - Большой ребёнок протянул вору руку для рукопожатия.

Оно оказалось мягким и холодным, словно сжал в руке плюшевую игрушку, ещё одно странное несоответствие спортивной фигуре.

- Я смотритель этого места и проводник для его жильцов.

Стефан удивился необычной профессии, но решил оставить этот вопрос на более позднее время.

- А что это за место? Можешь сказать, где я нахожусь? – Он решил попытаться перенять дружелюбно-детскую манеру говорить своего внезапного собеседника.

- Это место – твой новый дом. Здесь ты сможешь встретить близких тебе по духу людей, которые нуждаются в твоей помощи. Многое тебе может показаться сначала... необычным, но не волнуйся, я всегда буду рядом, готовый всё показать и объяснить. Новые знакомые будут... странными, и ты не сразу поймёшь их. - Парень явно не знал, как выразиться и долго мялся перед словами «необычным» и «странными». - Но, несмотря на это, мы вместе живём одной большой дружной семьёй, готовой всегда помочь друг другу и исполнению главной цели. Я убеждён, что ты с лёгкостью вольёшься в наше общество. И вместе мы пойдём по сияющей дороге к главному, которое поможет миллионам.

Юноша лучезарно заулыбался. Во время маленькой и пространной речи его большие тёмные глаза засветились изнутри. Однако реакция Стефана его явно озадачила. Вор, обескураженный таким заявлением, смотрел на парня как внук на бабушку, когда та в порыве заботы убавляет возраст воспитанника в два раза, называя БМВ последней серии «бибикой». Не то что бы его насторожили «странные» люди, живущие дружной шведской семьёй, или употребление слова «дом» по отношению к зданию без окон, с низкими потолками и выцветшими стенами каких-то подозрительных цветов, но упоминание некой высшей и великой цели смещало маятник представления об этом месте от психиатрической лечебницы к сомнительной подпольной секте. Хотя первое не исключает обсуждение идей второй.

- Со мной что-то случилось, я был болен? – Мужчина оправился от мысли, что корпорация «Иден» уготовила для него очень непростую судьбу, и решил типичными вопросами выяснить хоть что-то.

Но Виктор ясно осознал, что не стоило с таким рвением говорить про новый дом и великие идеалы, ибо новый жилец ещё весьма далёк от столь прекрасных материй.

- Нет, ты здоров как физически, так и духовно. И твоему здоровью, и возможностям, которые открываются благодаря нему, многие могли бы позавидовать...

- Например, та девушка, с бормотанием убежавшая от меня, предварительно врезав в челюсть? – Поняв, что прикинуться новообращенным у него не выйдет, Стефан пошёл на прямую, оборвав новую тираду собеседника.

- Мина была занята, тебе пока не понять этого. Ты побеспокоил её в очень неподходящий момент... – Юноша с трудом подбирал слова, чувствуя себя весьма неловко в явно новой для него ситуации.

- Это моё кредо, беспокоить всех в неподходящий момент. Корпорация «Иден» как я смотрю, тоже обиделась. - Сорвалось у вора.

Осознав, что сказанное может приблизить невесёлый итог его жизни, Стефан осёкся и плотно сжал губы в раздражении на самого себя. Сказывалось нервное напряжение и продолжавшееся действие неизвестных препаратов. Но собеседник, которого должна была взбесить подобная фраза, также раздумал продолжать мысль, с непониманием смотря на Стефана.

- «Корпорация-иден»? А это кто? Не знаю человека с таким именем. А Мина, так же, как и ты, здесь совсем недавно, она появилась всего лишь на несколько дней раньше тебя. У неё сейчас сложный период, который предстоит и тебе. Ей много пришлось пережить до обретения нового дома в этих стенах, а сейчас эта измученная девушка входит в наш дружный коллектив, дабы, наконец, стать духовно единой и увидеть то, что не дано другим. На твоём месте, я бы понаблюдал за ней, это поможет тебе в будущем. - Новый знакомый Стефана даже сердился по-детски смешно, но не на это обратил внимание вор, не слишком его обеспокоил и рассказ о переходном периоде девушки, к которому ему также следовало готовиться.

Чего действительно не ожидал молодой человек, так это искреннего удивления что такое корпорация «Иден». В участии Дмитрия в текущем своём положении вор не сомневался, а то, что этот атлетического телосложения ребёнок не имеет ни малейшего представления об оружейном магнате, говорило о всё возраставшей сложности положения. Стефан начинал чувствовать себя мухой в банке с пауками, пускай добрыми и наивными, но пауками. Его не съедят в прямом смысле, но заключат в кокон и оставят одну пустую оболочку, поглотив и переварив все его мысли и разум.

Неверно расценив молчание Стефана, Виктор решил, что прочитал слишком строгую нотацию, и, комично смягчив черты лица, заговорил примиряющим тоном:

- Прости мне мой гнев, я просто слишком переживаю за Мину. Она действительно слишком долго страдала, большую часть времени даже не подозревая об этом. Звучит абсурдно, но это так. Душевная рана, запрятанная глубоко внутри, не перестаёт кровоточить под слоями бинтов-событий повседневности. Она всё также болит, только выражается это в мелочах, которые мы никак не связываем между собой и сначала практически не замечаем, не придавая никакого значения. Но проходят годы, и покрытая ссохшимися впечатлениями будней рана начинает гнить, её края воспаляются, она становится всё шире и шире, расползаясь на всё тело души. И постепенно под мелочами начинает проступать заражённое, покрытое струпьями и измученное в агонии сердце. Наступает обострение душевной лихорадки, все наложенные в течение с виду спокойных лет повязки в раз расползаются, обнажая прерывисто дышащего больного. Именно эта болезнь мучает миллионы людей, и они умирают задолго до того, как бросят горсть земли на их заколоченный гроб и воздвигнут надгробный камень. Мина тоже страдает от запущенной лихорадки сердца, отравившей всю душу, но в последний момент ей удалось встать на путь излечения, и теперь не всё потеряно. Загляни внутрь себя, возможно, ты носишь такую же гноящуюся рану, которую лучше болезненно, но вскрыть и вылечить сейчас, чем ждать пока она станет причиной преждевременной смерти твоей души.

Юноша смотрел на своего собеседника одухотворённо и с печальной улыбкой на губах, видимо он сам только что сложил воедино мучавшие его мысли и теперь радовался своему достижению, хотя и стеснялся, что случилось это на глазах у малознакомого человека. Он хотел добавить ещё что-то, но в пиджаке у него завибрировало устройство, по размерам похожее на забытые пейджеры, только прозрачное как стекло, как и все современные карманные устройства. Обеспокоенно изучив причину пробуждения гаджета, Виктор сделался встревоженным, чуть не положил его мимо кармана и, скомкано попрощавшись со Стефаном, попросив больше так грубо не отвлекать Мину, поспешно убежал через открывшийся в стене проём. Вор последовал за ним, но, выйдя в коридор, никого не увидел. Его недавний компаньон растаял в воздухе, проём в стене за спиной тихо закрылся.

Несмотря на всю сумбурность, задушевная речь юноши уронила в потрескавшийся от сухости камень сердца Стефана зерно сомнения. Калиса не была простой декорацией его жизни, наглого, самовлюблённого и ехидного вора связывала невидимая нить с этой загадочной женщиной. Он не обмолвился с ней ни разу и двумя словами, она не знала ни его имени, ни о его странной привязанности, да и сказать, что именно притягивало его к ней, Стефан тоже не мог. Не любовь же, в конце концов. Пускай она и красива, но старше его лет на пятнадцать.

К дальнейшим размышлениям обстановка не располагала: тусклый свет в коридоре стал ещё тише, погрузив всё пространство в полумрак, внизу утробно загудел невидимый генератор, а где-то совсем рядом раздался глухой удар, словно с силой ударили кулаком по столу. Стефан пошёл в направлении раздавшегося звука и увидел открытую комнату. Войдя внутрь, он оказался один на один с той самой невысокой девушкой с каштановыми волосами. Кажется, юноша назвал её Миной. Она сидела на кровати, обхватив голову руками. Когда молодой человек зашёл в помещение, она подняла к нему голову, показав потерянное лицо; прямой лоб бороздили глубокие морщины, один глаз был прищуренным, словно она мучилась сильной мигренью. Но теперь во взгляде не было отчуждённости от мира, словно она всё видит в первый раз. На мужчину смотрели глаза уставшего и вымотанного человека, не отчаявшегося, но просто выбитого из привычной жизненной колеи серией безжалостных ударов судьбы. Вспомнив слова юноши, что девушка здесь совсем недавно, вор решил попытать счастья повторно. Возможно, она окажется более осведомленной, чем странный смотритель и проводник.

- Извини меня, я не хотел сделать тебе больно. - Начал Стефан с безопасного расстояния, меткий удар в челюсть ещё давал о себе знать. - Я – Стефан, я сегодня очнулся в этом месте...

Он говорил медленно, помогая себе жестами, вор не знал, насколько девушка его понимает и одновременно боялся, что она опять испугается невидимых демонов и убежит.

- Лучшескажи, где здесь выход.