Семнадцатая жена

- Доброе утро, а, точнее, добрый день, дорогие телезрители, с вами «Первый общественный» и Кристина Ву. Вы уже пришли в себя после подробностей со вчерашнего открытия саммита? Надеюсь, ответ утвердительный, в любом случае, я страдала ради вас куда больше, поскольку... впечатлений много нахлынуло, здесь чувствуется всё острее. И, надеюсь, то, что я продолжаю репортаж в четырнадцать двадцать утра местного времени, вы оцените. Часом ранее подошли к концу несколько вводных встреч. В рамках текущего саммита, напомню, планируется обсудить такие важные вопросы, как доступ иностранных компаний к Северному морскому пути и связанные с этим экологические проблемы, проект ториевой АЭС «Евразийская» в Казахстане, которая должна обеспечить электроэнергией всю среднюю Азию, поиск консенсуса по гражданской войне на Балканах, экологические последствия аварии на химическом терминале в Западной Африке, гуманитарная катастрофа в ЦА... А вообще переключитесь на «Россия сегодня», я нашла в себе силы выйти из каюты не для того, чтобы вы теперь слушали тягомотину официальной хроники. Мы здесь за сенсациями, не так ли? А сенсации зарождаются не в пыльных конференц-залах под тихий скрип стульев, их корни берут начало в непринуждённых беседах и незначительных на вид встречах в местах, где светит солнце, а счастливые несведущие предаются радостям жизни. Именно поэтому я сейчас нахожусь на самой доступной из высочайших точек лайнера, около каскада роскошных открытых бассейнов «Падишаха». Кто кричит «мяч»?

Марк Говард, погрузившись в лихорадочную дрёму, сидел в глубоком кресле в своей каюте. Его растиражированный прогноз о несостоятельности саммита, казавшийся вначале пророческим, на деле стал заблуждением, грубой ошибкой и выдумкой престарелого политика, впавшего в антиимпериалистический маразм. Именно так его характеризовали все новостные статьи после захода лайнера на рейд в Банда-Ачех. Прибытие сначала Дмитрия, а потом Калисы стало подобно тропическому тайфуну у берегов Исландии. Корабль отстал от графика на несколько часов из-за едва не разразившейся в порту города на северном побережье острова Суматра логистической катастрофы. На борт «Падишаха» прибыли все приглашённые, что является нонсенсом для любого саммита. На целые сутки разгорелись шекспировские страсти и многоходовая «подковёрная» борьба за обладание лучшими каютами. Какой-то самоуверенный топ-менеджер французского холдинга пытался даже выселить самого герцога, но выбрал себе цель не по зубам. Но Марка беспокоила не прошедшая перепалка с французом и не насмешки в прессе, он уже был не в том возрасте, в том числе и политическом, чтобы болезненно реагировать на все движения качелей под названием «средства массовой информации». Он пытался уяснить сам для себя – что затеял Дмитрий. Или Калиса. Или они оба. Что могла означать многозначительная задержка двух непримиримых врагов на шестнадцатой палубе в ночь после отплытия лайнера? Или конфликт интересов в случае этих двоих повлёк за собой личную неприязнь? В узком кругу два столь неординарных человека вполне могли помириться или же никогда и не ссориться. Неужели многочисленные конфликты и споры двух корпораций тогда всего лишь фарс, но во имя чего разыгрывать подобное представление и как долго тогда они могут сотрудничать и в каких сферах? Капризного деспота корпорации «Иден» герцог Норфолка успел хорошо изучить за последние несколько лет, но вот главу фармацевтического гиганта, также имеющую болезненное пристрастие поиграть на публике, он обходил своим вниманием. Не зря ли?

Впервые о Калисе Фокс, талантливом молодом учёном на поприще фундаментальной медицины, заговорили около тридцати лет назад, когда она удостоилась Нобелевской премии в области медицины. Пресса назвала её открытие без малого «эликсиром молодости». Подлинный гений и самородок, казалось, все тайны природы человека ей откроются, дайте только время. Однако её методы несколько раз вызывали сомнения. Например, нашумевший «Манский скандал», когда научное сообщество оказалось не в состоянии что-либо официально заявить по поводу тестирования на людях заведомо несовершенных препаратов. Деятельность Калисы и сама её личность всегда вызывали самые разные споры, порой совсем не свойственные научному сообществу. Взять, хотя бы, обсуждение русского происхождения и явно не соответствующих ему имени и фамилии.

После всемирного признания её открытия, Калиса пропала, согласно официальным данным ушла с головой в работу. В следующий раз она очутилась на передовицах научных изданий, возглавив новую совместную экспериментальную лабораторию европейских фармацевтических гигантов во французских Альпах. Но после произошедшей аварии, предположительно спровоцированной диверсией, уничтожившей само здание и унёсшей жизни всех членов научной группы, нескольких сотен мирных жителей и ещё столько же сделав инвалидами, опять исчезла. Ходили слухи, что она тоже погибла, однако Калиса спаслась, став единственным, кто выжил и знал, что именно вышло из-под контроля. Однако заключения комиссии, расследовавшей это происшествие, так и не стали достоянием общественности, таинственный смертельный то ли газ, то ли вирус остался тайной за семью печатями. По Европейскому Союзу прокатилась волна паники и протестов, филиалы двух фармацевтических гигантов Старого Света блокировались правозащитными организациями, экологами и просто неравнодушными и испуганными гражданами. Рынок сотрясло перераспределение фармацевтической собственности, а Калиса вернулась на сцену главой исследовательского центра экспериментальной медицины при штаб-квартире нового работодателя в Дармштадте.

Далее наступила новая полоса затишья, нарушенная спустя год совсем невероятным событием – умер Фердинанд Пришт, генеральный директор старейшего фармацевтического гиганта, новый работодатель Калисы. Из-за его внезапной кончины весь мир стал полем борьбы за трон концерна или же за его расщепление. Несколько группировок никак не могли поделить кресло, пока не пришли к компромиссу – назначить главой третьего человека, не обладающего необходимым влиянием и знаниями, неспособного помешать серым кардиналам руководить всеми процессами. И таким человеком внезапно для себя и для других и стала Калиса Фокс. Талантливый учёный, не запятнанная в скандалах, связанных с военными или личной жизнью, не фигурирующая в уголовном деле о внезапной смерти мистера Пришта. Конечно, инцидент во французских Альпах портил репутацию, но это была диверсия конкурентов, по крайней мере, покойный генеральный директор позаботился обелить через прессу своего нового ценного сотрудника. Однако рыжеволосую девушку из России европейские фармацевты и бизнесмены явно недооценили, но стало это ясно не сразу.

На длительный срок Калиса вновь выпала из информационного пространства, пока не разыгрался следующий акт спектакля. Его началом стала крупная авария в лаборатории экспериментальной генной инженерии компании ЮМ, крупнейшего в Китае и одного из ведущих в мире частного научно-исследовательского центра, специализирующегося на новом направлении модификации человека. Разразилась паника, не уступавшая по своим масштабам событиям во французских Альпах несколькими годами ранее. И результат оказался схож – ЮМ объединилась с европейским концерном, но теперь под другим названием, монстр стал именоваться «Ред Фокс». Сложно сказать, как это удалось Калисе, но учитывая, что её никто не воспринимал всерьёз, колёса учёного пребывали свободными от палок.

Не прекращавшие делить власть директора в штаб-квартире в Дармштадте, сами не замечая того, были вынуждены одни за другим обращаться за помощью к «фройляйн Фокс». Постепенно каждая из группировок оказалась тесно с ней связана, оставшись, в итоге, без решающего голоса и права выбора в экстраординарной ситуации. «Китайский Бхопал», как окрестили аварию журналисты, определённо стал развязкой сложнейшей интриги. Но, подобно айсбергу, большая её часть осталась скрыта в мутных водах, а выступающая вершина столь бела и ослепительна, что зацепиться оказалось решительно не за что. ЮМ являлась обладателем целой колоды в рукаве, включавшей самые передовые технологии генной инженерии, совершенно немыслимо, чтобы столь преуспевающая компания была передана в третьи руки. Самым правдоподобным до сих пор является слух, что Калиса смогла завести обширную библиотеку компрометирующих сведений на ЮМ, несколько раз замеченную в связях с военными и использовании не самых гуманных методов получения интересных результатов. Что и позволило ей, в критической для китайских хозяев момент, склонить их к отступлению и сдаче позиций, дабы спасти для себя хоть что-то. Не то что бы катастрофы в лабораториях являются невозможными и неправдоподобными, в последние годы затеваются всё более опасные эксперименты. Но связь с двумя крупнейшими авариями за последнее столетие, в обоих случаях способствовавшими продвижению на Олимп, настораживает, наводя на пугающие мысли.

Сразу после образования «Ред Фокс», в прессе, словно пожар в сухом лесу, стали распространятся те самые скандальные заявления Калисы, обличавшие ряд политиков и бизнесменов в преступлениях против человечества, хотя все предыдущие годы она ни разу не связывала медицину и науку с политикой или бизнесом. Именно после этого развернулась настоящая война между корпорациями «Иден» и «Ред Фокс», словно кто-то дал старт в забеге, выстрелив из пистолета в воздух. Вновь совпадение или начало нового акта, с ещё более непредсказуемым развитием и внезапным финалом?

Марк раздражённо потёр переносицу указательным пальцем. В последнее время он стал слишком падок на долгие, порой бессвязные воспоминания. Путаные блуждания в лабиринтах памяти заканчивались безрезультатно, туман былых дней уходил, не оставляя ответов на вопросы настоящего. Может, именно в этом и скрыта причина его последних поражений? Он слишком много времени стал проводить в прошлом, уделяя мало внимания людям и событиям в настоящем. Разбирая великие свершения минувших лет, упустил поворот истории, произошедший прямо у него под носом. Прогноз по саммиту, которым он ударил из всех батарей мимо цели, не единственный его промах за последние полтора года. Может, это и есть старость?

Герцог перевёл усталые выцветшие голубые глаза, напоминавшие теперь своим цветом старое венецианское цветное стекло, с роскошной обстановки комнаты на вид за иллюминатором или, правильнее сказать, витриной, учитывая его размеры. Ведь это не маленькое круглое оконце в белой стальной стене, окружённое рядом заклёпок, как рисуют в детских книжках. Двухметровая диагональ идеально прозрачного стекла открывала взору широкую лазурную синь океана с ленивыми волнами, перекатывавшимися одна в другую, словно зазывая лайнер поиграть с ними. Водная равнина просматривалась до самого горизонта, были даже видны два сторожевых корабля из флотилии частных и государственных судов, охранявших саммит.

А что значит его борьба за правду, с кем он, сэр Марк, сражается, с каким огнедышащим драконом? Корпорацией «Иден» и лично Дмитрием или же неким абстрактным злом, распространением современного оружия и следующим за ним войнами? Да и имеет ли смысл его борьба? Мир был достаточно плох до Марка и вряд ли станет лучше или хуже после него. Возможно ли вообще одному человеку воспротивиться воле десятков других и изменить события? И что являют собой все эти события – естественное движение некой кривой развития цивилизации или следствие усилий миллионов людей, борющихся друг с другом, равных в своих силах и от того сохраняющих равновесие? Важно ли участие всего одной личности в подобном спектакле? Может ли она оказаться той самой гирькой, удерживающей весы от смещения?

Марк тряхнул головой, отгоняя мысли, ставшие совсем невыносимыми. Воистину, привычка слишком много думать худшая и опаснейшая из всех привычек. Ему противопоказаны морские прогулки или, возможно, это всё следствие вчерашнего открытия саммита: надо было уйти после официальной части, а не оставаться пробовать коктейли и слушать Юлины сатанинские куплеты. Интересно, какая её настоящая фамилия? Потратив полчаса на наведение аристократического лоска, скрыв следы долгой, бессонной ночи и такого же утра, проведённых в терзаниях бесплодными, пессимистическими мыслями, герцог покинул каюту. Чёрная меланхолия была придумана именно англичанами, но сейчас не то время, чтобы использовать подобные изобретения.

- «Первый общественный» и Кристина Ву на связи. Помните, я вам рассказывала, что на лайнере есть волейбольная площадка? Я имела сомнительное удовольствие убедиться в этом лично, хотя и не являюсь большой любительницей данного вида спорта. Прокол со стороны конструкторов судна, размещать места для активных видов спорта так близко к пулу и при этом не позаботиться о мерах безопасности для более пассивных отдыхающих, вроде меня сейчас. Спасибо, Бриан. Вы уже уходите? Как жаль, я буду Вас ждать. Прошу прощения. Зато я познакомилась с обворожительным помощником капитана, обещавшим показать мне капитанский мостик. Одну ночь назад я уже беседовала с Дмитрием Иденом о мерах, предпринятых для обеспечения безопасности саммита, однако он ответил мне лишь в весьма общих чертах, нехороший конспиратор. Теперь же я получила возможность осмотреть святая святых лично, с минимальными посредниками, и не исключено, что тоже ночью. Сейчас я вам заговорщицки подмигнула, просто из-за солнечных очков это не видно. Здесь наверху ужасно слепит солнце, но рядом с прохладой воды, утопая в мягком шезлонге, словно созданным для твоего тела, и пригубив холодненького, чувствуешь себя как в раю. И, кстати о рае, вот появился и чёрный ангел нашего саммита. Надо отметить, что общество сделало большой шаг вперёд в том, что касается демократичности и равенства. Конечно, рассуждать об этом находясь на верхней палубе самого роскошного лайнера в мире, в то время как в Мали свирепствует неизвестная науке эпидемия, которую мировое сообщество стоически игнорирует, чуть-чуть цинично, но я немного о другом равенстве. Сколько в прежние эпохи было чопорности и церемониала, обязательных ритуалов и страшных табу при встречах на высшем уровне, что превращало любой пустой диалог в нудный и крикливый маскарад. И что мы видим теперь? На верхнюю палубу поднялся Дмитрий Иден, один, без свиты и охраны, босиком, в тех же самых белых штанах и рубашке, в которых он прилетел на саммит, и выглядит это совершенно естественно. Учитывая его положение, в восемнадцатом веке ему бы для выхода из каюты понадобилась армия слуг с опахалами, а горностаевая мантия ещё тянулась по лестнице шестнадцатой палубы. В начале двадцать первого века стало намного проще, но теперь мы окончательно оставили только минимум необходимого церемониала, а началось это с политика-которого-и-так-все-знают, щеголявшего голым торсом на рыбалке. Но закончим маленькую историческую справку и вернёмся в наше время, к земле, а точнее к палубе. Думаю, кого-то могло удивить хождение босиком по коридорам, где топчется ещё более одиннадцати тысяч человек, но на «Падишахе» это обыденная практика. Все напольные покрытия сделаны из специальной ткани, так что ходить здесь босиком так же естественно, как по коврам дома. А между тем Дмитрий, похоже, кого-то здесь ищет. Интересно кого? Высматривает Калису, дабы ненароком не оказаться слишком близко к ней? Да, новость, что два заклятых врага пошли на мировую облетела весь мир, но я уверена, что вызвано это исключительно некими экономическими соображениями, слишком уж сильно «Ред Фокс» в последнее время мешает «Иден», а личную неприязнь даже во имя финансовых выгод быстро не отбросить. Не дыши так шумно и возьми, наконец, Димасика в кадр почётче. Или же виной всему смена имиджа? Да, я снова хитро прищурилась, а за очками вы не увидели моей мимики. Пристрастие Калисы к белому цвету здесь как нельзя к месту, а вот всем остальным приходится спешно реорганизовывать свой гардероб. Вот и Дмитрий вместо своих любимых багровых и серых плотных оттенков, вынужден ходить в белом и, в общем-то... довольно лёгком... Хм... эта спина создана для роскошной татуировки, крылья, например, огромные ангельские, с разлетающимися перьями, заходящие краями... А, впрочем, кажется, мячом меня слишком сильно ударили. Зато смотрите, кто, наконец, появился на солнышке! Воистину я не понимаю причуды некоторых выдающихся людей! Вот зачем, например, выходить на воздух, предпринимая столько мер, чтобы от него отгородиться, да ещё прибегнув ко всем средствам, за неиспользование которых я нахваливала Дмитрия?

Бриан Савар, старший помощник капитана, сидел, скрестив руки на коленях, на краю шезлонга у самого края зоны пула, рассеянно наблюдая за немногочисленными пассажирами, собравшимися в обеденное время под жарким солнцем. Ему не спалось и, несмотря на то, что он ни в чём себе не отказывал на неофициальной части после открытия саммита, перед заступлением на смену на капитанском мостике он решил посидеть и насладиться прохладой огромных бассейнов. В них постоянно подавалась свежая забортная океаническая вода, так что они и вправду были освежающим оазисом, настоящим спасением на небывалом для октября солнцепёке. Видимо, сказывалось то самое изменении климата, о котором здесь собираются столько говорить. И поднялся Бриан как раз вовремя, чтобы помочь привести в чувство журналистку, в которую угодили мячом неумелые волейболисты. Её оператор растерялся и совсем не знал, что делать, есть же такие бесполезные мужчины. К сожалению, журналистка оказалась не слишком симпатичной и болтала, не умолкая, так что Бриан с трудом смог от неё отделаться, сославшись на очень важные дела. Пришлось даже пообещать ей визит на капитанский мостик, лишь бы избавиться от столь зудящего общества. И теперь ему пришлось сидеть в самом неприглядном углу, скрывшись за раскрытым рядом зонтом, чтобы она снова к нему не пристала.

Наивная. Это его первый рейс на новой высокой должности, да ещё на таком корабле и в таких обстоятельствах. Ему невероятно повезло, что он смог пройти отбор и запомнить все драконовские меры безопасности. Он ни за что не будет рисковать своей головой ради столь сомнительного приза. Он же не Дмитрий Иден, которому всё сходит с рук, а меж тем Бриан считал себя куда более красивым, умным и честолюбивым. Они одного возраста и родились в одной стране, только у одного есть деньги, оружие и свой остров, а у другого только чудом полученная должность и ещё не оплаченный счёт за новую форму. Молодого помощника уже успела взбесить манера миллиардера паясничать на публике, словно он ведущий семейной передачи в прайм-тайм. Вот и сейчас Дмитрий вышел на палубу кого-то найти, но при этом старательно всем демонстрировал себя.

Бриан опустил голову посмотреть на часы – свободного времени у него оставалось немного. Когда же взгляд вернулся к палубе, то увидел ту, которую ждал оружейный барон и которую старший помощник капитана пропустил бы на мостик, не задумавшись ни на секунду и не посмотрев ни на какие обстоятельства. Юлия Девил, словно фарфоровая кукла, созданная изощрённой фантазией гениального мастера, оказалась как всегда своеобразна во всех смыслах. Чёрный купальник подчёркивал болезненную белизну кожи, поверх него был накинут лёгкий и полупрозрачный багровый халат, который вполне мог сойти и за пеньюар, его длинные полы скрывали туфли на шпильке. Довершали образ круглые чёрные очки, широкая шляпа той же цветовой гаммы, что и купальник, и девушка в коротком тёмном платье, нёсшая китайский зонтик от солнца в тёмно-красных тонах. Наглый и кричащий образ был простителен, потому что он обрамлял её – Юлию Девил. Если бы тёмной дивы не существовало, то её стоило бы придумать.

Едва появившись на палубе, певица заметила оружейного магната и направилась к нему, шелестя полами экстравагантного халата и поглаживая правой рукой массивный браслет на левом запястье. Дмитрий сделал несколько шагов вперёд и замер у края бассейна, щурясь от солнца и улыбаясь приближающейся певице.

- Ты мне напоминаешь Мату Хари. Весьма оригинальный выбор наряда для солнечных ванн. - Дмитрий как всегда шутил.

Шезлонг Бриана, хоть и был в самом углу, оказался не слишком далеко от встретившихся. Ветер доносил мужчине почти каждое слово диалога, сделав старшего помощника капитана невольным слушателем.

Миллиардер стоял, широко расставив ноги, сложив руки за спиной, слегка покачиваясь, Юлия же замерла, словно восковая фигура, слегка наклонившись вбок, лишь продолжавшиеся поглаживания браслета выдавали в ней живое существо.

- Не знаю, не виделась с ней. Или тебе Калиса рассказывала? – Ехидная улыбка разрезала не накрашенные губы; вне сцены Юлия использовала косметику как можно меньше, подчёркивая этим свою природную мертвенно-аристократическую внешность.

Уголок рта Дмитрия болезненно дёрнулся, упоминание мисс Фокс пробежало чёрной тучей на ясном небосводе его настроения. Бриан знал взаимную нелюбовь величайшего учёного и величайшего организатора, о ней знали все, а присутствующие на лайнере стали невольными свидетелями непростой перестройки отношений. Создавалось ощущение, что все собрались здесь не для решения глобальных проблем, а на популярное ток-шоу, в центре которого оказались взаимоотношения этой пары. Интересно, а за что Юлия могла не любить Калису? Бриан ни разу не слышал о конфликтах между ними, или виной всему опять же Дмитрий? Молодой помощник капитана был рьяным фанатом тёмной дивы, знал все её песни и посещал концерты при любой возможности, несмотря на заоблачные цены на билеты. Последний парижский, в опере Гарнье, он к своему большому сожалению пропустил, но зато смотрел прямую трансляцию и несколько раз пересмотрел видеозапись, мечтая оказаться на месте итальянского исполнителя, певшего с Юлией дуэтом заключительную композицию.

- Ты льстишь продукции «Ред Фокс». Лучше расскажи, как твоё общение с «мисс Спаржа», она не сильно докучает? И не делай такое страшное лицо.

Юлия скорчила гримасу, в ответ миллиардер сделал неопределённый жест рукой и сощурился ещё сильнее. Бриана забавляла их шутливая игра, жонглирование словами и мимикой, свободная и бессмысленная беседа об общих знакомых. Помощник капитана, конечно же, знал из прессы о романе между ними, начавшемся лет семь назад, ещё на заре как карьеры тёмной дивы, так и империи оружейного магната. Но продолжали ли их ещё связывать какие чувства, сказать было сложно: за попытку вторгнуться в личную жизнь певицы можно было оказаться добровольцем для жертвоприношения. И не то что бы отсутствовали желающие, но информации не прибавлялось. Поклонники разделились на два непримиримых лагеря, готовых уничтожить друг друга с ожесточением футбольных фанатов противоборствующих клубов. Лично сам Бриан всегда склонялся к золотой середине: что прошло, то прошло, Юлия и Дмитрий остались друзьями, как бы пошло это не звучало.

- Лучше не стало. И я имела сомнительное удовольствие слишком долго беседовать с тошеровой подругой.

- Она же оказалась первоклассным специалистом, ты сама говорила.

Юлия опять исказила черты лица, подняв нижнюю губу и скривив уголки губ вниз, её собеседник же продолжал непринуждённо улыбаться и раскачиваться на босых ступнях.

- Я пыталась сама себя утешить. Она оказалась первоклассным моралистом. - Тёмная дива сделала паузу, словно отгоняла навязчивую идею или пыталась сменить тему. - Ты бы видел её лицо, когда она внезапно для себя уткнулась носом в мою статую в отеле, подаренную каким-то фанатом-скульптором. Девочка, похоже, теперь всех изваяний чурается. Интересно, есть ли название для такой фобии у практикующих психиатров?

- Марблофобия? – Дмитрий неприятно исказил интонацию голоса и подавился нервным смешком. Но Бриан не обратил на это внимания, он целиком был поглощён созерцанием Юлии, переставшей поглаживать браслет и теперь сложившей руки на груди, изогнувшись телом, словно участвовала в маленькой миниатюре. - И да, что за «тошер»? «Torsher»? Я бы сравнил её с немного другим предметом мебели...

- Скульпофобия, так грамотней. Потому что, не смотря на прошедшие годы, она продолжает любить этого венгра-ботаника, Виктора Тошера, который подарил ей известное нам приключение со всеми вытекающими знакомствами. Не знаю, что за «torsher», но и он бы поступил умнее на её месте. Но надо отдать должное «Спарже», она провела с ней весьма плодотворную беседу. Видимо опыт целой вечности общения ни с чем сказывается.

- Простите, я забыл, кто из нас двоих знаток латыни. - Дмитрий на мгновение задумался, и под маской весёлости промелькнуло отягощённое раздумьями лицо. Возможно, потому он и играл на публику, что это помогало с одной стороны быть на виду, а значит вне подозрений, а с другой стороны позволяло скрыть за аляповатой ширмой истинные намерения. - Она теперь составила компанию незадачливому внуку?

- Да, наша общая нелюбимая знакомая посадила её на самолёт. Перелёт до курорта обошёлся без происшествий, и она практически сразу включилась в круговорот событий. А вот твой протеже пока абсолютно пассивен.

- Он не мой протеже...

- Невиновный ты, он сам пришёл. - Юлия рассмеялась и отослала служанку с зонтом быстрым движением кисти руки. Она не любила лишний раз повторять указания и для общения со слугами выработала небольшую азбуку жестов, позволявшую относиться к ним словно античный философ к рабам – как к живому орудию. Конечно, это провоцировало дополнительные скандалы и проблемы с общественными организациями, но Юлии ли было не всё равно. Дополнительные штрихи к образу того стоили, да и недостатка в желающих трудоустроиться никогда не было.

Пока дива смеялась, миллиардер стоял с напускным обиженным выражением, что его перебили на полуслове и напомнили о болезненной неудаче, но Юлия не унималась:

- Обидели бедного императора, украли новую игрушку из-под носа. Надо было отдавать сразу тому, кто просил. А то ни себе, ни людям. И я не позавидую тебе, когда в Гонконге узнают, где на самом деле отдыхает Дэй.

- Если он им нужен, они бы и у неё его забрали. - Раздражение Дмитрия сместилось из наигранного в настоящее, он перестал жмуриться как раскормленный бабушкин кот, и теперь смотрел на собеседницу, прикрывая глаза ладонью от солнца.

- Она им не доверяет, продолжая относиться с большим подозрением. А учитывая, что сейчас её услуги востребованы, эти полу-животные во главе с корнеплодом не пошли бы на конфликт. Тем более, что это мы с тобой обременены их обществом, а лисичка поступила куда хитрее, не подпуская к себе этих жертв неизвестного ваятеля на дистанцию залпа из тяжёлой артиллерии, что теоретически куда более стоило ожидать от тебя. - Разговор стал напряжённым.

Бриан почувствовал, что обсуждаются далеко не светские сплетни, а общие знакомые певицы и магната довольно нетипичные люди, связанные весьма странными отношениями. И следующая фраза Дмитрия только подтвердила это, Савар невольно поёрзал на шезлонге.

- Меня они не беспокоят, я их держу под домашним арестом. - И оружейный барон расплылся в самодовольной улыбке.

- А ты точно уверен, что они там? Конечно, казалось бы, такое не может незаметно пропасть, но факты говорят об обратном. Я не знаю, где сейчас наша любимая Спаржа-Асфодель. – Даже, не смотря на очки, было видно, что Юлия выжидает реакции Дмитрия.

В последнем коротком предложении крылось что-то тревожное, если не зловещее. И миллиардер это подтвердил, резко и неестественно изобразив весёлость, слишком грубо и неуклюже это было для его манеры разговора:

- Нашла ты место меня пугать. И, если помнишь, я ещё не успел воспользоваться твоим предложением и не посмотрел на рояль. - Рука осталась приложенной ко лбу от слепящего солнечного света. Можно было подумать, что Дмитрий сощурится, надев театральную маску заговорщика, но он произнёс последние слова серьёзным тоном, без ужимок и фарса, даже перестав раскачиваться. Юлия ответила невпопад, своим собственным мыслям или истинному значению фразы:

- Тебе не кажется, что здесь всем скоро будет всё равно?

- Ты ещё объявление в свои газеты и журналы об этом дай. - Миллиардеру не понравился неуместно открытый ответ.

- Интересно какое?

Теперь настала очередь Дмитрия скорчить гримасу. Подражая электронному голосу бесплатных аудио-объявлений, он протараторил, говоря в нос:

- Юлия Девил ищет для нового концерта бас-гитариста, соло-гитариста, нового итальянского тенора, усилитель, надувного Ленина, священный Грааль и психиатра.

В этот момент вернулась девушка с тёмно-багровым зонтиком от солнца и как раз вовремя. Дива, сымитировав весёлый смех и назвав миллиардера «нахалом», не сильно, но резко его толкнула, Дмитрий, не ожидавший такого подвоха, не удержал равновесия и, комично пытаясь развести руки и удержаться на краю, с громким всплеском упал в бассейн, опустившийся китайский зонтик закрыл Юлию от веера разлетевшихся брызг. Следом за шумом падения по палубе прокатилось недовольное фырканье мистера Идена и погребальный смех Юлии, сопровождающийся её фирменной плотоядной улыбкой.

Их беседа длилась довольно долго, а ветер был в сторону Бриана, так что никто кроме него не слышал, о чём они говорили, и потому немногочисленные свидетели быстро потеряли интерес к эксцентричной паре, хотя и продолжали периодически бросать в их сторону любопытные взгляды. Теперь же все пассажиры с недоумевающими улыбками смотрели на итог неосторожной шутки Дмитрия. Весь мокрый, с прилипшей к телу одеждой, он оставался в бассейне и широкими всплесками пытался облить водой певицу. Но та отступила на безопасное расстояние и, продолжая прятаться за зонтом, громко смеялась и отпускала мелкие колкости в адрес подмоченного миллиардера. Тут как тут оказалась азиатская болтливая репортёрша, подскочившая вместе с оператором со своего места и теперь советовавшая взять ему наиболее удачный ракурс, не переставая комментировать произошедшее.

Бриан резко вспомнил про время и посмотрел на часы – если сначала он вышел на палубу с большим запасом времени, то теперь он, оказывается, уже опаздывал на смену. Бросив последний взгляд на продолжавший своё развитие аттракцион: Дмитрий нырнул под воду и выплыл на середине бассейна, видимо рассчитывая подманить Юлию поближе, та же, в свою очередь, выйдя из-за укрытия зонта, смотрела с безопасного расстояния поверх очков, раздумывая как ещё раз поставить его в смешное положение – Бриан поспешил на капитанский мостик. Неужели столь несерьёзный и всё-таки не слишком умный человек как Дмитрий может привлекать такую неординарную девушку, как Юлия?

- Иными словами, после стольких лет непримиримой борьбы, «Ред Фокс» готова пойти на уступки корпорации «Иден»? Но не будет ли это предательством интересов, преступлением против идеалов, ради которых Вы работали не один год? Все ли в Генно-инженерной группе согласны с такой позицией?

- Я выражаю общую позицию. Мир сейчас находится в непростой ситуации, ежедневно мы сталкиваемся с всё новыми проблемами как гуманитарного, так и военного и экономического характера. Если мы будем продолжать открыто конфликтовать, мешать друг другу при любой возможности, деструктивные процессы только ускорятся. Сейчас не может быть победителей и проигравших, или мы все выживем или все вместе погибнем. Волей исторического процесса вся человеческая цивилизация сейчас в одной лодке и раскачивать её старыми склоками очень неразумно.

- Но корпорация Иден, сделав красивый жест с проектом «Зелёный снег», потребует значительных уступок с Вашей стороны, при этом, не сдвинув вектор своей политики и на миллиметр.

- Когда я сказала, что выражаю общую позицию, я сказала от лица всех сторон, как от «Ред Фокс» и Генно-инженерной группы, так и от корпорации «Иден» и ряда других участников переговорного процесса. Рассуждать о возможном лицемерии неуместно. Как думаю Вам известно, за прошедшие с момента официального открытия саммита четыре дня, было проведено три круглых стола между нами. Думаю, ни к чему напоминать, что в последний раз мы собирались за столом переговоров никогда. А небрежно упомянутый Вами проект имеет большую ценность, поскольку, напоминаю ещё раз, мы никогда ранее над ним не работали.

- А как же Ваша личная неприязнь к мистеру Идену?

- Не понимаю, о чём вы говорите. В нашем деле нет места личным симпатиям и антипатиям. Есть лишь цель – стремиться к общему благу – и мы ей следуем.

- Но если взять проблемы терроризма и сепаратизма, гражданскую войну на Балканском полуострове, разве это прямо или косвенно не дело рук корпорации «Иден»?

- А у Вас есть соответствующие доказательства, дабы выдвигать подобные обвинения? «Иден» является мировым лидером в разработке и продаже высокотехнологичного оружия, при этом финансируя программы по утилизации морально устаревших образцов. Корпорация сотрудничает со всеми ведущими государствами мира, закупающими вооружения для своих элитных подразделений. Теперь потрудитесь вспомнить, чем воюют названные террористы и сепаратисты. Одно из достоинств современных вооружений – это гарант использования его исключительно подготовленными и подчиняющимися взвешенной политической воле солдатами ведущих стран. Стремительно избавляя мир от простых смертельных орудий, мы оставляем ему средства, которые, пускай, и обладают куда более разрушительной силой, зато не могут быть использованы третьими лицами ввиду сложности эксплуатации. Это решает проблему распространения оружия и подавления локальных конфликтов. Вы разве никогда не слышали об атомной бомбе, которой присудили Нобелевскую премию мира?

- Мисс Фокс, несмотря на...

- А теперь прошу меня извинить, уже двенадцатый час ночи, а день был невероятно напряжённым. Думаю, я смогла достаточно ёмко ответить на все основные вопросы, которые могут интересовать Ваших телезрителей. Буду рада в ближайшее время уделить ещё немного времени для устранения белых пятен на дорожной карте саммита.

- Благодарю Вас.

Марк Говард сидел погружённый в ставшую на лайнере для него регулярной чёрную меланхолию. Сегодня было двадцать пятое октября, среда, пятый день саммита. Герцог пил чай в небольшом уютном кафе после длительного и безрезультатного обсуждения роли КСИР в последних событиях на Ближнем Востоке. Он потратил на эту конференцию полдня, надеясь, что она развеет его и взбодрит, но вот уже обед почти прошёл, а мысль всё так же бродила в тёмных закоулках сознания. Огромный променад лайнера, Гранд Падишах Авеню, делился в этом месте на несколько узких улочек, подражая старым кварталам европейских городов. Расстояние между витринами здесь едва достигало двух метров и утопало в цветущих азалиях, кричавших яркими красками распустившихся бутонов, проходы были выложены камнем и плиткой, имитируя мостовую, редкие прохожие неторопливо прогуливались, заглядывая в высокие окна, украшенные витражами, периодически хлопала тяжёлая деревянная дверь с колокольчиком. Поразительно, с какой кукольной точностью воссоздали пасторальный уголок Старого Света, а потом забросили его в Индийский океан, но сейчас Марк был не в состоянии этим восхищаться.

Причиной плохого настроения герцога была не только неинтересная конференция на столь многообещающую тему, но и мучившая его несколько ночей подряд бессонница, в сочетании с нежеланием воспользоваться таблетками. Сэр Марк через всю жизнь пронёс нелюбовь к лекарствам и прибегал к помощи фармацевтики только в крайних случаях. Вдруг на этом и основывалось его недоверие к Калисе Фокс? Калиса, Калиса, её личность не давала ему покоя на лайнере. На краю сознания вился туман идеи, подозрения, смутной догадки, но герцогу не удавалось облачить его в чёткие формы. Мысль ускользала, оставляя лишь неопределённость и тревогу.

Корпорации «Ред Фокс» и «Иден» объявили о своём сближении, в последние пять дней никогда даже не пытавшийся завязаться переговорный процесс сделал резкий старт, заняв закрытые на две двери конференц-залы и умы всех участников саммита. При этом Дмитрий продолжал паясничать на публике, ходить к Юлии слушать игру на рояле и по возможности устраивать весёлый балаган в любом месте, где бы ни появлялся. Это вынудило журналистов и аналитиков сосредоточить всё своё внимание на мисс «Фокс», но здесь их ждало привычное разочарование. Глава фармацевтического гиганта не жаловала журналистов, умела объёмно и сложно говорить, не отвечая на поставленный вопрос, а при любой удобной возможности пропадала из объективов камер. С лисой её роднила не только фамилия или пристрастие к сочетанию рыжего и белого цвета; в Калисе византийское коварство соседствовало с гениальностью талантливого учёного, рождая коварного соперника и непроницаемого собеседника.

И словно желая подразнить герцога Норфолк, на затихшей улочке раздался уверенный и размеренный стук каблучков. Мимо витрины кафе грациозно пронесла себя Калиса Фокс с матово-белой папочкой в руке. Она была невысокой, но не боролась с этим вызывающе высокими шпильками. Калиса всего лишь держала себя так, что всегда ниже были вы сами, независимо от вашего роста. Платье, едва скрывавшее колени, насыщенного и тёплого красновато-оранжевого цвета, словно спелое, налившееся соками яблоко в сентябре, обтекало красивую фигуру. Лёгкие складки подчёркивали изгибы тела, вырезы открывали ровно столько, сколько нужно, длинные тёмно-рыжие волосы были собраны в строгую, но изящную причёску. Яркий и тёплый цвет подчёркивал белизну кожи, но не болезненно-выцветшую аристократическую, а просто очень светлую. На губах блуждала довольная, но усталая улыбка, утомлённость читалась и в неестественно светлых жёлтых глазах, с которыми играли бликами жёлтые бриллианты, обрамлённые платиновой паутиной в лёгких украшениях. Судя по всему, она возвращалась со своей конференции, выбрав для неё образ на грани частной встречи и официального заседания. Марк наблюдал за Калисой, пока она не скрылась за выступом магазина, где перед ней расступились, уступая дорогу, несколько топ-менеджеров из Германии и премьер-министр департамента Италия. Конечно, Марк уже был далеко не молод, но красоте все возрасты покорны, даже если эти возрасты скованы усталостью и удручённым расположением духа. В этот момент даже не хотелось думать обо всех довольно неприятных слухах, распространявшихся в кулуарах у мисс Фокс за спиной.

Удивительно, как тесен мир: на лайнере более восьми тысяч человек, причём размеры позволяют всем им держаться свободно друг от друга, ещё ни разу Марк не видел случайно собравшейся толпы, но именно сейчас он встретил Калису, как раз тогда, когда вновь начал думать о сценарии новой пьесы, которую она разыгрывала. И ещё одну девушку, разглядывавшую его последние несколько минут не менее пристально, чем он мисс Фокс.

Кристина, а следом за ней и оператор, с загоревшим полным лицом, чем-то напоминавшем всегда грустную морду сенбернара, звякнув колокольчиком входной двери, вошли в кафе, где перед чашкой с чаем сидел герцог. Он уже знал как её зовут и что она аккредитована на лайнере от «Первого общественного», канала, принадлежащего Юлии Девил. Сегодня Кристина выглядела усталой и неестественно потерянной, возможно даже отрешённой от действительности. Совершенно немыслимая эмоция на лице этой маленькой азиатской вёрткой обезьянки с хищническими замашками. Уходить было уже поздно, а придумывать предлог невежливо, так что Марк остался на месте, устремив равнодушные бледно-голубые глаза на вошедших, решив, что лучше дать наконец интервью, и тогда, возможно, на некоторый срок его оставят в покое. Обменявшись привычными условностями, они расположились друг напротив друга. Утомлённый рыцарь прошлого века, скрывшийся за маской вежливой холодности, и ребёнок последних десятилетий безумного мира. Кристина уже не первый раз пыталась взять интервью у Марка, но до этого ему везло, и он ловко избегал неприятного для себя диалога.

Они с выжиданием смотрели друг на друга, словно забыв, зачем одна пришла, а другой остался. Из вежливости и профессионализма два человека решили помучить друг друга, а теперь и не знали, как к этому подступиться. Казалось, молчание длилось бесконечно долго, пока их обоих не вывел из оцепенения сдавленный зевок оператора, раздавшийся слишком громко в обострённой тишине столика.

- Я вижу, мы с Вами одинаково сильно устали, но из профессионального долга и вежливости приняли роли. Предлагаю отбросить общие вопросы – думаю, расплывчатых фраз Вы услышали в достаточном количестве и от других участников саммита. Давайте перейдём сразу к интересующим Ваших зрителей моментам, мисс... – Марк решил, что бессмысленно тянуть время или разыгрывать спектакль перед Кристиной, а потому в наиболее учтивой форме предложил ей сразу получить отрицательные ответы на скандальные вопросы и завершить комедию, но, к сожалению, забыл её фамилию.

- Мисс Ву. - Журналистка ответила механически, всё ещё пребывая мыслями где-то не здесь. Возможно, её удивило прямое предложение Марка. На её круглом лице, раскрашенном так, словно она собиралась вызывать дождь или с бубном войны вопрошать к кровожадному божку, подобная задумчивость смотрелась комично.

Вновь повисла тишина. Герцога начинало слишком утомлять подобное оригинальное интервью, лучше бы она болтала не замолкая, но Кристина резко перевела взгляд своих узких чёрных глаз до этого изучавших угол где-то за Марком на него и задала, как он и просил, прямой и чёткий вопрос:

- Что Вы скажете о проекте «Зелёный снег»?

Сэр Марк оторопел, у этой девушки был дар сгонять с него апатию и сонливость. Уже в третий раз, словно своеобразная фея, она появлялась как раз тогда, когда он меньше всего ожидал с ней столкнуться, и придавала его действиям толчок. И каждый раз проделывала это, сообщая клочок самой неожиданной информации. Как ей удаётся подобное?

- Довольно старый проект, находившийся в разработке около шести лет назад у «Иден Индастриз», тогда они назывались ещё так. Некий газ, легко распространявшийся и вводивший человека в заторможенное, апатичное состояние. Разрабатывался по заказу европейской полиции для усмирения и разгона демонстрантов, должен был прийти на смену слезоточивому газу, запрещённому после нескольких летальных случаев, подстроенных, как мне кажется. Но итоги работ были признаны неудовлетворительными: газ имел ярко выраженный цвет и оказался слишком тяжёлым, что затрудняло его мобильное использование, при этом результат применения оставлял желать лучшего, а побочные эффекты исчислялись десятками. И это неудивительно, «Иден» не химики, и так до сих пор ими и не стали, несмотря на все старания Дмитрия. А в связи с чем, Вас это заинтересовало? Данная информация находится в открытом доступе, и этот проект ни для кого не секрет.

- Справка о технических деталях. Прошу меня извинить. - Кристина повернулась к оператору. - Питер, интервью с герцогом Норфолк будет закадровым. Можешь идти.

На меланхоличном лице оператора пробежала какая-то эмоция, наверное, это было радостью или облегчением. Когда дверной колокольчик возвестил о его уходе, журналистка повернулась к удивлённому таким ходом герцогу. Он недоумевал, зачем столько за ним охотиться, а теперь задать вопрос о давно прошедшей мелкой неудаче корпорации «Иден» и отослать оператора.

- После вчерашнего совещания между представителями Генно-инженерной группы и заместителями Дмитрия Идена, Серж Леруа, один из первых помощников Калисы Фокс и талантливый учёный, сообщил мне, что корпорация «Иден» в рамках жеста доброй воли согласна безвозмездно передать им имеющиеся наработки по данному проекту. - Журналистка попыталась вытянуть лицо и продолжила более грубым и низким голосом. – ««Ред Фокс» имеет богатый опыт работы с газами, использующимися в медицине и не только, например, мы изменили состав слезоточивого газа, всем известного ирританта, сделав его практически безвредным, но, к сожалению, это оказалось невостребованным. Новая информация позволит мне, наконец, вернуться к старой работе и в перспективе даст в руки рычаг, способный превентивно выключить любое боевое столкновение.» Конец цитаты.

Марк продолжал озадаченно изучать Кристину, выжидающе смотревшей на него. Вившийся на границе сознания туман одним концом сложился в колечко и словно обрёл большую плотность.

- «Вернуться к старой работе»? Хм... Серж Леруа, знакомое имя, он работал с Калисой Фокс ещё во Франции, до того взрыва на экспериментальной лаборатории в Альпах...

- А потом переехал вместе с ней в Германию, но слушайте дальше. Поздним вечером того же дня я брала интервью лично у Калисы. И та мне заявила, что «Ред Фокс» впервые берётся за эту работу, и над проектом «Зелёный снег» никто из её нынешних сотрудников никогда не работал. Более того, над этим проектом никто и не мог плодотворно работать, поскольку только совсем недавно было сделано открытие, которое позволит реализовать задумку полиции. А Серж Леруа, по её словам, просто оговорился, в последние дни он почти не отдыхает, решая как научные, так и организационные вопросы и вполне мог неправильно меня понять и дезинформировать. - Кристина остановилась на минуту, словно переводила дыхание. Марк продолжал внимательно смотреть на неё, ловил каждое слово, но ещё не понимал, зачем она ему это рассказывает. - Подобное объяснение меня не убедило, я уже неоднократно общалась с мистером Леруа и прекрасно знаю, это кристально честный, умный и неутомимый человек. Он не мог запутаться в своих словах. Однако далее настаивать я не стала, решив позже ещё раз встретиться с ним и уточнить, журналистская этика и любопытство требуют от меня не оставлять в репортажах недосказанности и белых пятен. Серж всегда рад встретиться с журналистами и разъяснить для общественности суть осуществляемых им работ, но сегодня утром его номер оказался недоступен. Позже, я его встретила, он был напуганным и подавленным, и едва завидев меня, скрылся как от чумы, оборвав на полуслове беседу в компании за завтраком. Когда же я вернулась в помещения, отданные пресс-центру «Первого общественного», выяснилось, что интервью уже запустили в эфир, но изменили в готовом варианте одну деталь – аккуратно и скрупулёзно заретушировали заявление Сержа Леруа и комментарии Калисы Фокс по его поводу. Более того, исправлению подвергся не только конечный вариант, показанный в новостях, но и исходные записи обоих интервью, хранящиеся на моём ноутбуке, а это уже преступление. Когда же я попыталась узнать, кто приказал внести изменения, то след протянулся на самый верх «Первого общественного».

Кристина замолчала и выдохнула, было видно, что ей нелегко далось не только изложение фактов, но и само решение открыть их. Марк выглядел отрешённым, словно монах в келье, усмиряющий плоть молитвой. Но за неподвижными некогда ярко-голубыми глазами, работал не потускневший с годами ум.

- Я в своё время немного работал над загадкой катастрофы во Французских Альпах и по горячим следам смог собрать несколько любопытных фактов, позже бесследно исчезнувших из тех немногих открытых источников, что были. – Марк, без условностей и намёков, продолжил разговор с Кристиной. Наступало сложное и непредсказуемое время, с каждым днём таймер на заложенной бомбе тикал всё быстрее, герцогу было страшно от вседозволенности единичных индивидуумов, способных по своей прихоти перевернуть мир. Возможно, брать на себя роль спасителя человечества слишком тщеславно и амбициозно, да и он сомневался в возможном положительном результате появившейся идеи, запылавшей на горизонте, словно восход ясным утром, разогнав клубившийся туман. Но хотя бы попытаться узнать больше он обязан, а в одиночку сделать это сложно. - В то время разрабатывался нетиповой проект Калисы Фокс и Сержа Леруа, подробности его неизвестны, так же как и то, что скрывается за прилагательным «нетиповой». Но в день катастрофы одна просто не появилась на работе, а другой ещё за неделю внезапно взял отгул и уехал в Париж. Позже всему были придуманы объяснения, но именно что придуманы. В оригинальных отчётах одни белые пятна. При вскрытии же трупов было установлено, что смерть вызвана поражением мозга, сильным и внезапным внутренним кровоизлиянием. «Зелёный снег» весьма похож на более стабильную и слабую версию того, что убило людей во Французских Альпах. Если предположить, что это не просто совпадение, то Калиса Фокс под прикрытием фармацевтических компаний выполняла заказ Дмитрия Идена, а Серж Леруа поехал в Париж передать ту самую документацию по проекту...

- Полиция могла нанять и тех и других, чтобы они работали независимо. - Кристина осторожно выдвинула предположение, хотя по скептицизму в голосе было слышно, что она сама не слишком в него верила.

- Исключено, вся информация о контрактах полицейского управления открыта. Было бы слишком опасно играть в подобные шпионские игры при прошлом, да и сегодняшнем настроении общественности. Да и имеется ещё одна интересная деталь – есть косвенные свидетельства, что подчинённые мисс Фокс хотели объявить ей, как руководителю лаборатории, научный импичмент, вызванный её, сохранившимися по сей день, но более скрываемыми, свободными взглядами на необходимость независимости науки от этических принципов. Сейчас я думаю, что не было никаких неполадок, вызванных диверсией, предупредительных сигналов, ленивых и сонных жителей окрестностей, не пожелавших уходить из домов, как говорит нам официальная версия, нашпигованная подтасованными фактами. Было отравление в конце рабочего дня людей, захотевших закончить научную карьеру Калисы и возможно имевших для этого веские материальные доводы, а потом специально устроенный взрыв ближе к середине ночи, приведший к разгерметизации лаборатории и гибели ничего не подозревающих людей. В пользу диверсии имеются определённые доказательства, но существует одна нестыковка – было бы в лаборатории всё законно, у конкурентов не было бы необходимости засылать саботажников и шпионов. А если она была, значит фармацевты что-то там скрывали.

- Иными словами, Калиса и Дмитрий начали сотрудничать ещё шесть лет назад? Причём заметая следы, шли по трупам? – Журналистка понимала, здесь не сенсация и крупный шрифт для газетного заголовка, здесь нечто большее. От осознания этого на короткий миг Кристине даже не хватило воздуха. - Но зачем им играть в войну?

- А может и раньше... – Герцог задумался на мгновение, ещё раз внимательно изучив журналистку, - А война нужна для отвлечения внимания. Вдвоём они имеют доли в мировой химической и фармацевтической промышленности, производстве продуктов питания, генетических разработках, машино- и приборостроении, металлургии, производстве электроники и добыче энергоносителей. Дмитрий и Калиса стремятся к тому, чтобы корпорация каждого стала замкнутым циклом, когда их власть начинается с того момента, как из земли извлекают сырьё на постройку электростанции для снабжения энергией их завода. Союз двух таких колоссов восстановил бы против них весь мир, а так каждый по ранней договорённости отрезает себе условленный кусок пирога, скрываясь за подставными лицами и разыгранными конфликтами. Но, знаете, что самое страшное? Все последние новости и сенсации, в том числе и скандалы между мистером Иден и мисс Фокс, задаются одним источником – «Первым общественным». А у Вас только что кто-то отредактировал записи.

Марк Говард продолжал испытующе смотрел на Кристину Ву, а после долгой и громкой паузы, протянул ей через стол руку. В ответ журналистка смерила его взглядом своих узких глаз, которые при ближайшем рассмотрении показались герцогу не только быстрыми и цепкими, но и не лишёнными блеска проницательного ума, и пожала протянутую руку.

- Читаешь нечто интересное? – Он узнал её голос. Разве можно его не узнать? Холодный и тягучий, как остывающая патока он заполнил всё помещение, его отголоски наполнили всё, погрузив в себя разум слушателя.

- Стенограмму последних воспоминаний Патриса Фобера. - Его голос прозвучал отточено бесстрастно, как и всегда.

- Кто это? – Звук шагов метрономом отмерял пространство лаборатории. Столы со сложным оборудованием тускло мерцали в полумраке подземного помещения, освещаемого лишь искусственным дневным светом через стекло одной из стен.

- Бывший сотрудник корпорации «Иден», решивший переметнуться в «Ред Фокс». Рассчитывал с нашей помощью уничтожить империю оружейного магната, угрожающую всей цивилизации, - в голосе секретаря Калисы Фокс прозвучал сарказм, - в последние мгновения своей жизни он вспоминал маленького мальчика – Дмитрия Идена – приходившего на работу к своему отцу. Его все любили, баловали подарками и вниманием, а он тем временем лазил в документацию и воровал конфеты у секретарш. Один раз влез на шкаф и разбил огромную модель военной машины.

В воздухе повисла пауза, секретарь поднял глаза от планшета и посмотрел на гостью. Асфодель стояла у стеклянной стены оранжереи, свет которой и освещал лабораторию. За стеклом возвышались толстые колонны, увитые канатоподобными тёмно-зелёными стеблями лиан. От них в разные стороны, подобно короткопалым конечностям, расходились ветви, покрытые огромными лопастными листьями, среди которых скрывались яркие алые пятна – это была внутренняя сторона других листьев, широко распахнутых, с рядом отростков-шипов по краям. Химера ботаники являла собой безумный гибрид фикуса и венериной мухоловки. «Ficus dionaea Ivanka florush» – надо уметь придумывать такие названия.

- Это так мило. - Асфодель повернулась к секретарю на его фразу и посмотрела на него из-под полу прикрытых мраморных век.

Мужчина почувствовал на себе жгущий янтарь взора. Но для него он был приятен, он получал своеобразное экзальтированное удовольствие, когда его холодное сознание обжигал пламень янтаря.

- Себастьян Рэндолф Кроуфорд, Вы напоминаете мне моих братьев. - Теперь её голос уже не звучал отовсюду сразу, она обращалась сама и только к нему.

Мужчина изобразил на своём лице улыбку, но она являлась самым искренним и ярким проявлением эмоций, на какое он только был способен:

- Вы мне льстите.

Себастьян, наверное, был единственным человеком, который не сжимался от отвращения или страха в присутствии мраморных порождений. Даже сами триумвиры, подобное название для альянса придумал Дмитрий Иден, явно не получали удовольствия от нахождения рядом с Асфодель и её народом. При любой удобной возможности они старались добавить себе уверенности, высмеяв или проигнорировав слова и действия каменных созданий. Но секретарь Калисы Фокс, в свою очередь, даже искал их общества, а к Асфодель испытывал болезненную патологическую страсть. Он считал себя избранным и единственным достойным союзником потомков древней цивилизации. Разве являлись ему ровней избалованный миллиардер-деспот, безумная исследовательница, считающая себя равной Богу, и вульгарная певичка, пристрастившаяся к убийствам из жажды славы и богатства.

- Ты несправедлив к Калисе. - Асфодель знала, о чём думает Себастьян, она знала всё и всё скрывала. - Она невероятно талантлива. Придёт время и её амбициозное желание создать разум из пробирки воплотиться в жизнь. Надо ли напоминать тебе, что лишь благодаря ей мы стали обладателями коллективного управляемого разума и других инструментов поиска? Лишь благодаря Дмитрию у нас появился ресурс для этого. Лишь Юлия смогла найти их обоих.

Себастьян выжидающе смотрел на Асфодель, ловил каждое её слово. И ждал.

- Но тыправ, момент подходит.