Семнадцатая жена

Бледные зелёные стены наводили тоску такой же цветовой гаммы. Стефан сидел в столовой и без интереса вертел в руках большую чашку с уже остывшей смесью, пахнувшей томатами и зеленью. В этой комнате, как и во всех других помещениях сооружения, царил минимализм лечебного заведения. Молочного цвета мебель со скруглёнными краями, приглушённый свет, льющийся из-под потолка, тёплые стены и пол, отсутствие окон. С помощью логики и удачи вор разобрался, как открывать хитрые замки, подчиняющиеся командам из жестов. Сложность заключалась в том, что в комплексе не было единой лестничной шахты, все переходы между этажами сделаны изолированными друг от друга, так что удалось осмотреть три уровня сооружения – синий, голубой и зелёный. На синем с голубым были спальни, рассчитанные на человек пятьдесят, зелёный уровень включал столовую со шкафами, полными порошковых полуфабрикатов, ванную комнату, в которой всегда было чистое бельё, и комнату досуга с шахматами, нардами и книгами по восточной философии. Но это был далеко не весь бункер. Из обрывочных сведений, которые ему сообщила Мина пока опять бесследно не исчезла, следовало, что ниже есть жёлтый и оранжевый уровни, а сам Стефан во время короткого пробуждения между кошмарами видел ещё и красные стены.

Вор не знал, сколько уже времени прошло с момента, как он очнулся в радужной психиатрии Дмитрия Идена: нигде не было ни часов, ни календарей, смена дня и ночи никак не проявляла себя в подземном сооружении. Стефан не сомневался, что находится под землёй, но оставалось загадкой где именно под её поверхностью. Мужчина считал, что это часть комплекса под городом-штабом Сент-Иден, однако Мина помнила, что летела сюда на самолёте мимо высоких скал. С другой стороны, не слишком стоило доверять словам этой полоумной, которая оказалась вовлечена в творившееся здесь, но никак не могла толком объяснить, что именно происходит и для чего их здесь держат.

В день пробуждения при повторной встрече вору удалось долго поговорить с девушкой, покинувшей, как она её назвала, «прогулку в пустоте». Речь Мины была несвязной, она периодически то засыпала, то просыпалась, взгляд несколько раз менялся с осмысленного на потерянный и отрешённый, она была напугана, но хотела действовать и спастись из комплекса, боролась мысленно или духовно, пытаясь разорвать незримые узы. В начале беседы Мине это удавалось, и она производила впечатление просто сильно не выспавшегося человека, но к концу диалога девушка вымоталась или сдалась, деградировав до помешанной, и заснула сидя, бубня под нос свою тарабарщину. Стефан лёг спать в той же комнате, но после пробуждения не нашёл и следа девушки.

Мина так и не смогла подобрать слов, чтобы описать состояние, из которого временно вышла. Сообщив лишь то, что она не одна такая любительница астральных моционов и на нижних уровнях есть ещё люди, только они практически не встают с кушеток, всё время лежат и «гуляют». Стефану и ей уготована такая же судьба. Но зачем всё это надо Дмитрию было выше понимания вора. Или не Дмитрию? Кроме обрывочных сведений о нижних уровнях, скалах и Викторе, про которого она действительно что-то знала, но не хотела рассказывать, Мина под конец несвязного разговора вспомнила, кто её сюда прислал – Юлия Девил и мраморная дева.

Живых созданий из белого мрамора Стефан по-прежнему был склонен списывать на галлюцинацию, побочный эффект какого-нибудь наркотического препарата. Странное конечно последствие, но если ему почудился живой сфинкс, то почему бы кому-то другому не могла померещиться каменная девушка. Это могло быть вызвано близким ассоциативным рядом у них двоих или схожестью положения, в котором оба оказались. А вот в появлении всемирно известной рок-звезды, тёмной дивы, аватара апокалипсиса и прочее, и прочее, проступали очертания крупной аферы. Дмитрий Иден, Юлия Девил и Калиса Фокс. Последняя, как увидел по воле Д.Д. Строна Стефан, в довольно тёплых отношениях с оружейным магнатом, не смотря на старательно созданный средствами массовой информации пейзаж ядерной войны между корпорациями. Интересно, есть ли конспирологи, разрабатывавшие последствия подобного союза неограниченного капитала, неконтролируемых возможностей и безумной фантазии?

Стефана словно накрыло порывом северного ледяного ветра, он передёрнул плечами и поёжился, едва лишь силуэт столь масштабного сговора встал перед его мысленным взором. Однако при этом небольшая часть его души по непонятной причине улыбнулась при мысли о Калисе и возможной встречи с ней. А участие Юлии во всех событиях вор предпочёл отнести к той же области, что и существование мраморных созданий – происходящее становится неправдоподобно абсурдным и жутким, если принимать на веру все слова Мины.

***

Мина стояла на выложенной плиткой садовой дорожке, небольшой петлёй огибавшей маленький заросший фонтанчик и подходившей к стёртым временем и сотнями ног ступеням парадного подъезда, обрамлённого двумя ионическими колоннами. Огромный особняк в викторианском стиле напоминал лицо старой и чопорной английской леди, задремавшей в кресле: покрытый морщинами трещин фасад, богатая лепнина по карнизу во многих местах осыпалась, высокие мутные окна полузакрыты ставнями. Мрачное впечатление развеивала пышно разросшаяся зелень. Плющ тянулся к самой крыше, высокой и с потемневшей черепицей, цокольный этаж был полностью скрыт незнавшими секатора кустами, однако лужайка была недавно подстрижена, придавая своеобразный праздничный вид массивной запущенной постройке под безоблачным, но тусклым небом. Воздух наполнял ненавязчивый лёгкий шум сонного пригорода, в который мягко вошёл новый звук – негромкие медленны шаги. Мимо Мины прошёл Виктор.

Она его не узнала, но почувствовала. Несмотря на тёплую погоду, Виктор был с головы до ног укутан одеждой: на глаза надвинута кепка с большим козырьком, кофта с длинными рукавами и высоким воротом, скрывавшим подбородок, перчатки, плотные джинсы и кроссовки. Словно прятался от окружающего мира и хорошей погоды. Виктор внимательно посмотрел на Мину своими большими ясными глазами, в которых читалась скорбь и ощущение неминуемой беды. Парень слегка наклонил голову, словно приглашая девушку следовать за собой, и пошёл к дому. Она пошла за ним следом.

Тяжёлые двустворчатые деревянные двери с медным молотком открылись после двукратного щелчка ключа в замочной скважине. Мина была готова услышать скрип несмазанных петель, но резкий звук не потревожил слуха. Внутри дом оказался намного приятнее, чем снаружи, пусть новая сборная мебель и смотрелась довольно странно на фоне стен и пола, сохранивших следы былой роскоши. Если снаружи дом казался населённым призраками, то внутри это было тёплое и обжитое жилище.

Виктор снял с головы кепку, перчатки, засучил длинные рукава, скинул обувь и обернулся к девушке, виновато посмотрев на неё. Но она не знала, как толковать его взгляд – всё её внимание было поглощено страшными шрамами, покрывавшими руки до локтя и тянувшимися ещё выше, под зелёную ткань кофты. На левой руке на пальцы были сломаны, лишены ногтей и срослись так, что парень уже не мог ими шевелить. Длинные волосы зачёсаны на одну сторону, словно закрывали плешь на темени, длинная прядь пыталась скрыть и шрам, тянувшийся по правой стороне лица, от уха и вниз по шее. Мина чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Что с ним сделали? Что эти каменные чудовища сделали с её Виктором?! Она хотела броситься к нему и обнять, закрыть своим телом его измученное, жаром своего сердца вылечить его. Но не могла сдвинуться с места. Девушка оказалась словно на невидимом нерастяжимом поводке, не могла далеко уйти, но и не могла подойти слишком близко, вытянутая рука сжала пустоту. Полные тоски иссиня-чёрные глаза Виктора несколько раз часто моргнули и стали смотреть куда-то в сторону. Так и не решившись что-то сказать или сделать, парень пересёк холл и стал подниматься по широкой дубовой лестнице, удручённым зверьком Мина последовала за ним.

На втором этаже вправо и влево от лестницы расходились два рукава коридора, Виктор повернул направо и, пройдя метров шесть в тусклом свете единственного окна в дальней стене, остановился возле высоких двухстворчатых дверей. Мина замерла рядом с парнем на расстоянии своего невидимого поводка, в напряжении ожидая следующего его шага. Виктор медлил, он как будто страшился неизведанного и не хотел их открывать или же наоборот уже знал, что скрывается за ними и потому им лучше оставаться закрытыми. Парень стоял в нерешительности, собираясь с силами. Наконец, он поднял руки и толкнул створки дверей. Те легко поддались и распахнулись вовнутрь комнаты, впустив в коридор сноп солнечного света. Виктор переступил порог. Мина вошла в ярко освещённую область и посмотрела в комнату. Помещение оказалось огромным, окна выходили на другую сторону и были открыты, всё пропитывал солнечный свет и тепло: старые выцветшие обои, новую песочного цвета мебель, пыльные портьеры на недавно вымытых окнах, потускневший от времени паркет и вытертый ковёр на полу, ставший грязно-багровым от пропитавшей его крови.

Посередине комнаты лежало двенадцать трупов, скрюченных в предсмертной агонии, с широко раскрытыми стеклянными глазами и безумной улыбкой на губах. У всех были вскрыты вены, в кровавой каше на полу лежало несколько ножей, кто-то ещё сжимал орудие своей смерти в сведённой судорогой руке. Тела образовывали почти ровный круг, все были молодыми. Безумное самоубийство радикальной секты. Двое братьев-близнецов сидели, прислонившись друг к другу спинами, ресницы были опущены, на щеках высохшие дорожки слёз. Также по капле жизнь вытекала из них, но на губах осталась улыбка облегчения и спокойствия. Словно они приняли смерть в искупление страданий целого народа. Одной девушке едва можно было дать восемнадцать лет, пряди её длинных русых волос лежали в крови её соседа, темноволосого парня в очках. Из-за бликов на их стёклах казалось, что его широко раскрытые глаза блестят лихорадочным блеском, что это одержимый бесом, которые сейчас встанет и, перехватив судорожно сжатый кухонный нож, набросится на первого живого человека. Но живых здесь не было. Здесь были лишь Мина и Виктор – туман и дымка в воспоминаниях, в бесконечном десятилетии, которое парень провёл вдали от неё, скрытый ото всех слоем земли и воспоминаний.

На чувства как на клетку с попугаем набросили тёмную шаль, бессмысленное кровавое безумие сводило с ума. Мина, вынесшая слишком много за этот октябрь, вынесшая слишком много за далёкий июль, закрывшая в тёмном углу души слишком много на долгие десять лет больше не могла чувствовать. Сердце разрывалось, разум отказывался воспринимать, ей нужно было спасать саму себя, и она спасла, закрывшись от всего в холодном саркофаге, умерла и сразу воскресла, но уже другой. Какой она была глупой, какой наивно восторженной, когда увидела всё это в первый раз. Вокруг было не сияние, а серость сухого факта, безжизненность тонкого расчёта, яркая электрическая лампочка, затмившая божественный свет, неоновый нимб вместо святости. Юлия и Асфодель сломали Мину, подвели к красной черте, подло заставили служить своим интересам. Они нашли и убили ту самую гусеницу, и девушка встала на их сторону. Да, мир гибнет в водовороте своего невежества, цивилизация погружается в пучину забвения, но делают это люди, люди, которым безответственно, во имя своих целей, никак не связанных с судьбами планеты, помогают создания, однажды уже поплатившиеся за свою чрезмерную амбициозность и самонадеянность. Она поверила в благородные цели, сопутствующие выверенному пути беззлобности и спасительной стагнации. Она решила, что и правда можно склеить разбитый сосуд так, что все трещины будут скрыты. Но это блеф. Надо или удержать его на краю и не дать разбиться или создавать новый. Даже если завтра всё закончится, Мина не сможет жить так, как жила, и Виктор больше не её, его у неё забрали, изуродовали и сделали пустышкой, куклой. А теперь хотят также взять и использовать её, единственную, видевшую откуда вышел кошмар и знающую с кем он связан. Надо попытаться спастись, сбежать, вырваться. А что дальше? Судьба перевела девушку через воды Рубикона, но не даст воды из реки Лета. Осколки чувств собраны и накрыты толстым панцирем, оставшееся уже никто не сможет разрушить, но и разрушать там более нечего. Остаётся лишь узнать больше и бороться, спасать то немногое, что достойно жить.

Мина сделала шаг вперёд, ей показалось как под ногами чавкнул ковёр. Она посмотрела на Виктора, в её взгляде уже не было растерянности и смятения, в нём был только один вопрос: «Они делали тоже, что и мы?». Парень стоял, прислонившись к стене, сжав ладони изуродованных рук, с бессильной тоской заглядывая в лицо каждому из двенадцати молодых людей, отдавших свои жизни, чтобы спасти себя и многих других, которые ни о чём не подозревали.

Виктор поднял глаза на Мину. В следующий миг в открытые окна ворвался вой сирены и скрип тормозов, раздались частые и сильные удары в парадную дверь. Виктор, с нехарактерной для него резкостью и скоростью, в два больших шага подскочил к окну и выпрыгнул в него. Девушка бросилась за ним и перегнулась через подоконник. Прыжок с высокого второго этажа дался парню не слишком удачно, но, несмотря на это, он пытался бежать как можно быстрее. Прихрамывая и западая на правую ногу, Виктор пересекал задний двор, утопающий в нестриженой зелени. Когда он перелезал через забор, его увидели полицейские и кинулись за ним. Но Виктор, спрыгнув по ту сторону кованой изгороди, затерялся в лабиринте заброшенных построек. Мина всё также стояла и смотрела в окно, когда в комнату ворвались полицейские и в немом ужасе замерли на пороге. Новость о «Белфастской секте» пожаром распространилась по всем мировым СМИ, к поиску её организатора был подключен Европол.

За окном моросил мелкий дождик, было начало весны, снег уже везде растаял, и стояла самая противная погода, какую можно представить: хмурое небо, ещё не проснувшиеся от зимней спячки голые деревья, непрекращающаяся изморозь и серый, угрюмый город. В центре кружка из пяти человек, трёх девушек и двух парней, сидящих на полу скрестив ноги, сидел Виктор и своим тихим и спокойным, но уверенным голосом вёл беседу. Мина нашла это обшарпанное здание далеко не сразу, в городке среднего размера на востоке Германии. Многоквартирный шестиэтажный дом стоял ближе к окраине, в бывшей промышленной зоне, и своим видом и убранством был куда скромнее, чем особняк в Белфасте. Квартира располагалась на третьем этаже и состояла из узкого коридора, пропахшей чем-то невкусным кухни, холодной ванны, двух узких грязных комнатушек и большой залы, в которой даже когда-то мыли пол и где сейчас сидели молодые люди. Как они вшестером жили здесь, Мина не хотела даже думать. Откуда у Виктора вообще деньги на съём жилья?

Он был искателем, следопытом и проводником. Асфодель и два её брата спасли Виктора из рук своих собственных слуг и помогли ему раскрыть свой талант – талант видеть дальше, смотреть на звёзды и находить тропинки в Млечном пути, зная каждое отдельное дерево, видеть за ними лес. Парень помогал древним и непонятным существам из мрамора находить таких же людей как он, указывать им путь в изменчивом и непостоянном мире иллюзий, кажущегося и предчувствуемого, мире всего и ничего, и искал вместе с ними. Мина смутно представляла, что или кого они разыскивают. Она принимала в этом участие и, когда была одним целым с другими парнями и девушками в подземном комплексе, слилась с ними в единый пульсирующий шар разума и чувств; тогда она понимала, что делает, но теперь знание ускользало от неё. Сейчас Виктор не рассказывал ей о сути поиска: если бы Мина вспомнила, то уже не смогла бы вернуться, путь назад оказался бы перекрыт осознанием невероятного и всеохватывающего, того, что не было ни добром ни злом, но что было так необходимо Асфодель и её странным собратьям. Зачем он оборвал эту нить? Зачем он показал ей и продолжает показывать то, что произошло за эти десять лет? Он не захотел быть с ней вместе в мире ощущений, где не важен возраст и травмы тела и души, где тебя объединяет с другими общая и, пускай иллюзорная, обманчивая и лицемерная, но такая прекрасная для восприятия цель. Может коллективное самоубийство в Белфасте оказалось всего лишь неудачей? Однако как она, Мина, могла назвать смерть двенадцати людей в самом начале их жизненного пути «всего лишь неудачей»? Виктор показал ей её судьбу, он не хотел однажды утром прийти в дешёвую квартирку, или запущенный особняк, или стерильное помещение секретного комплекса и увидеть её скорченное, бездыханное тело. Парень мучился и страдал, его доброта и сострадание к неведомой для Мины трагедии Асфодель, искажённые и направленные в выгодное мраморной деве русло, сделали его невольным убийцей. Парень видел все эти смерти, видел кровь на своих руках и терзался этим, уничтожал себя изнутри. Но свернуть с пути не мог, его не пускали.

И что произойдёт сейчас? Эти пять человек, как и их сверстники в Англии, похватают ножи и вскроют себе вены? Они, спокойно и умиротворённо сидящие кружком вокруг своего наставника, внимающие его голосу, идущие за его звуком ввысь и вширь, оставляя квартиру, город и Европейский Союз где-то далеко внизу. Горизонт уходит, небо поднимают вверх, словно ты муха, сидевшая под перевёрнутой чашкой, которую, наконец, подняли, и ты с громким жужжанием устремился вверх, на солнечный свет. Виктор уже молчит, глаза закрыты, он сосредоточен, мышцы лица напряжены, парень застыл как восковая фигура, и его ученики замирают один за другим, следуя уже внутреннему голосу. Сейчас должно было что-то произойти, и оно произошло. Быстро и просто.

Треск выбиваемой входной двери оглушил сильнее, чем выбитое в комнате окно. Люди в бронежилетах быстро заполнили комнату, схватили Виктора и заломили ему руки, повалив лицом в пол, покрытый грязными разводами. Он ещё не пришёл в себя, он ничего не видит и не слышит, его разум где-то далеко. Безотчётная истерика накрывает помещение, чувства искажаются, ощущается присутствие огромного и спящего существа. Две девушки разрыдались, они прижались друг к другу, обхватив руками, как будто стали невесомыми и удерживали себя от неконтролируемого полёта. Ещё одна сидела отрешённой, никак ни на что не реагируя, словно игрушка, в которой сели батарейки, её невидящий бесцветный взгляд направлен в одну точку. Мужчина из группы захвата попытался привести её в чувство и потряс за плечо. Один из парней безудержно захохотал, повалившись на пол, он задыхался, переходя на стоны и хрип, но продолжал смеяться неестественным и мерзким смехом, словно кто-то стучал по металлическим трубам. Другой, закричав, попытался убежать, но его схватил полицейский, или кем были эти люди, и теперь он с трудом удерживал брыкающееся и сопротивляющееся безумное тело. Разум и мысли молодых людей остались во власти неведомого неосязаемого мира, тела, комки нервов и мышц, теперь вмещали жизнь без души.

Мина продолжала оставаться в комнате, наполненной смехом, слезами, криками и ужасом, люди в бронежилетах и шлемах не знали, что им делать. Чувства девушки постепенно окружил больничный стерильный холод, её сдавили мягкие стены и железные решётки, из-за которых проступал другой холод – тюремного отчуждения и лишений.

За большим окном оседали на потрескавшийся асфальт ленивые белые мухи, первые этой тёплой зимой, наконец заглянувшей в лабиринты бетонных руин Детройта. Раскопки дворца царя Миноса выглядели куда уютней, чем этот полузаброшенный город, запущенный памятник промышленного краха. За пыльным стеклом с посеревшими жалюзи грязная улица с редкими прохожими постепенно скрывалась под тонким ажурным покрывалом. Дом напротив заколочен, вывеска магазина облупилась и опасно покосилась, вокруг давно разбитого фонаря собиралась толпа мальчишек, они громко разговаривали, так что обрывки фраз долетали до Мины, сидевшей на вытертом диване в тёмном кафе. Кроме неё в помещении, освещённом пробивавшимися сквозь тучи и немытое окно лучами тусклого солнца, сидело трое мужчин, о чём-то споривших посередине зала, в дальнем углу, положив голову на стол и подложив под неё руки, спала женщина в старом пальто крикливой расцветки. Хозяйка всего заведения стояла за кассой, грузная и не молодая, выполнявшая обязанности повара, официантки, уборщицы и вышибалы.

По улице с шумом проехал автомобиль, крики мальчишек стали громче, кто-то свистнул, лязгнула входная дверь, и трое мужчин на полминуты притихли, обернувшись на нового посетителя. Даже универсальный солдат общественного питания поднял брови и с лёгким удивлением оценивающе рассматривал нарушителя течения устоявшейся будничной рутины. В кафе зашла среднего роста молодая девушка, слишком необычная для этого забытого города. Бледная кожа удлинённого лица контрастировала с обрамлявшими его угольно-чёрными волосами. Они доходили до плеч, остроту которых была призвана скрыть короткая тонкая красная куртка с капюшоном. Мина с удивлением смотрела на девушку, выглядевшую небогато, но слишком опрятно для этого района Детройта. Какое происшествие могло занести её в подобный край?

Тем временем необычная посетительница, на полминуты замявшаяся на входе и окинувшая взглядом грязное заведение и немногочисленную публику, прошла к соседнему с Миной столику и села на край дивана, словно боялась испачкаться. Хозяйка, что видимо было с ней впервые за несколько лет, вышла из-за стойки и сама пришла с меню, девушка торопливо заказала кофе и застыла в неестественной, театральной позе, высматривая кого-то на улице. Мина поедала её глазами, пытаясь понять, где же она уже её видела: немного угловатые черты лица, на котором будто выцвели все краски, зелёные магнетизирующие глаза. Озарение оказалось резким, как пробуждение от глубокого сна, память без предупреждения извлекла из архивов картинку. Неужели это она, Юлия Девил? Конечно, ещё не Девил, но Юлия, тёмная дива, как будут её называть через пару лет. Но что она здесь делает?

Однако не только Мина задавалась этим вопросом, другие посетители, отбросив формальности, решили выяснить это лично, взяв заодно что-нибудь ещё. Трое мужчин встали из-за своего столика и направились к девушке, игриво улыбаясь, их вальяжные и хищные движения явно не предвещали ничего хорошего. Но в этот момент хлопнула дверь в заведение, и у столика Юлии, к которому уже подошли желающие познакомиться, в несколько больших шагов оказался молодой человек худощавого телосложения, закутанный в разномастные предметы гардероба, оставлявшие открытыми только часть лица. Его появление удивило, но не отбило желания развлечений у жаждущей приключений троицу. Мужчины окружили парня, на лицо хозяйки скорбной печатью лёг мысленный подсчёт убытков за сломанный стол, Юлия сдвинулась в дальний край дивана, забившись в угол. Мина вгляделась в черты парня и сразу же узнала Виктора, его она узнает везде. Но что он собирается делать? Он же никогда не умел драться! Она перевела взгляд на Юлию. Будущая рок-звезда воспользовалась заминкой, и в руке у неё уже блестел пистолет, певица была полна решимости применить его без предупредительных выстрелов. Руки Мины инстинктивно потянулись к голове, закрыть уши, она ничего не могла изменить и могла лишь безмолвным и бездеятельным свидетелем наблюдать за уже третьей драмой. Внезапно за спиной у Виктора вырос белый силуэт, трое мужчин на глазах посерели, став цвета немытого пола. Они отступили и поспешили покинуть кафе, едва не задавив друг друга на выходе. Женщина за стойкой облегчённо вздохнула, бросила на Виктора взгляд, в котором если сильно постараться можно было прочесть благодарность, и вспомнила про кофеварку.

Персоной, разрешившей ситуацию, была Асфодель. Мраморная дева в длинном белом пальто, полуприкрыв огненно-янтарные глаза, окинула беглым взглядом Юлию, поспешно убиравшую оружие в сумку, и села за столик напротив неё, Виктор сел рядом. Это существо, суть истинной природы и цели которого оставались для Мины не ясны, выглядело одновременно смешно и пугающе. Пальто, одетое поверх сложных складок богатого платья, придуманного и гениально воссозданного скульптором, выглядело комично. Представьте себе статую Венеры, на которую надели старую шубу, хорошо, что деве не пришла в голову идея обзавестись шапочкой. Но всё тоже мастерство неизвестного мастера делало Асфодель пугающе похожей на живого человека даже когда она не двигалась, непревзойдённое искусство. Хозяйка принесла заказанный кофе, потребовав сразу оплаты, причём куда больше она рассматривала именно Юлию, на Виктора бросила беглый взгляд, а на мраморную деву, виновницу тихого разрешения конфликта, не обратила никакого внимания. Словно девушки-альбиносы с пугающими глазами и идеально правильным греческим лицом во всём белом – типичнейший тип людей в Детройте. Мине пришло на память, что точно также Асфодель не замечали и в свите дивы в Париже. Конечно, когда ты видишь саму Юлию Девил, сложно обратить внимание на кого-то ещё, но не могут же все на столько сходить с ума, чтобы не заинтересоваться столь оригинальной персоной, явно не принадлежащей к обслуживающему персоналу. Тем более пресса всегда подчёркивает – дива путешествует одна. В смысле без компаньонок и друзей, армия работников в расчёт не берётся.

Виктор начал разговор. Обращаясь к Юлии, его тихий, спокойный и уверенный голос обрисовывал певице пейзажи известной Мине сказки о новых горизонтах и раскрытии внутреннего потенциала, помощи и подвиге, но будущая дива его не слушала. Девушка внимательно смотрела на Асфодель, совсем не боясь её янтарного взгляда, способного опалить душу, расплавить мысли, поглотить все чувства, оставив только страх. Она что-то сказала, описав в воздухе рукой неопределённый небрежный жест, направленный в сторону Виктора. Он смутился и замолчал, а мраморное изваяние расплылось в довольной усмешке и ответило Юлии. Парень больше не участвовал в разговоре, опустив взгляд в стол, он сидел с непонятной скорбной миной, словно только что осквернили святыню его веры. Девушки же прекрасно друг друга поняли и общались как две старые подруги, встретившиеся в модном кафе обсудить последние сплетни из жизни знакомых.

Первое воспоминание Виктора отрезвило Мину, буквально выдернув из привлекательной бездны безграничных снов. Второе показало, что смерть ещё не самое худшее, что могло бы с ней произойти, объединение разумов – зависимость, разрушающая организм куда быстрее, чем другие известные человеку мании. Третье запечатлело ключевой момент, когда для достижения целей загадочным созданиям понадобились расчётливые и беспринципные люди, а не вундеркинды-романтики вроде Виктора, который понял всё слишком поздно.

Девушка слышала лишь обрывки разговора, несвязанные шелестящие фразы про необходимость нового широкого поиска одарённых людей, разграничение работ, составление планов и инструкций. Она долго смотрела на Юлию и Асфодель, окинула взглядом заведение, посмотрела на улицу и, наконец, решилась. Мина, пригнувшись, встала из-за своего столика и, сделав два крадущихся, осторожных шага по направлению к троице, замерла, готовая в любой момент броситься бежать в любую сторону. Она не ощутила воздействия невидимого барьера или поводка, а её шаги оказались совершенно беззвучными и невесомыми, но могло ли быть иначе, если она тень в чужих воспоминаниях? Девушка выпрямилась и подошла к столу вплотную, не спуская взгляда с мраморной девы. Как назло, разговор стих, Юлия думала над чем-то, вертя в руках кружку с коричневатой водицей, называвшейся здесь кофе. Мина опустила голову и посмотрела на Виктора. Парень медленно поднял голову и посмотрел в глаза той, с кем были связаны его самые светлые воспоминания. Его иссиня-чёрные глаза не мигали и были полны ужаса, он отрицательно покачал головой из стороны в сторону, словно хотел предупредить о чём-то. Девушка почувствовала на себе ещё один взгляд, прожигавший её насквозь. Она медленно подняла голову и встретилась с горящими изжелта-зелёными янтарями, но не отвернула головы. Мина приняла вызов и продолжила смотреть в пылающий взор, наливавшийся недовольством и раздражением. Очертания грязного кафе стали отступать и расплываться, расходясь в стороны как убираемые по окончании действия декорации в театре. Юлия продолжила разговор с Асфодель, но с другой, из воспоминаний, которая продолжала сидеть напротив неё за столиком, а Мина смотрела в глаза настоящей мраморной девы, которой очень не понравилось вмешательство в её дела.

***

Мина подпрыгнула на кушетке, с силой ударившись лбом о полусферу с датчиками, окружавшую голову, и в ужасе соскочила на пол, словно предмет мебели собирался сожрать её. Она прерывисто дышала и озиралась по сторонам, но мраморной девы рядом не было, однако она очень скоро появится и захочет увидеть Мину, в этом девушка не сомневалась. Рядом с её кушеткой, стояла другая, на которой лежал Виктор. Ещё в комнате с бледно-розовыми стенами стояло два таких же ложа, с полусферой в изголовье и шкафами с приборами вместо прикроватных тумбочек. Здесь больше никого не было, но на предыдущих оранжевом и жёлтом уровнях в общей сложности около сотни мест и восемьдесят два из них уже заняты. Девушка с любовью посмотрела на человека, которого возможно ей больше не суждено увидеть. Но он знал, на какой идёт риск, оставив без присмотра «гуляющих» и создавая с помощью аппаратуры последнего красного уровня закрытый образ реальности, замкнутый на его воспоминания, в которых была Асфодель. Для неё этот другой мир иллюзий и ощущений был не тенью жизни, а оставался родным домом. Мраморное создание считало, что полностью контролирует Виктора, его поведение ни при каких обстоятельствах не окажется за границами тщательно разработанных инструкций, всё отлажено и проекту, наконец, ничего не помешает. Но невозможно просчитать поведение неординарных людей, способных, как и создания из мрамора, путешествовать за гранью. Миньоны вышли из-под контроля и даже передали друг другу знания, однако они нужны им живыми и это оставляет пространство для манёвра. Мина знала, что обязана сделать.

Девушка, бросив прощальный взгляд на Виктора, заметила небольшой гаджет, лежавший на наружной полке шкафа с аппаратурой. Она бы его не заметила, если бы не тревожное системное сообщение в красных тонах о попытке несанкционированного проникновения в систему обеспечения комплекса с зелёного уровня. Вспомнив про последнего гостя комплекса, сознание выудило расплывчатый образ и имя – Стефан. Он долго пытался с ней разговаривать, когда Мина была ещё между реальностей, и, по счастливой случайности, мужчина сейчас предоставлен самому себе и видимо пытается выбраться из комплекса. Мина побежала к двери. Мысленно скривившись от мерзкого розового цвета стен, она направилась к переходу на верхний уровень. Нужная дверь открылась перед ней, и, облегчённо вздохнув, что здесь всё ещё подчиняется её командам, девушка стала подниматься наверх.

Стефан обошёл три уровня ещё два раза, но не увидел ничего нового и никого нового, комплекс словно вымер. Вор считал, что ему бы уже пора попасть в руки карательной психиатрии, но никакого насилия над собой не замечал, о нём как будто забыли. Меряя шагами комплекс от угла до угла, он зашёл в комнату отдыха и наткнулся на робота-пылесоса, тихо урчавшего рядом с шахматным столиком. Сделав круг по периметру комнаты, электронный уборщик остался доволен идеальной чистотой, хотя, если никого нет, то кто мог намусорить, и направился к открывшейся в стене нише, скрывшись за опустившейся панелью. Стефан подошёл к тому месту, где спрятался пылесос. Какое никакое, а событие за последние два или три дня, или сколько прошло времени с начала его бесплодных исследований. Стена была здесь точно такой же, как и везде – прямой и мягкой. Или нет. На дверях между уровнями это было невозможно заметить из-за большой площади, но здесь при близком рассмотрении оказалось очевидным: часть стены, уезжавшая в сторону для открытия ниши, была чуть-чуть утоплена, но плавность линий и короткий ворс мягких стен практически скрывали это. Проведя рукой в месте предполагаемого стыка, Стефан без труда его нашёл. Недолго думая, он добежал до столовой, взял несколько приборов, вилки и ножи были хоть и тупые, но тонкие, что здесь важнее, и вернулся к конуре робота-пылесоса. Небольшое углубление в стене теперь сразу бросилось в глаза. Несколько неудачных попыток, пара погнутых приборов, и стенная панель поддалась, открывая металлическую основу. Однако вор остановился и аккуратно вернул отошедшие кусок отделки на место. Смысл вскрывать нишу с пылесосом? Какая может быть от этого польза, и зачем лишний раз будоражить местную систему охраны? Конечно, видеокамер здесь стоять не может: автоматизировать наблюдение и своевременное выявление конфликтных ситуаций невозможно, а посадить штат охранников круглосуточно наблюдать за такими площадями неудобно – корпорации «Иден» не нужны лишние свидетели происходящего здесь. Но могут стоять датчики давления, подающие тревожный сигнал на пульт управления. Ни к чему напоминать о своём существовании, когда оказался так удачно предоставлен самому себе. Лучше попробовать поискать двери на другие уровни или что-то ещё.

Виктор наверняка не только присматривает за полоумными, но и является местным управляющим. И сомнительно, чтобы по любой мелочи он бегал на некий административный уровень или на склад, тем более что он не производил впечатления человека, способного управлять чем-либо, превышающим по сложности тележку с мороженным. Но и с дистанционного пульта все команды отдавать не сподручно, а значит, по уровням должны быть разбросаны скрытые панели управления для решения бытовых или нештатных ситуаций. Вопрос в том, где их искать. Ответ нашёлся быстро – там, где эти ситуации, скорее всего, могут возникнуть, например, в столовой, где постоянно обновляется запас полуфабрикатов.

Осмотр тошнотворно зелёной столовой занял несколько часов, итогом поисков стало обнаруженное небольшое углубление в стене. Главное, чтобы за ним скрывалась не автоматизированная фритюрница. Стефан действовал быстро и умело, да и как ещё мог действовать лучший в Европе вор. Куда только запропастился Виктор – оставлять такого заключённого без присмотра весьма недальновидно. Под панелью стены, как и в случае с нишей для пылесоса, открылась металлическая заслонка. С обычной замочной скважиной: не доверяют хозяева объекта магнитным и электронным замкам. И правильно делают. Вскрыть замок оказалось не сложно, даже проще, чем двери сейфа в галерее Уффици; здесь не поскупились на вилки и ножи. Отодвинув панель в сторону, Стефан увидел сенсорный монитор. От лёгкого касания экран сразу ожил и, не запросив никаких паролей и биометрических данных, сразу предоставил доступ ко всему своему функционалу.

С момента знакомства с пылесосом всё шло так хорошо, что вор был полон радужных надежд, словно едва добравшись до консоли, он сразу найдёт там большую красную кнопку «Открыть выход». Но панель управления разочаровала его своим нехитрым набором возможностей, соответствующим её защите. Единственное, что можно было через неё сделать, это отследить уровень запасов продуктов и чистого белья и пополнить их со склада – самого верхнего, следовавшего за синим, фиолетового уровня. Скорее всего, только через него и можно выбраться на поверхность, но как попасть на сам складской этаж оставалось неизвестным, схема комплекса в консоли отсутствовала. Ещё можно было побаловаться с настройками климата в комнатах, запустить внеплановую генеральную уборку и включить пожарную тревогу, но она, конечно же, не предусматривала спешной эвакуации персонала. С тоской вор щёлкал по вкладкам, пока не вернулся к меню пресловутого склада. Через него можно было ещё заказать пополнение запасов с базы обеспечения, но напротив этой функции стоял тревожный красный восклицательный знак в мигающем треугольнике. Без особого интереса вор открыл системное сообщение: оказалось, что доставка груза невозможна, поскольку взлётная площадка занята самолётом «Нетопырь-Дельта», дата и время взлёта которого не заданы. Глаза Стефана округлились. Осведомлённость в ассортименте дорогих вещей являлась для него профессиональной необходимостью, и, хотя кража самолётов не входила в предоставляемые им услуги, это воздушное судно вор не мог не знать. Самое дорогое и быстрое в мире средство для частных передвижений по воздуху, полностью автоматизированное, не требуется ни стюард, ни пилот, именно на таком прилетела к Дмитрию на Сент-Иден Калиса. Означало ли нахождение самолёта, что в комплексе присутствуют высокопоставленные гости или, что машину просто забыли отправить куда-то ещё, для Стефана не имело значения, главное – это решение вопроса, что делать после выхода на поверхность. Оставалось лишь найти дверь на фиолетовый уровень. Взяв горсть столовых приборов, вор пошёл на синий этаж.

Однако стоило ему выйти из столовой, как он почувствовал чьё-то присутствие, словно его сверлили внимательным взглядом. Вор резко обернулся, но за спиной никого не оказалось, он заглянул в помещение, из которого только что вышел, сделал несколько осторожных шагов в оба направления по коридору – нигде никого не было. Но странное пугающее чувство не покидало его. Стефан быстрым шагом направился к переходу на голубой уровень, отделявший его от синего, а странное присутствие не покидало его, только нарастая. Он уже бежал, несколько вилок выпало, их словно поглотил короткий ворс ковролина, дверь на лестницу открылась, и вор спешно поднялся на этаж выше. Здесь ему уже показалось, что кто-то схватил его за руку. Вырвавшись, Стефан завертелся волчком, пытаясь увидеть кого-то ещё. Но бледно-голубой коридор был пуст. В воздухе повисла тревога и отчаяние, словно в доме с неприкаянными душами из фильма ужасов. Вор отчётливо услышал чьи-то голоса совсем рядом, они были растерянными и испуганными, вокруг него закружился хоровод чужих мыслей и чувств.

Его с головой окунули в омут отчаяния заблудившихся душ, которые способны видеть и чувствовать всё, а оказались заперты в клетке. Они как насекомые бились о стекло окна, будучи не в состоянии найти пути на улицу, на свежий воздух, на свободу. Они потеряли своего поводыря, его не было с ними, он их предал. Спутанным клубком энергия разумов нескольких десятков человек обрушилась на живого человека, оказавшегося совсем рядом от их пустых тел. Его хотели попросить о помощи и защите, ему молились и предлагали поделиться знаниями. Стефан за крохотный осколок времени, показавшийся более длинным, чем вся его прошедшая жизнь, испытал на себе дары полной свободы и ограничивающего проклятия. Последние связные мысли были о том, почему ему всё так легко вначале удалось, и почему здесь нет охраны. Зачем оплачивать услуги бывших морских пехотинцев или ставить хитроумные системы слежения. Ты можешь делать всё что хочешь, всё равно твоё время настанет – не тело, а разум уязвимее всего. Столовые приборы рассыпались по пушистому полу.

Стефан медленно брёл, словно в тумане, едва не падая при каждом шаге, ничего не видя перед собой, только чувствуя. Вокруг продолжали звучать странные приглушённые голоса, он пытался прислушаться к ним, но всё равно не улавливал, ему казалось, что если спуститься ниже, то будет лучше слышно. Где-то на краю разума высохших листом падала в бездну мысль, что это и есть «прогулка в пустоте», что он теперь тоже стал «гуляющим», что внизу его ждёт Мина и вернувшийся поводырь – Виктор.

Мина, наконец, поднялась до зелёного уровня и побежала в столовую. В памяти всплыла жуткая картина далёкого прошлого, когда она спасалась от сфинксов, гнавшихся за ней словно демоны из бездонной пропасти ада. Но теперь всё будет иначе, ещё немного и уже она станет преследовать их и загонит туда, откуда они выползли. Стефан должен был быть где-то здесь, ковыряться в консоли управления, вместе они смогут выбраться отсюда. Но в столовой его не оказалось, в ней лишь была вскрыта панель стены с мигающим дисплеем и выпотрошен ящик со столовыми приборами. Растерянная девушка вышла назад в коридор и нос к носу столкнулась с мужчиной, только он был уже совсем не такой, как при их последней встрече.

Стефан шёл с опущенными, безвольно повисшими и раскачивающимися словно плети, руками и мутным взглядом, напоминая зомби, у которого колдун Вуду похитил душу. Он рассказывал самому себе нечто нечленораздельное, слегка раскачиваясь при каждом шаге. Девушке была знакома эта страшная картина внешней деградации человека – Стефана захватили иллюзии коллективного разума. Мина схватила его за плечи и задержала, посмотрев в пустые, отрешённые серо-голубые глаза.

Пока она была в воспоминаниях вместе с Виктором, он был предоставлен самому себе, некому было ответить на сигнал тревоги о взломе консоли или проследить чем он занимается – за всем на объекте отвечал её возлюбленный. Стефан воспользовался вседозволенностью, но его поймали. Восемьдесят два человека, без присмотра Виктора, сами совокупились в единый разум и попытались продолжить работу. Но как она заметила по остывавшим тревоге и испугу, которые чувствовались не только кожей, ими словно пахло в коридорах оранжевого и жёлтого уровней, у них ничего не вышло. Единый разум распался, началась паника, мысли и чувства разных людей спутались в бессвязный клубок, они метались в пространстве, обозначенном комплексом, и боялись поодиночке выйти за его пределы, но догадаться вернуться в тела тоже не смогли. Вполне возможно они застигли Стефана и поколебали его рассудок. А когда Виктор, наконец, присоединился к ним и все разумы собрались в единое целое, её ни о чём не подозревающий будущий сообщник оказался вовлечён в ментального гомункула и теперь его звали занять своё место. Она сама попалась подобным образом: когда чувства и мысли расстроены, а несколькими этажами ниже собирается столь сильный ментальный центр, сопротивляться невозможно. Нужно было срочно что-то предпринять, Мина не могла потерять союзника. И она сделала самое простое и эффективное, надеясь, что чувства и разум Стефана ещё не успели слишком далеко уйти от тела. Со всей силы она ударила кулаком ему в живот.

Он словно оказался на званом чаепитии чопорной секты. Стефан пребывал в центре бурлившего потока голосов, общавшихся друг с другом или сами с собой, но подчёркнуто вежливо, с раздражающим умилением, словно сборище старых дев обсуждающих бородатый анекдот. Вора всё раздражало, но он не мог высвободиться, его продолжало увлекать на нижний уровень, он старался идти как можно медленней, думать о посторонних вещах, но всё было тщетно. Предметы перед глазами расплывались, коридор тонул в тумане, разум угасал, личность и мысли терялись, растворялись в огромной массе чудовищного ментального образования. Последний проблеск мысли, обозначенный недоумением, был о Дмитрии – зачем ему только эти опыты в парапсихологии?

Прошли годы, прежде чем он выпал в реальность существования. Стефан согнулся пополам от боли, голоса продолжали шуметь в голове и недоумевали, куда подевался новенький, он им так понравился. А самого новенького увлекли за руку как непослушного ребёнка в ванную комнату и затолкали в душевую кабину. Ледяной душ обжог кожу, вор едва не задохнулся и сполз по стенке кабины, потеряв равновесие. Он сидел на рифлёной поверхности поддона душа, а сверху его хлестали потоки холодной воды. Стефан словно родился заново, к нему возвращались мысли и чувства, и первые из них были: «что он делает в душевой кабине», «он закоченел уже», и «где здесь дверца».

Стефан резко встал, одним плечом больно ударившись о панель, заиграла музыка и включалась вентиляция, а ледяной поток стал ещё холодней, словно кто-то подключил сюда подачу воды из Северного Ледовитого океана. Беспомощно шаря руками по стенкам кабины, ещё не окончательно придя в себя, он искал способ выключить воду или выбраться наружу. Победил силовой метод решения, и, выдавив плечом дверцу кабины, Стефан, споткнувшись о края поддона, упал на пол ванной комнаты и отполз от душа, продолжавшего шуметь арктическим водопадом. Хотелось продолжить лежать и ничего не делать, уснуть и отдохнуть, вор чувствовал себя вымотанным и разбитым, ещё проснулся ужасный голод, но это могло и подождать. Но в покое его не оставили. Кто-то начал трясти его за плечи и пытаться поднять с пола, ругая словами, от которых ментальное общество, уже не шумевшее в голове, пришло бы, наверное, в ужас. Гадкое состояние усиливалось от того, что ругал его приятный женский голос. Найдя, наконец, в себе силы, Стефан встал, хватаясь за раковину, и развернувшись, упёрся в неё двумя руками. Его качало из стороны в сторону, но постепенно становилось лучше. Сейчас бы он не отказался встретиться с тем вымышленным сфинксом, который избавил его от вялости мысли в компании Дмитрия и его мозгоправа.

- Приходи уже в себя, у нас мало времени, надо срочно бежать отсюда. - Терпение Мины было на пределе, каждая минута была дорога, совершенно неизвестно что они будут делать, когда выберутся на поверхность, а этот горе союзник ведёт себя так, словно вчера был на концерте Юлии Девил.

Девушка схватила Стефана за плечи и опять начала трясти. Или мужчина всё-таки акклиматизировался, или верх взяла злоба за столь бесцеремонное обращение с собой, но он отпрянул от раковины и грубо оттолкнул от себя Мину.

- Да оставь ты меня в покое! Как я тебя хотел привести в чувство, так получил удар в челюсть и лекцию о высших целях и новом доме! А как тебе что-то понадобилось, так я должен быть самой предупредительностью. Девушки... - Стефан раздражённо посмотрелся в зеркало и вытер руками воду с лица. Он был мокрый с головы до ног, тёмно-синяя пижама насквозь промокла и прилипла к телу, сковывая движения и доводя до озноба. - Мне надо переодеться, а потом ты мне всё объяснишь.

- У нас нет времени! – Мина едва не кричала, её выводил из себя этот несведущий тормозной механизм, может он вообще по ошибке сюда попал. - Ты едва не стал частью гомункула из восьми десятков душ! Твоё счастье, что я выставила тебя под душ – у новичков ощущение физического дискомфорта не позволяет отойти от тела. Пока все ушли на поиски, ты можешь думать и действовать, но в любой момент они могут вернуться, и тогда ты опять провалишься в небытие. Там конечно хорошо, но ты нужней здесь!

Девушка задыхалась от злости, она ещё хотела добавить про мраморную деву, но до Стефана, наконец, стали доходить обстоятельства ситуации, в которой он оказался.

- Почему тогда ты не приняла душ вместе со мной?

В голосе явственно проскользнуло ехидство, и девушка едва удержалась, чтобы не ударить мужчину в третий раз.

- Потому что я пережила достаточно, чтобы больше не оказаться во власти химер Асфодель и Юлии. Пошли быстрее – у меня есть ключ от выхода наружу, надо ещё придумать, что делать дальше. - И Мина широкими шагами направилась к двери.

Стефан, попытавшись отлепить от тела мокрую робу, выругался, и последовал за девушкой. В коридоре они перешли на бег и стали быстро подниматься наверх. Фиолетовый уровень оказался обычным складом: просторным и светлым огромным помещением, полным коробок, автоматических погрузчиков и как колоннами разделённый шахтами подачи грузов на этажи комплекса. Мокрые тапочки чавкали при каждом шаге Стефана, и Мина с беспокойством посмотрела на своего вымоченного сообщника.

- Возможно, действительно было бы лучше тебе переодеться. И продуктов надо бы взять с собой, неизвестно, сколько нам лазить по горам. Давай посмотрим в ящиках.

- Ох уж эта женская логика. На этажах мы бы всё нашли куда быстрее, чем теперь лазить по паллетам с коробками. И, во-первых, шубы здесь всё равно нет. Во-вторых, вся еда в комплексе порошковая, если ты собралась идти по горам, то где ты рассчитываешь подключить микроволновку. И, в-третьих, на поверхности должен быть самолёт. Следуй своему совету не терять время.

Мина недоумённо посмотрела в спину убежавшего вперёд Стефана, теперь остановившегося и осматривавшегося по сторонам в поисках лестницы. «Женская логика»! Она над ним сжалилась, а он её отчитал и теперь ещё поторапливает. А бедный Виктор навсегда уже привязан к Асфодель. Даже если ему удастся далеко уйти, его без труда найдут и вернут.

- Вон шахта лифта, побежали!

Лифт оказался совсем рядом от входа на фиолетовый уровень, но проход оказался заставлен ящиками, и Стефан с Миной, не заметившие его сразу, сделали большой крюк по складу. В гаджете Виктора был чип, и все двери автоматически раскрывались перед обладателем этого универсального устройства.

Лифт был не быстрым, или же комплекс находился достаточно глубоко под землёй. Когда блестящие створки разъехались в сторону, беглецы очутились в каменном мешке, сложенном из древних и огромных камней. Обоих сразу обдало холодом, Стефан в мокрой одежде замёрз через полминуты, он весь сжался, обхватив себя руками и растирая бока. Мина, однако, чувствовала себя не многим теплее – тонкая тёмно-синя экипировка была в «Седьмой жене» только для соблюдения приличий и не защищала от холода.

- С-с-смотри, ниша. Это наверно замаскированный выход, п-п-пошли быстрее. - Молодого человека бил сильный озноб, от холода он начал заикаться. Электронный термометр, расположенный около лифта, услужливо показывал температуру в плюс три градуса по Цельсию.

Часть стены в нише бесшумно скрылась в вековой кладке и выпустила молодых людей в объятия северной холодной осени. Они стояли посреди древних руин средневекового замка, закрепившегося между скал, зажатых голубым безоблачным небом и тёмными холодными водами. За остовами исполинских стен виднелся чёрный корпус самолёта, словно лоснившегося в скупых солнечных лучах. Машина напоминала сильно укороченную чернильную ручку с огромным хвостовым оперением и хищно изогнутыми короткими крыльями, смещёнными к хвосту, с двигателями под ними. Беглецы побежали к ней. Первым у самолёта оказался Стефан и принялся стучать по местам, где мог оказаться вход, но стоило подойти Мине, как дверь в салон сама опустилась вниз, предоставив к услугам алый трап – гаджет Виктора оказался универсальной открывалкой. Оказавшись внутри, молодой человек с силой ударил по панели, словно от этого зависела скорость закрытия двери. И сразу после этого стал настраивать консоль на температуру тропического курорта в разгар сезона.

Это был тот самый самолёт, в котором прилетела Мина, только уже не было тарелки и журналов. Но бар, разделённый зеркальной дверью, всё также поражал количеством сосудов. Стефана привезли после неё и, не ясно только, почему самолёт здесь и бросили. Может Виктор должен быть куда-то вылететь? Стрелки часов на двери в кабину экипажа показывали пять часов двадцать шесть минут, оставалось узнать какого числа и где они вообще находятся.

- А здесь довольно недурно, только по мне слишком много красного и чёрного. Можно было бы и поразнообразней цветовую гамму выбрать. - Довольный начавшей подниматься температурой в салоне Стефан подошёл к комоду, стоявшему правее двери в кабину экипажа и начал проделывать некие месмерические пассы над его столешницей.

- Мы улетать отсюда собираемся, или, быть может, ты ещё горячую ванну примешь? – Температура раздражения Мины, сброшенная пронизывающим холодным ветром, вновь стала повышаться, приближаясь к точке кипения. Сколько можно возиться с панелями настройки климата, или он ещё горячий шоколад себе заваривает? - Ты самолёт то водить умеешь?

- Всему своё время. - Стефан ответил, не оборачиваясь и не обращая внимания на тон своей сообщницы, продолжая возиться с комодом. - Мы оказывается в Норвегии. Я бывал в этой стране, но не в таком качестве.

Взбешённая девушка в три больших шага подскочила к Стефану, собираясь совершить нечто нелицеприятное, но в этот момент загудели двигатели самолёта. Мина почувствовала, как машина отрывается от земли, а по салону разлился мелодичный женский голос:

- Уважаемые пассажиры, просьба занять свои места до того, как самолёт наберёт высоту. Пункт назначения – аэропорт Ивиса, остров Ивиса, Балеарские острова, департамент Испания, Европейский Союз. Дата вылета – двадцать восьмое октября шестнадцать часов двадцать восемь минут по Гринвичу. Дата прибытия – двадцать восьмое октября девятнадцать часов сорок одна минута по Гринвичу.

Мина недоумённо посмотрела на вора.

- Этомусамолёту не нужен пилот. И советую отдохнуть сейчас, ибо летим мы неразвлекаться. - С довольным видом Стефан прошёл мимо девушки и уже в зеркальныхдверях обернулся, расплывшись в пошлой улыбке. - А вот теперь горячая ванна. Непотрёшь мне спинку?