Семнадцатая жена

- Угадайте кто?! Да, вы совершенно правы, с вами по-прежнему Кристина Ву и «Первый общественный» с борта ставшего для нас уже вторым домом лайнера «Падишах». Сейчас суббота восемь часов вечера, и я нахожусь в зале ресторана «Кассиопея» в центре Гранд Падишах Авеню. Совсем скоро начнётся программа, посвящённая сразу двум крупным событиям. Первое – это конечно экватор нашего замечательного саммита, посвящённого экологическо-экономическим проблемам современного мира, если вы вдруг успели об этом забыть. За прошедшие десять дней удалось достичь очень многого, совершены прорывы в казавшихся прежде неразрешимыми вопросах. И теперь всем нам нужно как следует отдохнуть, чтобы вторая половина саммита прошла даже более плодотворно, чем первая. И второе – день рождения у госпожи Президента Российской Федерации. Эта выдающаяся женщина отмечает свой юбилей, не отрываясь от работы. Так что готовимся к удвоенному количеству пафосных речей о великом благе и долге. Но не будем засиживаться в ресторане, на променаде уже заметно большое оживление, не будем отставать от общественности. Мы же «Первый общественный»! Все мероприятия будут проходить в «Золотом дворце», именно так называется роскошный крытый амфитеатр на восемь тысяч мест, способный вместить всех пассажиров лайнера. И сегодня ночью он будет полон. Кроме традиционной официальной части, посвящённой двум названным мною событиям, ожидается широчайшая развлекательная программа. Виртуозное цирковое представление – парящие под огромной стеклянной крышей, которую вы тоже скоро увидите, на фоне ночного неба гимнасты, музыка на любой вкус в исполнении полной колоды звёздных исполнителей и коллективов, русский балет, итальянская опера, французский театр, бразильский карнавал, знаменитое представление «Шато де Флёр», Юлия Девил с попурри из новой концертной программы... Увидеть сегодняшний вечер и умереть, как до сих пор ещё любят говорить про Париж. Итак, вот я уже в холле перед амфитеатром... привет, Анна! Салют коллегам. Журналистов и репортеров, наверное, столько же сколько и гостей. В «Золотой дворец» ведут три променада, что позволяет избежать толчеи на входе, но зато создаёт сложности для людей моей профессии. Никогда не знаешь, с какой стороны подойдёт сенсация. Золочёные высокие двери распахнуты, и я переступаю порог живой роскоши. Амфитеатр огромен, камера не в состоянии передать размера и грандиозности самого большого плавучего концертного зала. Я зашла через центральный вход, справа, слева и позади от меня поднимаются террасы со столиками и креслами, подковой огибая партер. Все ярусы увиты живыми цветами, каждый из которых не уступает по красоте драгоценным камням в украшениях собравшейся и продолжающей прибывать публики. За террасами начинаются этажи лож и балконов, уходящие под самую крышу. Видели ли вы где-нибудь ещё подобный купол? На его счёт у меня цифр нет, но уверена, что и он бьёт все рекорды. Исполинская хрустальная люстра свисает из центра едва ли не до середины амфитеатра, цепей и креплений не видно, создаётся впечатление, что она парит над публикой. Словно само солнце, заключённое в драгоценную оправу, сошло с неба для служения нам сегодняшней ночью. Свет разливается так искусно, что не затмевает, а только подчёркивает великолепие безграничного неба. Партер также занят столиками и вазонами с райскими цветами, в цветах утопает и сцена, достойная всех творческих людей прошлого, настоящего и будущего. Всюду снуют официанты и стюарды, у тележек с винами дежурят сомелье, воздух наполнен предвкушением веселья. Вот собрались кучкой азиаты и арабы из Тихоокеанского региона, я готова поспорить, что опять делят какие-то островки. В стороне собрались чопорные англичане с Роджером Грэйгом, ложка дёгтя в бочке мёда саммита. Они похожи на жуков-могильщиков в своих чёрных фраках. По другую руку раздаются искромётные каламбуры – Дмитрий Иден упражняется в знании русского с Калисой Фокс. Главы корпораций теперь лучшие друзья, словно и не было «конфуза» в Южном Судане в августе две тысячи двадцать первого года. Миллиардер предпочёл фрак с покушением на викторианский стиль. Интересно, я одна постоянно замечаю пристрастие его властности к рюшечкам? Калиса как всегда в белом – элегантное платье в стиле кимоно с тёмно-багряными контурами огромных цветов, роль сумочки выполняет веер, на светлом фоне изображена коварная кицуне. Алекс, я не ожидала тебя увидеть. Да, мы все сегодня заняты... Куда это он так побежал со своим доисторическим микрофоном? Ах, это через правый вход в «Золотой дворец» зашли президенты БРИКС во главе с лучезарно улыбающейся именинницей. Сколько раз за вечер её сегодня сравнят с Екатериной Великой? Но оставим это новостным каналам, я вас порадую позже эксклюзивным интервью по горячим следам, а не этими сухими и нетерпеливыми фразами. С противоположной стороны тоже заметно некое оживление – делегация от Европейского Союза пожаловала? На саммите присутствуют представители всех национальных департаментов этого государственного образования, недавно отпраздновавшего год существования на карте мира, что сделало ЕС самой широко представленной страной. А вот и нет, это Юлия Девил в окружении армии фанатов и фанатиков. Она сегодня выступает, но, как мы можем видеть, не удержалась от соблазна пригубить шампанского перед выходом на сцену и оказаться причастной к общему душевному подъёму. Вы только посмотрите на её платье! Как будто паук сплёл хитроумную паутину из чёрных нитей меж листьев каннабиса! Но цепи... мы же не в одиннадцатом веке. Но это Юлия, простим ей маленькую слабость. Главное, чтобы они были смазаны и не гремели. За ней втиснулся и наш президент в сопровождении армии помощников. Я слышу итальянцев, а теперь я их вижу, да. Делегация от Европейского Союза тоже на месте, как всегда, последняя. Все занимают свои места, готовимся слушать официальную часть, на сцене появился Михаэль Флайшер. Почему я не взяла с собой рукоделие? Ах да, я же не вяжу.

Марк Говард скучал за бессмысленным разговором: невыносимый Роджер Грэйг вновь завёл свою излюбленную тему про мировой заговор. Мимо прошумела Кристина, герцог обменялся с ней быстрым взглядом. А она наверняка отпустила в их адрес какую-нибудь колкость. Роджер – несносный разрушитель заговоров. Конечно они есть, но только совсем не в том виде, как он себе представляет. И всё равно нормальные люди из врождённого чувства самосохранения этому не верят, а умные молчат дальше. Ведутся только политические и общественные фрики, считающие, что лучше быть первым среди убогих, чем последним среди люди разумных. Сам сэр Марк являлся официально признанной оппозицией: слишком неудобных вопросов не задавал, громкими заявлениями не бросался, сплетни не пересказывал. И его слушали, а иногда допускали быть услышанным. Герцог знал многое, а догадывался ещё о большем, мистеру Грэйгу некоторые факты и во сне бы не померещились, но разумнее было молчать. Когда враг настолько силен приходится пребывать в тени, вынося на свет божий лишь те обвинения, для которых собраны все неопровержимые доказательства. А ты сам надёжно защищён. Иначе быстро станешь всеобщим посмешищем, в обществе которого даже телеведущие и журналисты будут держаться отчуждённо, всем своим видом являя жертвенность идеалам журналистики, во имя которых приходится общаться с вот такими больными людьми.

Совсем рядом ударил залп фотовспышек – Дмитрий и Калиса пожимали друг другу руки на фоне экзотического скверно-сладко пахнущего куста. Захотелось попросить обоих замереть и позвать скульптора. Созданный по их подобию шедевр был бы достоин площади перед любой надгосударственной организацией, декларируя в благородном камне самые лучшие намерения. Даже голуби облетали бы его стороной. Если бы не бизнес и жажда власти и мистер Иден, и мисс Фокс сделали бы прекрасную творческую карьеру. Пели бы трио с Юлией Девил, и все бы радовались. Может, их просто не взяли в художественную школу?

После парада цветных революций и гражданских войн на Ближнем Востоке, в Восточной Европе, Латинской Америке и Африке мир зажил по-новому, создав тепличные условия для подобного рода частных монстров. Шесть лет назад США сами признались, что более не в состоянии контролировать другие континенты, поскольку назрели серьёзные проблемы с контролем своего собственного, на фоне деградирующей мировой экономики. И глобальное сообщество распалось, собравшись в кружки по интересам вокруг региональных лидеров. Каждый заперся в своей прачечной и перестирывал собственное бельишко, не имея ни времени, ни желания копаться в чужой грязной корзине. Россия осваивала свой собственный рынок и разворачивала вооружения, непрерывно конфликтуя с отстроившим флот Китаем на полях БРИКС из-за загрязнения сибирских рек и промышленного шпионажа. Сохранившие авианосцы США по живому сплетали воедино свои расползающиеся штаты на фоне острой нехватки денег после обрушения доллара. А Европейский Союз, наконец, объединился, и, присыпав тальком бурлящий Балканы, в очередной раз в мировой истории договорившись о разделе территории Украины, претворял в жизнь фееричную националистическую политику, сгоняя всех не европейцев в гетто и рабочие лагеря. Иран собирал вокруг себя новую Персидскую империю, непрерывно воюя с фанатиками на всех границах и споря с Турцией, собиравшей Османскую империю. Индия исподтишка портила жизнь им обоим и Китаю. Бразилия пухла от важности, пытаясь встать в один ряд с Россией и Китаем, но получалось довольно посредственно к радости всех Латиноамериканских соседей. И только Африка так и оставалась Африкой, став вместе с Океанией и государствами Карибского бассейна рассадником корпоративных войн. Именно здесь сосредоточились закрытые города с самыми охраняемыми высокими небоскрёбами, где коммерческая тайна стоила дороже сотен жизней. Корпорация «Иден», однако, и здесь смогла выделиться, организовав своё государство под боком у вымотанных европейцев. Впрочем, «Ред Фокс» её догоняла. Занятость каждого лидера проблемами своего пятачка земли позволила в обделённых чрезмерной государственностью местах творить всё, что угодно. И теперь два самых сильных хищника вышли из болота на зелёный газончик цивилизованного мира дабы заявить о своём праве: охотиться в удовольствие.

Герцог Норфолк резко дёрнул головой, выплывая из варева мыслей. Роджер Грэйг всё также развенчивал мифы и срывал покровы с тёмных тайн мирового закулисья. Остальные политики и бизнесмены разговаривали небольшими группами, позировали для журналистов, но в большей части с нетерпением смотрели на часы, усыпанные бриллиантами всех цветов. Все ждали, когда же начнётся программа сегодняшнего вечера и, главное, программа сегодняшней ночи. Большие, нетерпеливые, избалованные дети, что им проблемы всего мира? Главное удачно устроить свои собственные мелкие дела и потом как следует отдохнуть. Остальное может исчезнуть в сей же момент. Пожалуй, устроенный Дмитрием и Калисой спектакль сослужил всем хорошую службу – отвлёк общественность от проблем и необходимости поиска решений, внушив уверенность, что всё решилось, само собой. Вот по залу прокатился радостный вздох, на сцену поднялся Михаэль Флайшер. А значит, скоро все буду избавлены от официальной риторики и насладятся балетом, цирком, оперой и, конечно же, Юлией Девил, ну куда же мы все без неё любимой.

Зал, наэлектризованный словно воздух перед летней грозой, готовой разразиться в душную ночь и принести спасение измотанному городу, ждал её. Свет плавно мерк, погружая пространство портера и амфитеатра во тьму. Лишь редкие огоньки греющих свечей на столиках освещали низ застывших лиц, сжатые в предвкушении губы. Место перед сценой уже давно было освобождено место от мебели, но люди подходили всё ближе, спускаясь с дальних мест. Роберт Аденауэр, помощник Михаэля, равнодушно наблюдал за напряжённой суетой с дальнего столика. Он ждал карнавал цветов, знаменитое роскошное шоу, которое должно было начаться после текущего номера программы, но наступающее действо обещало быть очень длинным.

Воздух сотряс дальний гром барабанов, и зал ответил ему единым вздохом. Рокот нарастал и приближался, гроза нависла над людьми, всей силой стихии обрушились молнии: гитарные аккорды сменили затухавшие барабаны, их звуки стали глухими, а вскоре отступили. Смолкли и электрогитары, «Золотой дворец» наполнил дождь – чистый и прозрачный звук фортепиано, это был подлинный инструмент, а не синтезатор. Кристальная, тонкая мелодия заполнила каждого, не обделив собой даже людей вроде Роберта, совершенно равнодушного к творчеству тёмной дивы. В божественную гармонию подлинного звука плавно вступили вернувшиеся ритмичные удары барабанов, и в тускло освещённый круг сцены вступила она, Юлия Девил. По залу пронёсся порыв восторга на всех языках и сразу стих, перекрытый разлившимся по залу голосом. Платье певицы, в котором она появилась на открытии вечера, обволакивало её стройную фигуру. Следуя за своим голосом, певица воспарила в воздухе, держась на цепях, составлявших безумную и роскошную в своём сюрреалистическом узоре паутину за её спиной. Тысячи людей замерли, слушая прекрасный голос, который мог петь на каком угодно мёртвом языке про упадок, тщетность или смерть. Переливы сопрано, тонкого и проникновенно, достигали своей высоты, а после спускались до низких и грудных нот. Но Юлия Девил не была бы собой, если бы изумительное исполнение не было в оправе из изощрённых декораций и шоу. Дав слуху зрителей насытиться голосом, не отвлекаясь ни на что постороннее, дива закрутила фантасмагорическое представление.

Зал озарился ярчайшим свечением, исполинская люстра в раз засияла громче Солнца, сцену окутали всполохи холодного огня. Капель фортепиано смолкла, раздавленная звуками гитарных аккордов и затмившими их громыхнувшими ударными. Как пришёл свет, так же резко вернулась тьма, всё освещение погасло. Зрителям едва дали пару секунд перевести дух от столь резких перепадов звука и света. Сцена озарилась иллюминацией, ослабевшие цепи дивы резко натянулись под содрогнувший стеклянный купол зала треск синтезаторов и распались на звенья, освободив пленницу, сошедшую на поднявшийся пьедестал. Если до этого Юлия Девил была певицей, непревзойдённой исполнительницей, то теперь она стала самой песней, самими словами, хлынувшими водопадом старофранцузского на слушателей. Пьедестал с тёмной дивой продолжал подниматься, заполнившие сцену танцоры бросились разматывать неизменные цепи вокруг него. Юлия поднялась над сценой на метра три, а у её ног завертелась сатанинская карусель. Держась за вращающиеся на дикой скорости цепи, вокруг верхушки пьедестала вращались танцоры, наполняя зал безумными звуками и смехом. Синее и красное пламя лизало пространство, его отблески плясали по всему «Золотому дворцу». Ярко-жёлтая вспышка озарила всё и в её свете, совершив немыслимые кульбиты, танцоры спрыгнули с вращающихся цепей в зал. И всё опять погрузилось во тьму.

Алое свечение наполнило пространство сцены, перетекая в портер, откуда танцоры вели добровольцев, пребывавших сейчас в сонме счастливейший людей. Пьедестал уже опустился и Юлия запевала на латыни новый безумный куплет, вокруг неё сцена очерчивалась гигантской перевёрнутой пентаграммой. Когда зрители поняли, что именно нужно танцорам, что будут задействованы случайные желающие в выступлении самой тёмной дивы, в «Золотом дворце» едва не началась драка. Однако ассистенты Юлии ко всему привыкли, и добровольцы заняли свои места на сцене, окутанные цепями. Хотя были ли они такими уж случайными. В безумие звуков вкрался орган, завыла волынка, и с последним словом упал чёрный занавес, всё стихло.

И грянул гром оваций, потрясший купол сильнее, чем аккорды электронных инструментов ранее. Занавес расступился и там, где полминуты назад замерла Юлия Девил, стояла госпожа Президент Российской Федерации и неловко улыбалась. Певица выступила из глубин сцены в окружении других «добровольцев» и поздравила именинницу на нескольких языках, в том числе и на весьма неплохом русском. Послышались хлопки запускаемых фейерверков, и небо над куполом «Золотого дворца» окрасили тысячи огней, затмив ярчайшие южные звёзды. Огненные цветы расплылись красочными узорами, люстра слабо тлела, официанты рассеялись по залу, обновляя напитки. Все пребывали в восторге, веселье на «Падишахе» было слышно даже военным на сторожевых кораблях и морским обитателям глубоко под водой. Роберт Аденауэр нетерпеливо стучал пальцами по столу, недовольный затянувшимся выступлением дивы – ведь это была только первая часть её шоу.

Бриан Савар принял вахту на капитанском мостике и со скучающим видом рассматривал настройки автопилота. По большому счёту ни в нём, ни ещё в пяти людях здесь не было никакой нужды: техника прекрасно управлялась без них в этой стеклянной шайбе на самом верху «Падишаха». Далеко впереди виднелись огни Мале, столицы Мальдивских островов, справа и слева простирался бескрайний Индийский океан, сзади, за аппаратурой автопилота и стенкой капитанского мостика мигал огоньками вертолёт Дмитрия Идена на взлётной площадке лайнера, сверху чернело южное небо с россыпью созвездий, а снизу шумел «Золотой дворец». Буквально несколько минут назад должно было закончиться выступление Юлии Девил, которое он не увидел. Какая грустная ирония – быть на одном корабле с ней и не увидеть столь грандиозного выступления, которое, если и появится в сети, то только в виде дрожащей картинки, перекрываемой тёмными фигурами и яркими вспышками, наполненной восторженными криками ближе стоящих зрителей. Он не правитель этого мира, чтобы иметь возможность быть там, где хочется, однако, от него зависят эти самые правители. В голове Бриана проскользнула злорадная мысль, что все они, весёлые и пьяные, сейчас в его власти. Но безумная мысль была сразу потушена. Вот увидеть бы сейчас Юлию Девил.

Помощник капитана без особого интереса сверил все показания приборов, которые и так идеально работали, обменялся ничего не значащими фразами с собратьями по несчастью и погрузился в кресло управления, уныло воззрившись на водную гладь. Скоро лайнер начнёт поворачивать и к утру пассажирам откроется чудесный вид на островной рай. Из-за прочнейшей двери на мостик внезапно донёсся грузный бас охранника, он кому-то что-то упорно доказывал, явно не понимая, что в свою очередь от него хотят. Бриан вспомнил, что к нему ластилась какая-то страшненькая китаянка-журналистка. Неужели она всё-таки пришла к нему? Встав с кресла, помощник капитана подошёл к двери и заглянул в глазок. Сначала он не поверил своим глазам и отпрянул от двери, но сразу посмотрел ещё раз и быстро отпёр её.

С охранником спорила сама Юлия Девил. Это было невероятно. Вот она стояла здесь, совсем рядом, в длинном закрытом платье кирпичного цвета с чёрным клатчем, озарённая светом тусклых плафонов, блестевшим в её тёмно-зелёных глазах и украшениях с красными бриллиантами. Какой эксцентричный порыв мог заставить её сразу после выступления вскарабкаться на самый верх «Падишаха»? Певица пыталась объяснить охраннику на английском с сильным, но в её устах таким красивым, немецким акцентом, что хочет осмотреть капитанский мостик, что никто не будет против, однако в столь поздний час не хочется никого отвлекать от сна или веселья. Шкаф с пустой антресолью не узнал её, хотя кто может на этой планете не узнать тёмную диву, или вбил инструкции себе в спинной мозг и грозился арестовать незваную гостью. Юлия, увидев появившегося из-за двери Бриана улыбнулась и обратилась с той же просьбой к нему, но теперь на французском, который оказался куда лучше её английского. Откуда она могла знать, что заступивший на вахту помощник капитана француз, но какое это могло иметь значение?

Бриану пришлось вступить в перепалку с охранником, не желавшем нарушать инструкции даже если бы мать Тереза захотела пройти мимо него. Он подчинялся исключительно созданному на время саммита штабу безопасности, находившемуся на сторожевом корабле «Трафальгар», и сейчас на лайнере не было человека, способного в частном порядке позволить сделать исключение. После нескольких минут эмоционального спора, ценой немалых усилий удалось достичь компромисса, и Бриан, с улыбкой римского консула, которому положен триумф за великую победу над северными варварами, подал руку Юлии и провёл её на мостик. За ними в помещение зашёл хмурый охранник, заперев за собой дверь. Он явно был чужд всему, что выходило за рамки его скучной работы, а намёк на взятку получил первый раз в жизни.

Все обитатели капитанского мостика в этот поздний час пришли в восторг – к ним поднялась сама она. Всё управление осуществлял автопилот, так что кресла сразу опустели, и дива собрала вокруг себя толпу даже в этом тесноватом помещении. Бриан боялся, что из-за присутствия охранника все будут зажатыми и чувствовать себя неловко, но опасения оказались напрасными. Про хмурый шкаф с пустой антресолью все сразу забыли, и первой подала пример Юлия, начав задавать массу вопросов на французском, помогая себе немецкими словами, так что Бриан Савар к своему ещё большему счастью стал невольным переводчиком. Тёмная дива была поражена изумительным видом, открывавшимся с такой высоты на спящий океан и мерцающий Мале, позавидовала интересной и ответственной работе моряков, раздала всем по несколько автографов и в довершение попросила разрешения сделать фотографии изумительных ночных видов, которые захотела использовать как основную тему для декораций на одном из ближайших концертов. Юлия Девил, холодная и неприступная на выступлениях и в беседе с журналистами, наглая и насмешливая в разговоре с Дмитрием, в простой жизненной ситуации оказалась милой и непосредственной, подкупающе улыбалась и много шутила. Совершенно не верилось, что этот человек мог фигурировать в таком количестве скандалов и невероятных слухов. Бриан думал, что он это знал всегда – она другая. Ну как можно было отказать в такой малости? Все наперебой вызвались показать наиболее удачный ракурс, встав плотным кольцом вокруг певицы и загородив все виды, хмурый охранник нависал над всеми, стоя за спиной дивы, а она копалась в клатче, оказавшемся внутри куда больше, чем снаружи, пытаясь найти смартфон. Воистину, все женщины одинаковы.

Наконец, он нашёлся, но за что-то зацепился цепочкой с брелоком, и на пол упал небольшой флакон, со звоном разбившись.

- Какая я неловкая, прошу меня извинить. - Юлия улыбнулась столь подкупающе, что ей можно было просить даже гибель вселенной.

Бриан, бывший ближе всех к диве и являвший собой саму предупредительность, попытался поймать флакон, и теперь смотрел на блестевшие на полу осколки. Сначала ему показалось, что жидкость из него разлилась небольшой блеклой лужицей, но теперь он уже ничего не видел.

- Ничего страшного, ни о чём не беспокойтесь. Какая жалость, что разбился. К счастью он всё равно был пустой.

- Нет, не пустой. В нём были духи Девил номер семь. - Теперь Юлия улыбнулась как-то странно, кровожадно и хищно, как не улыбалась даже на концертах для камер, и сделала шаг в сторону из стоявших толпой мужчин.

Бриан почувствовал странную слабость, ноги подкосились, он попытался за что-то ухватиться, чтобы сохранить равновесие, но руки не послушались. Тело стало безвольным мешком с внутренностями, и мужчина неторопливо, как в замедленной съёмке, упал на пол, словно в нём больше не осталось ни одной мышцы. Следующим, что почувствовало его тело, был грузный и тяжёлый охранник, упавший сверху. Бриан мог видеть, слышать, чувствовать запах и прикосновения к коже, но пошевелить не мог ни единой мышцей, даже лицо всё обмякло. Он более не был хозяином своего тела, ставшего неодушевлённым. Что всё это значило, что случилось и что стало с Юлией Девил? Совсем рядом с ним раздались шаги.

- Я в рекламе, конечно, обещала сногсшибательный эффект, но это уж слишком. Калиса явно не пожалела концентрации. - Дива встала совсем рядом и Бриан увидел подол её кирпичного платья, закрывающий туфли и самую малость стелющийся на пол. Только теперь он разглядел, что ткань не была однотонной, её украшала тонкая вышивка с драконами, отчего и казалось всё время, что платье играет, служит дополнительной оправой драгоценностям и самой Юлии.

- Я совсем забыла спросить, есть ли у автопилота разъём под мой смартфон. Но уже не важно, сейчас найду. - Пнув чьё-то тело, дива зашла за спину лежавшим мужчинам и чем-то зашуршала. Бриан почувствовал, как Сэм, оператор автопилота, попытался напрячь тело, выдавив невнятные шепелявящие звуки, которые видимо были крайне грязными ругательствами, но у него ничего не вышло. Ни подняться, ни выругаться.

- Ну всё мальчики, теперь, думаю вам будет интересно услышать, что же всё-таки произошло. А всё просто. Вы мирно себе дремали под гудение техники, пока среди ночи не заметили, что что-то не так. Окажется, что автопилот сбился, и вывел лайнер не в том направлении, но будет уже поздно что-либо исправить, и сигнал бедствия вы тоже почему-то так и не подадите. По крайней мере, именно так будет видно из правильной записи видеонаблюдения на «Трафальгаре». Вы же знали, что видеонаблюдение за капитанским мостиком в реальном времени ведут специалисты «Химеры»? – На прилагательном «правильной» был сделан особенный, издевательский акцент. Практически все подумали об одном и том же: они находятся на съёмках какого-то старого фильма про шпионов, только вот команды «Стоп, снято» так и не последовало.

- Конечно, наши бравые военные увидят, что что-то не так, но опять же, слишком поздно, маршрут проложен максимально близко к суше. Да и что они смогут сделать? Размеры сторожевых кораблей ничто в сравнении с «Падишахом». - Закончив ехидничать, Юлия обошла по кругу капитанский мостик, возможно, наслаждалась и в правду понравившимися видами.

- Прощайте, хорошей ночи. - Точку в едком и наглом монологе поставил шумный хлопок двери капитанского мостика. Их заперли, а, чтобы открыть эту дверь, понадобится несколько часов.

Бриан лежал в груде тел на полу, потрясённый и шокированный всем произошедшим и не хотел ни о чём думать. Наступил конец всему: мечтам, стремлениям и жизни. Но, самое страшное, пришёл конец его идолу.

Марк сидел на краю фонтана в дивном саду лайнера и держался руками за холодный мрамор его краёв, старясь не потерять равновесия и не упасть в воду или на газон. В таком неприглядном жалком виде его и застала Кристина Ву.

- Сэр Марк, с Вами всё в порядке?! – Громко процокав каблучками по камням, потом с тихим шорохом увязнув ими в земле, мягкой после ночного полива, журналистка села рядом с герцогом Норфолк и схватила его за плечи.

- Всё в порядке, приступ уже прошёл. - Англичанин нетерпеливо высвободился из рук Кристины, но посмотрел на неё с благодарностью за проявленную заботу. Уже давно к нему не проявлял участия кто-то, кому не платят за это деньги. Видя не сходившую с лица журналистки мину недоверчивой озабоченности, так мать смотрит на ребёнка с едва ли не отмороженными ушами, которому было слишком жарко, чтобы надевать шапку, герцог пояснил:

- Приступ аллергии. После выступления Юлии Девил пришёл черёд шоу «Шато де Флёр». Не знаю, что у них за цветы, но мне пришлось спешно покинуть зал.

- Аллергии? А Вы разве не проходили курса лечения? Или он не помог? – Искренне и всё также участливо удивилась Кристина. Герцог посмотрел на неё уже с раздражением, тема взаимоотношений между ним и таблетками была для него больной. Неужели дожив до столь не малых лет, он не имеет права на иррациональные причуды?

- А Вы список побочных эффектов курса лечения новыми препаратами читали? Спасибо, не надо мне чудес от «Ред Фокс». Вас-то журналистский долг не обязывает присутствовать на карнавале? – Тирада прозвучала пылко и гневно, а последнее предложение бурлило сарказмом, не смотря на заполнявшую герцога мгновение назад благодарность. Сэр Марк всегда рассчитывал на собственные силы организма, и, когда он его подводил, пребывал в весьма недобром расположении духа.

- Запрет на съёмку неофициальной части вечера. Даже «Первому общественному». За одну фотографию можно отправиться домой в ведёрке для льда. - Кристина проглотила вспышку раздражения герцога и произнесла слова скорбным и трагичным тоном, словно выступала с поминальной речью над гробом лучшего друга. - Так что Питер сейчас осуществляет съёмку скрытой камерой, он прекрасно справится и без меня. Тем более, что я не единственная, кто пренебрёг цветочным шоу.

- Мне не позволило здоровье. - Герцог Норфолк ещё источал сарказм, но уже в меньших дозах. Воспитание взяло верх.

- А я и не про Вас. - И журналистка заговорщически подмигнула, совсем как в своих репортажах, словно где-то рядом сейчас была снимавшая всё камера. Но продолжила прежним печальным тоном. - Я познакомилась с симпатичным помощником капитана, Брианом Савар, и рассчитывала, что он меня пустит в свою вахту на капитанский мостик для эксклюзивного интервью и парочки фотографий. Но меня опередила тёмная дива.

Марк был удивлён. Ему были известны исключительные инструкции по безопасности и строжайший запрет не пускать никого постороннего на ключевые места «Падишаха» без разрешения штаба безопасности, который располагался на одном из кораблей конвоя. Капитанский мостик, безусловно, был одним из таких ключевых мест.

- Юлию Девил пропустили?

- Да. Сначала, конечно, её не хотел пускать охранник, но потом, видимо на шум, дверь открыл Бриан, увидел Юлию и... - Журналистка расплылась в улыбке и развела руками. - Она зашла внутрь в сопровождение охранника, пробыла на мостике больше двадцати минут, а вышла уже одна, громко хлопнув дверью. И поспешно ушла. Юлия и на мостик спешила, будто её ждали, а она опаздывала. Хотя не представляю, кто должен ждать Юлию Девил, чтобы она к нему спешила. Только по счастливой случайности мы с ней не столкнулись.

Кристина закончила свою исповедь, сделав неопределённо-недоумевающий жест руками. И словно обращённые к ней, донеслись громкие аплодисменты со стороны дверей «Золотого дворца». Сэр Марк был озадачен. Но не тем, что певица спешила, а грубым нарушением правил безопасности. Вот тебе и «эффективный альянс ВМФ Группы пятнадцати, сил охраны и частных армий».

- И давно это было?

- Я поднялась спустя минут десять после окончания выступления дивы, как раз как начался цветочный карнавал, и уже увидела её спешащей наверх, а сейчас у нас... - Кристина посмотрела на часы, но её прервал шум шагов. Кто-то неуверенным шагом направлялся к ним. Из-за тёмно-зелёных зарослей вышел оператор журналистки, Питер. Герцог бросил на него недовольный взгляд.

- Вот ты где, а я тебя искал. - Мужчина, как всегда, выглядел запыхавшимся, а ещё усталым и равнодушным к происходящему. Доведись ему увидеть конец света, он взирал бы на него столь же бесцветно, как и сейчас смотрел на присутствующих, как будто «подумаешь, ещё один». - Доброй ночи, герцог Норфолк.

Сэра Марка Питер заметил только теперь, оператор казался чрезмерно медлительным даже для себя и замер в нерешительности, подумав, что Кристина брала интервью. Хотя вы видели когда-нибудь нерешительного сенбернара?

- Шоу «Шато де Флёр» завершилось?

- Да. Я снимал от дальней стены, от входа с палубы, а у меня всё равно закружилась голова от такого сильного запаха цветов. Он пропитал весь зал. - Кристина закатила глаза, посмотрев на своего оператора как на всепланетное недоразумение. - Но я увидел какую-то странную суету на судах охраны. Они же всегда находились на пределе видимости, у самого горизонта, а тут подошли совсем близко к лайнеру. И над нами, по-моему, кружит парочка вертолётов. И Вы не видели мистера Идена и мисс Фокс? Несколько политиков и бизнесменов ищут их в «Золотом дворце».

Но Питер не получил ни ответа на вопрос, ни комментариев на наблюдение, ему их просто никто не успел дать. Пол ушёл из-под ног, герцог повалился в фонтан, едва не разбив голову о массивную мраморную фигуру прекрасной девы, выливавшую воду из бездонного кувшина. Питера бросило на Кристину, и они вместе, перелетев через несколько клумб, увязли в тропических зарослях. По всему кораблю прокатилась волна грохота, звона и криков, перекрываемая страшным скрежетом и скрипом металла, где-то наверху раздался взрыв.

Марк поднялся, оставаясь сидеть в фонтане, и панически огляделся по сторонам. В момент удара его с головой окунуло в воду и приложило затылком об дно, он в серьёз испугался, что захлебнётся и теперь судорожно откашливался. По всему огромному ботаническому саду были раскиданы сломанные деревянные скамейки, несколько покосившихся фонарей истерически мигали, по периметру, где раньше были веранды маленьких кафе и кондитерских, громоздилась каша из столов и стульев. Со стороны «Золотого дворца» раздавался неясный шум, словно слон разворачивался в оркестровой яме. Под ближайшим к герцогу вечнозелёным деревом лежало обмякшее тело в белом пиджаке: стюарду не повезло оказаться на открытой галерее в момент удара, теперь заваленной слетевшими со стен картинами и упавшими кадушками с маленькими пальмами. Из-за одной из витрин поднялся мужчина и, с круглыми от ужаса глазами, вышел из разорённого заведения, хрустя битым стеклом под подошвами ботинок. Новые стоны послышались совсем рядом, и к фонтану вышел Питер, поддерживавший Кристину. Оба были исцарапаны, с кровоточащими порезами, в синяках и сильно измятой одежде, платье журналистки было порвано.

- Что произошло?! Нас просто бросило как... как щепки, мы пролетели через половину этого парка! Нам повезло, что в этом секторе только кустарник. - Первым начал говорить оператор. Его дёргало от возбуждения, лицо никак не могло отразить столь непривычные эмоции, повисшая на нём Кристина стала стонать тише и попыталась приоткрыть глаза.

Марк выбрался из фонтана и принял на руки журналистку. Питер набрал в ладони воды и облил ей лицо, девушка начинала приходить в себя.

- Лайнер столкнулся с чем-то. Возможно поэтому корабли охраны и подошли близко, как Вы сказали перед ударом. - Оправившись от происшествия раньше всех троих, герцог начал анализировать ситуацию, сопоставляя известные факты.

- Думаете это теракт? – Питер старался держать себя в руках, но был очень сильно напуган, совершенно растеряв своё рутинное равнодушие.

- Не думаю. Я вообще не представляю, что это могло быть. На саммите практически идеальная охрана...

- Лучше бы были идеальные тормоза, не дрова везут. - Кристина произнесла это вялым голосом, словно проснулась после глубокого сна и теперь заказывала завтрак в постель. Она очнулась и, ещё не до конца придя в себя, уже присоединилась к герцогу, осмысливая сенсационное событие. - А сразу после удара где-то наверху раздался взрыв.

Герцог поднял голову и посмотрел наверх. Над атриумом завис вертолёт и освещал лайнер лучом прожектора, хотя в этом не было нужды – судя по яркости фонарей в парке, «Падишах» всё также светился как новогодняя ёлка. Металл продолжал скрежетать, в воздухе висел звук скрипа ногтей по стеклу, периодически что-то ещё падало с грузным и утробным грохотом или со звоном разлеталось стекло. Со стороны «Золотого дворца» начали доноситься несвязные стоны и редкие крики, пора бы уже начать разгребать завалы из мебели. Оглядев степень разрушения в атриуме, напоминавшем парк на юге США после торнадо, Марк ещё раз посмотрел наверх, вертолёт уже почти скрылся за надстройками лайнера. Питер проследил за его взглядом:

- Мы продолжаем двигаться. И слишком быстро, чтобы это было тормозным путём. А значит, все винты «Падишаха» продолжают работать на полную мощность.

Двери «Золотого дворца» распахнулись, и окровавленный человек во фраке громко позвал на помощь, прижимая к себе женщину с поникшей головой. Лайнер ожил и превратился в растревоженный муравейник, на который упало дерево. Со всех концов исполинского корабля к главному залу начали стекаться стюарды, охрана, прибежал целый взвод врачей. На открытые галереи выходили мятые пассажиры со ссадинами и синяками, те не многие, которые в момент удара были у себя в каютах, а не на грандиозном шоу. За считанные минуты поднялся гвалт и шум на всех языках мира, суетились охранники с гербами всех государств и корпораций, опомнились журналисты и мелькнули первые камеры, секретари и подчинённые разыскивали своих начальников, а над всем этим продолжал висеть звук скрежещущего, перетираемого металла. Но большая часть тех, кого персонал выносил из «Золотого дворца», были заторможенными и вялыми, и кроме слабых стонов и несвязного мычания больше ничего не могли произнести. В состоянии суетиться были лишь те, кого не было на шоу «Шато де Флёр». Неужели за время карнавала цветов все успели так много выпить? К Марку, Питеру и Кристине подбежал врач, но убедившись, что они отделались лишь ушибами и ссадинами, поспешил к основной толпе. Создавалось ощущение, что все, кто был в «Золотом дворце», просто упали в одну большую кучу, не делая никаких попыток сгруппироваться, закрыться руками или выбраться. По периметру атриума пробежала группа техников, расталкивая, всех, кто попадался им на пути. Герцогу это очень не понравилось – неужели они до сих пор не могут остановить лайнер?

- Почему они побежали в ту сторону? Там техническая лестница ведёт в трюмы корабля, а им же надо наверх, на капитанский мостик. Разве не оттуда управляется корабль? – Кристина с недоумением посмотрела на мужчин.

- А наверху был взрыв. - Слова сэра Говарда прозвучали набатом, после чего пол поплыл из-под ног во второй раз.

Ожидание оказалось невероятно долгим. Юлия Девил решил превзойти саму себя, и сатанинским пляскам не было конца. Весь «Золотой дворец» бурлил от восторга, люди словно сошли с ума и рвались на сцену, сметая всё. Роберт Аденауэр с удовольствием ушёл бы из зала, но у него было удачное место, которое непременно бы заняли, отлучись он. Создавалось стойкое впечатление, что это какой-то безумный школьный выпускной, а не всего лишь неофициальная часть серьёзного саммита. С другой стороны, учитывая каким напряжением был скован лайнер в течение недели – многие не спали по несколько дней – желание отдохнуть, используя все предлагаемые «Падишахом» возможности, было естественным.

Как и любому наказанию, выступлению Юлии Девил пришёл конец. Дива скрылась в сумерках сцены, растворившись меж декораций, и пришёл черёд шоу «Шато де Флёр», вступившем в зал без перерыва, не дав никому отдышаться. Весь «Золотой дворец» в мгновение ока озарился всеми огнями, огромная люстра запылала ещё ярче, чем в моменты выступления всадницы апокалипсиса. Из-под стеклянного купола, ото всех стен, с вершины амфитеатра потянулись к центру зала цветочные гирлянды. Это были даже не гирлянды, а толстые канаты, сплетённые из самых прекрасных цветов. Десятки девушек раздавали гостям цветочные венки, короны, крупные, разнообразнейших оттенков цветы в петлицы пиджаков и в причёски. Появились акробаты и танцоры в кричащих костюмах, и атмосфера безумного сюрреалистического сатанизма была сметена свежим, ярким и шумным порывом бразильского карнавала. Живые ритмы музыки подхватили всех, возвращая к нормальной жизни после оцепенения от тёмной вакханалии. Весь воздух, все предметы, все люди сразу пропитались цветочными ароматами – нежными, сладкими, пряными, терпкими. «Золотой дворец» оказался разделён на сектора, в каждом из которых царствовал свой дурманящий аромат, плавно смешивающийся с соседними. Но с каждым мгновением смешение становилось всё очевиднее, рождался запах райских садов, и, как в подтверждение этого сравнения, всюду чувствовалась тончайшая нотка яблочного цвета.

Роберт ощущал как его уносит на волнах ароматов. Он уже не аплодировал, а сидел, откинувшись на спинку стула, и с блаженной улыбкой следил взглядом за разворачивающимися перед глазами непроходимыми цветочными джунглями. С усилием повернув голову он увидел, что большинство гостей ведёт себя точно также, и даже танцоры и акробаты словно поддались своим собственным цветочным чарам, став счастливее и медлительнее. Спустя час шоу закончилось, гирлянды под последние громкие ритмы распались и разлетелись по залу цветочным фейерверком, устлав все поверхности яркими красками, отчего прекрасные ароматы стали совсем нестерпимыми. Грянули нестройные и ленивые, но восхищённые овации, участники шоу стали покидать зал. Где-то на краю сознания Роберта прошло воспоминание о прочтённом отчёте, что цветы для шоу завезли с плантации, принадлежащей «Ред Фокс». Как хорошо устроились люди – и выгодные сделки заключили, и отдохнули, и заработали на самом факте организации.

Не успел ещё Роберт уйти от мысли о доходах Калисы Фокс, как его отбросило вместе со стулом, столиком и соседями к стене яруса амфитеатра. Он оглох от раздавшегося треска мебели, звуков битой посуды, запоздалых удивлённых и испуганных криков, звона люстры и скрежета металла, утробно распространившегося по всему лайнеру от нижней до верхней палубы. Сверху донёсся рокот взрыва. Помощник Михаэля от неожиданности и удара затылком в испуге закрыл глаза. Открыв их, он обнаружил себя упавшим со стула, под поваленным столом и скатертью. От любого движения скрипели осколки посуды, в воздухе продолжал висеть ставший тошнотворным аромат тысяч цветов. Рядом стонал его сосед, испанский промышленник, в момент удара он привстал со своего стула, чтобы дотянуться до графина.

На четвереньках Роберт выполз из-под стола и окинул взглядом «Золотой дворец», наполнявшийся безотчётным паническим страхом. Везде поваленная мебель, разбитые вазоны с цветами, часть крепежей сценического оборудования не выдержала перегрузки, и теперь создавалось впечатление, что сцену вырвало декорациями Юлии Девил и звуковой техникой. Роберт заметил несколько бесчувственных тел, которые заняли места поближе к колонкам: массивная аппаратура, словно ледокол, пробила себе путь через столики. Партеру не повезло больше всего – по инерции всех откинуло через огромный зал к основанию амфитеатра, где теперь громоздилась груда сонно шевелящихся тел и обломков. Ярусы последнего тоже представляли собой разорённый лисами курятник, но здесь жертв должно было быть меньше, ложам повезло больше всех. Люстра ещё продолжала угрожающе вибрировать. Из-за специфики креплений, которых практически не было видно, она напоминала трясущееся в лихорадке солнце. Поднятый ударом в воздух вихрь цветов начинал оседать, словно кто-то запустил конфетти, или в зале пошёл разноцветный снег. Затылок нестерпимо ныл от удара.

Крики и стоны стали громче, кто-то начал звать охрану, в воздухе на всех языках витали два преобладающих над разумом слова: «теракт» и «рифы». Одни из дверей распахнулись, и в «Золотой дворец» хлынула толпа из сотрудников служб безопасности, врачей и персонала лайнера. Начался омерзительный цинизм – охранники искали только своих шефов, игнорируя всех остальных пострадавших, едва ли не расталкивая посторонних ногами. На бедных стюардов, которые поголовно в момент аварии были на лестницах амфитеатра или стояли между столов и потому пострадали больше всех, вообще никто не обращал внимания. Из «Золотого дворца» потянулась вереница носилок. Учтивые руки бережно подхватили соседа Роберта и понесли к выходу. Наконец обратили внимание и на него – врач сказал что-то неразборчивое про степень сотрясения мозга и порезы и поспешил к следующему. Роберту удалось сесть, прислонившись спиной к поваленному столу. Ему совсем ничего не хотелось делать, он пребывал под властью некой грёзы, казалось, в воздухе витал опиумный дурман. В причудливой призме замедленного восприятия, чудилось, что и все давно зашедшие в «Золотой дворец» врачи и стюарды тоже стали медлительнее и спокойнее. Но паники это не умаляло, она наоборот только нарастала, все только сейчас начинали понимать произошедшее, и механизм истерики запускался с опозданием в минуты. Лайнер продолжал скрежетать и вибрировать. Они что, так долго продолжали двигаться?

Новой иллюзией стал наклон пола, и слишком поздно Роберт и все остальные поняли, что это им не кажется: лайнер разворачивается и заваливается на бок, продолжая двигаться, скрежеща всеми своими крепежами и заклёпками. Пострадавших стали заносить обратно в зал. А куда им было ещё деться? До кают от «Золотого дворца» далеко, а оставаться в атриуме или коридорах ещё опаснее, чем здесь. Возможно, всё ограничится небольшим креном. Но у «Падишаха» на этот счёт оказались иные соображения.

Вместе с мебелью, битым стеклом и другими пассажирами Роберт заскользил к правой стене зала. Крики из партера стали душераздирающими, амфитеатр и ложи лишь стонали и ругались. Лайнер ещё раз содрогнулся всем корпусом, отметив этим то, что окончательно лёг на борт. Роберт едва не сорвался в зияющие пропасти лож, на него сверху упала женщина, стул и обломок деревянной балюстрады, воздух наполняли омерзительные цветы. Попытавшись выбраться из-под груза, помощник Михаэля едва не попал под обвал из кусков аппаратуры, оказавшихся после удара в партере, а теперь упавших в ложи.

Роберт посмотрел вперёд и закричал сам: на них двигалась, сияя ночными огнями, набережная. Белоснежная яхта с силой ударилась о купол, которым «Падишах» был полон решимости взрыть пляж. По стеклу разошлась угрожающая паутина трещин. Освободившись, Роберт начал ползти в сторону, противоположную главному входу. Мужчина не отдавал себе отчёта в действиях, он просто не мог лежать без движения. Наверху усилились угрожающие скрипы, на которые до этого Роберт не обращал внимания. Он всё-таки повернул голову на шум. Огромная, великолепная люстра, украшение «Золотого дворца», висевшая посередине зала, сместилась под опасным углом. В следующее мгновение раздалась канонада хлопков, металлический звон, и, озарив на прощание предметы и искажённые лица людей вспышкой света, хрустальный колосс, под аккомпанемент леденящих криков, рухнул, погребая под собой всю правую сторону амфитеатра.

Ванда торопливо перекладывала вещи из сумки в сумку, старясь всё уместить и не помять. Посмотрев на своего мужа Анджея, дремавшего в кресле с их дочкой на коленях, обхватившую его своими пухленькими ручонками, она раздражённо прошипела:

- Я говорила, что последнюю ночь надо провести в отеле. Спокойно собраться и выспаться перед перелётом. А всё из-за того, что кто-то не посмотрел на время отлёта.

Анджей пробурчал что-то невнятное сквозь дрёму. Ванда подошла к нему вплотную:

- Хватит спать, ты в ванной ничего не забыл?

- Да не сплю я. Сейчас пойду, посмотрю. - Открыв слипающиеся глаза, мужчина аккуратно переложил девочку в освобождённое кресло и побрёл в ванную комнату.

Не то чтобы отпуск на Мальдивских островах, в Мале, в отеле с видом на бескрайний океан был так уж плох, но точно не стоил затраченных на него денег. Можно было неплохо отдохнуть где-нибудь и поближе. А теперь Ванде ещё в одиночку предстоит разбираться со всеми дорожными хлопотами, на бесчувственное тело рассчитывать не приходилось.

Тем временем дочка всё-таки проснулась, слезла с кресла и неровными шагами прошла в противоположный конец комнаты – к огромному панорамному окну с видом на пресловутый Индийский океан. Всё сверкало разноцветными ночными огнями, внизу пестрила гуляющая, но уже редкая праздная толпа, мигали фонари яхт и лодок, а небо и не собиралось готовиться к рассвету – он наступит только через пару часов.

- Мама, смотри какие яркие огоньки. Там кораблик? – Девочка пролепетала сонливым голосом, обернувшись на мать и указывая вытянутой рукой на сияющие во тьме снопы ярких огней.

- Да, Амелия, кораблик. - Ответила Ванда, не поднимая головы от багажа.

- Но мама, ты даже не посмотрела! Он же такой большой! И яркий. Движется прямо к нам. - Амелия полностью проснулась и с восторгом наблюдала за вырисовывающимся огромным силуэтом судна, обрамлённым огнями. Вокруг него на расстоянии крутились огоньки поменьше, а в небе хаотично двигались ещё два ярких пятна, словно пляшущие феи.

- Нет, в ванной ничего не оставили. - В комнату вернулся Анджей.

- Папа, смотри какой кораблик! А мама смотреть не хочет. - Жалобным тоном сообщила отцу девочка, обернувшись, но затем снова вернувшись к наблюдению за прекрасной иллюминацией.

- Проверь столик в спальне, по-моему, я оставила на нём косметичку.

Анджей закатил глаза и опять вышел. Раздался звук мощного удара, но приглушённый, словно нечто большое упало на мягкий ковёр.

- Ты там что-то уронил? Косметичку нашёл? - Ванда всё не поднимала глаз от сумок и сейчас пыталась в очередной раз закрыть свой чемодан.

- Нет. В коридоре, наверное, что-то зацепили. - Донёсся спустя минуту голос мужа из комнаты. - Да, я нашёл твою косметичку. Но она была не на столике, а в комоде.

- Смотрите, кораблик повернулся. - Амелия была в восторге от своего наблюдения.

Анджей вернулся в комнату, но протянул руку с косметичкой мимо жены. Он, не отрываясь, смотрел в окно. Мужчина подбежал к нему и распахнул настежь. Комнату наполнил рёв дальних сирен, становившихся всё ближе и ближе. Анджей не верил своим глазам – огромный лайнер врезался в остров, протаранил расширенную четыре года назад бухту для яхт, развернулся, упал на бок и теперь по инерции двигался дальше, взрывая обломками горящей верхней палубы набережную, давя ресторанчики и магазины. Корабль смёл малоэтажные здания и теперь был уже совсем рядом от отеля, его громада с каждой секундой нависала всё ближе и ближе.

Схватив заплакавшую дочь и потащив за руку оцепеневшую от ужаса жену, Анджей бросился из номера к лестнице, но они успели спуститься только на пять этажей вниз. Раздался сильнейший удар, всё здание содрогнулось, с потолка обвалились отделочные плиты, погас свет. А в следующее мгновение лестница с застывшими от ужаса людьми сложилась как карточный домик от неосторожного вздоха.

Практически все почувствовали это одновременно – огромная туша лайнера начала поворачиваться и крениться на правый борт. Вновь зазвенели стёкла, заскользила мебель, а крен с каждой секундой становился всё больше. Герцог забрался в фонтан и ухватился за мраморную деву с кувшином. Ещё ни разу в жизни он с такой силой не обнимал женщину. Питер, с несвойственной ему скоростью и настойчивостью, потянул Кристину за руку к ближайшему дереву. Все, кто суетился у дверей «Золотого дворца», запаниковали, принялись заносить бесчувственные тела обратно. Кто мог побежал к стенам кафе, опорам арок или по примеру оператора и журналистки, схватились за деревья или фонари. Грохот со всех сторон нарастал, в воздух поднялся вой мужских и женских голосов. Крен стал критическим, в атриум вылился водопад деревянных обломков и битого стекла, откуда-то раздался новый взрыв, перекрываемый лязгом и хлопками. Об основание фонтана разбилась скамейка и обдала Марка снопом щепок. Мимо с диким криком пролетел человек в комбинезоне механика, он упал на массивное дерево, предостерегающе скрипевшее с боковой стороны, ставшей теперь нижней, голос мужчины стих. Крики, звавшие на помощь из «Золотого дворца», переросли в бессвязный безумный вой, там что-то угрожающе скрипело и звенело. Раздалась серия хлопков и как будто свист. Голоса людей стали душераздирающими, словно наступил страшный суд и неверных утаскивали в распахнутые врата ада, но всё покрыл звон бьющегося стекла. Крики стали тише.

Не в силах смотреть по сторонам, герцог посмотрел вперёд, туда, где ещё недавно было небо. И вопль застрял в горле – на Марка, вместе с океаническими волнами, двумя небольшими катерами, обломками пирса, металлическим ломом и кусками стен, двигались высотные дома из стекла и бетона, сверкающие ночными огнями. Скрежет стал ужаснейшим, хлопки и взрывы перешли к своей следующей арии. Марк понял, что кричат не только на лайнере – жуткая паника, покрываемая сиренами, творилась сейчас там, куда двигался «Падишах» двадцать второй палубой вперёд. Где-то совсем рядом раздался новый вопль: фонарь не выдержал веса и сорвался вниз вместе со своим пассажиром, в груду обломков конструкций, мебели и осколков стекла. По лайнеру прокатилась очередная канонада хлопков, и везде погас свет. Корабль погрузился во мрак, от чего ставшие совсем близкими огни домов превратились в слепящие костры. Как будто ты находишься в центре тьмы, которая движется вперёд, готовая поглотить мир, которая уже разинула свою пасть, полную зубастых обломков. Англичанин попытался вывернуться и посмотреть назад, отыскать глазами Кристину и Питера, но в темноте ночи, озаряемой всполохами включившихся аварийных маяков, было невозможно что-то разглядеть. «Падишах» сотряс могучий удар, совсем рядом в землю парка врезался водный мотоцикл, герцог инстинктивно закрыл глаза, и его накрыло волной мелких обломков, песком и стеклянной пылью. Движение прекратилось.

Загнав ужас в тёмный угол души, успокоив нервы и постаравшись воззвать к своим аналитическим способностям, Марк открыл глаза и огляделся по сторонам. Он продолжал лежать на мраморной статуе, уже не изливавшей воду, крепко обхватив её руками и ногами. Откуда-то снизу донеслись слабые стоны и крики о помощи, «Золотой дворец» молчал. Пространство освещалось неверным красноватым светом аварийных огней, в котором кружились листья и цветы. То, что было правым бортом, представляло собой месиво искорёженного металла, между которым в песке и воде на обломках мебели лежали мёртвые тела, присыпанные осколками стекла. На витрине чайной, где любил сидеть герцог, лежал кусок корпуса парусной яхты. Наверху висели, зацепившись за перилла открытых галерей, или лежали на потрескавшемся стекле закрытых всё те же обломки вещей, дверей и перегородок. Впереди, откуда на протяжении недели светило южное солнце, и мерцали крупные звёзды, теперь громоздились искорёженные конструкции обрушившихся зданий, прямо в одну из галерей лайнера упирался остановившийся эскалатор. Раздался одинокий взрыв и стена, на которую только что смотрел Марк, рухнула, открыв его взору то самое высокое небо с яркими звёздами, которых он никогда не видел у себя в Англии. Сверху его окликнули по имени, герцог посмотрел по направлению раздавшегося голоса и увидел Питера и Кристину, державшихся друг за друга и за ствол опасно накренившегося дерева. Они все выжили, но спасателям стоило поторопиться. Скоро в атриуме мог начаться оползень.

Герт де Вос стоял чуть поодаль, давая всем понять своей высокой и широкоплечей фигурой, что приближаться не стоит. Все медицинские учреждения Мале были битком, в отелях творилась неразбериха, пострадавшие сидели и лежали прямо на мраморных полах в холлах, тела погибших складывали под навесами на улицах, число жертв катастрофы шло на тысячи. Все выжившие и наименее пострадавшие ожидали новостей в парке, некогда окружавшем королевскую резиденцию. К чести Герт де Воса, главы службы безопасности Дмитрия Идена, ни миллиардер, ни его деловой партнёр мисс Фокс, ни хорошая знакомая мисс Девил не пострадали. Обошлось и без ущерба их рабочим командам. Только некий Серж Леруа пропал без вести, бедняга. Хотя по большому счёту им всем просто повезло: Юлия Девил очень устала после концерта и поднялась к себе, а Дмитрий Иден и Калиса Фокс, обсуждавшие весь вечер нюансы крупного соглашения, поднялись для разговора в более спокойной обстановке в сьют его шефа, который располагался по левому борта «Падишаха», как и сьют певицы. Так что достаточно было взять побольше подушек и устроиться в просторном душе. Утрируя, конечно.

Солнце уже встало и играло лучами на ставшей грязно-белой огромной поваленной туше лайнера, видимой даже с противоположного конца острова из-за деревьев и зданий. Корабль словно кит, выброшенный на берег, бездыханно лежал среди остовов отелей. Воздух, пропитанный драмой, сенсацией и предчувствием крупнейшего международного расследования, разрывал лёгкие. В аэропорту все полосы были заняты, гражданские вылеты оказались задержаны на неопределённый срок из-за прибывших бортов номер один со всех частей света, и каждые минут десять на рейд вставали всё новые скоростные катера.

- Биржи рухнули. Это было ожидаемо, нам предстоит пережить волну спекуляций слухами о трагических смертях и чудесных спасениях. - Калиса закончила листать страницы в планшете, и испытующе посмотрела на Дмитрия. - Долго нам ещё ждать самолёт?

Глава корпорации «Иден» сидел на громоздком чёрном ящике, Юлия настояла на спасении своего багажа, засучив рукава, и ждал, пока ему обработают рану на левой руке. Однако это была скорее большая царапина, идущая от локтя к запястью, на которую накладывали непропорционально большое количество бинтов.

- Мой «Нетопырь» на модернизации. Я надеялся, что Юлия нас подвезёт на своём. - Ответил мужчина, продолжая контролировать процесс своего лечения.

- А она об этом знает? – Калиса с раздражением, а Дмитрий с выжиданием одновременно посмотрели на тёмную диву, но у неё в этот момент зазвонил смартфон, огласив парк дикой смесью ударных и синтезаторов.

- Ставить на звонок свои собственные песни? По-моему, это вульгарно. - Дмитрий демонстративно покривился, изобразив недоумение подобной безвкусицей.

- Но это Чаки. - Певица сказала это столь трогательным голосом, словно все обязаны были всенепременно умилиться и пустить слезу восторга. Дмитрий закатил глаза, а Калиса вернулась к планшету. Разговор прошёл на весьма эмоциональных нотах и на немецком.

- Мой самолёт откладывается. - Погребально сообщила Юлия, совершив жест рукой, словно собиралась разбить ни в чём не повинный гаджет, и продолжила без паузы. - Его угнали наши гости из санатория «Солнечная полянка».

- Угнали? От твоей виллы? – Дмитрий недоумённо смотрел на тёмную диву, ведь её швейцарская резиденция охранялась специальным подразделением его «Химеры».

- Нет, как они могли добраться до виллы? Я его оставила в Норвегии, на взлётной площадке комплекса. Спаржа стала проявлять слишком большую свободу в передвижениях за его счёт, и мне пришлось ненавязчиво подрезать ей крылья.

В разговор вмешалась Калиса, до этого момента хранившая молчание:

- Хорошо, что мой «Божественный ветер» рядом. Обсудим по дороге.

- Какое неказистое название для самолёта. - С этими словами Дмитрий нервно дёрнул рукой, возмущённый недостаточно бережным отношением к своей травме.

- Что быты понимал. И это – яхта.