1.
— Вера! Ты опять витаешь в облаках?
Голос матери пробирается в сознание, как шипящий будильник. Я моргаю, выныривая из сна.
— Ты меня слышишь?
— Мм?
— Я уже десять минут зову тебя! Собирайся в школу!
Она стоит в дверях моей комнаты, скрестив руки. Тёмные волосы уложены идеально, как будто она только что вышла из салона. Она вообще всегда выглядит так, будто у неё через пять минут важная встреча с людьми, которые могут решить судьбу мира.
В отличие от меня.
Я вздыхаю и сажусь на кровати, с тоской глядя в зеркало. Светлые волосы торчат в разные стороны, ресницы слиплись после сна. Бледная кожа делает меня похожей на призрака, особенно когда под глазами залегают синяки.
— Иди приведи себя в порядок, — мать смотрит на меня так, будто я позор семьи.
— Да-да, уже иду...
Она закатывает глаза и уходит, оставляя за собой лёгкий аромат дорогих духов.
Я бы могла сказать, что мне просто не повезло с родителями. Но это было бы слишком мягко.
Мои родители — это два идеальных человека, которые умудрились родить меня.
Мать — холодная, строгая, с вечным выражением недовольства. Для неё главное — статус, внешний вид, идеальная репутация.
Отец... Ну, его почти не бывает дома. Он работает, путешествует, делает вид, что нас не существует. И в этом я ему даже завидую.
Я сползаю с кровати, нехотя плетусь в ванную.
— И поторопись, — доносится голос матери из коридора. — Не хватало ещё, чтобы ты опоздала!
Я закатываю глаза. Опоздание — это ведь самое страшное, что может случиться в жизни, правда?
Быстро умывшись и расчесав волосы, я хватаю первую попавшуюся одежду. Джинсы, футболка, толстовка. Главное — удобно.
Когда я спускаюсь вниз, на кухне уже сидит отец. Газета, кофе, безмолвное игнорирование всего вокруг.
— Доброе утро, — говорю я, хотя знаю, что ответа не будет.
Он даже не поднимает глаз.
— Нам надо поговорить, — сказала мать, ставя передо мной тарелку с тостами.
— О чём? — Я с подозрением смотрю на неё.
— О твоём поведении.
Ну конечно. Только утро началось, а я уже виновата.
Я беру тост, но есть не хочется.
— И что не так с моим поведением на этот раз? — нарочито вежливо интересуюсь я, намазывая масло таким усердием, будто оно виновато во всех моих проблемах.
Мама отставляет чашку с кофе и смотрит на меня так, словно я грязное пятно на её идеально вычищенной кухне.
— Ты ведёшь себя странно, Вера.
— Спасибо, мам. Отличное начало разговора.
— Не перебивай. — Она делает паузу, выжидая, и я молчу, только лениво откусываю тост. — Учителя жалуются, что ты всё время витаешь в облаках. Ты не слушаешь на уроках, отвлекаешься. Твоя классная руководительница говорит, что ты, как она выразилась: «Слишком подозрительная».
— «Слишком подозрительная» — это теперь повод для родительского допроса?
— Дело не в этом. Ты всё усложняешь, Вера. Ты всегда смотришь на людей так, будто видишь в них что-то, чего нет. Это... это неестественно.
Я опускаю взгляд, играя крошками на тарелке.
— А что, если я действительно вижу в людях что-то, чего не видите вы?
Мать раздражённо выдыхает:
— Опять эта чушь...
Отец шуршит газетой, делая вид, что разговора не существует.
— Вера, тебе почти семнадцать. — Мать снова смотрит на меня с тем же выражением, от которого у меня сводит челюсть. — В твоём возрасте девушки думают о нормальных вещах. О будущей карьере, об отношениях, о...
— О маникюре и мальчиках? — колко перебиваю я. Она даже не считает нужным ответить.
— Я хочу, чтобы ты была как все.
Я усмехаюсь
— Ты хочешь, чтобы я была как ты.
Мать сжимает губы в тонкую линию, и я знаю, что этот разговор бесполезен. Он был бесполезен всегда.
— Собирайся, — бросает она, вставая из-за стола. — И не вздумай сегодня снова вызывать на себя лишнее внимание.
Я закатываю глаза, хватаю рюкзак и выхожу в прихожую. Когда я надеваю кеды, слышу, как отец наконец отрывается от газеты и бросает мне:
— Ты могла бы быть сдержаннее.
— А ты мог бы быть присутствующим отцом, — парирую я, открывая дверь. Он не отвечает.
Я выхожу на улицу, вдыхая прохладный утренний воздух. Обычный день. Обычная школа. Обычная я. Только вот ощущение взгляда никуда не исчезло. Я шагала по знакомым улицам, пытаясь не думать о том, что происходило вчера. Но чем больше я пыталась отпустить эти мысли, тем больше они обострялись. Тень — она была будто живой, такой реальной, что я не могла избавиться от чувства, что что-то меня преследует.
Школа не была лучше. Классы, коридоры — всё казалось таким же серым, как и всегда. Студенты, завёрнутые в свои маленькие миры, не замечали ни меня, ни того, что было вокруг. Мы все были как роботы, и я, наверное, была одним из самых странных из них.
На переменах все обычно собираются в группы, болтают о всякой ерунде, что сдают в тетрадях, кто кому понравился, а кто кого задел. Но я всегда была в стороне. Я просто наблюдала, ведь не любила общаться. На самом деле, мне было проще скрыться в тени. Никто не задавал лишних вопросов, если я сидела тихо в углу и читала книгу или что-то записывала. Всё, что мне нужно было — это одиночество и пространство, чтобы не чувствовать на себе взгляд. Но сегодня я вдруг почувствовала, что что-то не так. Особенно когда шла по коридору между уроками. Я оглянулась. Никого рядом, только пара людей, торопящихся на занятия. Однако... Я снова почувствовала этот взгляд.
Он был рядом, но я не могла понять, откуда он исходил. Словно кто-то стоял в самом конце коридора и пристально смотрел на меня. Не кто-то реальный, а что-то... неопределённое. Я резко остановилась, пытаясь вычленить хоть какой-то след, но ничего. Взгляд исчез.
Я выдохнула, стараясь заставить себя двигаться дальше.
— Вера? — меня кто-то окликнул и я вздрогнула, повернувшись, увидела перед собой Марию. Она была одной из немногих, кто иногда пытался заговорить со мной. Мария — спокойная и добродушная, но её взгляд всегда был каким-то сожалеющим. Я даже не могла точно объяснить почему.
— Ты в порядке? Ты выглядишь немного... напряжённо.
— Я в порядке, — поспешно ответила я. — Просто, наверное, устала.
Мария кивнула, но что-то в её взгляде заставило меня почувствовать себя неуютно. Как будто она что-то знала, чего я не знаю.
— Окей. Если что, я тут, — сказала она и ушла.
Я стояла несколько секунд, пытаясь снова настроиться на привычный ритм. Но тот странный взгляд не оставлял меня в покое. Что-то было не так. И, кажется, это что-то не имело ничего общего с моим настроением.
— Эй, Смирнова! — прозвучал насмешливый голос, который был так знаком, что я едва ли не закатила глаза.
Я повернулась, передо мной стоял Даниэль Ребров — главный футболист в нашей школе. Высокий, с рыжими волосами, которые почти всегда зачесаны назад. Его лицо — чёткие линии, а на губах всегда играла лёгкая, почти невесомая улыбка. Он был тем, кто вел спортивную команду, чьи достижения знал каждый школьник, и благодаря своей харизме мог заставить всех крутиться вокруг себя. Это был парень, которого обожали, или, скорее, восхищались все: девочки, учителя, старшеклассники, младшеклассники — все, кто хоть немного оказался в его поле зрения.
Его популярность просто тянулась в воздухе, как магнит, и это привлекало к нему взгляды и восхищённые вздохи. Он, как и многие подобные ему, привык быть в центре внимания. Не важно, что он делал или говорил, всё вокруг подстраивалось под его уверенность и присутствие. Все дороги в школе казались направленными к нему, а любой его шаг был шагом к ещё большему признанию. И, несмотря на свой высокий статус, он никогда не жалел ни времени, ни усилий, чтобы поддерживать этот образ.
Девочки, конечно, не отставали. Многие его обожали в тайне, а многие открыто. Он был объектом желаемого внимания, и не было девчонки, которая бы не мечтала о внимании Даниэля Реброва. Сейчас, стоя передо мной, он снова решил подшутить. Обычно я бы просто проигнорировала его, но в этот раз, моё терпение подводило меня.
— Ну что, Смирнова, опять задумалась о чём-то важном? Или мир не такой, как тебе кажется?— его слова были наполнены типичной для него ироничной интонацией. Я почувствовала, как раздражение постепенно нарастает, но старалась держать себя в руках. Не хотелось делать из этого цирковое представление.
— Может, ты не понял, но меня не задевает то, что ты говоришь, — спокойно ответила я. Вроде бы мне даже не стоило это говорить, но его постоянные подколы уже не оставляли выбора.
Даниэль посмотрел на меня с лёгким удивлением, а потом его взгляд наполнился привычной самоуверенностью. Он ведь всегда такой, будто бы абсолютно не замечает, что его слова кого-то могут обидеть.
Я заметила, как в конце коридора Маргарита, девочка с параллельного класса, пристально наблюдает за нами. Её холодный взгляд был как остриё ножа. Маргарита не была просто популярной, она была настоящей королевой в школе. И не та, кто кокетничает и красуется — она была самой настоящей стервой, которая спокойно распоряжалась этим миром, используя свою красоту и власть как оружие.
Маргарита всегда была в центре внимания, как бы она этого не отрицала. Она играла по своим правилам, и все вокруг, в том числе Даниэль, были частью её игры. С первого класса я поняла, что Маргарита не любит меня, хотя она и никогда этого не озвучивала напрямую. Но её взгляд, её манера общения, всё её поведение всегда говорило одно — она считала меня ничем не примечательной и привыкла, что всё, что она хочет, становится реальностью. Это было заметно ещё в детском саду, когда она пыталась ставить меня в неловкие ситуации, с которых я не могла выбраться. И теперь, после всех этих лет, мне было ясно: она не собиралась останавливаться.
В этот момент Маргарита направилась к нам, её шаги были уверенные и спокойные. Я видела, как она усмехается, наблюдая за мной и Даниэлем. Я же просто сжала зубы, зная, что сейчас будет нечто интересное.
Даниэль, заметив её приближающийся взгляд, словно почувствовал перемену в атмосфере. Он быстро оглядел нас обеих, а потом его лицо немного изменилось, словно осознав, что ситуация выходит из-под его контроля.
Я усмехнулась и, оборачиваясь к нему, сказала, тонко и с максимальным равнодушием:
— Смотри, тебя уже ревнуют, беги.
Я повернулась к Маргарите, которая всё ближе подходила к нам. В её глазах было что-то холодное, и я знала, что она готова была подколоть меня, как только я окажусь рядом. Я ощущала, как её злорадный взгляд пронизывает меня, и на мгновение даже пожалела, что снова оказалась в её зоне внимания. Даниэль, не отвечая, кивнул мне, как будто понял, что сейчас его шутки не сработают. Он повернулся и направился в сторону Маргариты, которая уже тянула его в свой мир, полный игр и манипуляций. Я знала, что её интерес к нему — это очередная игра. Она всегда умела манипулировать такими парнями, как он, но в этот момент я лишь наблюдала за ними. Честно, мне было жаль его. Было видно, что на самом деле, Маргарита — одна из тех особ, что совсем не интересна ему. Как только они исчезли в толпе, я почувствовала облегчение, что этот разговор подошёл к концу.
Опомнившись после неприятной встречи с Даниэлем, я пошла в класс. Не то чтобы мне хотелось туда, просто было проще идти, чем стоять на месте. С каждым шагом по коридору меня накрывало чувство пустоты. Всё происходило как всегда: гул голосов, спешащие ученики. Никакой важности в этих звуках для меня не было, всё как будто проходило сквозь меня. Это было не в первый раз — я уже привыкла быть невидимой.
Подходя к дверям класса, я заметила, что кто-то стоит прямо в проёме двери и сразу поняла, кто это, даже не вглядываясь. Рома. Он стоял, раскинув руки, и был явно настроен начать разговор. Рома был спортсменом, почти таким же, как Даниэль, но менее заметным. Он не был таким ярким, не привлекал внимания так сильно, как Даниэль, но всё равно умел быть в центре событий. Он был высоким, с чуть смуглой кожей, с такими же каштановыми волосами, которые сегодня были немного взъерошены. Его тело было подтянутым, но не совсем спортивным, как у Даниэля. В отличие от него, Рома всё время шутил, искал лёгкие пути и не упускал ни одной возможности поприкалываться или подшутить над кем-то. И чаще всего его шутки были направлены на девушек — тех, кто легко попадался на его магнетизм. Он был из тех, кто мог пошло шутить или пытаться прикоснуться, добиться девушек любыми способами. Его уверенность была на грани наглости. Он всегда ходил с такой осанкой, как будто весь мир был перед ним. У него было всё, чтобы привлечь внимание: белозубая улыбка, ловкие и уверенные движения, и, конечно, карие глаза, которые, казалось, всегда смотрели на девушек с немым вопросом: «Ты готова к игре?» Его поведение вечно доставало, но Рома сам никогда не понимал, что в его шутках была грань, которую не все хотели пересекать.
Я остановилась и взглянула на него как всегда, не скрывая раздражения.
— Ты опять опоздала, Вера, — сказал он, улыбаясь, но в его голосе было что-то на грани насмешки. — Или ты всегда так медленно ходишь?
Я не собиралась тратить на него своё время, но он был всё равно на пути.
— Я иду в класс, Рома, — ответила я спокойно, пытаясь обойти его, но он встал прямо передо мной.
— Ты всегда такая серьёзная, — он сдвинул брови, наблюдая за мной. — Всё куда-то торопишься. Мне кажется, ты слишком серьёзно ко всему относишься. Как думаешь, не стоит ли немного расслабиться?
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но сдержалась. Я не хотела показывать ему, что его слова хоть немного задели меня.
— Я не собираюсь быть, как все, — я обогнула его, чтобы наконец пройти в класс. — Я просто не хочу тратить время на пустые разговоры.
Рома снова усмехнулся, чуть заметно отступив, но взгляд его оставался всё таким же насмешливым.
— Ты, как всегда, всё усложняешь. Ну, ладно, — он шагнул назад, но не отступил полностью. — Если передумаешь, знай, я всегда рядом.— Не ответив, я быстро вошла в класс, чувствуя, как его взгляд следит за мной. Он продолжал стоять в коридоре. Ему нравились такие игры с девочками: Он подкалывал их, смотрел с хитрым прищуром, потом ходил по пятам, добивался, но обычно все они кончались быстро — девушки наконец привязывались к нему, а он резко терял интерес и искал новую жертву.
Только я села за парту и погрузилась в тетрадь, как почувствовала знакомое присутствие. Это была Маргарита. Её шаги были всегда уверенные, почти властные, и нельзя было не заметить её приближение. Я не сразу обернулась, продолжая писать в тетради. Я знала, что она не уйдёт, пока не получит ответ. И вот её присутствие чувствовалось уже настолько сильно, что даже звук её шагов, точных и резких, казался мне раздражающим.
— Чернова, — её голос прорезал тишину, холодный и резкий, как всегда. — Ты опять с ним разговаривала, да?
Я подняла глаза, встретившись с её взглядом. Она стояла, прижав плечи к стене, как будто была королевой этого класса, а все остальные — просто её подданные. Её взгляд был настороженным и немного насмешливым, а губы поджаты, как всегда, когда она пыталась скрыть эмоции.
— С кем? — спросила я, делая вид, что не понимаю, о чём она. Внутри меня смешивались удивление и лёгкая ирония. Смешно, как она может так сильно переживать тогда, когда на это нет причин.
— С Даниэлем, — произнесла она, словно для неё это было самым важным. Она слегка прищурилась, а на её лице мелькнуло что-то, напоминающее ревность. — Ты что, не понимаешь, как это выглядит? Ты ему интересна? Или ты просто поддерживаешь с ним...втайне какую-то связь?
Я не могла сдержать лёгкую усмешку. Мне было настолько смешно, я даже не могла поверить, как она воспринимает эти мимолётные колкости за разговоры. Я подняла взгляд, и уже не пыталась скрывать своё веселье.
— Слушай, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мы с ним не общаемся, если ты не заметила. Он просто парень с параллельного класса, Маргарита. И если ты решила, что у нас тут роман, то, боюсь, ты сильно ошибаешься. — Я усмехнулась. — И, кстати, ты сильно преувеличиваешь значение этих мимолетных диалогов. — Маргарита сразу нахмурилась и шагнула ближе, подперев рукой парту, на которой я писала. Её взгляд стал более настороженным, но с каждым словом я чувствовала, как её нетерпение растёт.
— Ты что, с ума сошла? — она засмеялась, но смех был как у человека, который уже был не в себе от ревности. — Ты можешь не строить из себя холодную. Я видела, как он на тебя смотрит, и как ты ему отвечаешь. Ты думала, что я этого не замечаю? Всё-таки, ты не такая уж скрытная. — Я поджала губы и выдохнула.
— Прекрати, — сказала я, на секунду замолчав. — Это просто разговор на перемене. Хотя, это и разговором не назовёшь. Ты, может, сама с парнями вечно болтаешь, а я под твоим прицелом из-за того, что ты видела меня рядом с ним. Если бы ты немного отошла от своих фантазий, может, поняла бы, что всё это вообще бред. — Маргарита замерла, её глаза широко раскрылись. Она не ожидала, что я буду так прямолинейной.
— Не ври мне, — снова добавила она, чуть сжав губы. — Ты мне всё равно объяснишь. Я вижу, как ты на него смотришь.
Я вздохнула, чувствуя, как чувство веселья сменяется на злость. Странно, как она может тратить так много времени на анализ всего, что я делаю. И почему-то её внимание ко мне начинало раздражать всё больше.
— Да перестань ты уже, — я посмотрела на неё с полным безразличием. — Ты слишком много времени тратишь на разгадывание каких-то странных историй, которых нет. Так что если хочешь ещё о чём-то поговорить, то у нас с тобой, видимо, разные темы для обсуждения.
Она снова замолчала, а потом с неохотой сделала шаг назад, будто осознав, что бесполезно продолжать разговор. Повисла неприятная пауза в воздухе.
— Ладно...ладно. Но ты не забыла, что с Даниэлем будет трудно скрывать свои намерения, да? — её слова были наполовину угрозой, наполовину насмешкой.
Я уже повернулась к своей тетради, но перед тем, как уйти, она всё же бросила:
— И не думай, что я это забуду.
Я спокойно продолжала писать, игнорируя её уход, когда она уйдёт, я успокоюсь и забуду про эту ситуацию, а она всё равно останется в своём мире, полном ненужных догадок и ревности.
День закончился более-менее нормально. Шум в классе, несколько надоедливых попыток Ромы снова «подкосить» меня своими шуточками, да и Маргарита, которая пыталась вставить свои комментарии по поводу моего общения с Даниэлем. Но всё же, несмотря на всё это, я чувствовала, что мне удаётся не поддаваться этому, оставаясь на своей волне.
Я вернулась домой и сразу почувствовала напряжение. Входная дверь захлопнулась, и я направилась по коридору, зная, что в ближайшие минуты меня ожидает очередной разговор с родителями. Всё, что мне оставалось — это постараться избежать слишком большого конфликта, но каждый раз это становилось всё сложнее.
— Вера, ты где была? — мама встретила меня в коридоре, её голос сразу наполнился привычной тревогой. Она выглядела усталой, а её глаза выдавали недовольство, которое было знакомо мне ещё с детства. — Мы ведь уже не раз говорили, что твоя резкость с нами... Это не правильно.
Я поморщилась, сняла обувь и пошла к кухне, не обращая внимания на её выражение лица.
— Почему ты всегда такая? — продолжала мама, уже следуя за мной. — Тебе не кажется, что твоё поведение странное? Ты не разговариваешь с нами, постоянно ссоришься. Мы всего лишь пытаемся понять, что с тобой происходит.
—Мне нечего вам объяснять. Вы не поймёте. — ответила я, взяв бутылку воды. — Просто прекратите контролировать каждое моё движение.
Мама тяжело вздохнула, похоже, её терпение было на исходе.
— Ты всё время говоришь, что мы тебя не понимаем. А ты сама когда-нибудь пыталась нас понять?! — её голос стал немного громче. — Может, ты и права, мы не идеальны, но ты ведь тоже не лучше!
— Ну вот, опять, — я повернулась к ней, чувствуя, как раздражение нарастает. — Вы считаете, что мне нужно открыться, а я просто не хочу это делать. Прекратите вмешиваться в мои дела. Вы меня, действительно, не понимаете, и я устала это объяснять. — Мама посмотрела на меня с недоумением, а потом её лицо на мгновение стало мягче. Однако раздражение в её глазах всё равно оставалось. Время от времени её взгляд становился холодным и строгим, как если бы она не знала, как обращаться со мной.
— Ты не можешь так просто игнорировать нас, Вера. Мы твои родители, и ты не можешь постоянно быть такой угрюмой.
Я молча закатила глаза, а потом прошла мимо неё, направляясь к своей комнате. С каждым днём становилось всё труднее находить общий язык с ними. Я понимала, что они переживают, но их попытки «спасти» меня от самой же себя казались мне просто ещё одной ношей. Как только я закрыла дверь в своей комнате, я почувствовала, как напряжение спадает. Но в тот момент меня вдруг охватило странное чувство. Я не могла понять, откуда оно пришло, но мне стало так жутко, что даже комната казалась какой-то мрачной. Я села на кровать, пытаясь взять себя в руки, но мысли о том, что что-то должно случиться, не покидали меня. Где-то глубоко внутри всё ещё оставался тот внутренний голос, который шептал, что нужно напрячься.
Хотя возможно, я просто схожу с ума...