᠌ ᠌ ᠌ ᠌❝ | ⌜ Вернись, Версек! ⌟

Чудесное видение и мягкая постель. Как же хочется остаться в этом мгновении на вечность. Растянуть его и не упускать из виду. Поймать себя за шиворот и замереть, лишь в этом моменте. Сон.. Издревна считалось, что все сны - вещие. Каждый штрих из сна может говорить о многом. Всем единствено снится сон, просто некоторые просто забывают об этом на утро. Другим же сны снятся часто, если не постоянно. Каждое видение это знак. Знак от высших сил и высшей сути..
Это же видение отличалось от остальных. Словно было совсем реальным, не с этого восприятия. Всё сверкало живыми огнями, фосфоритными пятнами и лучами, протоками света. Словно если коснуться - всё раствориться.. А главное, что там была она. Элан.

Элан. Старшая наследница династии Лен'воль. Двенадцать лет назад её запомнили как «принцесса озера.»
До сих пор дело о смерти девушки с жемчужными глазами не раскрыли. Одни склоняются к мнению, что это был несчастный случай, а другим вся ситуация кажется странной, словно в деле замешана сама наследница.. Ей было всего пятнадцать лет отроду. Волосы цвета перламутра, порой, также переливались на свету от закатных лучей солнца. А большие глаза - ничто иное, как две жемчужины. Восклицали её и ракушкой, и сиятельством. Да только и умерла она от воды. А здесь, во сне, она живая.. Живая, почти не изменилась. Волосы по прежнему сияют, глаза и зубы блестят. А платье.. То самое платье, которое они с Амотрет шили. Малышке было лишь десять лет, когда её сестра ушла из жизни в столь юном возрасте, но самые мягкие волосы сестры она запомнит навсегда.
Такая чистая, нежная, как наяву. Словно каждый миллиметр её кожи вылит из настоящего хрусталя. Она не плакала, слез просто нет. Лишь громко молчала о своём. Никогда сны Аморет не были столь четкими и ясными, словно наяву.. Что мог обозначать этот сон? Покойница звала с собой, манила своим обликом, словно вот она.. Живая! Родная! Любимая! Обычно, за покойниками лучше не следовать, унесут.. Но та слишком добро относилась к сестре, чтобы позволить ей умереть. Слишком любила, чтобы дать ей уйти.
Проснулась Аморет в холодом поту. Всё это было сном, но послевкусие в воздухе висело неутолимо. Искорки куда-то пропали, растворились пеплом в атмосфере и затуманили не только покои, но и мысли. Её нет.
Рядом лишь знакомая улыбка. Аморет обернулась на зов, словно почувствовав голос родной сестры. Но её здесь нет. Да и знакомый голос зовёт вовсе не Аморет, а Есению..
Пшеничные волосы аккуратно падали от наклона головы, не сложно было догадаться, чьи голубые глаза сейчас смотрели на девушку.
– Есения, всё хорошо? Ты выглядишь недостающие.
– Знаешь, мне сегодня чудилась она, в моих прекрасных видениях..
Юноша вскинул брови и с долей волнения оглянулся на девушку.
– Она?
– Она.. Окликала меня Аморет. Не припомню, сколько лет назад меня так называли в последний раз.
По спине Пьера пробежали мурашки. Он и сам, кажется, совсем забыл настоящее имя родной и ближней, которую всё детство ласково откликал «Ами», в силу своего возраста и несформированной речи. Когда детские ручки срывали самые нежные цветы, только это имя исходило из уст медового. «Моей милой Ами.»
– Аморет, моя милая Ами.. Сколько слез ушло с этим именем.
– Придерживаюсь этого мнения.

Тревожные мысли о сне не уходили. Они обматывали, словно паутина и сковывали. Взгляд перешёл на полуоткрытые окно, а за ним прекрасный сад.. Знакомая беседка, обвитая лианами, кустами, окружённая озером. Сколько воспоминаний таит в себе то озеро.. И тихие мгновения детства, теплого двора. А когда ели заметно тонкая нить заката проходила сквозь горизонт безграннего океана, а на смольном берегу прибой тихо бил об берег, в саду была своя, особая атмосфера. Здесь было совсем тихо, а порой, когда хотелось помолчать, разрывало молчание лишь тихое журчание воды от пролета Лебедя.
Уже более четыреста лет дворец Лен'воль не покидала Лебедь. Грациозная птица, птица любови. Сама она когда-то имела своего спутника, но смерть разлучила их. Светлая была история, да с трогичным концом. Возможно, где-то на этой крошечной земле, её любимый Тод ждет и верит в из воссоединение спустя четыреста лет. Возможно, на этой хрупкой планете, душа сквозь реинкарнацию найдёт своё, ближнее. С тех пор Лебедь одна. Одиноко, вместе с луной проглядывает на счастье других. В людях она видит свет. Где-то в душе горит огонёк, шепчет тихо и бесшумно о своей судьбе, какой бы она не была. А Лебедь всё чувствует. Она всегда выслушает, напомнит о значимости света каждого внутри и даст осознание собственной важности. Но вот, какой свет у Лебедя?
Ноги, кажется, сами направили Лен'воль в сад. Ноги невольно слушались и вели в глубь, к озеру. Озеро слез, не зря его так назвали. Трагичная судьба настигла династию, но даже не смотря на всё это - они продолжают верить в светлое будущее, а кто-то его даже не увидит.. Таков долг, страдать - жить.
Знакомое место, не только горячо любимое, но и горячо слёзное. Оно манит, утаскивает за собой и забирает всё, что есть.. А вот чем наполнит вновь - известно только Лебедю..
Кристаллическая вода сияет под светом весеннего солнца.. А тут глядишь, и снег растает, и озеро станет чище.. А не нём она. Грациозная Лебедь, прекрасная птица. Перебирает перья, тоскливо приглядываясь на рыжеволосую, что пришла за «тайной Озера.»
Смотрит с доверием, однако, целей Есении не слышит, лишь присматривается.. А та грациозна, как всегда. Её кудри не колышет ветер, он подвольно проходит сквозь мягкие локоны. Подплыла бы птица к ней, но уже более полутора века притворяется слепой. Не принудительно, по собственному желанию. Видеть других нет интереса. Все скупы, все другие. А тепло его рук, так или иначе, ощущается лишь в самых приятных грёзах.
А напряжение уже висит в воздухе.. Оно ощущается в каждом моменте и сюжете, когда Лен'воль проходит мимо Лебедя.. Озеро словно наполняется новой энегией и проност сквозь себя негативные эмоции. В воздухе повис кисловатый привкус, а на просохший почве хрустят остатки снега. В воздухе словно зажглись фонарики, всё окутывает волшебством. Слышан шелест листвы, из которого выходит существо, похожее на человека. Очень маленькая, ростом двадцать сантиметров. Миниатюрная копия знакомых глаз, но только с хрупким крыльями. Словно, вот, это она! Родная Элан, что с ней стало? Теперь это лишь маленькая фея.. Фея с хрустальными крыльями.
– Душа моя, родная Аморет. -
И даже имя знает. Но облик не признается.. Элан была совсем другой.
Ледяные слезы скатывались с щек императрицы. Они застыли хрупкими льдинками, не смея разрывать тишину.. Тонкая струя слабо щекотала щеку, на ряду с холодами. А она всё так-же нежна, как двенадцать лет назад. Не важно, сколько бы лет ушло. Есения никогда не забудет сладость её нежных поглаживаний. Сейчас совсем не то, да и лично встретить облик родной сестры после реинкарнации было последним, что она могла ожидать. Разрыдаться или скрывать? О чем были слезы молодой девушки? С одной стороны, радость, а с другой: она всегда была рядом, но совсем не подозревала, что настолько близка к истинной сущности. Если бы не сила воли, из слёз зеленоглазой можно было бы восстановить новое озеро. А та, в свою очередь, старалась стереть их крошечными ладошками. Не думала королева, что после всего этого однажды склонится на камнях перед мифическим существом. Она согнулась, голос дрожал, а на лице повисла улыбка. Так или иначе, встретить родные глаза было приятно, даже спустя столько лет. Нет этому объяснений, но очень хочется верить. Её вовсе не волновала возможность намочить платье или даже полностью погрузиться в ледяную воду, если то потребуется. Всё, что угодно, лишь бы не дать Элан уйти.. Это была она, просто в другом теле. От того и привязана к озеру и Лебедю. Всё встало на свои места. Унижаться дама не стала, лишь тихо всхлипывала, что не пришла раньше, что не заметила.. И если бы не сон, возможно, так бы и осталась во дворце, не выходя. А фея всё шепчет.
– Я знаю о тебе. Я знаю, что ты Есения. Знаю, через что ты прошла. Знаю, что тебя ждёт.. Потому через видения и привела тебя к себе..
Фея знает намного больше, чем сама рыжеволосая. Ей есть что сказать о будущем, но нет того, о чем можно сказать сейчас, чтобы просто успокоить.
– Но как же так? Как ты стала..
– Это всё не важно, Есения. Я всё знаю.
– И о чем же ты знаешь, моя душа?
– О верности твоей слышу.. О заветах ждать.. О тоске слышу в твоём голосе. Как и о том, что быть тебе благодетельной матерью. Что жизнь в тебе чужая находится, что под сердцем вынашиваешь новый свет. - как такое могло произойти? Есения и без того была обездвиженна прибавлением в глубоком удивлении от утренней встречи, а здесь ещё и о душе вещает. Новый свет, не чудо ли? А может, совесть судьбы? - И чувствую всем крошечным сердцем, что от любимого.
– Любимого. Я заведовала, что не полюблю такого человека, как он. Но что сделать с чувствами? Быть моей воле, я бы вырвала своё сердце, чтобы не ощущать тоску по тем голубым глазам.. Но я им чувствую, не только любовь, но и нечто иное.. Чувствую всем нутром, что он тоже ждёт. Что здесь не всё чисто.. - Лен'воль поднимает взгляд покрасневших глаз на родную, маленькую, но вселенную.
– Никогда не смей сомневаться в собственных чувствах. Не таи всё в себе, всё образуется и взойдёт солнце. Не смей следовать за зовом сердца. Следуй за рассудком. Не дошла до тебя весточка, ощущаю. Не иди за ним, иди за своим светом.
– Но куда же мне деться, если свет мой в его очах отражается, а в чужих отвергается?
– Это объясняется любовью, моя милая Аморет.
Любовь.

Хрустальная фея знала обо всём. Она не только чувствовала, но и могла предсказать будущее, исход и знать прошлое.. О чем она говорила? Знать одной Фее. А она всё так-же прекрасна. Вот только, что скрывает этот облик? Неизвестно.. Известно лишь одно, Есения может доверять ей.
Тем временем в Хогге царила своя атмосфера.. Виктор так и не смог найти себе места в этом темном подвале после весточки о сожжения письма. Каждый угол чужд. Каждый угол не тот. На теле короля уже появлялись раны. Он бил стену, царапал и кусал себя. Быть ли обречённым на вечные скитания в темноте без её глаз? Быть ли долгожданной встречи? Прошло уже два месяца с момента, как Вир'аммор отправился в судьбаносное путешествие. Вот только, что ему этого стоило? Ведь мог он свернуть, не пойти на поводу своих чувств и остаться с ближней, родной. Так и не смог он сказать, что по настоящему полюбил. Что столько бы девушек он не встречал: и дворянок, и крестьянок, но ни у одной не получалось настолько запасть в душу, как той самой. И, быть может, по жестокой судьбе и по вине кармы он больше никогда не почувствовует тех сладких ночей. Не ощутит самых приятных рук и не окунётся в прекрасные локоны, вдыхая запах родного вереска. А может и чувство гордости просто покинуло его. Человеку нужен человек. И не абы какой, а свой. Тот, кто поймет и будет рядом, как бы не было тяжело. Ранее им был Рон, в котром человечности больше, чем в любом человеке. Интересно, как он там сейчас? Тоскует ли, одинок? По доброте простодушной Селесты он остался с Махой, его кормят, выгуливают, но той ласки, что мог бы дать Виктора не видать.
Теперь это безумец. Он вырвал глаза и честь тому, кем притворялся все 20 лет. Это больше не ловелас, не король, не император, даже не любимый супруг. Это облик человека, без души, рассудка и понимания происхождения. Он перестал считать дни, сбился со счета времени, часто просыпался по ночам в холодном поту, восклицая только два имени. «Версек» и «Есения». А в ответ молчит пустота. Видения и галлюцинации не прекращались, а скрежет по деревянной двери в подвал оставлял след от ногтей и душевных мук.
– Какой сейчас день?
– Двадцать седьмое апреля.
– Но сейчас даже не апрель.
– Мне легче знать, что уже апрель.
– Вам поведовать, какое сейчас число?
– Не стоит. Для меня он останется апрелем.
– Даже если сейчас март?
– Даже так.
– Который год?
– Тысяча восемьсот третий.
– Двадцатое марта тысяча восемьсот второго, Виктор.
Безумие дошло до того, что он перестал ощущать чувство собственного времени. Оно то идёт слишком быстро, то ужасно медленно. Но этого, увы, не остановить. Не заставить Вир'аммора снова понять, где день, а где ночь. Если бы не план Селесты. Она была такой чистой, что даже если согрешит, то обид на неё нельзя держать. Утро вечера мудренее.
- Я понимаю, что в Вашей ситуации оставаться при себе безумно сложно. Но нужно взять себя в руки и идти дальше.
- Сейчас только двадцатое марта.
- Это верно, но у меня есть план.
- Двадцатое марта.
- С вами всё в порядке?
- Двадцатое марта.
- ...
- Двадцатое марта. Двадцатое марта.
- Послушайте! Ведь Вы можете написать новое письмо! Отправить его голубем в наше время легче, чем вы думаете! - глаза Селесты не покидала надежда, что она может всё исправить. Такая душа у девушки.. Чистая, словно у маленького дитя.

«Двадцатое марта. Версек моя,
Вы прежде, точно не со мной.
Вы там, где душа родная,
Покоится одной.
Вы, право, помните,
Вы, право, не забыли.
Вы, право, ждёте.
Вы, право, полюбили.
Вы помните, конечно помните,
Мне тоже не забыть о Вас.
Вы даже имя моё молвите.
А я пишу на стенах имя Вас.
Моё смятение Вам не понять,
Вас нет, где нет меня,
И есть Вы там, где есть моря.
Где любите флонировать.
Вы знаете, что мне, порой,
Бывает очень одиноко.
Вы знаете, что я поехал головой.
Я заперт в помещении без окон.
Казалось, что придёте Вы,
И заберёте бренного супруга.
Но оказалось же, увы,
Что так судьба упруга.
Моя Версек, я клятву дал.
Увижу Вас, не отпущу.
Однажды Вас уже я потерял.
К другому прежде я не допущу.
И вам не быть с другим,
А мне не быть с другой.
Ведь полюбили Вы меня, таким,
Я бы назвал нашей судьбой.
Вы, думаю, сучаете, но знаю,
Что точно ждёте.
А правы ли мои видения - не знаю.
Но даже сквозь мечты меня найдёте.»

Душевно раздирающее произведение, но в нём нет ни капли лжи. Показывать свои чувства и любовь Виктор разучился, поэтому старался показать их в действиях, а не на словах. И вот это стихотворение, как знак любимой. А голубь, что призван отправить его - последний билет в надежду.
Ригон. Голубь Селесты из Хогги. Коней она особо не любила, а вот голуби, это нечто светлое. Вот и завела себе почтового голубя. Изначально лишь для собственных целей, чтобы отправлять письма любимому дядюшке и опекуну, Давиду. А сейчас из-за ненадобности перестал выполнять свою работу, лишь радует глаз. Однако, он пригодился сейчас. Ригон не столь стар, сколько молод, и свою работу выполняет первым классом. Во избежание неловкой ситуации было приятно решение подписать его «Есении Лен'воль, королеве Логрины и импеатрице Балюнсай. Любимой супруге и её Императорскому высочеству. От чёрного беглеца.»
Летит птица не долго. Ветер сам уносит в нужное русло сквозь длинные леса и безганний океан. В пути через салон, окружённый полями и деревьями различных видов и наименований. Он свободен, он на воле. А Виктору суждено находить в этом тесном подвале, пока не будет выдаваться первая возможность сбежать. Не в первый раз черноволосый завидовал птицам, но первый раз, когда эта зависть проходила в надежду, даже столь отчаянного юноши. А быть ему прахом во имя любви, умереть в однимку с любимой, жить вечно и долго, или вовсе сгнить в одиночестве - известно только Готеху и Смерти. Быть может, по судьбе матушке, что-то да выйдет. А быть может, карма сильнее. Но за какие такие заслуги?
Ветер колышет мягкие перья Ригона, нежно щекотя их своим ласковым звучанием с нотами свободы. А Логрина всё ближе, а Логрина уже не так низка.. Вот виднеется парк свободы, а если повернуть в бок, стоит флот. А прямо в центре расписанный и фигурный замок Лен'воль. Стремиться прямо к неутешимой Есении, что изливает ледяные слёзы.
Самые хрупкие, самые тревожные. Второй месяц уже нет её родного рядом. А сейчас - весточка. Роковая ложь, которая переросла в нечто большее, чем совместное правление. Одно чувство. На два сердца, но общее.
От этого слезы молодой девушки мгновенно застыли, превращаясь из снежинок в талые льдинки. Оповестил! Он держит свой завет! Он тоже любит, он тоже скучает! И весточку свою послал, он помнит! Дрожащие руки, с трепетом в сердце и душевным спокойствием ждут его. Уже успевшего стать родным и столь ближним, что и ближним назвать нельзя. Скорее смыслом существования. Каждая строка, каждая аккуратно выведенная буква: всё пропитано чувствами. И нет больше сомнений, что эта игра превратилась в большее, чем просто борьба за власть. Теперь это жизнь двух судеб, чьи пути и взгляды теперь в одно. Рука к руке, душа к душе. Теперь, сквозь каждую строку она ощущает присутствие своего родного: прижимает письмо к своей груди, стараясь не залить его слезами. Это больше, чем просто чувства. Удивительно, что такой человек как Виктор пишет это. У каждого льва есть человек, с которым он становится котёнком. Быть может, Есения и есть та самая, что стала его приласкателем и душевным прибоем.
– Послал?
– Послал.. Чудную весточку послал!

Вот только, что теперь делать? Броситься грудью за свою любовь, найти бренного супруга и бежать за ним, чтобы спасти, как в его чудных видениях? Или ждать возвращения птицы своей души, оберегая королевства и сохраняя верность? Чувства говорят бежать, а разум верно ждать. Но чувства оказались сильнее, и уже спустя считанные мгновения лошади были запряжены. Маршрут незнаком, но определен. Деревня Хогга.
– Ваше Высочество! Вы же не умеете водить лошадей! Позвольте, мы позовём гонца! - восклицал Алек. Он, безусловно, беспокоился за свою королеву не меньше остальных, когда она взбиралась на королевского коня.
– Или, если позволите, им могу управлять я! Только бы ваши руки оставались столь нежны, это для меня главная награда!
– Есения, позвольте, я поеду с Вами! Мне быть Вам полезным и верным поводырём. Отныне и навсегда вне королевских дел! - однако, Пьер тоже был не из непробиваемых. Ему было важно знать, что с его ближней всё будет в порядке во время пути. Как хвостик бегал рядом, всегда, когда нужно.
Напряжённая атмосфера выбора. Лично для рыжеволосой всё было очевидно, но не для пажей. Ревнивый взгляд сразу кинулся на медового. А тот, словно ничего не замечая, продолжал попытки достучаться до Есении. Алек схватил сослуживца за рубашку, притянув к себе для выяснения обстоятельств, а тот, в свою очередь, отходил назад, освобождаясь от холодных рук ревнивого захватчика. Сквозь холодный, мартовский ветер был слышен лишь шёпот поэта.
– Что Вы вытворяете? Какое право Вы имеете перебивать, это не этично!
– Я выполняю свою работу. Я её паж. А Вы, позвольте нагрублю, теперь здесь вообще никто!
Парни сцепились взглядами. Это выглядит особо сатирично, учитывая то, что Алек вовсе не умеет злиться. Он скалит лицо, находясь носами в паре сантиметров от напарника, стараясь показать свою важность перед ним. И не только свою, но и важность произвести впечатление на свою королеву. Однако, все тщетно. Медовый лишь погладил его по голове и улыбнулся. Лицо поэта мгновенно расслабились, ещё никто не имел столь наглости не просто не отвечать на его фразы, а ещё и трогать!
– Есения сама в праве выбирать, кто будет сопровождать её.
– Всё очевидно, Пьер! После такого Вас она точно не выберет!
Пажи толкаются, чтобы ближе подойти к конюшне, не уступая друг-другу. Каково же было их удивление, когда те не смогли лицезреть саму императрицу.. За то время, пока они спорили, девушка успела самостоятельно уехать. Теперь миссией добежать до кареты быстрее было не просто желанием, а целой гонкой.

Вновь Хогга.. Сколько воспоминаний она вложила в себя, а сколько памяти в ней.. Нервная дрога, грязная, но на ней ещё можно было передвигаться в холм, пускай и с трудом. Ветки не били в лицо, словно поклоняясь перед королевой, конь верно слушался, как будто понимал, кто им управляет, даже дождь прекратился. Топот копыт эхом проливался по дремучему лесу, оставляя за собой не пыль, а ошмётки мокрой грязи. Каждое мгновение и каждое видение было о нём: голубоглазом королём. В то время, что зеленоглазой ведовали, как её супруг без стыда сбежал от неё и оставил, как последнюю дуру, та не верила слухам. Не зря. Чем быстрее деревья проносились сквозь гриву, а под копытцами протаптывались лужи, тем больше она верила: доедет, не сломается. Здесь всё чужое, неизвестное. Это Вам не Логрина, где каждый листочек свой. Здесь всё чужое..
Добравшись до места назначения Есения не поверила своим глазам. Она сразу заметила его возле библиотеки. Его и неизвестную девушку, что стояла совсем близко, помогая успокоить Рона. Виктор тоже заметил её. Такую красивую, желанную и любимую. Она приехала!
– Вереск, моя любовь! - но Вир'аммор за это время так изменился.. Волосы успели отрасти, щетина стать грубее, а взгляд более безумным. Но это совсем не мешало супруге так-же нежно поглаживать его по щекам, как два месяца назад. Теперь и видать трепета в середце. Теперь всё по другому. Две души, два сердца и одни чувства. Искренняя любовь, жажда встречи и счастье от осознания, что с их любовью всё в порядке. Вир'аммор бросился в объятия своей любимой, сжимая её талию как мог. Он жадно впивался то в хрупкие плечи, то в сладкие волосы, вдыхая родной запах вереска. Что это, если не счастье? Как сильные руки обнимали, так сильнее черноволосый радовался долгожданной встрече. Теперь всё дышит ей, в том числе и сам король.
– А Вы так и остались столь прекрасной, как два месяца назад..
– А Ваши глаза по прежнему родные, как и столь долгое время отсутствия.
– Что Вы, родная.. Я вовсе не отсутствовал. Я был с Вами, под Вашим сердцем. И Вы были со мной, по крайней мере в мечтах и в каждой мысли точно. Словно стержень позволяли не опускать голову и верно ждать. Я Вас дождался, моя родная.

Время словно замерло во мгновении. Руки правителя не смели отрекаться от знакомого и родного силуэта, и что может быть более важным сейчас, чем сообщить приятную весточку? О том, что быть наследнику будущему. О том, что под сердцем вынашивается новая судьба и новая жизнь. Но нет.. Это их мгновение, столь долгожданное и хрупкое, но одновременно доказывающее удивительный факт: даже расстояние не позволит двум родственным душам остыть и забыться в других. Это и есть любовь. Та самая, которую Есения ждала, начитавшись французских романах. Та самая, в существование которой Виктор отчаянно не верил. В тяжелое время жили те. На войне нет чувств, одна борьба. А сейчас их война закончилась, но оставила лишь остаток в виде отпечатка на сердце от неожиданной иронии судьбы.
– Виктор, я должна Вам признаться.
– Ничего не говорите, моя королева. Позвольте мне лишь больше ощутить присутствие Вас в своей судьбе. Хотя-бы на мгновение.. - нет больше сомнений. Вечная любовь на то и вечная, что останется даже через преграды времени, расстояния и судьбы. В том и тайна озера. В вечности.
– Позвольте, я всё-же Вам всё расскажу..
–Тише.. Молчите, моя Версек. - он глубоко вздыхал её локоны, стараясь вспомнить и больше никогда не забыть их. Даже пускай в носу оставался остаток столь родного и нежного, лишь в редких проблесках воспоминаний, в тесном подвале во время внезапного ночного пробуждения он ощущался предательски знакомым. - Это я Вам должен рассказать.. Дело в том, что я.. - язык короля становится более вязким, словно не слушается и отвергается от Вир'аммора. - У меня.. - губы предательски дрожжат, не давая юноше должным образом договорить фразу. - У меня стрела в ребре.

Незадолго до этого. Королевство Логрина наблюдает за довольно интересной картиной. Как два пажа возомнили себя кучерами, запрягая одну лошадь вдвоем. Карета была по всем Логриновским стандартам. Кружевная, вырезная и идеально чистая. Вовсе не для походов в болота, но выбор был не столь велик. Стоит вопрос не только жизни и смерти, но и чести. Карета действительно хороша собой.. Внутри обшита мягкими тканями, подобных лепесткам нежного бутона. Всё резное и украшенное золотом, словно слиты из него блестящие ставни, да и складывалось ощущение, что столь ювелирная работа требовала точного мастера и кузнеца. Сам дизайн подбирался долго, все условия должны быть соблюдены: и вырезной провет между шторок, и гравюра на ставнях, и самые нежные подушки с обшивкой, а золотые нити должны быть идеально прочными, форма не должна быть банальной, а украшений должно быть настолько много, чтобы любой эстет и аристократ похвалил за обилие вкуса и достаток роскоши. Ктогда же все условия были соблюдены, её поддерживали в чистоте всё время, ежедневно обрабатывая. Вот уже двадцать лет она верно служит, а всё потому, что в нужном месте и в нужных руках. И каждая ниточка, и каждый грамм сверкания на месте. Всё сохранилось. Пускай и запускали лишь в особых случаях с специально обученным кучером, да случай сейчас был особенный. Случай, может, и особенный, но по всем законам подлости, что-то пойдет не в то русло! Этой проблемой выступали два молодых пажа, что не смогли утихомириться и прийти к компромиссу. Они жадно толкались, тянули на себя упряжку, доставляя брату своему меньшему раздражение. Логрина - королевство искусства, любови, поэзии и эстетики. Здесь всё имеет свою атмосферу, за что и можно понять, кто перед Вами: у лошадей с конефермы Ривы, например, были более гладкие черты, а шерсть более густая. В королевской конюшне белого королевства наоборот. Черты более острые, а шерсть редкая. Даже Логринские кони нуждались в эстетическом видении. Самые главные и уважаемые эстеты собирались рассмотреть предложение самого короля в своё время. Может, золотые подковы и не столь удобны, но по нормам красоты это было очень обходительным решением: не как в системе, да и глазу приятно.
– Быть Вашей воле, любезный, я Вас толкну!
– Ну что Вы, не стоит молить, я сам Вас толкну! Вы не даёте должным образом взяться за упряжку, какая жалость! - Пьер, пускай, был не из возмутимых, мог спокойно держать планку, но когда дело доходит до его Есении, тут товарищей нет, вокруг враги.
– Господин, Вы что, будете перечить и указывать старшим в делах не своего ума? Пардоньте!
– В том нет столь необходимости!
– Ой, да не скромничайте! Вам бы очень подошла гримаса сострадания!
– А вот на Вас бы отлично смотрелось выражение понимания, не находите?
– Ни капли, мой юный друг! Поэтому толкну я Вас раньше! - борьба борьбой, но честь и уважение к собеседнику иметь тоже необходимо. Этой планки придерживались оба, стараясь превзойти друг-друга в конфликте.
Так бы и толкались всю дорогу, создавая давление на нервную систему благородного коня, если бы не было так страшно ехать в лесной густоте.
– А знаете, сослуживец, я даже рад, что мы с Вами застряли вместе. Вы, может, и душнила, редкостный зануда! Но ведь вдвоём бояться не так страшно, не находите?
– Смею предположить, что в данной ситуации быть вместе имеет смысл быть.

Но Хогга не терпит нежностей. Деревня дождей априори не будет лучшим местом для признаний, чувств и любви. Как неожиданно, но порой и близкий человек может воткнуть нож в спину.. Многие привыкли жить в столь жестоком мире, что не знали иного пути, как не доверять даже ближним. Но стоит ли доверять той, что когда-то была светом и жизью? Прямо сейчас, в это мгновение Виктор убедился, что не стоит. Стрела прилетела точно в ребро, и если бы Вир'аммор стоял с противоположной стороны, то она бы прошла насквозь тонкую кожу Есении. Четкое попадание острого наконечника.. Ах, а ведь когда-то она не умела держать в руках оружие. А ведь когда-то из рук неопытной девушки выпадал лук. Но не сейчас. Нет сомнений, что это была она. Жаклин.
Жаклин. Глаза всего Трега, медного королевства. Пусть и на троне она не успела побывать, но следила за всем происходящим сквозь платок. Глазами Трега её величали не зря. Не только из-за гипнотизирующей смоли в её прекрасных очах, что манят, но обманчиво. Она не девушка, она хищник. Захватит свою жертву в ловушку, будет пытать, но к плоти так и не притронется. Не убьёт, а предупредит. Пускай и такими нестандартными способами. Стрелы за её спиной не только оружие, но т прочная броня, не дающая подпускать к себе ненужное внимание. Словно всем видом показывая свою опасность она восклицает: не подходи близко. Да и после содеянного так и не хотелось. Кожа смуглая, в королевстве вечного солнца то и не удивительно. А вот волосы достойны отдельных карат. Более глубокого черного среди своего королевства не найти. Удивительная мадам, эта Жаклин. Не простая девушка, а беда. Что может быть опаснее девушки, что мловно перерождение змея искусителя, но в женском теле, которую лешили наследства? Разве что девушка, подобия змея искусителя в женском обличии, но более отчаянной и с жаждой мести в янтарных очах.
– Вот мы и встретились, Вильгельм. - янтарная метко стреляла не только в ребро, но и в самое сердце. И если бронежилет чувств в присутствии Есении был непробиваем, то сейчас это казалось главной пыткой. В его голове что-то перевернулось и закрутилось, не давая дышать и проходить воздуху сквозь лёгкие, а пальцам нормально и достойно функционировать. А может, дело вовсе не в чувствах, а в ранении? Фарфорово-красная жидкость протекла сквозь ткань, оставляя след из мокрой дорожки крови. Вытаскивать стрелу нельзя, можно сделать только хуже. Мимика Виктора слегка скажется, скривляется и становится непривычной.. Но Вир'аммор по прежнему улыбается, как мог. И если бы ему прямо сейчас пришлось бы умиреть, то в руках любимой вовсе не страшно. Время словно по щелчку пальцев остановилось. Что Есения, что Виктор, что Селеста, что Жаклин: все молчали. Как-же так вышло? Кто она такая и почему позволила себе выстрелить в короля? Неизвестно.. Столь хрупкую нить тишины разорвал лишь истерический смех. Он не был похож на другие: в нём слышалась сатира, несмешка и грубость. Он исходил от не большой куклы, которая гордо стояла на небольших, но твердых ножках из матового фарфора.
- АХАХАХАХА! Какая ирония! Король крови истекает! Не чудо ли? Чем ближе королевство к черноте, тем слёзы приятнее!
Сима, можно без фамильярности: Нурит. Бывшая королева Трега. Заперта женщина в теле куклы в виде клоуна Арленкино. Огромные глаза пуговки и острый нос в конфликте с черным гримом, на коже оттенка снега, создавали облик, для кого-то, пугающей куклы. Та свободно двигала руками, ногами и головой, но не могла шевелить пальцами. Огромное жабо перекрывало всё горло, был слегка заметен лишь кулон из неистового камня, что так ярко сиял на свету. И даже миленькая шляпка не спасала положение, её два океана в глазницах говорили сами за себя. На всеобщее удивление, кукла была совсем как человек, просто ростом ниже нормы. Невероятно острые черты добавляли взгляду более выразительности. Клей на ресницах от времени уже начал трескаться, но что глаза, что губы: всё в идеальном состоянии. Видимо, кто-то слишком бережно относился к ней и не мог надышаться как на хрустальную вазу. А работа действительно хороша! Все ткани и материалы по высшему качеству. Даже если учесть то, что кукле вовсе не первый год, даже не первое десятилетие. И действительно! Хозяин её обращался к ней как к своему главному сокровищу. Словно это и есть самое ценное, что у него есть. Каждая её ниточка - лента воспоминаний, а каждый волосок - события, неминуемые в жизни своего королевства. Как правитель она, может, и была хорошей! Как артистка ранее, что в цирке, на работе, повстречала свою судьбу и будущего супруга. А он с неё пылинки сдувал и боялся лишнего слова сказать. Да и сама женщина никогда бы не поверила, что отрекается от странствий и венчается с самим королём, а уж тем более, что родит ему двоих детей. Мальчика Гариба и девочку Жаклин. И только она сейчас понимала, что знает больше, чем все остальные здесь присутствующие.

Как же так? Кто они и что им нужно? Мысли Есении заняты не тем, чем нужно. Она поджимала рану любимого, словно тонкими пальцами стараясь утихомирить и облегчить боль ближнего. А голоса всё не молкнут, лишь сгущаются. Вперемешку с крками и истеричиким хохотанием кокон заматывался сильнее, но не для двоих.. Они в своем биополе, скрыты от посторонних звуков и глаз, лишь они вдвоём. Шум в ушах забил не только громкие звуки, но и мысли.. Даже шёпот черноволосого был не слышен, уши слишком заложило писком. Писком отчаяния в перемешку с болью. Терять близких людей всегда нелегко, но потеряв того, кого недавно находишь ещё сложнее. Как бы не старалась девушка, тело не слушается. Она не может отмереть, всё сковывало, как и выражение лица Виктора. Это не может быть на самом деле.. Это всё очередной дурной сон и проделки хрустальной феи, чтобы задурманить и затуманить разум. Время не материально: секунда за секундой быстро уходят, не успевая оставить за собой след и важность. Всё слишком поздно, чтобы исправить. Руки невольно остабивают.
– Прошу Вас, живите.. Потеряв Вас однажды я не допущу потерять и второй.
Нет. Всё тщетно. Словно почуяв уязвимость момента карета быстро подъехала. Не зря Пьер и Алек толкались. Не зря ехали и спорили. Сейчас их помощь будет намного ценее, чем попытки отчаянной возлюбленной остановить кровотечение собственными силами руками. За тонкие запястья рыжеволосую оттянули назад. Кто же это? Проклятая кукла, что смеялась громче всех над чужим горем, или загадочная незнакомка, выпустившая стрелу в короля? Это действительно были они, вместе..
Пока пажи в панике старались взять шество над Вир'аммором, его супруга Есения безнадежно старается отбиться от грязных рук чужаков.
– Не смейте трогать меня.. Отпустите.. Отпустите меня к Виктору.. - рот императрицы прикрывается фарфоровыми пальчиками, когда незнакомка с янтарными глазами захватывает её руки и сгибает на уровень куклы.
– Глупышка! Я же во благо Вам действую!
– Вы думайте, что стрелять в невиновного человека и есть благо?
– Вам угрожает опасность.
– Довольно глумиться! Отпустите меня!
– АХАХАХ, наивная! - голос эхом разливается по полю, но никому нет дела.. Все заняты Виктором, пока шелест листвы предательски выдает побег из странного и дождливого места.. - Никто Вам здесь не поможет! Только я сама смогу открыть Вам глаза!
– Но кто вы?
– Это не важно, пустышка! - с виду хрупкие пальцы резким движением разрывают на себе кулон, оставляя только необычный камень.. Ловким движением руки та всовывает королеве в ладонь полупрозрачный камень, наименований аметистом. - Никто Вам большое этого не скажет. Никто Вам не поможет, кроме этого камня. Бегите за своей судьбой, если не хотите упустить свой шанс! - истерический смех не внушал столь много доверия, сколько слова истины..

Но что же это был за предательский шелест листвы? Кому понадобилось пробираться сквозь деревья напрямую из деревню? Беглые близнецы вновь убегают, оставив за собой лишь один след: записку на столе, около догоревшей свечи.
Чемоданы бьются об ноги, оставляя небольшие раны и гематомы. Но выхода другого нет. Нужно скрываться из этого места как можно скорее.. Сбежать, не дать поймать их за хвост. Неизвестно, что бы сделал с ними брат, если бы не помощь его первой кандидатки на жёны. Ветки царапают лицо, но сейчас это не имеет роли. Сбежать, скрыться. Только вот, куда? В Балюнсай было опасно скрываться, найдут сразу и мокрого места не оставят. Облака сильнее чернеет, оставляя на небе следы черноты и её густоты. Каждая минута на счету. Обвал деревьев на фоне грозы становится чернее, не давая взгляду ясности, чтобы осознать, где они сейчас находятся. Различное разнообразие деревьев так и несет прямо, по склону вниз, но даже с отсутствием координации было ясно, что делать: перехватить Есению. Только благодаря этому план Эны сможет воплотятся в жизнь. Помочь этим может лишь один мудрец. И не абы кто, а сам Доннат, если его, конечно, именно так и звали. От плана нельзя было отходить. Любой промах и можно упасть вниз в пропасть, забыться там и больше никогда не видеть белого света. Все чувства в груди перемешались, не давая спокойно мыслить и отбрасывая все рамки. Неверный шаг, и снова наступит темнота. Снова будет холодно и страшно, без единой возможности выбраться и вдохнуть воздуха. Однако, быть может, сам Доннат решится взять их дело в свои руки и довести до конца то, что не смог сделать их брат. Довести дело с борьбой за земли до конца в свою сторону. Как сладка победа, даже когда ещё не настигла. А на столе, напротив свечи была короткая записка.
«Ушли, больше не вернёмся.»