Розитта

Я не добавлю отступлений

В почти последнюю главу.

И слов здесь хватит, и решений,

Продолжим песенку мою.

***

Прошло два месяца, и что же?

Розитта снова вся в делах.

И как успеть-то, Боже, Боже!

Забыла даже о мечтах.

Встаёт всё раньше, с зорькой алой,

Скорей спешит в старинный дом.

С улыбкой тихой и усталой

Гуляет вдоль него, кругом.

Мгновение и словно ветром

Приносит Федерико в сад.

Они за сотню километров

Заметят столь знакомый взгляд.

В таких прогулках разговорах

Проводит Роза целый день,

А вечером она танцором

Готова разогнать всю лень.

Клэриса взять её решила

На выступления в кафе,

Как только Ритту отпустила

Она в Парижа кабаре.

***

Светило солнце, по дороге

Розитта шла, светилась с ним

И не смотря себе под ноги,

Кивала весело другим.

Она всё шла, всё громче пела,

Касаясь лишь слегка земли.

Душа в восторге полном млела

У тех, кто слышать сказ могли.

Но встретив на крыльце Клэрису,

Девица замолчала вдруг.

«Розитта, где твоя реприза,

Зачем, к чему здесь твой испуг?»

«Сеньора, вовсе мне не страшно,

Решила я передохнуть». –

Ответила она отважно,

Мечтая тайно улизнуть.

«Пускай, а в чём твоё веселье

Что радость в сердце принесло?» –

«Ах, ждёт сегодня приключенье,

Такого не было давно!»

«А ну, Розитта, поподробней!» –

«В Севилью еду я, к родне

Любимого, что бесподобней

Даровано быть может мне?

Сестру и маму навестить

Давно мечтает Федерико,

И о помолвке огласить.

Вот будет славная интрига!»

«Ты так наивна, о, Розитта,

И легкомыслия полна!» –

«Да, пусть я и не Зэритта,

Зато для славы рождена!»

«Для славы? Как же! Вновь наивность,

Ваш театр век так простоит.

По нём гулять – вот вся активность!» –

«Ох, перестаньте говорить!

Я докажу всем вам, что танцы

Появятся в театре вновь!

А также покажу испанцам,

Жива ещё пока любовь!»

Её глаза огнём сверкали...

Клэриса знай, своё твердит:

«Молись, чтобы не оказали

Влиянья город и визит».

«А от Рамиро нет посланья?» –

Клэриса машет головой,

Вздохнула Роза: «До свиданья»,

Слилася тут же со толпой.

***

Ступив на Родину-Севилью,

Розитта ходит чуть дыша,

Ей интересней с каждой милью,

Теперь Испания жива!

Ей Федерико всё расскажет,

Напомнит детство, те места,

Где баловалась, всё покажет,

Что изменилось за года.

Что ни постройка, то творенье:

И парк Луизы, и дом Пилата,

Приводят Розу в восхищенья,

От Алькасара до Хиральда.

Их экипаж остановился

У дома, выйдя из него

Лик Розы вмиг переменился,

На сердце стало тяжело.

Вид башен, готики старинной...

Как неприветлив этот дом!

Спросил её сеньор повинно:

«Розитта, думаешь о чём?»

«Пред тем, как мне войти, позволь

Узнать родни твоей немного». –

«Я расскажу тебе, изволь,

Но нет там ничего святого.

Отец болел, театр оставив

Сироткой, как и нас с сестрой.

И завещание составив,

Ушёл спокойно в мир иной.

Меня наследником оставил

Он с состоянием большим.

От одного лишь не избавил...

Но всё же в памяти храним.

Ему поклялся продолжать я

Дела, семью беречь, любить.

Но нет их больше для меня!

Не могут главное ценить...

Алисия мне вроде мать,

Но нет тепла в ней и души.

Она лишь может замечать

Во мне наследство, да гроши.

Моя сестра мила, прекрасна

Во внешности, о, Исабель!

Но, Боже, как внутри ужасна,

Из-за неё была дуэль».

«О, Федерико, сожалеют

Пусть обе о своей судьбе.

Но духом мы сильны, умеем

Иди и следовать мечте!»

«Розитта, ты права, сильны мы .

Так поклянись же мне в одном,

Что не забудешь ввек про цель ты!» –

«Клянусь!» – «Тогда скорей идём!»

Вошли же в дом, их на пороге

Приветствовал старый слуга:

«Не застревайте-ка в проходе,

Вас ждёт в гостиной госпожа».

Розитта смотрит с опасеньем

По сторонам, её рука

Дрожит в ужасном исступленье

И чуть кружится голова.

«Ах, Федерико, я чужая

Здесь, в этом доме на перу.

Севилья стала вдруг иная,

Я для неё не подхожу».

«Ну что за глупости, Розитта,

Как можешь мне чужою быть?

Прошу тебя я, сеньорита,

Такого впредь не говорить».

Ему Розитта улыбнулась,

Вся детской робостью дыша.

Тревога быстро отвернулась

И успокоилась душа.

По лестнице они поднявшись,

Ступили в комнат чудных ряд.

При этом за руки вновь взявшись,

Настроились внутри на лад.

В гостиной светлой и просторной

Сидели женщины две близ,

Мрачнее обе ночи тёмной.

Взгляд Розы устремился вниз.

«Приветствую, – одна сказала. –

Давно не виделись, сынок». –

Другая злобно вопрошала:

«Как позабыть про нас ты мог?»

«Я и не смел, моя сестрица,

Уж очень много было дел». –

«Пускай, но с кем же заявиться

В наш дом сегодня ты посмел?»

Сестра с улыбкой продолжала,

Зарделась Роза в кругу дам.

По ней тревога пробежала,

Чуть вспыхнул Федерико сам.

«Приехали, знай, ненадолго,

Не потревожим ваш покой.

Отужинаем здесь мы только,

А завтра пустимся домой».

«На мой вопрос ты не ответил, –

Не унималась мадемуазель. –

В девице верно не заметил...» –

«А ну отставить, Исабель!»

Тут на неё и мать вскричала,

Подняв зачем-то лишний шум.

«О, Федерико, так и знала,

Она найдёт время для дум.

Как дома, детка, пребывай,

Познай же Родину свою.

Сынок, а ты давай представь

Невесту милую твою».

«Ах, мама как ты изменилась,

Как ты добра, как ты мудра!

Розитта мне с небес явилась,

Моя любовь ей отдана».

Счастливый юноша не видел

Кривых улыбок, блеска глаз.

В слепой любви он не предвидел

Свой роковой последний час.

Розитта же насторожилась,

Ей странным здесь казалось всё.

Внутри она безумно злилась

На опасение своё.

Сели за стол, слуга подал

И ужин, и вино.

Сказала, ешьте им мадам,

Вам лучшее дано.

Горели свечи близ стола,

Ушли все звёзды спать.

Сидит Розитта у окна,

Боится вилку брать.

Встал Федерико в полный рост

И взял он свой бокал.

Готов сказать прекрасный тост,

Сеньору страх сковал.

«Розитта, я не так давно

С тобой знаком, но знай,

Во мне ты изменила всё,

А как? Сама гадай.

Смогла мне всех ты заменить

И солнцем стать моим.

Не знаю, как благодарить,

Ты показала мир.

У нас с тобой одна судьба

И общее желанье,

И на двоих одна мечта...

Осталось лишь признанье.

Хочу я вечно с тобой быть

И в свет, и в непогоду.

Хочу одну тебя любить,

Как любим мы свободу.

Добьёмся вместе хоть чего!

Поверь в то, что я говорю,

Мы не боимся ничего.

За наше с тобой счастье пью!»

Сестра и мать сидели тихо,

Всё с той улыбкой на устах.

И лишь старушка-повариха

За стенкой слушала в слезах.

А Федерико в время это

Глоток вина сделать успел,

И как от пули пистолета

Весь пошатнулся, побледнел.

И охватил страх сеньориту,

Его звала, ответа нет.

Взглянув туманно на Розитту,

Упал без чувств он на паркет.

Упала Роза на колени,

В её руках его рука.

И омрачили лик ей тени,

Она была уже хладна.

«Как вы могли?! А я ведь знала...

Зачем сюда мы с ним пришли?» –

И тут истошно зарыдала,

Ручьями слёзы потекли.

И засмеялася сеньора:

«Глупа ты, деточка, глупа!

Ещё зовёшься байлаора...

Аж жалко стало мне тебя.

Беги, беги скорей отсюда,

Не возвращайся никогда!

Иначе будет, ой, как худо,

Забудь дорогу ты сюда!»

Вскричала Роза на графиню:

«А ни за что я не уйду

И Федерико не покину!

Уж лучше вместе с ним умру...»

Съедает разум у Розитты.

И шепчет девушка: «Ужель?» –

«Избавьтеся от сеньориты!» –

Вдруг приказала Исабель.

Явились слуги и сеньору

Они с трудом, но увели.

Её мольбы, проклятья с горю

Печально замерли в дали.

«Одна в саду чужом осталась

И плачу, плачу я навзрыд.

На зло врагов глупо поддалась,

Любовь, весь мир, увы, разбит!

Я так мечтала, так любила,

Надеялась и всё ждала.

И пусть беда давно грозила,

Её я поздно поняла.

Куда идти и что же делать?

Я не могу жить без него!

Кому теперь должна я верить?

Не изменить уж ничего!

Рассвета нет, одна лишь ночь

Нынь существует для меня...

И мне плевать была чья дочь

Я до сегодняшнего дня!

Всё потеряло смысл враз,

Не вижу я, что дальше ждёт!

Прости меня, но в этот час

Наш театр трещину даёт...»

Она решилася на путь,

Иди за братом и сестрой.

Решила, больше не свернуть –

Сомненья все пусть йдут долой!

Нелёгкой долгою дорогой

Ты своё горе заглушишь,

И с равнодушьем иль подмогой

Тебя приветствует Париж.

В страну другую заявилась,

Печально вдаль она глядит,

Душа к Испании стремилась...

Себе Розитта говорит:

«Рамиро, ты был прав и в том,

В чём сомневаться я смогла.

Теперь Париж мне новый дом,

В чужом я городе одна».