Глава 4
Хлоркой несло так сильно, что нос зудел и чесался,техника гудела и пищала. Я находилась в больничнойпалате, вычищенной до блеска и пока что пустой.Было холодно, голодно, у меня раскалывалась головаиз-за слепящего солнца и белого цвета вокруг.
— О, вы наконец-то пришли.
В углу комнаты сидел мужчина в возрасте. Он почесал бороду и приветливо махнул вошедшему коллеге. Меня никто не замечал, я будто была стороннимпризрачным зрителем.
— У меня как раз есть новости, — продолжилврач, отложив документы в сторону. — Препараты,которые мы ей все это время давали, не оказывалинужного эффекта, а только ухудшали самочувствие.Она истощена. Дошло все до того, что она не моглашевелиться и не реагировала на раздражители. Когдамы поняли, что пациентка находится на грани жизнии смерти, то остановили лечение.
— С какой целью вы меня вызвали? — строгоспросил его собеседник, с презрением поглядываяв сторону.
— Есть любопытная информация для вас. —Мужчина потер ладони и разложил на столе бумажкиЯ предприняла попытку подойти ближе, чтобы всеизучить, но не смогла пошевелиться. — В добровольный контакт с темными вступали всегда только безупречные светлые. Корректировать их воспоминания несоставляет труда.
— Мы помогаем им избавиться от дурноговлияния темных, а не просто корректируем воспоминания.
— Да, конечно. Я лишь хотел обозначить вам,что наш случай кардинально отличается от всего, чтобыло раньше. Пациентка является самым обычнымпредставителем светлого мира. Это было известноеще тогда, когда она поступила к нам после первойночи на улице. Все прекрасно понимали, что онавстречалась с темным, поэтому было решено устроить слежку, хотя мы к таким методам давно не прибегали. В общем, информация подтвердилась. Наконец-то произошло что-то любопытное.
— Все, что я слышу сейчас, уже давным-давноизвестно.
— Скажите, пожалуйста, когда в последний разтипичный светлый контактировал с темным?
Куда более статный и статусный мужчина задумался, но не смог дать ответ.
— Именно. В архивах уже давно не упоминалосьо подобном. Никаких жертв. Но здесь мог произойтипрецедентный случай, который подтвердил бы всеслухи о том, что темные хотят уничтожить светлых.Страх и ненависть в людях могли усилиться.
— Только он ей ничего не сделал.
— А она переступила через ненависть. И до последнего все скрывала. Было бы куда полезнее, еслибы мы смогли однажды отследить ее тело. Но мыполучили это.
Врач махнул рукой в сторону, и только тогда я увидела себя. Бледную, почти костлявую, изможденную и изуродованную. Руки были усыпаны синяками, исколоты, расчесаны, лицо в ссадинах, колени с коростами. Ломкие и потускневшие волосы торчали во всестороны. Наготу скрывала тонкая ночная сорочка.Я сгорбленная сидела на стуле и смотрела в поставленное перед собой зеркало.
— Набор разнообразных личностей!
Они оба сделали несколько шагов в мою сторону,с любопытством смотрели на то, как я периодическибормотала что-то с разной интонацией.
— С этого момента поподробнее. Что вам удалосьвыяснить?
— Я наблюдал за ней долгое время. Дело в том,что в ней не две личности, а скорее три. Мы настолько ослабили ее тело и психику, что она раскололась. Наша вина, что девочка сошла с ума, но зато мысделали некоторые открытия.
Мужчина прокашлялся, прежде чем начать подробный рассказ о том, какой же больной я была. Откартины перед глазами и от сказанных слов у менязаныло в груди.
— Первая личность — безупречная светлая. Да,она чиста даже от ненависти к темным, добра и мила.Вторая личность — темная. Когда она выходит напервый план, проявляется эгоистичность, цинизми злоба. И третья личность. Я назвал ее серой. Посути своей она является симбиозом первой и второй.Проявляется крайне редко, но очень ярко.
— Вы пытались как-то вылечить хотя бы ее тело?Она выглядит ужасно.
— Да, мы и сейчас продолжаем борьбу за ее здоровье. Но три ее личности находятся в конфликте,они губят ее. Боюсь, мы не можем отделить тело отразума и лечить одно, параллельно изучая другое. Пока у нее проблемы с головой, она будет медленнои верно умирать.
На данное заключение у главного врача был одинответ — разочарованный вздох. Ни грамма сочувствия или понимания.
— Она не представляет особой ценности. Еслиона умрет, мы можем списать это на контакт с некимтемным, который нанес ей травмы, несовместимыес жизнью. Вижу смысл в том, чтобы продолжить исследования. Может быть, с помощью нее нам удастсяузнать куда больше про этих тварей.
— Не удастся, к сожалению. Темная личность ненаделила ее никакими необычными способностями.А светлая личность слегка... впрочем, вам следуетпонаблюдать за ней, чтобы самим во всем убедиться.
Пока я вслушивалась в разговор, пропустила появление остальных врачей. Несколько мужчин разноговозраста смотрели на меня и кривились каждый раз,когда я говорила что-то отражению в зеркале.
— Она испорченная, — слышались выводы.
— Она больше не идеальная, как мы, — утверждали незнакомцы.
И все поддакивали друг другу, восхищались унижениями, которыми меня награждали. Будто я былапротухшей едой, и всем оставалось только воротитьот меня нос и мечтать поскорее выбросить. А я всеголишь была якобы больна страшнейшей инфекциейпод названием «темная личность».
— Мы должны уничтожить темную личностьв ней. Если ее не будет, то пропадет и серая. Останется только светлая, причем безупречная. И вотс ней мы уже сможем работать. Но тут, опять же, возникают трудности.
Речь прервала я. Истошным криком на всю палату.Один из сотрудников «лагеря» дернулся в мою сторону, чтобы сделать хоть что-то, но его остановилии попросили продолжить наблюдение. Через несколько секунд я начала смеяться.
— Так вот, продолжим. Темная личность пробудилась в ней из-за контакта с темным, что логично. Чтобыуничтожить эту личность, нам надо стереть любыевоспоминания о нем, но в этом случае мы не сможемиспользовать ее безупречную личность во благо продвижения идеи того, что темные — исключительноезло. Она не будет воспринимать информацию о том,что мир, который виден в ее окнах, реален. Для нее будут существовать только светлые, потому что никакойинформации о темных просто не останется. И некоторое время она не будет помнить все, что происходилопосле церемонии. Но если кто-то начнет говорить ейо темных, светлая личность обязательно станет защищаться, рисовать монстра в ее голове. Нужно будетизбирательно возвращать воспоминания.
— Первое время данный эффект придется поддерживать, я правильно понимаю?
— Да. Было бы проще избавиться от нее и, как высказали, всю ответственность за гибель возложить натемного.
— Но паника сейчас нам не нужна. Еще невремя, — продолжил за него главный врач. — Тогда сделайте все, чтобы она вернулась к нормальнойжизни. Если получится все-таки приручить ее и использовать в будущем в нужных целях, будет прекрасно. Вы уже знаете, что делать?
— Есть идеи, но это будет сложно.
Я несколько раз топнула ногой и вновь прерваласобрание. Делала так, по всей видимости, часто, так как на пятках уже виднелась рассеченная кожа. Затемя ткнула пальцем в собственное отражение, зашипела.
— Начинается!
О чем шла речь? Со стороны казалось, что я готова была сломать себя.
— Она всегда ведет себя так перед зеркалом?
— Да, так ей проще общаться с самой собой.Аврора сейчас на стадии, когда и светлая, и темная личность борются за первенство, когда они обена первом плане. Еще немного, и из-за их тесногоконтакта вылезет серая личность, она может васдаже напугать.
Наконец-то мне удалось ближе подойти к себе,заглянуть в полные боли и злобы глаза. Они дажене были зареванными, лишь красными от усталостии недосыпа. Губы, усыпанные трещинами, размыкались и смыкались, выпуская изо рта тихие и невнятные звуки. Пока я не произнесла отчетливо слова«опять ты».
— Вот оно, — прошептал мужчина, закатываясобственные рукава.
_______________________________________
— Ты сегодня как никогда плохо выглядишь, —язвила брюнетка, прячась в тени. Ее лукавая улыбкараздражала блондинку, но та продолжала сидеть настуле с прямой спиной, поправляя волосы, сияющие насвету.
— Очень умно, темная, особенно если учитыватьто, что мы с тобой выглядим одинаково.
— Тебе просто повезло. Но мы же все прекраснопонимаем, что темные волосы и глаза больше подходят этому личику.
— Я даже не удивлена, что ты думаешь толькоо внешности.
— А о чем еще может идти речь, если внутри мыобе гнилые? — идеально подведенная бровь вопросительно приподнялась.
— Тьма никогда не увидит величия и превосходства света.
— Свет ослеплен своим же самомнением, настолько,что даже не видит, как у него под носом рождаетсятьма. Причем его собственная тьма, дорогуша.
Светлые глаза налились злостью и устремили свойвзор на наслаждающуюся этой агрессией темную.
— Твоя дерзость не поможет тебе переманить еена свою сторону, — заявила светлая.
— В отличие от тебя, я не хочу быть на ее месте. Мне просто нравится эта девчушка с твоимизаскоками. Да и не стоит забывать о Брайене. Втюрился он явно не в стерву, не в ангела, — темнаяслегка наклонилась вперед. — Ты ведь знаешь, что онапревосходна именно серой. Он бы никогда не полюбилтебя или меня.
— Хватит говорить о нем! Он мертв!
— Кто-нибудь из нас троих видел его труп? Недумаю. Он жив. Даже если его сердце бьется слабо,даже если он не в состоянии дышать сам, он жив.
— Чепуха, — смех играл в светлых глазах. — Можете до последнего верить в это. Возможно, его трупразлагается где-нибудь в кустах или на свалке, где емусамое место.
— Я даже реагировать не буду на эту провокацию.Ты его недооцениваешь.
— Темные ничтожны.
— Поэтому вы дрожите от страха, стоит нампросто напомнить о себе?
Светлая замялась. Несколько секунд обдумывалаответ, прикусывая губы.
— Можешь не придумывать оправданий своемустраху. Это же нормально — бояться монстрови убийц. Только вот зря ты говоришь, что мы ничтожны. Меня ты до сих пор победить не можешь.
— Сложно изгнать зло из человека. Человечествуповезло, что есть светлые, которые не подвержены...Смех темноволосой не позволил закончить фразу.
— Кажется, Аврора тоже была чистокровнойсветлой. Мамочку ее нехило так промыли, так чтоникакой темной частички она не унаследовала.
— Ее мама безупречная светлая.
— Она была такой. Поэтому они сейчас знают,как легко манипулировать ею.
— Ты недооцениваешь систему светлого мира. Я несобираюсь вновь спорить с тобой.
— Светлый мир — убогий. И система у вас дерьмовая.
— Хватит принижать нас!
— Ой, да как я только посмела. Мне такстыдно, — с сарказмом говорила темная, театральнохлопая ресницами. — Даже несмотря на все твое «превосходство», Аврора никогда не выберет тебя. Предпочтет Брайена, свою вкусно пахнущую бессонницу.
— Мерзопакостная лгунья! Она уже выбрала меня!
Стулья двух соперниц упали, девушки подлетелик границе, которая держала их на своих половинах.Дыша друг другу в лицо, они продолжали боротьсяс собственным страхом ступить на чужую территорию и выйти на прямой поединок.
— Давай же, светлая, окунись в мою тьму и докажи, что ты сильная и достойная девушка.
— Перестань использовать козыри.
— Брайен не козырь. Он ее шанс не захлебнутьсяв идеальности.
Тонкие пальцы с безупречным маникюром пробрались сквозь тьму и обхватили бледные, сияющие насвету щеки. Темная кричала от адской боли, котораяпронзала ее кожу при соприкосновении с выдуманнымидеалом, но продолжала тянуть лицо во тьму.
— Нам никогда не ужиться вместе, — шепталасветлая, все больше приближаясь к мраку. — Ты всеравно проиграешь.
Рука брюнетки ослабла и отпустила улыбающеесялицо.
— Если бы не эти лекарства, мы бы обе проиграли. Победа бы заключалась в нашем совместном существовании. Когда вы, светлые, поймете, что вашихидеалов не существует?
_________________________________
Я неотрывно смотрела на то, как разговаривалас собственным отражением в зеркале. Я меняла манеру поведения, интонацию, позу.
— Где же серая личность?
Пока что я и сама наблюдала за диалогом светлойи темной, никакого проявления серой.
— Она приходит под конец. Напоминаю, у неехоть и короткое, но очень яркое проявление, поэтомунадо успеть вколоть снотворное, чтобы она не набиралась сил и не крепла.
— До омерзения уникальный случай.
В палату неожиданно влетела моя мама. Она былазапыхавшейся, измученной и взбудораженной. Кактолько она увидела меня, сразу же сорвалась на крик.
— Что вы с ней делаете?
Следом за ней в палату забежал юный парень в медицинском халате с торчащими из кармана наручниками и знакомая мне женщина примерно маминоговозраста.
— Как это понимать? — прорычал главный в сторону молодого человека.
— Простите! Она вдруг сорвалась, а я растерялся.
— Вы обещали спасти ее, а не убить! Оставьте еев покое! — Мама упала передо мной на колени, ноя продолжала разговаривать с отражением и полностью игнорировала ее присутствие.
Врач, который был в палате с самого начала, подошел к маме, взял ее за руку и стал оттаскивать к двери.
— Роза, тебе нельзя здесь находиться.
Она почти не сопротивлялась, у нее не было сили от увиденного ужаса она впала в шок. Поэтому нанее без лишней суеты надели наручники.
— Пора принимать витамины, Роза.
Раскрасневшийся из-за своей оплошности юношавывел маму и, извинившись еще раз, закрыл дверь.
— Безупречные светлые все-таки доставляют хлопоты.
Произошедшая сцена никого не удивила и не впечатлила. Только мне было тошно от того, что единственный человек, который мог мне помочь, находился под полным контролем мучителей. И мне былотревожно за маму.
— Готовьте шприц со снотворным.
— Остановите это безумие. Хватит уже издеватьсянад девочкой, — послышался тихий и робкий голосженщины, которая влетела в кабинет после мамы.
– Бэйли, закрой рот и помогай. Она закрепленаза тобой.
— Я отказываюсь!
Несмотря на протест, ей в руки всучили уже наполненный шприц. Затем схватили за шкирку и подтолкнули в мою сторону.
— У тебя будут проблемы, если ты не выполнишьсвою работу.
В один миг я вскочила и набросилась на зеркало,роняя его на белую плитку. Несколько секунд всев полном замешательстве смотрели на то, как я кулаками наносила удары по отражающему лицу, разбивая все на мелкие кусочки. Кричала и просила кого-тозаткнуться, нанося телу еще больше увечий. Кровьстекала по костяшкам и осколкам, брызгала на белуюсорочку и прилипшие к лицу волосы.
У Бэйли не было выбора: пока остальные пытались держать меня, она с жалостливым лицом вонзалаиглу в плечо. Не успело лекарство полностью вытечьиз шприца, как я остановилась, обмякла и рухнула нагруду осколков.
— Аврора, спаси, — удалось произнести мне в пустоту шепотом.
Мое бледное лицо переставало подавать признакижизни, но мольба не прекращалась. Я продолжалапросить о спасении саму себя.
В конце концов окровавленные пальцы потянулись туда, где я стояла в роли наблюдателя.
— Спаси меня от них, пожалуйста. Спаси нас.