Глава 6
Шпильки ритмично стучали по черной плиткев длинном коридоре. Девушка выглядела слишкомпотрясающе, чтобы можно было считать ее реальнымчеловеком: идеальные пропорции и черты лица, шелковистые, темные локоны, стройные ноги, пышный бюсти обтянутые платьем округлые бедра. Она смело открывала дверь, к которой часто боялись даже подойти.
— Ребекка, мой бриллиант! — восторженно сказал мужчина лет пятидесяти, поднимаясь с огромного кресла из черной кожи.
Он был статен и хорош собой. Все в темном миресчитали его эталоном, и возраст ничуть не портилего.
— Вы хотели меня видеть? — Ребекка смело продефилировала ближе к Правителю темного мира.
— Ты с каждым днем становишься все краше.Я горд тем, что у моего любимчика будет такая спутница. Вы прекрасны.
Глаза Правителя горели от восхищения, от радости, что темный мир достигает таких результатовв красоте и физических показателях своих потомков.
— Ваш любимчик никогда вас не слушался, развене так?
— Подростковые шалости, — отмахнулся Правитель.
— Брайен давно не подросток.
— Скоро он поймет, как важен и нужен мне.Нам. Всем темным. Без него мы не достигнем великих целей.
Ребекка знала, что иногда могла пользоваться привилегированным положением, полученным с рождения, поэтому отвечала дерзко и максимально честно.
— Теперь он точно никогда не будет помогать вамв достижении вашей цели.
— Поэтому я и пригласил тебя. Вносите!
Двери моментально распахнулись сразу после приказа, и несколько людей в черных халатах привеликое-как стоящего Брайена к ногам Правителя и Ребекки. Он пошатнулся, когда его отпустили, продержался несколько секунд и рухнул на пол, как кукла,оставшаяся без кукловода. Сердце Ребекки сжалось,губы приоткрылись и лицо застыло в немом шокеи таком непривычном для нее страхе. Больно проглотила противоестественные чувства и вновь надела маску безразличия, становясь безупречным манекеном.
— Не видно, что он ваш любимчик, — отметилатемная, не отводя глаз от еле дышавшего парня.
— Он оступился и получил наказание.
— Это не просто наказание. Вы издевались надним. Да так, что самый сильный темный стал жалкиммешком.
— Он восстановится.
— Да, я вижу. От него веет бодростью и здоровьем.
Она просила себя остановиться. Замолчать и непоказывать то, что ей больно за Брайена. Она не видела его таким измученным с детства, и тогда последний раз показывала, что умеет сопереживать. Ребеккахотела отдать ему все свои силы, чтобы только он встал и сделал нормальный вдох, как он когда-то тайком отдавал ей свою еду.
— Я пригласил тебя не для того, чтобы спорить.Не хочу с тобой ссориться. — Правитель, как и всегда, говорил с Ребеккой так, будто ее грубость неимела для него никакого значения.
— Я бы тоже не хотела конфликтовать, но вы вынуждаете. Хватит его мучить.
— Мы перестанем, если ты пообещаешь помочьнам. Тебе всего лишь надо уговорить Брайена вернутьсяк прошлой жизни и перестать тосковать по светлой.
— Думаете, возможно переубедить егов чем-то? — Ребекка бы даже посмеялась, если быпроисходящее не вызывало столько ужаса. Брайенбыл часто безрассудным, тем более когда опасностьугрожала ему одному.
— Думаю, да, особенно сейчас, когда он знает,что девушку убило ее же правительство за нарушениеряда законов. — Мужчина повысил голос, чтобы егослова услышал почти бессознательный Брайен.
Темный стал медленно шевелить пальцами, пытаясь сжать руку в кулак, но у него ничего не вышло.Его ресницы задрожали, нижняя губа странно дернулась, а брови нахмурились. Сквозь зубы вылетелотихое шипение. Злился и ревел внутри себя, но немог выплеснуть наружу.
— Хватит издеваться. Закройте свой рот, — тихо,но со всей злостью произнесла Ребекка. Она сделалашаг к Правителю и просверлила его взглядом. — Ещеодно слово в его адрес из ваших уст или поганыхртов ваших подчиненных, и вы не увидите ни меня,ни его здесь.
— Пустые угрозы.
— Я предупредила.
Ребекка отвернулась от него и села на колени рядом с Брайеном. Ее ладонь сжала его плечо и заботливо провела по спине. Дыхание парня начало выравниваться, хоть лицо и не переставало источать боль,злость, ненависть.
— Пошли, я отведу тебя домой, — прошепталаона, ощутив легкую лихорадку внутри своего тела. —Ты можешь встать?
Брайен попытался что-то промычать и перевернулся на живот. Собрав весь остаток сил в мышцырук, он стал медленно отрываться от пола. Ребеккатут же попыталась подхватить его, но толка от неебыло мало.
— Чертовы туфли! — прорычала она, скидываяс себя шпильки. Она схватила подол обтягивающегоплатья и порвала его по шву, оголяя бедро. Теперьничто не сковывало ее движения.Темный успел сесть на колени, когда Ребекка принялась вновь помогать ему встать.
— Я, конечно, тоже лучшая, но силенок поднять тебя не хватает. Помоги мне, и все закончится.Я обещаю, — обратилась к Брайену уже отчаявшаясядевушка.
Он услышал ее и одним рывком помог поднятьсвое изувеченное тело. Взгляд девушки на мгновениеупал на открытые руки парня, и она приметила следыот игл, синяки и порезы.
— Молодец, — прошептала Ребекка, закинув рукуБрайена на плечо. Под тяжестью она сгорбилась, нотут же постаралась выпрямиться. Не обращая внимание на хруст позвоночника и ноющую боль в ногах,она тащила его прочь из зала под сальными взглядами.
— Ты помнишь наши условия? Ты возвращаешьего к прежней жизни, и вы оба приходите сюда, чтобы помогать нам, — говорил ей вслед Правитель. — Иначе мы вернемся к своим методам.
Ребекка не стала отвечать, а продолжила медленно идти, делая каждый шаг через неимовернуюболь.
— Возьми эти лекарства, — продолжил мужчина,когда в сторону парня с девушкой направился молодой врач. Он держал в руках пачки таблеток и жаднооглядывал тело Ребекки, терроризировал ее грудь и неотрывал глаз от открытого бедра и кромки белья. —Он должен принимать их, чтобы восстановитьсябыстрее. Поверь, ему будет лучше. Тебе просто надонаправлять его восстановление в нужную сторону,если хочешь, чтобы он мог дышать.
Она скрипела зубами, но вновь предпочла не отвечать. Ее вопросительный взгляд, упавший на упаковки, оживил врача и тот расплылся в хитрой улыбке.
— Можешь в рот взять, — произнес он, чем вызвал гнев у темной.
Ребекка взяла лекарство в руку, которой до этогопридерживала кисть Брайена, и сексуально улыбнулась попавшемуся на крючок парню. Одно движение пальцем приманило врача к ней, а ловкийи гневный удар коленом в пах повалил его с ногна пол.
— Слюни вытри, конченый ублюдок, — кинулаона в сторону разозлившегося темного, которому,к его сожалению, нельзя было даже пальцем тронутьдрагоценную Ребекку.
— Ты просто великолепна, — одинокие аплодисменты разрезали тишину. — Я так горжусь вами. Будуждать вашего присоединения.
— Мы еще посмотрим, как все сложится, — заговорила Ребекка, продолжая свой путь.
— Вы оба мне дороги. Вы наша надежда на свершение правосудия. Я сделаю все, чтобы не потерятьсвоих любимчиков.
Брайен начал содрогаться от кашля, и Ребеккасразу остановилось, чтобы дать ему отдышаться. Ондолго приходил в себя, чтобы наконец произнести:
— Никогда я не буду работать с вами.
— Зря ты так говоришь. Ты скоро сам приползешько мне, ведь желание мстить никогда не покинет тебя.Люди пойдут за тобой. Вы с Ребеккой будете началомнового, еще более безупречного поколения. И тогдамы свергнем фальшивый идеал, выдвигая свой, выращенный годами. Вы вдвоем можете изменить этотмир, стать великими. Не дай трудам темных пропастьзря. Брайен, выполни свое предназначение, сделай то,что должен.
— Я не привык повторять дважды. Уходим, —прокряхтел он, но слова донеслись до каждого ухав этом помещении.
Ребекка кивнула и потащила Брайена дальше, теряявместе с ним все силы.
Дверь за ними захлопнулась с грохотом, и теперьони передвигались по коридору, слыша лишь тяжелоедыхание друг друга и шарканье отнимающихся ног.
— Спасибо, — прошептал Брайен, коснувшисьпальцами костяшек девушки.
— Не за что.
— Если бы я мог двигаться нормально, я бы убилтого кретина.
— Думаешь, первый раз на меня смотрят как наплод всех возможных фантазий? Я всегда была объектом, который хотели трахнуть, смирилась как-то.У тебя же так же. Слышала я разговорчики дамочек.Мы с тобой два кусочка мяса, которые все хотят, а вот съесть не могут. Им остается только восхищатьсяи слепо следовать за нами.
Брайен попытался что-то ответить, но его вновьохватил кашель.
— Не разговаривай, береги себя. Нам нужно выбраться, а снаружи нас встретят Блэйк и Кайл.
Темный кивнул, и они оба продолжили молча передвигаться к выходу из здания, которое вскоре моглостать их новым домом.
_______________________________
Какое утро может быть самым ужасным? То самое,когда все в суете пытаются привести тебя в порядокперед свадьбой, а ты продолжаешь жить сном.
Ты сидишь на стуле, пока вокруг порхают над тобой, наводя красоту на лице, заплетая непослушныеволосы, и вспоминаешь ночные ощущения. Я даже неотвечала на вопросы, не возражала, не смела произнести и слова.
«Оставьте меня!» — хотелось крикнуть.
Я буквально сгорала от осознания, насколько тесные и страстные отношения у меня были с некимтемным. С человеком, кардинально отличающимся отменя. Воспоминания о нем жизненно необходимы,хоть и вызывали ноющую боль в голове. Я готовабыла вытерпеть все, что угодно, лишь бы вспомнить.И для этого мне нужно было как можно сильнее погрузиться в себя.
Но я уже стояла в роскошном наряде напротивзеркала, с собранными на затылке волосами и макияжем, полном блесток. Понятия не имела, откуда взялось это платье, как его смогли так идеально подогнать под мою изменившуюся фигуру. Рукава скрывали руки, но разрез лодочкой подчеркивал острыеплечи. Оно сияло шелком, отвлекало от бледности.
— Выглядишь потрясающе, — совсем тихо произнесла мама.
— Моя дочь самая красивая, — вторил ей папа.
— Ну, я не ожидал, что ты будешь так неплоховыглядеть, сестренка. — Все повернулись в сторонуАлекса. — Шучу я, красивая она.
— Спасибо вам.
Одарив их улыбкой, я вновь посмотрела на себяв зеркало, но не увидела даже крупинки счастьяв собственных глазах. Только боль и скапливающиесяслезы.
Тяжело выходить замуж, когда голова забита другим. Невыносимо осознавать, что я буду жить с мужем только из-за закона и между нами никогда небудет любви. Как бы я хотела все изменить, перевернуть с ног на голову. Раз и навсегда поселиться в собственных видениях вместе с темным.
Все мои самые нужные вещи были сложены в чемоданы и загружены в машину, ведь сразу послесвадьбы я должна была отправиться в новую квартиру, о которой, опять же, ничего не знала.
Мама держала подол платья, а папа помогал какможно аккуратнее сесть в машину. Я ехала на собственную свадьбу, до сих пор не принимая происходящее. И чем ближе был зал бракосочетания, тем сильнее я поддавалась панике. Семья поддерживала менякак могла, обещая, что замужняя жизнь с Дэйвом принесет только счастье. Они и не подозревали, что делобыло не в нем. Не догадывались о том, что я все ещечувствовала, как руки темного гладили плечи. В носустоял его запах, в голове звучал его голос.
— Приехали.
Я делала ровно то, что мне говорили, игнорируявсе и всех вокруг. Была изолирована от внешнегомира, погружена в собственные размышления, в своютревожность. На улице уже никого не было, поэтомуя в сопровождении отца поднималась по каменнымступеням к тяжелым белым дверям, украшенным витиеватыми элементами из металла. Старалась фокусироваться на мелких деталях, чтобы немного отвлечься.
Первый шаг на белый ковер дался мне легко толькоблагодаря тому, что я не сразу увидела стоящих вдольдорожки гостей. Как только я стала центром внимания, ноги налились свинцом.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — прошепталпапа, наклонившись ко мне.
Дельный совет, прекрасная поддержка, но эффектнулевой. Меня продолжало трясти, тем не менеея держалась достойно, даже улыбалась всем присутствующим. Пока лица не стали искажаться.
В какой-то момент мне почудился шум в ушах,а глаза и волосы знакомых и близких людей сталитемнеть. Я же не могла уснуть посреди свадьбы?
«Он не будет рад узнать, что ты вышла замуж.Но он прекрасно понимает, что это вынужденнаямера. Тебя никто не осудит».
Голос в голове стал громче и четче. Он подчеркнулмучающую меня мысль, что свадьба в светлом мирес малознакомым человеком лишена здравого смысла.Неправильно выходить замуж за того, кто тебя совсем не волнует. Особенно когда твое сердце заполнено другим.
Мое было заполнено темным.
Я призналась в этом себе отчетливо и ясно, когдауже почти подошла к Дэйву. Когда увидела лицо жениха и захотела сбежать. Не потому, что он был противен мне, а потому что он был не тем. Не тем, когоя забыла, но к кому все еще продолжала испытыватьстрастные чувства.
«Не смей раскисать! Не смей выдавать нас!»
По сторонам я не смотрела, так как боялась поддаться панике из-за галлюцинаций. Дэйв оставалсяединственным светлым пятном в этом мрачном зале.Я устремилась к нему, чуть ускорила шаг, хотя они был вершиной моего предательства. Но я знала, чтодолжна отыграть максимально правдиво, чтобы вновьне оказаться в ловушке оздоровительного лагеря.
Папа передал меня жениху, и я слишком сильнообхватила его локоть.
— Что-то не так? — поинтересовался он.
— Они все в черном.
Мельком посмотрев вниз, я обнаружила, что и дорожка стала черной.
«Дыши, Аврора, мы справимся».
— Прости меня, — под нос прошептала я.
Прощение просила у темного, которого предавала, у собственного сердца, которому делала больно,у Дэйва, о любви к которому врала на весь зал. Женихдолжен был чувствовать мою дрожь и слышать сбитоедыхание. Я все еще была на ногах только потому, чтоон держал меня.
— Аврора Хьюз, произнесите клятву, — обратилсяко мне ведущий церемонии.
Формальности уже прошли и начался важнейшийэтап — произнесение клятв. Светлые не имели праванарушать их, физически не могли противиться собственному обещанию. Клятва выше всего, она подчиняет своей воле.
Для того, чтобы прочитать заготовленный текст,мне пришлось повернуться к Дэйву лицом. Боковым зрением я видела, как нами восхищались, как возвышали значимость создания нашего союза. Они непредставляли, что в данную минуту я намереваласьдать ложную клятву.
Я открыла папку, и вместо имени жениха увиделавитиеватую букву «Б».
«Возьми себя в руки!»
— Я, Аврора Хьюз, клянусь вечно любить тебя, —пришлось сделать паузу из-за непреодолимого ощущения, что кто-то душил меня, — Дэйв Брукс. Всегда быть рядом: и в горе, и в радости, и в болезни,и в здравии. Клянусь быть твоей верной женой, спутницей в жизни, пока солнце освещает наш путь, покасвет искрит в наших глазах. Буду идти за тобой, как заединственным светом. Оберегать от невзгод и неудач,заботиться и дарить тепло. Мои чувства будут так жесильны, как силен свет. Моя любовь будет жить, покасуществует свет. Любви и света нашей семье.
Последние слова я проглотила, и все присутствующие подумали, что я растрогалась и заплакала. Нослезы были из-за чувства вины, а не из-за излишнейсентиментальности.
«Я клянусь, что...»
Начало неизвестной клятвы молнией пронеслосьв голове, прожгло меня насквозь. Покалывание сфокусировалось в ладони, где красовался бледный шрам.Я поняла, что чудом подобралась ближе к разгадке,захлопнула папку с текстом клятвы и стиснула зубы,выпрямилась, заставила себя думать только о свадьбе.
Я давала темному клятву, и ее, кажется, мне удалось тогда сдержать.