Когда цветёт сирень

Рынок жил своей жизнью. Торговцы изо всех сил зазывали проходящих мимо покупателей, соревнуясь в своей громкости и изобретательности. На прилавках лежали самые разные товары: от местных специй до иностранных изобретений.

Бахт внимательно выбирал ткани. Пару недель назад его супруга вновь забеременела, и его полностью поглотили приятные хлопоты.

- Такой красивый оттенок голубого. Может, возьмем этот шёлк?

На востоке, в том числе в Сарагонах, долгое время считалось, что голубой – цвет девочек. Он обозначал нежность и любовь. Бахт чувствовал, что именно эта ткань понадобиться ему в будущем.

- Ты всё ещё надеешься на дочь?

Бахт широко улыбнулся и кивнул. После четырёх сыновей обязательно должна быть маленькая, кроткая дочурка. Безусловно, он любил и сыновей, но, к сожалению, они пошли нравом в него. Такие же вспыльчивые, активные и не любящие сидеть на одном месте больше пяти минут. Эти сорванцы вечно норовят влезть в какую-то неприятность. И чем старше сыновья, тем больше неприятности. За эти шестнадцать лет отцовства Бахта уже сложно было чем-то удивить, но у них это каким-то волшебным образом получалось.

И всё же ему хотелось иметь дочь. Плести длинные косы, покупать самые изысканные платья и украшения, вместе выращивать цветы в саду. Может, те четыре непоседы тоже тогда успокоятся.

- Ой! Бахт, смотри! Какие красивые амфоры!

Соловьёв отвлёкся и посмотрел туда, куда указывала его жена. Пара купцов, явно нездешних, раскладывали на прилавке небольшие картины, кинжалы с росписью и полностью прозрачные сосуды. Картин и оружия в Сарагонах было более чем достаточно, а вот диковинные амфоры и вправду были чем-то новым.

- Простите, а сколько стоит эта амфора? - Бахт не успел и слова сказать, как Жизель была уже возле прилавка и деловито крутила в руках товар.

- Госпожа, для Вас - 50 серебряников.

-Уж не слишком много Вы за них хотите? - Бахт сделал самое суровое лицо, которое он мог изобразить.

- Ничего не могу поделать. Не хотите брать – проходите дальше по базару. Это элитное софенское стекло! Наши мастера днями выдували это творение искусства.

Стеклянный кувшин красиво переливался на солнце. Его ручки из зелёного стекла имитировали виноградные лозы, а на самом кувшине каким-то чудным образом были прикреплены золотые розы. Софенское стекло – большая редкость в Сарагонах, как и любой другой продукт из Софенского княжества. Юлий много раз пытался наладить с ними торговлю, но каждый раз мешала война. Да и софенский князь был очень въедливый и наглый. Торговать с Софеной было не очень-то и выгодно.

- Софенские мастера, говоришь? С каких пор водные маги стали принадлежать Софене?

- Ишь какой надоедливый! – купец недовольно фыркнул. – На нашей земле живут – значит, наши!

- Если мне не изменяет память, ещё полвека назад вы всячески пытались их выгнать.

Торговец скрестил руки на груди и сердито осмотрелся по сторонам. Его партнёр что-то буркнул на софенском. Бахт не знал, о чём они говорили, но со стороны казалось, что они вот-вот подерутся. На их крики и активную жестикуляцию невольно оборачивались прохожие.

- Ладно. Бери за 20 и проваливай. Ты мне покупателей распугиваешь!

- 10 - и мы в расчёте.

- Я, по-твоему, по закупочной цене должен всё продавать? 18.

- 15.

- Ай! Что ж ты со мной делаешь! – купец потер лоб рукой. – Забирай.

Покупка была совершена. Бахт просто обожал торговаться. Ему не было в этом равных. Даже родной дядя, торговец до мозга костей, не мог его переспорить. А матушка называла твердолобым. Любовь к упрямству не раз спасала его. Но ещё больше Бахт любил только свою женушку - кроткую Жизель.

Жизель уверенно шагала дальше по рынку, держа в руках желанный кувшин. Бахт не мог не умилиться. С каждым прожитым совместным годом жена становилась всё прекрасней. Ему хотелось как можно чаще радовать её и детей, проводить вместе больше времени. Но всему мешало тяжёлое бремя генерала. На Соловьёве лежала ответственность не меньше, чем на князе. Одно неверное действие и погибнут десятки или даже сотни солдат.

Для кого-то это покажется мало, для кого-то - много, но факт в том, что чей-то дорогой сын, брат, муж или же отец не вернётся домой. Не будет всех этих улыбок на лицах. Лишь безмерная скорбь. Поэтому Бахт терпеть не мог войну. Какой бы выгодной она ни была, это всегда потери. Нужно быть необычайно хладнокровным, чтобы начать войну... или же сумасшедшим.

На площади рядом с рынком метались приезжие артисты. Пара здоровых мужчин устанавливали временную деревянную сцену. Женщины в пёстрых одеждах приносили музыкальные инструменты. Вокруг них уже собиралась толпа.

- Не хочешь посмотреть? - Жизель игриво толкнула супруга локтем.

- Почему бы и нет? Они, наверное, тоже из Софены.

- Вы полностью правы, уважаемый, - откуда-то сзади раздался старческий голос.

- Прошу прощения. Я Вас не заметил. Вы тоже пришли посмотреть представление?

- Отнюдь. Я приехал вместе с ними.

- Зарабатываете на новый золотой жезл для князя? - Бахт хотел было брякнуть ещё кое-что, но его перебила Жизель:

- Не слушайте его. Он этикету не обучен.

Старик улыбнулся и почесал за ухом. Его взгляд был направлен куда-то далеко. Он напоминал древнюю статую.

- Скорее себе на чёрный день, – он резко повернулся к паре. – Вы слышали, что земли Вальтер пали от императорской армии?

Внутри Бахта всё упало. Перед ним снова пронеслись воспоминания о том сне. Сражение. Море крови. С каждым днём этот кошмар становился всё более явным. Когда это произошло? Не было даже известия о начале сражений. Границы империи становились всё ближе, и это пугало.

- Может, какая-то ошибка? Может, они только объявили войну?

- Ошибки быть не может. Больше того, они захватили их за три луны.

Абсурд. Три луны – это неимоверно маленький срок для войны. К тому же, сложно было поверить, что Вальтер сдались так быстро. Много сотен лет на этих землях жили крайне воинственные дварфы. Даже Софена с её возможностями боялась ступать на эти земли.

Пусть их армия была немногочисленная, у них было кое-что намного ценнее – оружие. Их хитроумным технологиям могли позавидовать даже Эриу - земля лучших изобретателей. Всего сотню лет назад на весь континент прогремела весть о железном арбалете, стреляющем порохом. С таким оружием и так быстро проиграть... Что же у императора за армия такая? И смогут ли против неё выстоять Сарагоны?

-Я и не знала, что у империи такое сильное войско, да, Бахт? - Жизель тревожно заглянула в его глаза.

Бахт тяжело вздохнул и обнял её так нежно, как только мог. Чтобы не случилось с ним, он обязательно защитит эти прекрасные глаза в будущем. Даже если для этого ему нужно будет отдать свою жизнь. Его не остановит ни многочисленная иксидская армия, ни так пугающая имперская орда. Он – цыган, а, значит, ему нечего бояться. Это его должны бояться.

- Сами имперцы не столько сильны, сколько многочисленны, – тяжело отвечал старец. – Куда страшнее – галльцы и выходцы из Эриу. Вот они – поистине пугают.

- Разве они недавно не сражались с Империей Крови?

- На эти земли поставили нового наместника, а он – верноподданный императора.

- А что со старым?

- Не имею представления. Мне их политические игры ни к чему, и Вам вникать не советую. Главное – здравие нашего князя. Пока жив он, живы и мы, – старик похлопал Бахта по спине. – Не забивайте этой ерундой себе голову. В ней должна быть лишь Ваша прекрасная женушка. И простите старого паникёра. Наслаждайтесь представлением.

После таких слов о представлении и речи не было. Все мысли Соловьёва заняла надвигающаяся беда. Ему совсем не хотелось участвовать в новой войне, ведь не так давно закончилась прошлая. Да и его старший сын, курсант, уже совершеннолетний по меркам Сарагон. Солдат сейчас не так уж и много. В случае войны его могут тоже забрать на фронт. Жизель этого не перенесёт. Она так тяжело перенесла эту пятилетнюю разлуку, а ещё и эта беременность.

А как же матушка? После смерти отца у неё схватило сердце. Последние несколько лет она была на снадобьях и лишь недавно стала приходить в себя. Её даже пришлось отправить в родную деревеньку неподалёку от столицы. Родные края имеют чудодейственный целительный эффект.

Весь оставшийся день Бахт размышлял о грядущей войне. Часы пробили полночь. Вместе с биением часов разрушились последние двери спокойствия. Наспех одевшись, Соловьёв вскочил на коня и помчался в дворец к Юлию.

Юлий и понятия не имел о переживаниях старого друга. Целый день он гулял с супругой в саду и слушал сюжеты недавно прочитанных ею книг. Ему так нравилось слушать её нежный голос, похожий на трели соловья, звонкий, как маленький колокольчик. Было страшно даже подумать, что за этим райским голоском и кукольной внешностью скрывается настоящая бестия.

Они были знакомы с самого детства, и Юлий, мягко говоря, не очень любил свою дорогую Маргариту. У этой милой жемчужины был далеко не жемчужный характер. Она постоянно крала его сладости, спихивала на него всю вину, а он даже слова сказать не мог. Чем старше Марго становилась, тем больше бед ему сваливалось на голову. И самая большая беда пришла неожиданно.

В день его тринадцатилетия Маргарита подошла к нему посреди празднования и громко произнесла:

- Я хочу, чтобы ты на мне женился.

После этих слов её отец, дворецкий Шиневских, почти мгновенно поседел. Всё веселье затихло. Было так тихо, что Юлий подумал, что оглох от неожиданности. В силу своей мягкости, отказать он не смог. Вскоре объявили о помолвке.

Эти пять лет помолвки были похожи на игру в кошки-мышки. Марго была хищной кошкой, а Юлий – маленьким, беспомощным мышонком, готовым влезть в любую нору, только бы спрятаться. С годами он привык к её взрывному характеру и даже полюбил. Нет, он её обожал. Обожал до кончиков пальцев и не раз благодарил судьбу за неё. Смелая и бойкая, она сделала из него настоящего князя.

По прошествии стольких совместных лет, Юлий жалел лишь об одном: он никак не мог ей ответить. Сейчас ему так хотелось сказать ей обо всём, что у него на уме, но он попросту не мог. Его максимум – тихое хрипение. Как рыба, выброшенная на берег. Простая немая рыба, желающая петь так же прекрасно, как птицы, парящие высоко в небесах.

Когда прогулка подошла к концу, пришло время для работы. Именно в этот день было так много бумаженщины. Против своей воли пришлось сидеть до поздней ночи. И вот дела окончены. Можно идти отдохнуть. Именно в этот момент в кабинет влетел до смерти перепуганный Соловьёв, чуть не сбивший князя с ног.

На немой вопрос крайне нецензурного содержания Бахт махнул рукой и стал жадно пить воду из графина. После выглянул в окно, задёрнул шторы, проверил, нет ли кого за дверью, и подбежал к Юлию.

- Ты не поверишь, что я сегодня услышал!

И снова то же самое. Юлий уже должен был привыкнуть к манере Бахта в любое время суток приехать и рассказывать разного рода сплетни. Оставалось надеяться, что это не какие-то интимные подробности слуг.

Больше часа Соловьёв вещал о том, что услышал от старца. Юлий только сидел и молча всё слушал. Война с Вальтер прекрасно показывала намерения нового императора. Небось, он решил повторить подвиг своего давнего предка Марьяна Победоносного. Вот только сейчас ситуация была не такой, как в те времена. Воевать нужно не с мелкими племенами по соседству, а с большими государствами континентального значения. Одного желания для этого недостаточно.

- Прости, что я так поздно пришёл. Может, я зря себя накручиваю? Просто понимаешь, недавно всё только наладилось. Тишина, спокойствие, семья. Мне только перестали сниться трупы, и вот снова. – Бахт закрыл лицо руками. – Я всегда говорил отцу, что всё это не для меня. Как бы то ни было, нужно что-то делать.

Юлий задумчиво смотрел на медную статуэтку, подаренную вождём Вальтер на его коронацию. Дева Мария держала в руках свод законов, напоминая о справедливости и честности юному монарху при принятии решений. Сейчас ему нужно было принять именно такое решение.

-Ты можешь думать обо мне как угодно, что я трус или же что похуже, но нам нужно быть готовыми во все оружия. Нас разделяет лишь три государства. На Урарту или Малую Армению у них не хватит смелости пойти. Остаётся Софена – она далеко не так сильна, как кажется. Их князь только с золотым мечом и может выйти в бой.

Золотой меч – символ бесполезности. Бахт часто так называл Софенского князя. По мнению Соловьёва, его интересовали лишь золото и драгоценности. За что он получал столь хвалебные оды от жителей Софены, понять было невозможно. Александр Титбилс был достаточно хитёр, отрицать это было бесполезно, но ещё больше он славился своим эгоизмом и любовью к власти. Именно из-за их честолюбивого рода пало когда-то великое Королевство Армения и разделилось на три части. Сарагоны это коснулось лишь косвенно, но фамилия Титбилс здесь стала синонимом «предательства».

- Мы сейчас не в лучшей форме после войны. Нужно как можно скорее всё отстраивать.

Юлий полностью поддерживал идеи Бахта. Даже если на них не нападут, экономика была в ужасном состоянии. Большинство ферм на севере так и не смогли полностью восстановить, и в эту зиму могут начаться проблемы с продовольствием. Всё же теплилась надежда, что на Вальтер всё закончится, но игнорировать эти события теперь нельзя.

- И лучше готовиться по-тихому. Чем меньше советников об этом знают, тем больше у нас будет преимущества в случае, не дай Дева Мария, войны. – Бахт внимательно посмотрел в глаза Юлию. – Ты ведь сам говорил, что они от тебя не в восторге, и подобные телодвижения могут вызвать у них не самые лучшие идеи. Поэтому с сегодняшнего дня начинаем подготовку и тихо надеемся на то, что это всё только наша больная паранойя.

Соловьёв по старой привычке достал карты и перетасовал их. Из пяти верхних карт он выложил странный ромбовидный узор на столе. Шестую карту из конца колоды положил в центр фигуры, предварительно заговорив. Карты засветились слабым светом и соединились в одну - Всадника Монет.

-Судьба говорит, что мы движемся в правильном направлении, – цыган довольно усмехнулся. – Она даёт нам толчок. Главное, быть упорными, и мы придём к желаемой цели. Что скажешь, Юлий, мы используем этот шанс?